Поцелуй за гранью расколотых миров

Каэлен повернулся к ней, и в его глазах, цвета полночного индиго, на мгновение вспыхнул огонь такой силы, что Эларе захотелось отступить. Но она осталась на месте, выдерживая его взгляд.

– Резонанс – это истинная форма мироздания, Элара. До того, как случился Раскол, не было «светлых» и «темных». Было Единство. Мы были созданы для того, чтобы уравновешивать друг друга. Твой свет без моей тени – это слепящая пустота, которая выжигает всё живое. Моя тень без твоего света – это холодное забвение, в котором замерзает сама жизнь. Мы – две стороны одной монеты, и когда мы сближаемся, сама реальность начинает вспоминать, какой она должна быть. Но для тех, кто построил свою власть на разделении, это смертельная угроза. Если мы воссоединимся, их мир рухнет. Вот почему они называют это проклятием.

Он протянул руку, но не коснулся её, лишь провел ладонью вдоль контура её лица, не касаясь кожи. Тем не менее, Элара почувствовала этот жест так явно, словно он прикоснулся к ней самым нежным образом. По её телу прошла волна жара, за которой последовал озноб. Химия между ними была настолько концентрированной, что воздух вокруг них начал мерцать, искажая очертания комнаты.

– Ты боишься меня, – это было утверждение, а не вопрос. – И ты права. Я – Хозяин Теней, я тот, кто повелевает пустотой. Моя магия может уничтожить тебя в мгновение ока, просто перестав удерживать твой свет. Но ты также боишься и того, что ты чувствуешь к этому «чудовищу». Ты боишься, что твой свет не так чист, как тебе говорили, и что в глубине твоей души живет такая же тьма, как и во мне.

– Я не боюсь своей тьмы, – Элара сама удивилась твердости своего голоса. – Я боюсь того, что я не смогу вернуться назад, к тому, кем я была. Я боюсь, что та Элара, которая ткала свет в башнях Этельгарда, уже мертва, а новая я еще не родилась. Я нахожусь между мирами, Каэлен. У меня больше нет дома.

– Теперь твой дом здесь, – он внезапно сократил расстояние между ними, положив руки ей на плечи. Его хватка была сильной, но не причиняла боли. – Ты думаешь, я не чувствую того же самого? Каждую секунду, что ты здесь, моя Ноктюрна меняется. Мои тени становятся светлее, мои люди начинают видеть сны, которых у них не было веками. Ты – катализатор, Элара. И ты – моя единственная надежда на спасение этого мира. Но ты также – моя величайшая слабость. Если Совет узнает, насколько ты важна для меня, они используют это, чтобы уничтожить нас обоих.

Его лицо было так близко, что она видела каждую золотистую искорку в его темных зрачках. Страсть, которую они оба пытались подавить, вырвалась на свободу, заполняя пространство между ними электричеством. Элара почувствовала, как её магия света начала пульсировать в такт его магии тени, создавая вокруг них кокон из перламутрового сияния. Это был тот самый момент, когда разум отступает, уступая место первобытным инстинктам. Она видела, как его взгляд переместился на её губы, и в этот миг она поняла, что готова на всё – на предательство родины, на потерю магии, на саму смерть – лишь бы почувствовать его вкус.

Но Каэлен резко отстранился, тяжело дыша. Его тени вокруг него взметнулись, словно потревоженные птицы. Он отошел к двери, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску правителя.

– Еще не время, – хрипло произнес он. – Мы не можем позволить чувствам взять верх над долгом. Твоё присутствие здесь уже вызвало шторм в Этельгарде. Мои разведчики сообщают, что Валериус собирает армию Света. Они не простят твоего «похищения». Тебе нужно учиться защищаться, Элара. Твоя магия должна измениться, если ты хочешь выжить. Завтра я пришлю к тебе наставницу, одну из древнейших жриц Ноктюрны. Она научит тебя плести тени.

– Я не хочу учиться у жриц, – Элара сделала шаг вслед за ним, чувствуя холод от внезапной разлуки. – Я хочу, чтобы ТЫ научил меня. Если я – твоя надежда, если мы – Резонанс, то почему ты бежишь от меня? Ты боишься того, что произойдет, когда наш свет и тень окончательно сольются?

Каэлен остановился у самого порога, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты так, что побелели костяшки пальцев.

– Я боюсь, что когда это случится, мир, который я поклялся защищать, перестанет существовать, – тихо сказал он. – И я не знаю, готов ли я заплатить такую цену даже за тебя. Спи, ткачиха. Завтра начнется твое истинное обучение.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь аромат озона и щемящее чувство пустоты. Элара осталась одна в огромной комнате, освещенной лишь мерцанием звезд за окном. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Её глаза больше не были золотыми – в них теперь жили фиолетовые сумерки. Она коснулась своих губ, всё еще чувствуя жар от его близости. Она понимала, что Каэлен прав: их союз был способен разрушить всё, что они знали. Но она также понимала, что только на руинах старого мира можно построить что-то по-настоящему живое.

