Аспид на крыльях ночи

– Приходите первого числа, – предложил магистр Любор, когда оказались оговорены все детали. – Найдёте меня после занятий.

– И на занятиях тоже найдём, – улыбнулся я. – Снова на курс анатомии низших демонов записался.

– Тогда до встречи!

Мы расстались вполне довольные друг другом, и Волот усмехнулся:

– Уже есть что обмыть!

– Гроши! – не согласился с аспирантом Дарьян.

– Пока – да, – признал Волот правоту книжника, – а станем через астрал на постоянной основе мотаться, демонические потроха неплохой приработок обеспечат.

– А станем ли? – засомневался книжник. – На кой? Если только за контрабанду браться, как Вьюн предлагает, но и тогда проще по реке идти.

Волот пожал плечами.

– Видно будет. Стоит попробовать заказчиков поискать. Выдадут пилюли – сможем самое малое сразу на полтыщи вёрст прыгать. Только сначала придётся накопитель откалибровать.

– Недешёвое удовольствие.

– Ну так и мы не бедствуем. А без калибровки накопителя – никак. Он и так тугой, а сейчас его наполнить и вовсе целая проблема.

– Откалибруем тогда, – кивнул я. – Всё же «Репейник» – наше самое ценное имущество. Смысл ему без дела стоять?

– Но контрабанда… – поморщился Дарьян. – Как-то это сомнительно, не находите?

– Есть такое, – согласился с книжником Волот. – Если попадёмся, в самом лучшем случае яхту изымут, а могут и таким штрафом припечатать, что без штанов останемся. Очень приличный куш на кону стоять должен, чтобы игра стоила свеч.

Я в любом случае в ближайшее время покидать Черноводск не собирался, поэтому промолчал, а там мы и до облюбованного моими знакомцами кабака добрались. Борич, Гродан и Звонимир уже сидели за одним из уличных столиков, я даже своих спутников представить не успел, как они наперебой кинулись поздравлять меня с победой в поединке.

– Да какая ещё победа? – поморщился я. – Вничью разошлись.

– Не-а! – помахал у меня перед носом пухлым пальцем Звонимир. – Ты ушёл, дворянчика унесли!

Рыжий Гродан кивнул.

– Да и вничью аколиту с аспирантом разойтись – это уже само по себе победа.

– Особенно в твоём случае! – кивнул Борич. – Стоцвет же опытный дуэлянт!

Гродан оттёр плечом крепыша и спросил:

– Ты как его вообще достал?

Откровенничать нисколько не хотелось, к тому же Дарьян пихнул меня в бок, и я взялся всех друг другу представлять.

– Говорят, ты его проклял! – вернулся к своему вопросу рыжеволосый студент, когда мы затребовали с ледника сразу три кувшина пива. – Правда, что ли?

– Аспект подходящий! – отметил Борич. – Только темноват он для школы Багряных брызг, нет разве?

– Темноват, – подтвердил я. – Но у меня и аргумент не самый для них обычный. Да и какой это аспект? Так – склонность. Чуток окрасился просто, и не более того.

Мысленно я возблагодарил Царя небесного за то, что хватило ума посвятить Дарьяна в свою легенду, ну а Волот обо мне ничего и не знал особо, у него никакого удивления слова о школе Багряных брызг не вызвали. Впрочем, рано радовался.

– Это какой ещё поединок, Серый? – потребовал объяснений книжник. – Когда успел?!

Я посмотрел на Волота.

– Ты никому не рассказал, что ли?

Аспирант покачал головой, взял один из принесённых с ледника кувшинов и начал наполнять кружки пивом.

– Думал, сам расскажешь.

– В общем, ногу я одному дворянчику отдавил, вот он и взбеленился, – пояснил я книжнику. – Ничего из ряда вон.

– Ага, ага! – покивал Дарьян, не поверив ни единому моему слову. – Бывает! Дело житейское!

Студенты расхохотались, и мы выпили. Поначалу все разговоры крутились исключительно вокруг дуэли с аспирантом, но достаточно быстро эта тема успела приесться, и мои спутники принялись сыпать вопросами о заведённых в университете порядках.

– Продолжим с математикой? – предложил я тогда Гродану, и тот расплылся в довольной улыбке.

– Конечно! – с радостью ухватился за это предложение рыжий студент. – Мне денежки точно лишними не будут! Где и когда?

