Поцелуй за гранью расколотых миров

Падение не было похоже на полет. Это было ощущение того, что твое тело разбирают на атомы и собирают заново в другой последовательности. Элара чувствовала, как время растягивается и сжимается. Она видела перед собой калейдоскоп картин: свое детство, свои первые уроки магии, и всё это было залито тем самым пепельным светом. Она слышала крики магистров, но они становились всё тише, превращаясь в неразборчивый шепот. А затем наступила тишина. Глубокая, абсолютная, бархатная тишина, которой не существует в мире вечного сияния.

Когда она открыла глаза, первое, что она почувствовала – это холод. Но это не был леденящий холод смерти, о котором предупреждали жрецы. Это была живительная прохлада после долгого дня под палящим солнцем. Она лежала на чем-то мягком и пружинистом. Подняв руку, она увидела, что её кожа в этом свете кажется серебристой, почти прозрачной. Она медленно села, и её чувства, привыкшие к избыточному давлению Этельгарда, начали жадно впитывать новую реальность.

Она находилась в лесу, но это был лес, вышедший из самых смелых и запретных снов. Вместо золотых листьев и белых стволов деревья здесь были глубокого обсидианового цвета, а их листва мерцала всеми оттенками синего и фиолетового. По стволам медленно стекали струйки биолюминесцентной смолы, освещая пространство мягким, пульсирующим светом. Воздух был густым и пах чем-то терпким – влажным мхом, ночными цветами и грозой. Элара затаила дыхание, боясь, что этот мираж рассеется, если она сделает лишнее движение. Но это не был мираж. Она действительно была в Ноктюрне.

Над её головой не было солнца. Вместо него раскинулось бесконечное небо цвета индиго, усыпанное миллиардами звезд, которые казались настолько близкими, что, казалось, их можно было коснуться рукой. Три луны разного размера и цвета – одна серебристая, другая нежно-голубая, третья почти черная с тонким ободком света – висели в зените, создавая причудливую игру теней на земле. Тени! В Этельгарде их старались истребить, здесь же они были основой жизни. Они не были статичными; они двигались, перетекали друг в друга, шептали что-то на языке, который Элара начала понимать не разумом, но кожей.

– Значит, ты всё-таки решилась, – голос Каэлена прозвучал не из воздуха, а как будто из самой глубины её сознания.

Она резко обернулась. Он стоял в нескольких шагах от неё, почти сливаясь с окружающими его тенями. На нем был длинный плащ цвета воронова крыла, который, казалось, был соткан из самой ночи. Его лицо в этом свете выглядело еще более величественным и опасным. Глаза, те самые глаза цвета полночного индиго, теперь горели внутренним огнем, в котором читалось и торжество, и странная, почти болезненная нежность. Элара хотела что-то сказать, но голос подвел её. Она просто смотрела на него, понимая, что всё, что она знала о мире до этого момента, было лишь бледной прелюдией к этой встрече.

– Где я? – наконец выдавила она, хотя ответ был очевиден.

– Ты в Ноктюрне, Элара. В мире, который твой народ называет адом, а мой – домом, – он сделал шаг к ней, и тени послушно расступились перед ним, как верные псы. – Ты упала сквозь Раскол, потому что твой свет больше не мог выносить собственной пустоты. Ты искала глубину, и ты её нашла.

Каэлен протянул руку, и Элара инстинктивно вздрогнула, ожидая удара или магической атаки. Но он лишь коснулся кончиками пальцев края её платья, которое в сумерках Ноктюрны потеряло свой ослепительный блеск и стало цвета утреннего тумана. Его прикосновение было прохладным, но от него по её телу прошла волна жара, которую она никогда не чувствовала в Этельгарде. Это была химия, не поддающаяся логике – притяжение двух противоположных полюсов, которые наконец-то нашли друг друга.

– Ты не должен был этого делать, – прошептала она, хотя сама не знала, что именно он «сделал». – Ты заманил меня сюда.

– Я лишь открыл дверь, в которую ты сама стучала годами, – его губы тронула та самая горькая усмешка, которую она видела в своем видении. – Ты думаешь, я один слышал этот зов? Твоя тоска по тени была так велика, что она пробивала границы миров. Я просто ответил. Но будь осторожна, ткачиха. Ноктюрна не прощает слабых. Здесь магия не подчиняется законам геометрии. Здесь она подчиняется желаниям. И если твое желание недостаточно сильно, этот мир поглотит тебя.

