Огонь страсти под крыльями черного грифона

На второй день пути горизонт начал меняться. Голубизна неба сменилась тяжелым свинцовым маревом, а впереди выросли они – Запретные Пики. Это не были острова в привычном понимании. Это были колоссальные столбы камня, которые поднимались из самой бездны и уходили так высоко, что их вершины терялись в вечных грозах верхнего предела. Вокруг них кружили молнии, но не такие, как в обычную бурю; эти молнии были черными и золотыми, они переплетались в сложные узоры, создавая непроницаемый магический барьер. Воздух здесь был настолько плотным от статического электричества, что волосы Элары искрились, а на кончиках её пальцев постоянно вспыхивали маленькие голубые огни. Это была территория высшей магии, место, где рождались и умирали мифы. Здесь не было места слабости, и Элара почувствовала, как её платформа начала мелко дрожать, теряя высоту. Магическое поле Пиков подавляло её собственные чары, заставляя её тратить вдвое больше сил на то, чтобы просто оставаться в воздухе.

Она приземлилась на узкий скалистый выступ одного из внешних пиков, когда силы были уже на исходе. Ноги подкосились, и она тяжело опустилась на холодный, покрытый инеем камень. Здесь не было ни травы, ни деревьев – только голый гранит и тишина, которая была настолько густой, что казалась осязаемой. Элара достала кристалл тепла, но он лишь слабо мигнул и погас, не в силах сопротивляться местному климату. Она плотнее закуталась в свой плащ, чувствуя, как холод начинает пробираться к самому сердцу. Но этот холод был странным: он не приносил оцепенения, наоборот, он обострял все чувства. Она слышала, как кровь шумит в её жилах, как бьется её сердце, и как далеко внизу ворочается Теневой Туман, словно огромный спящий зверь. Она посмотрела вниз, в бездну, и впервые за всё путешествие почувствовала настоящий, первобытный ужас. Там не было дна. Там не было ничего, кроме бесконечного падения.

Именно в этот момент тень накрыла её. Она не услышала шума крыльев, не почувствовала порыва ветра – просто свет лун внезапно исчез, и всё вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Элара замерла, боясь даже вздохнуть. Она медленно подняла голову и почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Прямо над ней, зависнув в воздухе вопреки всем законам гравитации, находился он. Черный грифон. Вблизи он казался еще более огромным и величественным, чем с вершины башни Аетхельгарда. Его перья не просто были черными, они словно впитывали в себя окружающий свет, создавая вокруг существа ореол пустоты. Его мощные лапы с когтями из обсидиана были подобраны, а гигантские крылья совершали едва заметные движения, удерживая многотонную тушу на одном месте. Но самое страшное и прекрасное было в его глазах. Они светились ровным, яростным золотом, и в этом свете Элара видела не животное, а разум – древний, холодный и бесконечно одинокий.

Он смотрел на неё, и Элара чувствовала, как этот взгляд проникает сквозь её одежду, сквозь кожу, прямо в её мысли. Она не могла пошевелиться, её воля была полностью парализована этим присутствием. Это не было нападение, это было изучение. Грифон медленно опустился на скалу напротив неё, его когти с сухим скрежетом вонзились в гранит. Он сложил крылья, и это движение было похоже на то, как закрывается занавес в театре, отделяя их от остального мира. Воздух вокруг них мгновенно нагрелся. Элара почувствовала запах паленой шерсти, озона и странный, тревожный аромат диких мускусных цветов. Жар, исходящий от грифона, был настолько сильным, что иней на скале начал таять, превращаясь в пар. Она смотрела на него, и в её сознании всплывали образы, которые она никогда не видела: лесные пожары, взрывы звезд, рождение новых миров из хаоса. Это был диалог на уровне инстинктов, обмен энергиями, который не требовал слов.

– Ты пришла, – раздался голос в её голове. Это не был звук в привычном понимании, это была вибрация, которая заставила каждую клетку её тела содрогнуться. Голос был глубоким, как гром в горах, и в нем слышалась горечь тысячи лет изгнания. Элара с трудом сглотнула, пытаясь обрести дар речи. Её голос прозвучал слабо и хрипло, но в нем была решимость, которую она сама от себя не ожидала. – Мой мир умирает. Ты спас нас в тот день… Почему? Грифон издал звук, похожий на горький смешок, и этот звук перешел в низкое рычание. Он наклонил голову, и его золотые глаза оказались на уровне её лица. Элара увидела свое отражение в его зрачках – крошечная, хрупкая фигурка на фоне бесконечной тьмы. – Я спас не твой мир, маленькая Ткущая. Я защищал свою территорию. Теневой Туман – это плесень, которая пожирает всё живое, и я не позволю ей коснуться моих небес. Но ты… ты пришла сюда сама. Ты переступила черту, которую твой народ не осмеливался пересекать веками. Зачем? Ради чего ты рискуешь своей никчемной жизнью?