Всю оставшуюся часть «ночи» она не могла уснуть. Её разум возвращался к их разговору, разбирая каждое слово, каждый взгляд. Она вспоминала, как в Этельгарде её учили подавлять любые сильные эмоции, считая их признаком нестабильности. «Эмоция – это шум в магическом канале», – твердил Валериус. Здесь же, в Ноктюрне, эмоция была самой сутью магии. Она чувствовала, как внутри неё пробуждаются пласты чувств, о существовании которых она даже не подозревала. Это была не просто влюбленность – это было узнавание. Казалось, она знала Каэлена тысячи лет, знала изгиб его губ, тембр его голоса, его скрытую боль. Резонанс не создавал новую связь, он восстанавливал старую, разорванную во время великой катастрофы.

Утром – или в то время, когда луны скрылись за горизонтом, уступая место самому темному и холодному часу перед пробуждением – к Эларе пришла жрица, о которой говорил Каэлен. Её звали Морана, и она выглядела как ожившая древность. Её кожа была серой и сморщенной, как кора старого дерева, а глаза были абсолютно белыми, лишенными зрачков. Но в её движениях была грация хищника, а её аура была настолько плотной и насыщенной магией теней, что Эларе стало трудно дышать в её присутствии.

– Значит, это ты – та самая искорка, которая переполошила наш мир, – голос Мораны скрипел, как несмазанные петли, но в нем слышалась странная симпатия. – Красивая. Хрупкая. И слишком светлая для этих мест. Ты думаешь, что если ты понравилась нашему Хозяину, то тени примут тебя? Ты ошибаешься. Тени не знают жалости. Они питаются твоими страхами, твоими секретами, твоей неуверенностью. Если ты хочешь научиться управлять ими, тебе придется сначала уничтожить в себе всё то, что ты называешь «добродетелью» в своем мире.

– Я не хочу ничего уничтожать, – Элара гордо вскинула голову. – Я хочу научиться балансу. Каэлен сказал, что Резонанс – это союз. Я не собираюсь становиться одной из вас, я хочу стать той, кто соединяет.

Морана сухо рассмеялась, и этот звук напомнил шелест сухих листьев на ветру.

– Баланс – это роскошь, которую могут позволить себе только боги, дитя. Мы же находимся на войне. Твой Валериус не ищет баланса. Он ищет очищения. И если ты не научишься кусаться в ответ, он превратит тебя в пепел. Начнем с простого. Посмотри на свою тень. Нет, не ту, что падает от света факелов, а ту, что живет внутри тебя. Ту часть тебя, которая хотела ударить магистра, когда он читал тебе нотации. Ту часть, которая жаждет Каэлена так сильно, что готова сжечь весь мир. Найди её. Почувствуй её вкус. И вытяни её наружу.

Это было самое сложное задание в жизни Элары. Всю жизнь она приучала себя выталкивать «неправильные» мысли, замещать их светом и чистотой. Теперь же ей предлагали сделать обратное. Она закрыла глаза и начала погружаться вглубь себя, минуя слои заученных молитв и магических формул. Глубже, в те темные подвалы сознания, где хранились её истинные желания и подавленный гнев. Она увидела себя – маленькую девочку, которую заставляли часами смотреть на солнце, пока глаза не начинали болеть. Она увидела женщину, которой запрещали любить, потому что любовь «отвлекает от ткачества». И в самом центре этой тьмы она увидела пламя. Оно не было золотым, оно было багрово-черным, и оно жаждало воли.

Элара ухватилась за это пламя и потянула его наверх. Это было больно, словно она выдирала из себя кусок живой плоти. Её тело начало содрогаться, а по комнате пронесся холодный вихрь. Морана внимательно наблюдала, её белые глаза светились неземным светом.

– Да… так… не бойся её. Твоя тьма – это твоя защита. Сделай её видимой!

С криком, который был полон боли и восторга одновременно, Элара выбросила руки вперед. Из её пальцев вырвались не золотые нити, а длинные, острые хлысты из черного дыма. Они с шипением ударили в пол, оставляя глубокие борозды в кварце. Воздух в комнате мгновенно похолодел, а все источники света погасли. Элара стояла в центре этой созданной ею тьмы, тяжело дыша, и чувствовала себя так, словно она только что совершила убийство – и это принесло ей невероятное облегчение.

– Неплохо для начала, – Морана кивнула, и в её голосе впервые прозвучало уважение. – У тебя есть потенциал. Но помни: тени коварны. Если ты дашь им слишком много власти, они заберут твою личность. Ты должна быть их госпожой, а не рабом. Каэлен научился этому через века страданий. У тебя же нет веков. У тебя есть несколько недель, прежде чем Свет придет за тобой.

