Палач. Конец отпуска

Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Я в несколько прыжков спустился и обнаружил всю бригаду, кроме Димона, стоящую метрах в двадцати от этой компании.

Димон стоял, опираясь на бетономешалку, ближе всех к Семёнычу, и с мрачным интересом смотрел за набирающим обороты конфликтом. Мы медленно направились к спорившим. Я в двух словах объяснил Лёхе и Серёге, кто такой Петька, так как они пришли на работу после него. Пацаны быстро вникли в суть ситуации. Пока то, что происходило, было не очень опасно, но тот факт, что гости реально были пьяненькие и от этого задорные, напрягал.

Семёныч сохранял вид уверенного и спокойного человека, но я видел, что он нервничает, всё-таки ситуация нештатная, а он по сути своей очень мирный человек. Хороший руководитель, ушлый бизнесмен, гениальный строитель, но всё это ему сейчас мало помогало. Семёныч был добрым человеком, это многие чувствовали. Одни в этом видели только хорошее, другие слабость. И вот один из друзей нашего бывшего сотрудника Петьки был как раз таким другим. Примерно моего роста, но более плотного телосложения, небритый и злой. Мужик наступал на Семёныча, постоянно проникая сначала в его личное пространство, потом уже чуть ли не в интимное. Семёныч к такой близости был не готов, поэтому отступал, при этом пытался вести переговоры с наступающей стороной.

– Ты моего другу должен бабки, – очевидно, не в первый раз повторил своё требование Небритый.

– Я твоему другу ничего не должен, – спокойно отвечал Семёныч, делая небольшой шаг назад.

– Он у тебя неделю работал, гони бабки.

– Я ему ничего не должен. Уйдите со стройки.

– Мы никуда не уйдём, пока не отдашь, что должен, – переговоры активно заходили в тупик, причём именно такой вариант, похоже, как раз устраивал наших гостей. Семёныч, наконец, тоже это понял.

Также он понял, что, отступая, выглядит глупо и остановился. Это небритого не смутило, и он приблизился настолько, что его лицо оказалось на расстоянии всего нескольких сантиметров от Семёныча. Лёха неожиданно громко прошептал:

– Хреновая дистанция.

– Угу, – тут же подтвердил Серёга. Вроде ещё рано для профдеформации, но на мир парни, очевидно, смотрели исключительно через призму спарринга, хотя в данной ситуации, наверное, это уместно. Дистанция действительно так себе. Это даже я понимал. Отсутствие какой-либо защиты от первого удара.

– Где хоть Петька столько друзей-то нашёл, – прокомментировал Саня-штукатур.

– Так тридцать лет придурку, а он, когда к нам на работу пришёл, это вообще первая его работа была. Он же всю жизнь трётся непонятно с кем, – вкратце объяснил Женя-скульптор. – Так что как раз таких «друзей» у него полно.

– Мальчики, что здесь происходит?! – Анна Васильевна второй раз за день появилась незаметно.

Но если в первый раз она появилась очень удачно, то сейчас её присутствие вызвало лавинообразное ухудшение ситуации. И камешком, который эту лавину запустил, выступил самый невзрачный и самый поддатый мужичок из всей этой нетрезвой компании. Он состроил очень похабное лицо – а может оно у него всегда такое – и выдал:

– Какая крошка! Развлечёмся немножко? – и вся толпа гостей заржала. Ну, а чего бы и не посмеяться? Шутка для них, видимо, офигенная, даже с рифмой.

– Это его тёлка, – неожиданно выдал Петька, кивнув головой на Семёныча. На «тёлку» Семёныч очень сильно посмурнел.

– Так может, она за него и расплатится?! – выдал гениальное решение небритый. – Вас как зовут, прекрасная леди?

И взгляд, и интонация подразумевали расплату совсем не деньгами. Стало окончательно очевидно, что парни пришли за приключениями в первую очередь, а за деньгами во-вторую. Если их это вообще интересовало.

Странно это всё...

Анна Васильевна, видимо, тоже не привыкла попадать в такие ситуации, поэтому просто молчала и смотрела растерянно и вопросительно на Семёныча. Семёныч покраснел и уже не выглядел ни спокойным, ни добрым.

– Валите отсюда, ублюдки, – как мог вежливо попросил он. Ну да, «канальи» было бы как-то совсем не к месту. «Ублюдки» – норм. Семёныч сделал, так сказать, последнюю попытку решить ситуацию миром.

Небритому, очевидно, очень не хватало этих слов, он просто разулыбался, будто случилось что-то очень хорошее. А я внезапно понял, что время, когда можно было оставаться зрителем, закончилось, надо срочно выходить на сцену. Мы к этому моменту подошли к гостям на расстояние примерно пяти метров.