– Завтра пойду в вольные слушатели записываться, а после к тебе заскочу. Если не застану, через дворника весточку передам. Ты на прежнем месте живёшь?

– Там, да.

Мы ещё выпили, и тут из кабака на улицу вышли два аспиранта, с которыми я частенько встречался в раздевалке при посещении тренировочных залов факультета тайных искусств.

– О! – глубокомысленно изрёк первым заметивший меня водных дел мастер с глазами цвета чистейшего индиго и пихнул спутника локтем в бок. – А помнишь, Демир, я тебе говорил, что вернувшихся из-за моря лучше не задирать?

Обладавший изумрудным аспектом тайнознатец фыркнул.

– Забудешь тут, Хорив, когда ты каждый день об этом талдычишь!

– Мотай на ус! – рассмеялся синеглазый аспирант и подошёл поздравить меня с победой в поединке.

Слова о ничьей он пропустил мимо ушей и велел разносчице тащить новый кувшин пива, ну а поскольку за один столик наша подросшая компания уже не умещалась, пришлось пододвигать к нему ещё один.

– Ты как Стоцвета достать умудрился? – полюбопытствовал зеленоглазый Демир, когда все перезнакомились друг с другом. – Он же записной дуэлянт!

– В том-то всё и дело, – улыбнулся я, решив отделаться общими словами. – Он, во-первых, в своих силах уверен был. А во-вторых, убивать меня не собирался. Хоть и достал первым, но не всерьёз, что ли. Играючи.

– А ты, получается, всерьёз ответил, – понимающе кивнул Хорив.

– Ага. И то прикончить не смог. Поцарапал только.

– Поцарапал, ха! – Звонимир даже пивом поперхнулся. – Да он столько крови потерял, что аж белым был!

– Именно! – согласился с ним Демир. – И вопрос: как?!

– У всех свои секреты, – пожал плечами водных дел мастер. – Лично мне куда интересней, с какой стати Стоцвет вообще к простому аколиту прицепился. Раньше он себе такого не позволял.

– Вот и мне это странным кажется, – заявил Борич. – Сами знаете, какие слухи о Стоцвете ходят, а дыма без огня не бывает!

Студенты взялись перемывать косточки дворянчику, но ничего интересного из этой трепотни я для себя не почерпнул, да и остальным тема успела достаточно быстро наскучить, и тогда Хорив спросил:

– Серый, ты в университет-то поступил?

– Не-а, даже не стал пытаться вступительные испытания проходить. Вольным слушателем останусь.

– Зря, – хмыкнул водных дел мастер. – У студентов прав больше. – И он пояснил: – Второй раз вызвать на дуэль одного и того же студента декан бы не позволил.

Я отмахнулся.

– Разберусь!

Поднялся из-за стола, намереваясь сходить в уборную, и едва вслух не чертыхнулся, заметив целеустремлённо шагавшего к нам худощавого монашка в сером балахоне, подпоясанном красным шнуром.

Брат Тихий! Ну вот какого рожна ему в Чернильной округе понадобилось?!

Удивило появление монашка не меня одного, и если на пустынных улочках цепляться к нему было некому, то выпивавшие у кабака студенты тотчас начали отпускать в адрес гостя двусмысленные шуточки. Гродан так и вовсе подобрался.

– А давайте-ка мы его напоим до положения риз! – предложил наш рыжий знакомец.

Борич довольно хохотнул.

– Это дело! Будет весело!

– Не будет, – хмуро бросил Звонимир. – Выпивку-то ему на чьи деньги покупать придётся, а?

Этим своим замечанием он будто ушат холодной воды вылил разом на обоих приятелей, но рыжий студент тотчас расплылся в довольной улыбке.

– Эй, народ! – кинул он клич среди присутствующих. – А давай-ка скинемся монашку на пиво!

Началось живейшее обсуждение, зазвенели медяки, и только Хорив поморщился.

– Я бы с пепельными связываться не стал. Злопамятные.

– Вот-вот! – поддакнул аспиранту Звонимир. – Добром это не кончится!

– То есть, тебе не денег жалко? – прищурился Борич. – Боишься, что папенька наругает и в угол поставит?

Звонимир разом набычился и легонько пока ещё пристукнул кулаком по столу.

– Ты это самое… За языком следи!

– А то что?

– А то то!

Но в дружескую потасовку ссора перерасти не сумела, поскольку в этот самый момент к нашим сдвинутым столикам подошёл брат Тихий. Собственно, я с самого начала счёл его появление в Чернильной округе отнюдь не случайным, поэтому и не попытался укрыться на задворках кабака, а остался в компании собутыльников.