Элара медленно поднялась на ноги, чувствуя, как её магия света внутри неё пытается адаптироваться к новым условиям. Она была похожа на тускнеющую лампу в огромном зале – её сияние больше не разгоняло тьму, оно лишь подчеркивало её величие. Она огляделась вокруг и увидела существ, которых никогда не встречала в своих книгах. Между деревьями пролетали крошечные создания, похожие на светлячков, но с крыльями из тончайшего льда. Из-под корней выглядывали глаза ночных обитателей – любопытные, но не враждебные. Мир вокруг неё дышал, пульсировал и жил своей, непонятной ей пока жизнью.

– Почему ты помог мне? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Мой народ презирает твой. Мы веками строили стены, чтобы защититься от вас. Для нас ты – чудовище, разрушитель порядка.

Каэлен рассмеялся – негромко и печально. Этот звук отозвался в её сердце странной болью.

– Порядок Этельгарда – это порядок кладбища, Элара. Всё чисто, всё на своих местах, но жизни там нет. Я помог тебе, потому что мой мир умирает так же, как и твой. Нам нужен твой свет, но не тот, который ослепляет, а тот, который согревает. А тебе нужна моя тьма, чтобы ты наконец-то смогла увидеть звезды. Мы – две половины разбитого зеркала, и только вместе мы можем увидеть истину.

Он подошел ближе, и теперь она могла чувствовать запах его магии – он напоминал запах озона перед бурей и горького шоколада. Между ними возникло напряжение, которое было почти физически ощутимым. Элара чувствовала, как её тело предательски откликается на его близость. В Этельгарде отношения между мужчинами и женщинами были регламентированы и спокойны, как течение лесного ручья. Здесь же всё было иначе. Страсть в Ноктюрне была такой же густой и опасной, как её леса. Она видела в глазах Каэлена голод, который пугал и притягивал её одновременно.

– Ты думаешь, я смогу выжить здесь? – спросила она, чувствуя, как её свет начинает дрожать под напором его присутствия.

– Если ты перестанешь бороться с собой – да, – он коснулся её подбородка, заставляя смотреть на него. – Ты больше не ткачиха Света, Элара. Ты – нечто большее. Ты та, кто соединяет миры. И сейчас твое путешествие только начинается. Твое падение в сумрак было лишь первым шагом. Дальше будет гораздо сложнее… и прекраснее.

В этот момент где-то вдалеке раздался трубный зов, похожий на крик огромного зверя. Каэлен помрачнел, его тени вокруг него стали плотнее и агрессивнее.

– Нам нужно уходить. Легионы Пустоты не дремлют, и они почувствовали всплеск энергии при твоем переходе. Ноктюрна прекрасна, но она полна опасностей для тех, кто не умеет прятаться в тенях.

Он протянул ей руку – широкую ладонь воина и правителя. Элара посмотрела на неё, осознавая, что, приняв её, она окончательно отрекается от своего прошлого. Назад пути не было. Зал Совета, Валериус, её чистая и предсказуемая жизнь остались там, за непреодолимой преградой Раскола. Здесь, в этом мире вечных сумерек, под взглядом Хозяина Теней, она должна была заново научиться дышать, чувствовать и любить. И, вопреки всему, она чувствовала, что именно этого она ждала всю свою жизнь.

Она вложила свою тонкую, светящуюся ладонь в его холодную и сильную руку. В момент их соприкосновения небо над ними вспыхнуло фиолетовым заревом, а звезды засияли в стократ ярче. Это был не просто контакт двух существ; это был первый аккорд симфонии, которой суждено было изменить лицо вселенной. Химия между ними вспыхнула с новой силой, создавая вокруг них невидимый кокон, в котором свет и тень сливались в едином, неразрывном танце.

– Веди меня, – прошептала она.

Каэлен сжал её пальцы, и в его взгляде она увидела нечто такое, что заставило её сердце пропустить удар – это была не просто защита, это была клятва.

– Я покажу тебе истинную Ноктюрну, Элара. Я покажу тебе мир, в котором не нужно закрывать глаза, чтобы видеть сны.