– Потому что я не хочу просто смотреть, как всё рушится, – ответила она, выпрямляясь. Её страх никуда не ушел, но он трансформировался в нечто иное – в ярость и страсть. – Мы все связаны, Каэлен. Да, я знаю твое имя из древних песен. Твой народ и мой когда-то летали вместе. Если падет Аетхельгард, Теневой Туман поднимется еще выше. Твои пики тоже станут его добычей. Ты не сможешь вечно прятаться здесь, за стеной молний. При упоминании его имени грифон вскинулся, его крылья полураскрылись, создавая мощный порыв ветра, который едва не сбросил Элару со скалы. Его ярость была физически ощутимой, она давила на грудь, мешая дышать. Но Элара не отвела взгляда. Она видела, как в глубине его золотых глаз промелькнуло нечто, похожее на удивление или даже уважение. Он снова сложил крылья и замер, превратившись в неподвижную статую из черного камня.

– Твой народ забыл всё, кроме своего комфорта и своих лживых легенд, – произнес он тише, но в его "голосе" всё еще чувствовалась мощь бури. – Вы заперли себя в золотой клетке, надеясь, что бездна вас не заметит. Но бездна всегда наблюдает. Она знает ваши слабости. Она знает, что ваше Сердце Мира расколото, и вы не знаете, как его исцелить. Вы зовете это магией, но это лишь жалкие крохи того величия, которое когда-то принадлежало Аэросу. Ты пришла просить помощи у того, кого твои предки прокляли и изгнали? Это иронично, не находишь? – Прошлое нельзя изменить, – сказала Элара, делая шаг вперед. Это был безумный поступок, но она чувствовала, что должна сократить дистанцию. Между ними оставалось всего несколько метров – расстояние одного броска хищника. – Но будущее еще не написано. Я не Совет Старейших. Я – Элара, Ткущая Облака, и я прошу тебя не о милости для города, а о союзе для спасения всего живого. Я видела твой огонь. Он – единственное, что может противостоять туману. Помоги мне найти способ очистить Кристалл, и я сделаю всё, что ты потребуешь.

Грифон замолчал. В этой тишине слышно было только, как ветер свистит в расщелинах скал. Он смотрел на нее так долго, что Эларе показалось, будто время остановилось. Она чувствовала, как жар от его тела проникает сквозь её одежду, согревая её замерзшую кожу. Это тепло было опасным, оно манило и обещало защиту, но в то же время грозило испепелить. Она осознала, что этот зверь – или мужчина внутри него – был самым прекрасным и самым страшным из всего, что она когда-либо встречала. В нем была та абсолютная полнота бытия, которой ей так не хватало в её правильной, распланированной жизни.

– Ты не знаешь, чего просишь, Элара, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала странная нотка – не то жалость, не то предупреждение. – Моя цена высока. Твоя магия… она чиста и светла, но она слаба. Чтобы соединиться с моим огнем, тебе придется изменить свою суть. Ты готова перестать быть Ткущей и стать частью бури? Готова ли ты увидеть мир таким, какой он есть на самом деле – жестоким, прекрасным и лишенным иллюзий? Если ты пойдешь со мной, пути назад не будет. Твой народ никогда не примет тебя обратно. Ты станешь такой же изгнанницей, как и я. – Я готова, – без колебаний ответила она. В этот момент она поняла, что её прежняя жизнь уже закончилась. С того самого момента, как тень грифона упала на Аетхельгард, она перестала принадлежать себе. – Я уже не та, что была вчера. Я чувствую этот огонь внутри себя. Он зовет меня. И если спасение мира требует, чтобы я потеряла свой дом, пусть будет так.