Под ложечкой засосало от дурных предчувствий, нисколько не удивился даже, когда монашек обратился именно ко мне:

– Серый?

– Трудник Серый! – поправил я монашка, с удовлетворением отметил промелькнувшую в его глазах растерянность и с ещё даже большим удовлетворением по отсутствию внятных магических возмущений отнёс своего старого знакомца к адептам.

Ха! Застрял! А пыжился-то, пыжился!

– Трудник Серый, – как-то уже не столь уверенно продолжил брат Тихий, – в связи с поступившей жалобой тебе надлежит…

– Пшёл вон! – коротко выдохнул я.

Монашек сбился, но всё же продолжил:

– …надлежит явиться в монастырь…

Меня аж передёрнуло. Вспомнились надменность этого бездаря и предположения соседа по приютским казематам о планах монахов на мой счёт, будто под руку кто толкнул. Не сдержался, засветил кулаком в глаз!

– Пошёл вон отсюда! – заорал я уже в голос.

И прорвалось, наверное, в интонациях нечто такое, что заставило брата Тихого сначала испуганно попятиться, а затем и поспешить прочь под свист и улюлюканье студентов. Так и утопал, зажимая ладонью лицо, а я ухватил свою кружку и влил в себя остававшееся в той пиво.

– Лихо ты! – присвистнул Звонимир. – Теперь жди беды!

– Утрутся, – качнул головой Волот. – Вообще непонятно, зачем этот чудак сюда приходил. Трудники хоть и миряне, но всё равно претензии через епархию направлять следует.

– Но как-то слишком круто, – покачал головой Борич. – Это ж просто посыльный!

Я поднял руку и осмотрел кисть. Костяшки ссажены не были, пальцы дрожали.

– Все они там одним миром мазаны! – отмахнулся, задумавшись, случайно ли послали передать вызов на разбирательство именно брата Тихого. Просто так совпало, что выбор пал на моего старого знакомца или кому-то в монастыре показалось странным совпадение имён и цвета волос?

Светловолосый босяк Серый с фиолетово-чёрным проклятием и светловолосый трудник Серый со склонностью к фиолетово-чёрному аспекту – не свёл ли кто-то одно с другим? И не мог ли брат Тихий меня опознать? А если опознал, то чем это грозит? Попытаются взять в оборот и выпарить наложенные боярином из рода Пурпурного змея чары? Или только зря накручиваю себя, и эта встреча – всего лишь совпадение?

Я в сердцах ругнулся беззвучно, и Хорив с улыбкой уточнил:

– Не любишь пепельных?

– Не за что их любить, – ушёл я от прямого ответа.

– Любить, может, и не за что, – проницательно заметил водных дел мастер, – но ты их именно что не любишь!

Звонимир передёрнул плечами.

– И напрасно! Серьёзный орден! Влиятельный! В Черноводске – так уж точно!

– Ну, тут что-то личное…

Меня до сих пор так и продолжало потряхивать, вот и не нашёл ничего лучше, чем заявить:

– Нынешние монашеские ордена отличаются от сект лишь тем, что сумели выторговать право на существование у наместника Царя небесного!

Дарьян от удивления разинул рот, Гродан присвистнул, Волот кивнул.

– Так-то оно так… – начал было он, но завершить фразу помешал Хорив.

– Серый, да ты никак Горана Осьмого знаешь! – заявил вдруг водных дел мастер. – Он большой мастак такими хлёсткими фразочками бросаться, и эта из числа его любимых!

Внутренне я так и обмер, ещё и обругал себя последними словами за излишне длинный язык, но внешне никак замешательства не выказал и пожал плечами.

– Осьмой он или девятый – не скажу, а высказывание это и вправду от Горана слышал. Он водных дел мастер, как и ты, только не студент, а охотник на воров.

– И студент тоже, – уверил меня Хорив. – Ты когда с ним встречался? А то он, как запропал куда-то, так никак не объявится. Давно его видел?

Я в показной задумчивости поглядел на растопыренные пальцы.

– Да уж года три с тех пор минуло, пожалуй, – произнёс не слишком-то уверенно и поспешил перевести разговор на другую тему: – А вы с ним в одной школе учились, получается? Аспекты схожи.

– Учились, ага, – подтвердил Хорив. – Но не сказать, будто сильно приятельствовали.