Они двинулись вглубь леса, и тени послушно смыкались за их спинами, скрывая их от преследователей и от взоров старых богов. Элара шла по мягкой земле, чувствуя, как магия Ноктюрны начинает просачиваться в её вены, смешиваясь с её собственным светом. Это было странное, пьянящее чувство полноты. Она больше не была «неправильной» или «сломанной». Она была на своем месте. Её падение в сумрак закончилось, и началось восхождение к истинной страсти, которая не знает ни дня, ни ночи, а только вечное «сейчас».

По пути Каэлен рассказывал ей о Ноктюрне, и каждое его слово открывало перед ней новые горизонты. Он говорил о том, что их мир был создан из слез первой богини, которая не смогла вынести одиночества в пустоте. Что каждое дерево здесь – это застывшее воспоминание, а каждая луна – это символ определенной стадии души. Он не читал ей лекции, как Валериус; он делился с ней самой сутью жизни. Элара слушала, завороженная его голосом, и понимала, что начинает влюбляться не только в этого мужчину, но и в этот мир, который оказался гораздо милосерднее её собственного.

Они прошли мимо озера, поверхность которого была похожа на черное зеркало. В нем не отражалось небо – в нем отражались скрытые желания того, кто в него смотрел. Элара на мгновение задержала взгляд на воде и увидела себя и Каэлена в объятиях друг друга на фоне рушащихся стен Этельгарда. Она быстро отвела глаза, чувствуя, как краска заливает её щеки. Каэлен заметил её смущение, но ничего не сказал, лишь его хватка на её руке стала чуть крепче.

Лес начал редеть, и перед ними открылась величественная панорама сумеречного города. Он не был построен из камня или металла; он казался выращенным из самой земли и магии. Тонкие шпили, похожие на иглы, устремлялись ввысь, переплетаясь с корнями гигантских деревьев. Окна домов светились мягким синим светом, создавая атмосферу уюта и тайны. Это был город, в котором хотелось раствориться, забыв о существовании всего остального мира.

– Добро пожаловать в Цитадель Теней, – тихо сказал Каэлен. – Твой новый дом.

Элара смотрела на город, и в её душе боролись два чувства: страх перед неизвестностью и дикий восторг от того, что она наконец-то свободна. Она знала, что впереди её ждут интриги, недоверие местных жителей и, возможно, война с её собственным народом. Но глядя на Каэлена, она понимала, что готова пройти через всё это. Ведь теперь у неё было то, чего не было ни у кого в Этельгарде – истинная связь, рожденная на грани миров, страсть, способная сжигать преграды, и любовь, которая началась с падения в сумрак, но обещала стать самым высоким полетом в её жизни.

Каждое движение Каэлена, каждый его жест теперь казался ей наделенным глубоким смыслом. Она замечала, как он прислушивается к малейшему шороху в лесу, как он защищает её своим телом от колючих ветвей, как он смотрит на неё – не как на магический объект, а как на женщину. Это было ново и пугающе прекрасно. В Этельгарде её ценили за её дар, здесь же она чувствовала, что ценят её саму.

Они подошли к воротам города, которые представляли собой две огромные живые лианы, сплетенные в сложный узор. При их приближении лианы начали медленно раздвигаться, издавая тихий шелест. Стражники в доспехах из матовой чешуи склонили головы перед своим правителем, но их взгляды, направленные на Элару, были полны подозрения и страха. Она была существом из другого мира, «светозарной», которую веками учили бояться. Но под защитой Каэлена она чувствовала себя в безопасности.

– Не бойся их, – шепнул он ей на ухо, и его дыхание опалило её кожу. – Они привыкнут. Они поймут, что ты – не враг, а наше спасение.

Элара кивнула, стараясь держаться прямо и гордо, как и подобает ткачихе пятого круга, пусть даже теперь её магия была окрашена в цвета сумерек. Она входила в Цитадель Теней не как пленница, а как гостья, как избранница судьбы. И в этом городе, где ночь никогда не кончается, она наконец-то нашла свой настоящий рассвет.

Её путешествие только начиналось. Впереди были главы, полные опасностей и открытий, моменты невыносимой близости и горьких разочарований. Но сейчас, идя рядом с Каэленом по улицам Цитадели, вдыхая прохладный воздух Ноктюрны и чувствуя тепло его руки, Элара знала: её выбор был правильным. Она выбрала жизнь вместо существования, страсть вместо покоя, и тень вместо фальшивого света. И это было самое великое приключение, о котором она могла только мечтать.