Грифон издал гортанный звук, который мог быть как смехом, так и одобрением. Он сделал шаг к ней, и его массивная голова оказалась в считанных сантиметрах от её лица. Элара почувствовала жар его дыхания. Она непроизвольно протянула руку и коснулась его перьев. Они были жесткими, как металл, и горячими, как раскаленные угли. В момент соприкосновения через её тело прошел мощный магический разряд. Она вскрикнула, но не отняла руки. Перед её глазами вспыхнули картины прошлого: величественные города из черного камня, битвы в небесах, где тысячи грифонов сражались с тенями, и горькое чувство предательства, когда люди решили, что магия грифона слишком опасна, чтобы позволить ей существовать. Она почувствовала его боль, его ярость и его бесконечную тоску по небу, которое когда-то было общим.

– Ты коснулась меня, – прошептал он, и в его глазах вспыхнуло новое пламя – не только магическое, но и человеческое. – Никто не осмеливался на это уже сотни лет. Твое сердце бьется слишком быстро, Ткущая. Ты боишься, но ты не бежишь. Это… любопытно. В следующее мгновение произошло нечто невероятное. Тело грифона начало окутываться темным туманом, но не тем, мертвенным, а живым, пульсирующим. Его контуры начали меняться, сжиматься. Элара отступила на шаг, наблюдая за этой трансформацией с замиранием сердца. Массивный зверь исчез, и на его месте стоял мужчина. Он был именно таким, каким она видела его на вершине башни, но здесь, вблизи, его присутствие было еще более подавляющим. Высокий, с резкими чертами лица, которые казались высеченными из того же гранита, что и эти горы. Его кожа была смуглой, а на груди и руках виднелись странные татуировки, которые светились тусклым золотом. Он был почти обнажен, если не считать кожаных штанов и тяжелого плаща из перьев, наброшенного на плечи.

Он стоял перед ней, и в его облике было столько первобытной мужественности и скрытой угрозы, что Элара почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Но больше всего её поразили его глаза. Они остались такими же золотыми, как у грифона, и в них всё еще отражалась вся мощь и боль его народа. Это был Каэлен. Принц-оборотень, изгнанник и, возможно, последняя надежда Аэроса. – Добро пожаловать в мой мир, Элара, – сказал он, и теперь его голос был человеческим, бархатистым, но с тем же опасным подтоном. Он протянул руку, и на его ладони вспыхнул маленький черный огонек. – Наше путешествие начинается здесь. И поверь мне, тень над бездной – это лишь малая часть того, с чем нам придется столкнуться. Ты хотела приключений? Ты их получила. Теперь постарайся не сгореть в моем пламени слишком быстро.

Элара посмотрела на его протянутую руку, затем в его глаза. Она знала, что этот шаг изменит всё. Она знала, что химия, возникшая между ними – эта странная смесь магического резонанса и физического влечения – будет только усиливаться, превращаясь в нечто неуправляемое и страстное. Но она также знала, что у неё нет выбора. Она вложила свою руку в его, и в этот миг небо над Запретными Пиками раскололось от оглушительного удара грома. Черное и золотое пламя взметнулось вверх, соединяя их в неразрывном союзе. Тень над бездной на мгновение отступила, испугавшись той силы, которая родилась на этой холодной скале. Первая встреча лицом к лицу закончилась, уступив место началу их общего пути – пути, который приведет их к самому Сердцу Мира и, возможно, к той самой любви, которая способна исцелить даже то, что было расколото веками.

Каэлен сжал её пальцы, и Элара почувствовала, как его энергия вливается в неё – горячая, дикая, абсолютно не знающая преград. Это было похоже на глоток крепкого вина после долгой жажды. Она поняла, что теперь она не просто Ткущая Облака. Она – та, кто приняла вызов грифона. Она – та, кто осмелилась заглянуть в глаза бездне и найти там не только смерть, но и искру жизни. Вокруг них продолжала бушевать буря, молнии чертили в небе причудливые знаки, а далеко за горизонтом Аетхельгард всё еще дрожал от страха. Но здесь, на этой высоте, под пристальным взглядом золотых глаз, Элара впервые за долгое время почувствовала, что она на своем месте. Глава её одиночества была закрыта навсегда. Теперь их двое, и их огонь будет гореть до тех пор, пока в небе Аэроса остается хоть один парящий остров. Она сделала шаг ближе к нему, и в этом движении было больше, чем просто согласие на союз – в нем было начало той всепоглощающей страсти, которая скоро заставит само небо содрогнуться от восторга и боли.