Он отвлёкся хлебнуть пива, и в разговор вклинился Звонимир.

– Так что у тебя с пепельными, Серый?

– Да ерунда! – отмахнулся я. – Знакомый один к ним чуть в кабалу не угодил.

Ну и отправился в уборную от греха подальше, благо за стол до сих пор так и не опустился. Там едва кулаком по стене не шибанул, до того хотелось раздражению выход дать.

Ну что за день сегодня такой?! Что за седмица вообще?!

Будто сглазили!

Только – нет, не сглазили. Прокляли. Дважды.

Это обстоятельство кое-что объясняло, но далеко не всё, вот за одну из несуразностей мои собутыльники и ухватились.

– Слушай, Серый! – обратился ко мне Борич, когда я вернулся на своё место. – А ведь мы никому не говорили, что тут встречаться будем, да и сами сомневались, что ты придёшь, так чего монашек припёрся?

Я махнул рукой.

– Они меня ещё по весне искать начали. В канцелярии епископа их куда подальше послали, вот и стали носом землю рыть.

– Крепко ты их, видать, разозлил! – рассмеялся зеленоглазый Демир. – Что натворил-то, если не секрет?

– Да обвинила одна дура в недостойном поведении, – скривился я. – Не она даже, родители. И что самое обидное – и пальцем ведь их дочурку не тронул!

Студенты загоготали.

– Верим-верим!

Ну как-то вот так посиделки и завершились. Я и до того на пиво не налегал, а после и вовсе пить перестал, поэтому к концу застолья окончательно протрезвел. Укрепил растёкшуюся под одеждой невесомую плёнку магической брони, отладил предупреждающий неожиданные атаки аркан, покрутил занемевшей шеей, а там пихнул в бок Дарьяна, кивком головы намекнул на то, что пора уже и честь знать. Ну и засобирались разом, начали прощаться.

Когда отправились на поиски извозчика, книжник обиженно надулся.

– Ну вот что ты за человек такой, Серый? Не мог о дуэли рассказать?

– Когда б я это сделал?

– Да хотя бы в пансионе!

Я развёл руками.

– Говорил же: думал, Волот уже рассказал. Он же секундантом был!

– Ой, вот только не надо на меня стрелки переводить! – потребовал тот.

– Ну вы вообще! – возмутился Дарьян.

Мне только и оставалось, что хлопнуть его по плечу.

– Да просто хвастаться не люблю. Всё же от аспиранта отбился.

– Каким образом?

Тут уж я скрытничать не стал.

– Сблизился и порвал.

– Прям порвал? – усомнился в моих словах книжник.

– Ну… Достал разок, – поправился я.

– А говоришь, хвастаться не любишь! – подколол меня Дарьян, и они с Волотом расхохотались.

Отсмеявшись, аспирант спросил:

– А с пепельными всё так или тоже поскромничал?

– Всё так, – уверил я спутников. – И пальцем девицу не тронул, а раздули из мухи слона. Чего пепельные ко мне прицепились – даже не понимаю.

– Прижмут трудника, получат хоть небольшой и даже крохотный, но рычаг влияния на епархию, – предположил Волот и развёл руками. – Политика!

Дальше мы распрощались, но к себе я отправился, лишь убедившись, что никто не сел парням на хвост. Сам выявлением слежки не озаботился. Захотят – найдут.

Чтоб не искали, надо по рукам надавать, но пока никак. Пока – нет.

17–4

Всю дорогу до дома так и размышлял о том, с какой целью подослали брата Тихого. По всему выходило, что монахи намеревались затащить меня к себе в обход епархии, дабы вызнать нечто такое, на чём получится выстроить обвинение, но полной уверенности в этом не было, поэтому разнервничался не на шутку.

Вдруг кто-то связал меня с Серым из Гнилого дома? Вдруг опознал брат Тихий? Вдруг попытаются взять в оборот и выпарить из духа проклятие рода Пурпурного змея?

Черти драные! Проблемы засасывали, будто в трясину провалился! Разбираюсь с одной и взамен получаю парочку новых!

Впору было впасть в глубочайшее уныние, да только ничего подобного: я же на семнадцатую ступень возвышения взобрался! Без пяти минут пиковым аколитом стал, а если всерьёз припрёт, то и в аспиранты прорваться смогу! Пусть дальнейшее возвышение себе этим до крайности и осложню, но – смогу!

Так-то вот!