По мере того как они продвигались вглубь города, Элара замечала всё больше удивительных деталей. Здесь не было ярких вывесок или шумных рынков, как в Этельгарде. Жизнь в Ноктюрне текла плавно, как ночная река. Жители города, одетые в темные одежды с серебристой вышивкой, занимались своими делами тихо и сосредоточенно. Кто-то ухаживал за светящимися цветами, кто-то переговаривался полушепотом в уютных нишах домов, кто-то просто сидел на террасах, глядя на луны. В этом месте была какая-то глубокая, созерцательная мудрость, которой так не хватало её родине.

Каэлен вел её к самому высокому зданию – Сумеречному Дворцу. Он казался высеченным из цельного куска дымчатого кварца, и его стены отражали мерцание звезд, создавая иллюзию того, что здание парит в воздухе. Когда они вошли внутрь, Элара поразилась игре света и тени: факелы с синим пламенем отбрасывали длинные, танцующие тени на высокие своды, украшенные сценами из истории Ноктюрны. Здесь было прохладно и пахло старинными свитками и магией.

– Это твое убежище, – сказал Каэлен, останавливаясь перед тяжелой дверью из черного дерева. – Здесь ты будешь в безопасности, пока мы не решим, что делать дальше. Мои слуги принесут тебе всё необходимое. Отдыхай, Элара. Тебе нужны силы.

Он уже собирался уйти, но она удержала его за рукав.

– Подожди… Ты уйдешь?

Он повернулся, и в его глазах она увидела отражение своего собственного одиночества.

– У меня много дел, ткачиха. Ноктюрна не спит, и угроза со стороны твоего мира стала как никогда реальной после твоего исчезновения. Но я вернусь. Я всегда буду возвращаться к тебе.

Он склонился и коснулся губами её лба. Это был мимолетный жест, но от него у Элары подкосились ноги. Это было обещание, которое значило больше тысячи слов. Когда дверь за ним закрылась, она осталась одна в своей новой комнате. Она подошла к окну и посмотрела на три луны Ноктюрны. В её душе царил хаос, но среди этого хаоса теперь было одно твердое убеждение: она больше никогда не захочет вернуться в мир, где нет этого мужчины и этой благословенной тьмы. Её падение в сумрак стало её истинным обретением себя. И она была готова встретить новый день – или новую ночь – с открытым сердцем, полным надежды и страсти.

Процесс адаптации к новому миру обещал быть долгим. Элара чувствовала, как её внутренняя магия перестраивается, словно музыкальный инструмент, который настраивают на другую тональность. Она села на мягкую кровать, застеленную шелком цвета полночного неба, и закрыла глаза. Теперь, в тишине Ноктюрны, она могла слышать собственное сердце. Оно больше не билось в унисон с хором Этельгарда. Оно билось само по себе – свободно, дерзко и жадно. Она вспомнила Валериуса, его холодную праведность, и поняла, что больше не боится его. Он остался в прошлом, в мире, который потерял для неё всякий смысл.

Здесь, в Ноктюрне, её ждала настоящая жизнь. Жизнь, полная теней, которые не пугают, а оберегают. Жизнь, в которой свет – это не обязанность, а дар. И главное – жизнь рядом с тем, кто увидел в ней не просто функцию, а родную душу. Элара улыбнулась, и эта улыбка была первым по-настоящему искренним выражением её чувств за многие годы. Она легла на кровать, чувствуя, как усталость наконец-то берет свое. Засыпая под мерцающим небом чужого, но ставшего таким близким мира, она знала: завтра начнется новая глава. Глава, в которой она узнает правду о себе, о Каэлене и о том, почему их встреча была неизбежна. А пока… пока была только ночь, тишина и предчувствие великой любви, ради которой стоило упасть в самую глубокую бездну.

Элара видела сон. Ей снилось, что она стоит на мосту, который сплетен из золотых нитей Этельгарда и черных теней Ноктюрны. На другом конце моста стоял Каэлен, и он протягивал ей руки. Вокруг них рушились миры, звезды падали в океан, а небо меняло цвета, превращаясь из белого в фиолетовое и обратно. Но на этом мосту было спокойно. Она шла к нему, и с каждым шагом её одежда менялась, становясь всё более прозрачной и сияющей. Когда она дошла до него, он обнял её, и в этом объятии она почувствовала такую силу и покой, что проснулась со слезами на глазах.