Я резко рванул вперёд, но всё равно не успел. Не зря Лёха ворчал насчёт дистанции. Небритый без особого размаха взял и основательно так приложился кулаком к голове Семёныча. Семёныч успел среагировать и попытался уйти от удара, но «хреновая дистанция» была хреновой именно для Семёныча. Он успел только немного отклониться корпусом и опустить подбородок, поэтому помесь апперкота и бокового прилетела ему в скулу, а не в челюсть. Быстрого нокаута не состоялось, но тем не менее наш босс немного «поплыл». Штукатур и скульптор всё ещё не очень понимали, какова их роль в этом спектакле, но не отступали, а приближались, пусть и не очень быстро. Лёха и Серёга уже неслись со мной вперёд.

Моей целью был небритый, он как раз лениво уклонился от неловкой попытки удара Семёныча и уже делал шаг, одновременно поднимая руку для следующего удара. Слава богу, он не спешил, так как видел состояние Семёныча, видел, что тот ещё не пришёл в себя, и поэтому не бил серию, а выбирал, как лучше приложиться по нашему начальнику второй раз так, чтобы решить всё красивым нокаутом с одного удара. Так себе стойка – только и успел отметить я, как с разбегу, не заморачиваясь, толкнул небритого вперёд. В лучших традициях регби или американского футбола. Ну, как я эти традиции понимаю. Небритый в последний момент заподозрил неладное и у даже пытался обернуться, но ничего предпринять уже не успел – улетел от моего толчка и упал на правый бок, немного проехавшись по асфальту лицом. Это, скорее, было для него болезненно и унизительно, чем привело к какому-то серьёзному урону, он тут же начал подниматься. По лицу текла кровь. Не успел небритый при падении руки подставить, и асфальт свой шанс не упустил, оцарапав нашему незваному гостю правую щеку.

Я отметил всё это, разворачиваясь к остальным. Показалось правильным держать в поле зрения всю толпу, пусть всего несколько секунд, но небритый не опасен, а вот остальные на ногах и могут навредить мне, такому ловкому и красивому. Решение оказалось правильным. Тут же пришлось переключиться на Петьку, который решил поиграть в каратиста или, может быть, в футболиста и попытался зарядить по мне ногой. Я ушёл от удара вправо, и тут пригодился мой неидеальный боковой. Пусть не идеально, но всё равно получилось удачно. Петя получил в челюсть и мешком свалился на асфальт. Что-то тут показалось неправильным, какая-то мысль мелькнула вспышкой и исчезла неосознанной, но времени разбираться, что это такое, не было.

Лёха и Серёга уже пинали ворогов с огромным энтузиазмом, но не сказать, что очень результативно. Им серьёзно мешала разница в весе. Парни были классические легковесы, «мухачи». Поэтому их удары хоть и попадали, но пока достаточно тяжёлые мужики, получив несколько болезненных ударов, просто оттолкнули наших наиболее техничных бойцов. Один мужик в джинсовой рубашке, получивший болезненный, но не очень эффективный удар в нос от Серёги, просто побежал на того раскинув руки. Ну, если в том, чтобы бежать на противника смысл ещё может быть, то в том, чтобы при этом раскидывать руки в стороны, точно нет. Серёга чуть присел и практически выстрелил прямым ударом ногой в солнечное сплетение своего оппонента. Лёгкий вес лёгким весом, но техника иногда решает. Мужик со стоном сложился. Вот так, неплохое начало. Два ноль в нашу пользу. Всё эти мысли в голове двигались очень быстро, при этом не покидало чувство, что я знаю, куда смотреть и что делать.

Вот, кстати, прямо сейчас определённо настало время снова уделить внимание небритому.

Небритый уже встал и с очень злым видом бодро направился в мою сторону. Очевидно, хотел отомстить виновнику своего позорного падения. Подняв руки во вполне себе техничную стойку, он шёл на меня. При этом Семёныча игнорировал совершенно зря. Очень хороший удар получился у нашего начальника Егора Семёновича! Он стоял немного сбоку от небритого, поэтому тому прилетело в область уха. Нормально так прилетело. Небритый сделал два шага назад и сел на задницу. Сел и тут же зарычал что-то на тему «убьюсука». Но было видно, что «потерялся» он основательно. А потом на голову небритого даже как-то ласково опустилась испачканная в растворе совковая лопата Димона, после чего шоу продолжилось без главного злодея. Со стоном, растирая по лицу раствор, тот упал на бок и всем своим видом демонстрировал, что больше не боец, издавая какие-то печально болезненные звуки.