Впереди их ждали опасности, которые невозможно было даже вообразить. Теневой Туман не прощал тех, кто бросал ему вызов, и он уже начал стягивать свои силы вокруг Запретных Пиков. Но сейчас, глядя на Каэлена, Элара не чувствовала страха. Она чувствовала лишь этот жар, этот невероятный ритм сердца, который теперь стал общим для них двоих. Она была готова лететь, готова сражаться и готова любить с той неистовостью, на которую способны только те, кто знает цену каждого вдоха на краю пропасти. Так началось их великое странствие – странствие двух душ, нашедших друг друга вопреки всему, под крыльями черного грифона, в самом сердце надвигающейся тьмы. И это было только начало. Конец второй главы ознаменовал собой рождение легенды, которая будет жить вечно в шепоте ветров Аэроса.

Каэлен медленно отпустил её руку, но его взгляд продолжал удерживать её крепче любых оков. – Тебе нужно отдохнуть, Ткущая, – произнес он, и в его голосе проскользнула неожиданная мягкость. – Твое тело не привыкло к такой концентрации энергии. Завтра мы начнем твое обучение. Тебе придется научиться не только ткать из света, но и управлять тьмой. Это будет больно. Это будет страшно. Но только так мы сможем выжить. Элара кивнула, чувствуя, как на неё наваливается неимоверная усталость. Все переживания последних дней, полет, встреча с ним – всё это разом опустошило её. Она опустилась на землю, и Каэлен набросил на неё свой тяжелый плащ из перьев. Плащ пах им – костром, дождем и чем-то неуловимо мужским. В этом запахе было столько надежности, что Элара, сама того не замечая, мгновенно погрузилась в глубокий сон без сновидений. А над ней, на фоне грозового неба, стоял человек с золотыми глазами, охраняя её покой и глядя в сторону далекого Аетхельгарда, где его имя когда-то было проклято, а теперь, возможно, станет единственной молитвой о спасении. Тень над бездной всё еще росла, но теперь у этой бездны появился противник, в чьем сердце горел огонь, способный испепелить саму смерть. И этот огонь только что обрел свое самое нежное и самое сильное топливо – любовь женщины, которая не побоялась взлететь.

Глава 3: Облик человека, сердце зверя

Утро на Запретных Пиках не приносило того благословенного чувства обновления, к которому Элара привыкла в Аетхельгарде, где первые лучи солнца всегда сопровождались мелодичным перезвоном небесных колоколов и мягким шепотом облачных струй, очищающих город от ночной прохлады. Здесь, на краю изведанного мира, пробуждение было резким, как удар кнута, и тяжелым, как каменная плита, придавившая грудь. Первое, что она почувствовала, была невыносимая тяжесть плаща из перьев, который Каэлен набросил на нее перед тем, как она провалилась в беспамятство. Эти перья, черные и жесткие, казались живыми; они сохраняли неестественное тепло, которое не просто согревало кожу, а словно просачивалось сквозь поры, смешиваясь с её собственной магической энергией. Элара открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого, болезненного блеска молний, которые продолжали полосовать свинцовое небо над головой. Воздух пах озоном, древней пылью и тем самым мускусным, тревожным ароматом, который исходил от грифона. Она медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как каждая мышца протестует против малейшего движения. Вчерашний полет и магическое истощение оставили после себя ощущение, будто её тело выжали досуха, а затем наполнили битым стеклом.

Она огляделась. Скалистый выступ, на котором они находились, казался крошечным островком безопасности посреди бушующего океана хаоса. В нескольких шагах от неё бездна разевала свою пасть, скрытую вечным Теневым Туманом, который сегодня выглядел еще более плотным и агрессивным. Но самое главное было не в пейзаже. Прямо перед ней, на самом краю обрыва, спиной к ней стоял человек. Каэлен. В облике человека он казался еще более инородным для этого сурового места, чем в ипостаси зверя. Его широкие плечи были напряжены, а длинные волосы, черные, как смола, развевались на ветру, перекликаясь с движением грозовых туч. Он стоял неподвижно, глядя в пустоту, и в этой неподвижности чувствовалась такая колоссальная мощь, что Эларе стало трудно дышать. Это не была просто мужская красота, к которой она привыкла в столице, где юноши из знатных семей соревновались в изяществе нарядов и утонченности манер. В Каэлене была первобытная, грубая сила, лишенная всякой фальши. Каждая линия его тела, каждая мышца под смуглой кожей говорили о выживании, о битвах и о долгих годах одиночества на грани возможного.