В комнате было всё так же тихо. Луны немного сдвинулись по небосклону, отбрасывая новые тени на стены. Элара встала и подошла к зеркалу. Она увидела в нем женщину, которую раньше не знала. В её взгляде появилась глубина, в осанке – новая уверенность. Она больше не была просто ткачихой. Она была той, кто решился на невозможное. Она коснулась своего отражения, чувствуя холодную поверхность кварца.

– Я справлюсь, – прошептала она себе. – Ради нас обоих.

Её голос звучал твердо. Она знала, что впереди её ждут испытания, что мир Каэлена не примет её так просто, а её собственный мир объявит на неё охоту. Но она также знала, что магия, которую она теперь несла в себе, была сильнее любых запретов. Это была магия Резонанса – сила, способная творить чудеса и разрушать проклятия. И она была полна решимости использовать эту силу, чтобы защитить то, что ей теперь было дорого.

Первая глава её новой жизни в Ноктюрне подошла к концу. Она упала в сумрак и не разбилась. Напротив – она обрела крылья. И теперь она была готова лететь – навстречу страсти, навстречу опасности, навстречу своей судьбе. И пусть миры содрогаются от их союза – она знала, что этот поцелуй за гранью расколотых миров уже предначертан звездами. И ничто не сможет его остановить.

Элара подошла к окну и протянула руку к свету лун. Тонкие серебристые нити послушно потянулись к её пальцам. Она начала медленно сплетать их в небольшой узор – первый узор, созданный в Ноктюрне. Это была простая роза, но она светилась внутренним, живым светом. Элара положила её на подоконник – маленький подарок миру, который принял её. В этот момент она почувствовала, что Каэлен улыбается где-то там, в глубине своего дворца. И эта улыбка была для неё самой важной наградой.

Падение закончилось. Началось восхождение. И это было самое прекрасное чувство, которое она когда-либо испытывала. Конец второй главы. Конец старой Элары. Рождение новой легенды, которая только начинала писаться на темном бархате ноктюрнского неба. Она знала, что завтра она встретится с ним снова, и их разговор будет уже другим. Более глубоким, более опасным и более интимным. Она ждала этого с нетерпением, которое сжигало её изнутри. Ведь любовь – это и есть тот самый свет, который светит даже в самой густой тьме. И теперь у неё был этот свет. Навсегда.

Глава 3: Хозяин Теней

Тишина Ноктюрны не была отсутствием звука, как полагали мудрецы Этельгарда в своих высокомерных трактатах; она была живой, многослойной субстанцией, обладающей собственным весом, ароматом и даже едва уловимой пульсацией. Когда Элара открыла глаза в своих новых покоях в Сумеречном Дворце, первое, что она осознала – это именно эта густая, бархатистая тишина, которая обволакивала её, словно кокон из нежнейшего шелка. В Этельгарде тишина всегда была искусственной, вынужденной паузой между бесконечными гимнами свету, она звенела в ушах тонким озоновым напряжением. Здесь же тишина шептала. Она баюкала разум, предлагая ему отдых от вечной погони за безупречностью, и в этом покое Элара впервые за многие годы почувствовала, что её мысли принадлежат только ей, а не общему магическому эгрегору её родины. Она лежала неподвижно, боясь спугнуть это новое ощущение, и изучала взглядом потолок своего убежища. Он был вырезан из цельного массива дымчатого кварца, в глубине которого медленно перемещались фосфоресцирующие прожилки, напоминающие движение далеких галактик. Это не было статичным декором; казалось, сам замок жил своей медленной, минеральной жизнью, реагируя на присутствие гостьи из другого мира.