– Я буду готова, – прошептала Элара, глядя на свои руки. Они всё еще вибрировали от остаточного напряжения, но в этой вибрации была сила, которой она никогда не чувствовала раньше. Она поняла, что её обучение будет не только магическим, но и глубоко психологическим. Ей предстояло пересмотреть всю свою систему ценностей, все свои убеждения.

Следующие дни превратились в бесконечный цикл тренировок. Морана была безжалостна. Она заставляла Элару проводить часы в медитации в самых темных пещерах под дворцом, где не было ни единого фотона света. Она учила её «видеть» кожей, ориентироваться в пространстве по магическим вибрациям. Она заставляла её сражаться с призраками собственного прошлого, материализуя их из теней. Элара видела Валериуса, видела своих родителей, своих подруг-ткачих, и каждый раз ей приходилось преодолевать барьер вины, чтобы нанести удар.

– Ты не убиваешь их, – кричала Морана, когда Элара колебалась. – Ты убиваешь свои оковы! Ты убиваешь ту ложь, которой они тебя кормили! Будь свободной, ткачиха! Только свободный человек может по-настоящему любить!

Эти слова попадали в самую цель. Элара понимала, что её любовь к Каэлену – это и есть её путь к свободе. С каждой тренировкой её связь с ним становилась всё более ощутимой. Даже когда его не было рядом, она чувствовала его присутствие, его одобрение или его беспокойство. Он наблюдал за ней издалека, давая ей возможность расти самостоятельно, но всегда готовый вмешаться, если тени станут слишком агрессивными.

Иногда, в редкие часы отдыха, она гуляла по садам дворца. Это были удивительные места, где растения не нуждались в фотосинтезе. Они питались эмоциями и магическим фоном Ноктюрны. Здесь росли «шепчущие лилии», которые повторяли обрывки чужих мыслей, и «лунные папоротники», чьи листья светились мягким серебром при приближении человека с добрыми намерениями. Элара любила сидеть у фонтана, где вместо воды текла жидкая тень – прохладная и успокаивающая. Именно здесь Каэлен нашел её через неделю после начала обучения.

Он выглядел более спокойным, но в его глазах всё еще таилась тревога. Он сел рядом с ней, и их плечи соприкоснулись. Элара не отстранилась. Напротив, она прислонилась к нему, чувствуя его тепло и силу.

– Морана говорит, что ты делаешь успехи, – сказал он, глядя на фонтан. – Она редко хвалит своих учеников. Ты действительно особенная, Элара. Ты впитываешь нашу магию так, словно всегда была создана для нее.

– Это потому, что я больше не борюсь с ней, – ответила она, закрыв глаза. – Я поняла, что тени – это не враги. Это просто другое состояние материи. Как лед и вода. Валериус учил нас бояться льда, потому что он твердый и холодный, но он забыл, что лед – это та же вода, только более структурированная.

Каэлен повернулся к ней, и его рука легла на её ладонь. Его прикосновение было уверенным и собственническим, но в нем не было агрессии. Это был жест доверия.

– Ты начинаешь мыслить как житель Ноктюрны. Это радует… и пугает меня одновременно. Я не хочу, чтобы ты потеряла свой свет, Элара. Помни, что мы ищем союз, а не замещение. Твой свет – это то, что делает тебя уникальной. Если ты станешь такой же, как мы, Резонанс исчезнет.

– Я не потеряю его, – она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде была такая глубина и страсть, что Каэлен на мгновение забыл, как дышать. – Мой свет теперь горит иначе. Он горит для тебя. И он горит из-за тебя. Это пламя, которое невозможно потушить, потому что оно питается нашей общей магией.

Она потянулась к нему, и на этот раз он не отстранился. Его рука скользнула ей за затылок, пальцы запутались в её золотистых волосах, которые теперь отливали серебром. Когда их губы встретились, это был не просто поцелуй. Это было столкновение двух вселенных. Элара почувствовала вкус бури, вкус ночи и вкус бесконечного сияния. Это было горько, сладко и невыносимо прекрасно. Весь мир вокруг них перестал существовать – исчез сад, исчез дворец, исчезли проблемы и войны. Были только они – Хозяин Теней и Ткачиха Света, нашедшие друг друга вопреки всем законам природы.

Их химия была взрывной. Магия тени Каэлена хлынула в Элару, смешиваясь с её светом в экстатическом танце. Она чувствовала каждую его мысль, каждую его боль, каждую его надежду. И он чувствовал то же самое. Это был Резонанс в его высшей точке – слияние душ, которое превосходило любое физическое удовольствие. Они были единым целым, пульсирующим центром новой реальности. В этот момент они поняли: обратного пути действительно нет. То, что они создали, было настолько мощным, что оно изменит мир навсегда, хотят они того или нет.