Когда он обернулся, Элара невольно отшатнулась, хотя всё еще была укутана в его плащ. Его глаза – те самые золотые глаза хищника – горели на человеческом лице с пугающей интенсивностью. В них не было сочувствия или нежности, только ледяная оценка и нечто еще, что она не могла расшифровать. Это был взгляд существа, которое видит мир не в красках, а в потоках силы, в уязвимых точках и в вероятностях гибели. Он смотрел на неё так, словно она была незваным гостем, нарушившим его вековой покой, и в то же время единственным шансом на искупление, который он так долго презирал. Это противоречие создавало вокруг него ауру такой плотности, что воздух казался наэлектризованным. Любой женщине в Аетхельгарде такое внимание показалось бы оскорбительным или пугающим, но Элара чувствовала, как внутри неё, вопреки страху, зарождается странное, тягучее влечение. Это была не та романтическая влюбленность, о которой пишут в дамских романах, а инстинктивное узнавание равного по силе, хотя и диаметрально противоположного по сути.

– Ты долго спала, Ткущая, – произнес он, и его голос, низкий и вибрирующий, прошел сквозь неё волной физического жара. – Твое тело цепляется за отдых так же отчаянно, как твой город цепляется за свои облака. Но здесь время течет иначе. Каждый час, что ты проводишь в мире грез, Теневой Туман отвоевывает еще один фут у твоих парящих камней. Ты пришла сюда за спасением или за тем, чтобы просто умереть в более величественном месте?

Его слова были резкими, как удары кремня о камень, и они мгновенно вымели остатки сонливости из её разума. Элара сбросила плащ и поднялась на ноги, стараясь сохранить достоинство, несмотря на дрожащие колени. Она знала, что в этом мире слабость – это приглашение к уничтожению. Она вспомнила, как её учили в Академии: Ткущая всегда должна быть центром спокойствия, даже если вокруг рушатся небеса. Но здесь её прежнее спокойствие казалось дешевой подделкой. Ей нужно было найти в себе новую опору, и эта опора должна была быть такой же жесткой, как гранит Запретных Пиков.

– Я пришла за ответами, Каэлен, – ответила она, и её собственный голос удивил её своей твердостью. – И за силой, которая поможет мне остановить падение. Если бы я хотела просто умереть, я бы осталась в Аетхельгарде вместе с Советом, который предпочитает не замечать очевидного. Но я здесь. Перед тобой. И если твой облик человека – это не просто маска, то ты должен понимать, что такое долг.

Каэлен издал звук, похожий на короткий, сухой смешок. Он подошел ближе, и Элара почувствовала, как жар, исходящий от него, становится почти невыносимым. Он был намного выше неё, и ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. На таком расстоянии она видела мелкие шрамы на его лице – следы когтей и древних заклинаний, которые не смогла залечить даже магия оборотня. Эти отметины были историей его изгнания, написанной на коже.

– Долг? – переспросил он, склонив голову набок с чисто звериным изяществом. – Ты говоришь о долге перед людьми, которые вычеркнули мой род из истории? Которые превратили нас в пугала для детей, чтобы оправдать свою трусость? Мой облик человека – это лишь память о том, кем я был до того, как меня научили ненавидеть свет. Но сердце… сердце внутри меня всё еще принадлежит зверю. Оно не знает пощады, оно не знает красивых слов о "спасении мира". Оно знает только голод, огонь и небо. Ты уверена, что хочешь прикоснуться к этому сердцу, маленькая Ткущая?

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были мозолистыми и горячими, и в месте соприкосновения Элара почувствовала не просто тепло, а настоящий магический ожог. Но она не отвернулась. Напротив, она сделала шаг навстречу, сокращая и без того опасную дистанцию. Химия между ними в этот момент достигла критической точки. Это было похоже на столкновение двух грозовых фронтов: её светлая, упорядоченная магия облаков и его дикое, разрушительное пламя грифона. Она видела, как расширились его зрачки, становясь почти полностью черными, и как на его шее запульсировала жилка. В этот момент он не был ни монстром, ни героем – он был мужчиной, охваченным тем же первобытным желанием, которое сейчас заставляло её сердце биться в сумасшедшем ритме.