Элара медленно села, чувствуя, как шелк простыней прохладно скользит по её коже. Её магия, привыкшая к постоянной подпитке извне, теперь вела себя иначе – она свернулась внутри неё теплым, дремлющим зверем, который время от времени выпускал когти, пробуя на вкус плотную атмосферу Ноктюрны. Она подошла к окну, которое представляло собой идеальный овал в стене, не закрытый стеклом, но защищенный едва заметной пленкой мерцающего эфира. Вид, открывшийся её взору, заставил её сердце на мгновение замереть. Цитадель Теней в этот час, который Каэлен называл Временем Второй Луны, выглядела как фантастический сон. Город не был плоским; он рос вверх и вниз по склонам гигантского каньона, освещенный миллионами огней, имеющих все оттенки фиолетового, индиго и глубокого бирюзового. Здесь не было прямых углов и строгих линий – здания изгибались, напоминая застывшие волны или гигантские раковины, а мосты-лианы переплетались между ними, создавая невероятную живую паутину.

Она прикоснулась к стене, чувствуя её легкую вибрацию. В Этельгарде камни были холодными и мертвыми, здесь же материя казалась одушевленной. Элара вспомнила слова наставника Валериуса о том, что магия теней – это хаос, ведущий к разрушению. Но глядя на этот город, она видела не хаос, а сложнейший порядок, основанный на интуиции и глубоком понимании природы. Жители Ноктюрны не пытались подчинить себе мир, они вплетали себя в него. Это осознание ударило её сильнее, чем само падение сквозь Раскол. Вся её жизнь была борьбой за контроль, за чистоту, за соответствие идеалу, который теперь казался ей лишенным смысла. Здесь же идеал заключался в самой жизни, в её непредсказуемости и глубине.

Внезапно тени в углу комнаты начали сгущаться, приобретая плотность и форму. Элара не испугалась – её внутренний магический радар уже распознал эту энергию. Это был он. Каэлен не вошел в дверь, он просто проявился в пространстве, словно сама ночь решила принять человеческое обличие. На нем не было короны или официальных регалий, лишь простая туника из темной кожи и плащ, края которого постоянно находились в движении, сливаясь с окружающим сумраком. Он стоял неподвижно, изучая её своим пронзительным взглядом, и в этом молчании было больше силы, чем в самых яростных речах великих магистров. Элара почувствовала, как между ними снова возникло то самое напряжение – Резонанс, который не давал ей покоя с первой встречи. Это было похоже на физическое притяжение, на зов крови, который невозможно заглушить никакой логикой.

– Ты проснулась раньше, чем я ожидал, ткачиха, – его голос, глубокий и слегка хриплый, отозвался в её груди странной дрожью. – Светлые души обычно долго привыкают к тяжести нашего воздуха. Для вас наше небо слишком весомо, не так ли?

– Оно не тяжелое, – Элара обернулась к нему, стараясь сохранить достоинство, несмотря на то, что её руки слегка подрагивали. – Оно… полное. В моем мире небо пустое, оно просто светится. А здесь у него есть душа. Почему ты не сказал мне, что Ноктюрна так прекрасна? В наших книгах её описывают как выжженную пустошь, где нет ничего, кроме боли и тьмы.

Каэлен сделал шаг к ней, и тени послушно расступились, пропуская его вперед. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, и Элара смогла почувствовать его запах – смесь холодного металла, влажного дерева и чего-то еще, очень личного и мускусного. Его присутствие подавляло, оно заполняло собой всё пространство, заставляя её свет внутри нее съеживаться и в то же время тянуться к нему.

– Книги пишут победители, или те, кто считает себя таковыми, – он горько усмехнулся. – Этельгарду нужно было создать монстра, чтобы оправдать собственное высокомерие. Если бы они признали нашу красоту, им пришлось бы признать и нашу правоту. А это разрушило бы саму основу вашего порядка. Легче ненавидеть то, чего не понимаешь, чем попытаться понять то, что ты боишься потерять.

Он подошел к окну и посмотрел на город. В его профиле, четком и резком, как лезвие меча, читалась вековая усталость правителя, несущего бремя ответственности за вымирающий народ. Элара впервые заметила тонкие шрамы на его виске – следы магических ожогов, которые не заживали даже у бессмертных. Это напомнило ей, что он – не просто романтический герой из её видений, а воин, который провел сотни лет в битвах за право своего мира существовать.

– Расскажи мне о Резонансе, – тихо попросила она, делая осторожный шаг в его сторону. – Магистры в Совете говорили о нем как о проклятии, как о болезни, которая разъедает ткань реальности. Но когда я чувствую его… когда я чувствую тебя… это не похоже на болезнь. Это похоже на то, как если бы я наконец-то услышала музыку, которую искала всю жизнь.