Казалось бы, боевой задор наших оппонентов должен был сойти на нет после трёх быстрых побед с нашей стороны, но, оказалось, наоборот. Увидев упавшего небритого, мужики кинулись на нас с утроенной злобой. Самый здоровый, за сто килограммов весом, очень резво напал на наших скульптора и штукатура и принялся эффективно сокращать разницу в счёте. Саня упал без сознания после первого же прямого в голову, а Женя согнулся и упал на четвереньки после мощного удара кулаком в живот. Досмотреть, что там дальше происходит, у меня не получилось, так как пришлось уворачиваться от того засранца, который пошутил про Анну Васильевну. Потом я увернулся от кого-то ещё.

Всё смешалось. Я пытался кого-то бить, но так удачно, как по Петьке, ни по кому не попал. По мне, как ни странно, не попадал вообще никто. Странное чувство, что я знаю, что делать, меня не покидало. Я то делал шаг в сторону, то вперёд, то назад, совершенно не думая, но при этом зная, что так надо. Как итог моих перемещений никто меня всерьёз не задел. А если точнее сказать, то меня вообще никто никак не задел. При этом нельзя сказать, что не пытались.

В какой-то момент я пришёл на помощь Серёге. Один из Петькиных друганов умудрился его схватить, прижав руки к туловищу, и пытался повалить на землю. Я подскочил сзади, схватил этого «борца» за шею, стал душить и пытаться валить назад. Мужик тут же отпустил Серёгу, вцепился в мою руку, чтобы сбросить захват. Серёга, оказавшись на свободе, не придумал ничего лучше – а лучше ничего и не придумаешь, – как врезать что есть дури с ноги мужику по яйцам. Мужик, получив по яйцам, взвыл. Нелёгкие муки выбора он переживал в этот не лучший момент своей жизни. Шея требовала использовать руки, чтобы освободиться от захвата, а отбитые яйца требовали нежности, заботы и покоя. И так он страшно заорал, даже завыл, что я его выпустил. Больше не боец мужик. Упал, свернулся калачиком и стонет. Серёга, оказывается, страшный тип...

Моё невесть откуда взявшееся понимание ситуации подсказало сделать шаг в сторону, я сделал. Мимо пролетел ещё один оппонент. Он, видимо, пытался сбить меня также, как я небритого. Только у меня получилось, а у него нет. Проскочив мимо меня, он стал разворачиваться, но тут его просто снесла мощная серия ударов в исполнении Семёныча. Три удара, последний из которых был уже практически не нужен. Да ладно?! Семёныч, что я о тебе не знаю? Даже мне, дилетанту в боевых искусствах, очевидно, что так бить могут только профессионалы.

А какой у нас счёт, кстати? Естественным образом возникла пауза. Стороны отступили друг от друга. Уж очень громко и пугающе орал мужик после удара Серёги. Итак, у нас на ногах Лёха, Серёга, я и Семёныч. Как вырубили Саню и Женю я видел, а вот как Димона – нет. А его вырубили. Он сидел у стены, зажимая кровоточащий нос, всем своим видом показывая, что этот рабочий день не задался.

Оппоненты радовали тем, что выглядели хуже. У них на ногах был только тот здоровый мужик, который обидел наших мирных скульптора и штукатура. Тяжёлый по весу и лёгкий в походке, он выглядел серьёзно. А вот тот факт, что все остальные его друзья лежали или сидели, демонстрируя отчётливое нежелание развивать конфликт, вызывал недоумение. Я и не заметил, как они пришли в такое приятное для глаз состояние. Стал припоминать, как мы пришли к таким результатам. Серёга вынес одного, потом вместе со мной другого, Лёха толком ни по кому не попал. Петьку уложил я. Небритого окончательно успокоил Семёныч с Димоном. Один на ногах. Получается, Семёныч умудрился уложить ещё троих! Респект и уважуха. Я посмотрел на Семёныча. Тот больше не был растерянным. Он спокойно смотрел на мужика напротив, который был тяжелее его килограмм на тридцать. Смотрел в глаза.

– Уходи. Бери с собой этих придурков и уходи, – Семёныч стоял без особых повреждений, не считая пятна на скуле и порванного воротника футболки. По-прежнему с красным лицом, при этом что-то очень изменилось в нашем боссе, в его глазах. Взгляд был совсем не добрый и, видимо, не очень лёгкий. Тяжеловес вот, например, этот взгляд не выдержал и отвёл глаза. Настоящий бесконтакт. Простым словом и непростым взглядом Семёныч показал, кто тут босс.