Увы, надолго моей уверенности в собственных силах разобраться решительно со всеми валящимися на голову бедами не хватило. Нет, до Букварского переулка добрался без приключений, и в доходном доме на меня тоже никто не кинулся, да и бумажный клочок торчал на прежнем месте, а вот табурет оказался отодвинут – чуть-чуть, самую малость, но отодвинут. Открывшаяся внутрь дверь не упёрлась в него, и я беспрепятственно прошёл в комнатушку, где в моё отсутствие определённо кто-то побывал.

Одежда и прочие пожитки лежали на своих местах, но от дурных предчувствий на затылке зашевелились волосы. Захотелось собраться и рвануть отсюда прочь, но вместо этого я отправился на поиски домовладельца.

Встревожился тот, уже просто заметив мою целеустремлённость, а в ответ на вопрос, кто шарил в комнате, начал нести сущую околесицу, пришлось прервать его, выставив перед собой указательный палец.

– Помолчи-ка! – произнёс я негромко и недобро. – Кто-то вломился ко мне и постарался скрыть следы проникновения. Даже если у тебя есть ещё один ключ, уборщице бы и в голову не пришло таиться. Да и сам ты имел полное право проверить жилище постояльца. Пробрались с улицы? Чушь собачья! Нет, ты сам сообщил кому-то о моём возвращении, и я желаю знать кому.

Пузан нервно рассмеялся.

– Да нет же! Это точно был кто-то со стороны!

Невыносимо захотелось сотворить когтистую перчатку и стиснуть жирную шею этого лжеца, насилу сдержался.

Нельзя, нельзя, нельзя…

И я не задействовал магию, вместо этого достал церковную бляху.

– Взгляни-ка сюда! – потребовал у домовладельца. – Я не пойду жаловаться в университет, жалобу я направлю в канцелярию епископа. Так что хорошенько подумай, что ты станешь говорить церковным дознавателям. Им почему-то очень не нравится, когда лезут в наши дела! – После этих слов у пузана задрожала нижняя губа, и я надавил голосом: – Кто это был? Пепельные?

– Нет! Никаких пепельных! Приходил охотник на воров! Я не знал… Да что я вообще мог?! Не пустить? Как?!

– Кто? – коротко выдохнул я. – Кто это был?

– С-седой, – чуть заикаясь, выдавил из себя пузан. – А с ним…

– Людоед, – произнёс я, едва удержавшись от того, чтобы не оскалиться.

– Он, – покаянно кивнул пузан.

Я шумно выдохнул и даже отступил на шаг назад, до того захотелось врезать собеседнику по морде. И врезал бы, наверное, если б уже не сорвался сегодня на брате Тихом. В тот раз никакого облегчения не ощутил – одну лишь досаду на самого себя из-за несдержанности, вот и повременил распускать руки.

– Если из комнаты что-то пропадёт или, того хуже, в ней появится, первым ответить за это придётся тебе, – пригрозил я, развернулся и отправился к себе, не снизойдя до оправданий домовладельца.

Запер дверь, перетряхнул и прощупал одежду. Ничего не нашёл и устроил самый настоящий обыск, но лишь впустую потратил время.

Значит, Седой и Людоед?

Вот какого ляда они ко мне привязались? Зло затаили или кто-то нанял? Держаться за старый заказ Барона им смысла нет, да и не убийцы они, а ищейки – так неужто по собственному почину поквитаться решили? Могли и закусить удила, конечно, только охотники на воров забесплатно даже пальцем не пошевелят. Если суетятся, точно свою выгоду видят.

Какую именно, я не знал, и это заставляло нервничать. Захотелось плюнуть на всё и убраться из города, но переборол панику, встал у окна и погрузился в медитацию.

Чай, не босяк уже, а тайнознатец не из последних с отличными шансами стать сильнее. А побегу и упущу возможность ускоренного развития абриса.

Нельзя. Никак нельзя.

Разобраться с Седым? Тоже идея не из лучших, ведь непонятно, с кем сейчас он и на кого работает. Переговорить бы на его счёт с отцом Бедным, но на глаза священнику в ближайшее время лучше бы не попадаться. С отцом Острым – нет, с ним общаться на сей счёт я не собирался. А то потянется одно за другим, и совершенно непонятно, куда эта ниточка сможет привести.

Лучше выжду время. Ну а если Седой не угомонится, то в Черноводске слишком много возомнивших о себе охотников на воров под пирс спроваживали неоднократно. Уж разберусь как-нибудь!