– Я не боюсь твоего сердца, – прошептала она, и её дыхание коснулось его губ. – Я боюсь того, что мы не успеем. Твой зверь может ненавидеть мой народ, но он не может не чувствовать, что бездна поглотит и его. Дай мне свою руку, Каэлен. Покажи мне, как объединить наши силы. Не как господин и слуга, а как две части одного целого, которое когда-то называлось Аэросом.

Он резко отдернул руку, словно обжегшись о её искренность. Его лицо снова стало непроницаемым, как каменная маска. Он отвернулся и зашагал к костру, который горел неестественным черным пламенем в центре площадки. – Твоя самоуверенность граничит с безумием, Элара. Ты думаешь, что если ты прочитала пару древних свитков, то понимаешь суть нашего союза. Но обучение будет стоить тебе всего, что ты считала собой. Чтобы принять мой огонь, ты должна сжечь свои иллюзии. Ты готова к боли? Не к той, которую можно унять мазями, а к той, что разрывает душу на части, перекраивая её по новому лекалу?

Он указал на костер. – Садись. Мы начнем с самого простого – с того, чтобы ты научилась не сгорать в моем присутствии. Твоя магия Ткущей слишком хрупка. Она как шелк, который плавится от малейшей искры. Я научу тебя превращать этот шелк в кольчугу. Но помни: каждый раз, когда ты будешь использовать мою силу, зверь внутри меня будет требовать свою долю. Он будет стремиться подчинить тебя, превратить в свою добычу. И я не уверен, что смогу – или захочу – его остановить.

Элара молча опустилась на землю напротив него. Черный огонь не давал привычного света, он скорее поглощал тени, создавая вокруг них странный вакуум. Она смотрела на пламя и видела в нем отражение своих страхов. На протяжении всей своей жизни она стремилась к контролю. Её магия была искусством порядка, филигранной работой по созданию гармонии из хаоса воздушных потоков. Каэлен же предлагал ей нечто прямо противоположное – отдаться хаосу, позволить ему течь сквозь себя, стать проводником разрушительной мощи. Это было похоже на то, как если бы профессиональному музыканту, привыкшему к нежным звукам флейты, предложили дирижировать громом.

– Почему ты помогаешь мне? – спросила она после долгого молчания. – Ты говоришь о ненависти, об изгнании, о зверином сердце. Но ты здесь, ты тратишь на меня время. Ты спас город. В тебе осталось больше человеческого, чем ты хочешь признать. Каэлен поднял взгляд от огня. Его глаза в этот момент казались бесконечно усталыми. – Я помогаю тебе, потому что я устал быть последним, Элара. Последним, кто помнит, как пахло небо до того, как туман начал его отравлять. Моя ненависть – это лишь щит против одиночества. А что касается человеческого… – он горько усмехнулся. – Иногда облик человека – это самая тяжелая ноша из всех возможных. Зверю проще: он просто убивает или умирает. Человек же вынужден помнить, за что он убивает и почему он должен умереть.

Он протянул руку через пламя, и на этот раз его жест был приглашающим. – Закрой глаза. Почувствуй не ветер, а то, что находится за ним. Почувствуй тяжесть камня под собой и ярость огня перед собой. Перестань ткать, Элара. Начни гореть. Она подчинилась. Закрыв глаза, она попыталась отключить привычные каналы восприятия. Сначала было только холодно, но затем она почувствовала присутствие Каэлена. Его магия ощущалась как густой, горячий поток, который начал медленно обволакивать её. Это было пугающее чувство – словно она погружалась в расплавленный металл. Её собственные магические нити начали вибрировать, пытаясь защититься, но она заставила их замолчать. Она открыла свои внутренние барьеры, впуская в себя его энергию.

Боль пришла мгновенно. Это был не удар, а постепенное, мучительное расширение её существа. Казалось, что её вены наполняются жидким огнем, который выжигает всё лишнее, всё наносное. Элара закричала, но звука не последовало – её крик остался внутри, резонируя с мощью грифона. Она видела вспышки света, слышала шум гигантских крыльев, чувствовала вкус крови и озона. В этом вихре ощущений она внезапно осознала, что Каэлен не просто дает ей силу – он делится с ней своей болью, своими воспоминаниями о предательстве, о холодном небе изгнания и о той неистовой жажде жизни, которая удерживала его от падения в бездну все эти годы.