Спал плохо. Отвратительно спал, чего уж там. Снились кошмары, пробуждался от каждого шороха, ещё и горло из-за выпитого накануне пива пересохло, а воду набрать не удосужился.

Встал нервным и злым на всех и вся, только тронь – искры полетят!

Но трогать меня было некому. Вполне возможно, это всё и усугубило.

С обречённым вздохом заставил себя не думать о Беляне, восстановил заклинание магической брони и предупреждающий атаки аркан, помял в ладонях лицо. Было паршиво, но бывало и паршивей. Много-много паршивей.

Ну и чего тогда раскисать?

Хлопнул себя по одной щеке и по другой, растянул губы в улыбке, поймал состояние гармонии с небом, постоял миг неподвижно, но не уловил никаких магических искажений помимо создаваемых защитной формацией особняка Сурьмы. Тогда оделся, костюму из магазина готового платья предпочтя сюртучную пару, запер комнату и отправился в представительство школы Пылающего чертополоха.

Наверное, мог бы стребовать с хозяина завтрак, но не хотелось ни видеть его, ни слышать. В итоге по пути на Каштановый бульвар купил газету и заглянул в случайную кофейню, заказал чай и сразу несколько десертов, поскольку есть особо не хотелось, зато от одного вида пирожных рот моментально наполнился слюной.

Перекусил, и вроде как чуток полегчало. Будто бы угли пеплом запорошило, вот и перестало жечь, лишь слегка припекает.

Припекает? Неожиданная догадка заставила обратить своё внимание на ядро, и мне даже в состояние внутреннего равновесия погружаться не пришлось, чтобы уловить искажения и подрагивания. Заметил бы их и раньше, если б только не привык, что вместилище небесной силы не доставляет ровным счётом никаких проблем.

Самолечение могло выйти боком, поэтому я без промедления расплатился и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха. Нервозность ещё больше усилила нестабильность ядра, и я охватил его своей волей, слегка стиснул и малость уплотнил, погасил колыхания. Увы, всё это были лишь полумеры, а прогонять комплекс упражнений по наработке эластичности я не рискнул, дабы случайно всё своим вмешательством не испортить.

В иной ситуации испытал бы немалый соблазн заявиться в бывший клуб «Под сенью огнедрева» через парадный вход, ну а тут решил не выделываться и скромненько постучался с задов. В общий зал меня не провели и сразу направили в подвал, завели в знакомую уже комнатушку, велели ждать.

– Никакого уважения! – проворчал я и начал было вышагивать от стены к стене, но сразу поймал себя на этом, опустился на табурет и развернул газету.

Передовица оказалась посвящена грядущему Небесному походу, упоминалось и участие в нём Черноводской торговой компании. На сей раз борзописцы от нападок на епископа Ясного воздержались, а кое-кто даже осторожно предположил, что лишь своевременное вмешательство его преосвященства уберегло предприятие от участи школы Бирюзового водоворота, которая мало того, что понесла существенные потери в живой силе, так ещё и лишилась всего пароходного флота.

Оценивалась и будущая отдача от участия в Небесном походе, что неминуемо должно было сказаться на котировках акций, но дочитать статью до конца помешало появление Ночемира и Даны. Я поведал им о своих проблемах, и на магистра медицины мои жалобы никакого впечатления не произвели.

– Ну а чего ты после такой травмы хотел? – беспечно отмахнулась она, но вот завершив осмотр, задумчиво хмыкнула и уточнила: – Нервничал вчера?

– Не без этого, – признал я. – А что?

– Теперь твоё ядро связано с духом несказанно сильней прежнего, – пояснила барышня. – Слишком сильные переживания и потрясения могут не лучшим образом сказаться на его стабильности, что мы и наблюдаем. Учись контролировать эмоции.

– Легко сказать! – возмутился я.

– Сделать ничуть не сложнее! – фыркнула Дана. – Займись медитацией!

– К тому же речь о периоде восстановления, – пояснил Ночемир.

– Именно, – подтвердила барышня и указала на хирургический стол. – Приступим!

И – приступили. Провозился я со стабилизацией ядра никак не меньше получаса, а затем мне велели под завязку наполнить его и сразу же опустошить. Точнее – наполнять и опустошать. Талант энергии в себя, талант энергии из себя – и так раз за разом, раз за разом. Пусть и был в этом получше многих, но под конец вымотался до такой степени, что даже со стола слезать не стал.