Мужик вслед за глазами опустил руки, подошёл к небритому и помог подняться. Тот кое-как встал и, не глядя на нас, собрался уходить, но тут снова удивил Семёныч. Перегородив им дорогу, он встал напротив небритого и спросил:

– Какие-то вопросы у тебя и твоих друзей ко мне остались?

Тот поднял глаза на Семёныча, тут же словил бесконтактный удар взглядом, которым наш босс бескомпромиссно уничтожил все намёки на спесь и желание спорить. Прокашлявшись, он произнёс:

– Нет, не остались, – и также, не поднимая глаз, повернулся к оставшимся, – пойдём, парни.

– Тогда извинись за доставленное неудобство и вали отсюда, чмо, – спокойно продолжил Семёныч.

Небритый под взглядом нашего босса думал совсем недолго.

– Прошу прощения, – глядя в землю, промямлил он.

– Проваливай, – Семёныч повернулся к Петьке. – Пётр, у тебя вопросы по зарплате остались?

– Нет, Егор Семёныч, – ожидаемо вежливо ответил Петька, с кряхтеньем поднимаясь и отряхиваясь. – Извините за беспокойство.

– Хорошо, валите и больше здесь не появляйтесь, – спокойно подытожил сеанс переговоров Семёныч, напоследок обведя ворогов своим «взором хищника».

Тут только я осознал, что всё это время фоном, сопровождавшим наше веселье, были крики Анны Васильевны. При этом она больше всех из присутствующих нарушала запрет на использование ненормативной лексики. Осознал я это только, когда она замолчала. Анна Васильевна подошла к Семёнычу и начала что-то сбивчиво ему говорить, босс тут же начал как-то смущённо улыбаться, робко оправдываться и вообще выглядел виноватым. Я не стал прислушиваться и отошёл к парням.

Босс, конечно, удивил. Кроме небритого, Семёныч очень быстро уделал ещё троих. Вот это он дал! Мысли немного путались. Ясность, которая была во время схватки, прошла будто её и не было, а адреналин остался.

Саня закурил, Женя присоединился, тем самым обнулив двухнедельную попытку бросить. Парни выглядели неплохо, хоть одного и пошатывало. Лёха с Серёгой вообще держались бодряком.

– Парни, вы видели, что Семёныч творил? – спросил я.

– Я видел. Надо будет узнать, чем он занимался. Он реально крут! – подтвердил Лёха.

– Я его десять лет знаю и даже не подозревал, что он, оказывается, тот ещё Тайсон, – прокомментировал Саня.

– Кстати, Маугли, а ты сам интересно двигаешься, – неожиданно присоединился к обсуждению Серёга.

– В смысле?

– Ну, как ты перемещаешься. Держишь дистанцию, отдаляешься, сближаешься – всё как надо, я бы даже сказал, идеально. Если бы я не видел, что ты бить не умеешь толком, я бы не поверил, что ты не занимался боксом или чем-то вроде этого.

– Да, я тоже обратил внимание. Чётко двигался, – подтвердил Лёха, – ты будто всю жизнь в толпе дрался. По тебе же никто даже не попал, да?

– Не знаю, если честно. Серьёзно точно не попали.

Похоже, парни по-настоящему вжились в роль моих тренеров, раз не прекращают отслеживать мои бойцовые навыки даже во время уличной драки. Я пожал плечами и улыбнулся, не видел смысла заморачиваться этим моментом. Но приятно. Я попытался вспомнить то чувство уверенности в движении, которое испытывал в бою, но ничего кроме очень быстрых кадров драки перед глазами не показалось. Будто и не было всего этого. И если бы не тот факт, что кто-то обратил на это внимание, я бы сам даже не вспомнил. Состояние, когда я точно знаю, как двигаться, и в середине схватки не чувствую ничего, кроме уверенности в каждом движении, прошло. «Снова стал обычным человеком» – мысль проскочила и исчезла. Но я хотя бы её уловил.

– Слушай, Маугли, а ты часто вообще по жизни дрался? – Поинтересовался Серёга.

– Да нет, всего... – я завис, пытаясь вспомнить.

Внезапно перед глазами появилось отчётливое вспоминание. Мне десять лет. Из них уже шесть я занимаюсь гимнастикой. Школа. Я хвастаюсь, как круто я могу сесть на шпагат, как круто я могу делать сальто, как круто я стою на руках, хожу на руках, прыгаю на руках... В общем, я громкий мальчишка, который обожает внимание и восхищение. И есть хулиганы – парни, не очень способные делать то, что вызывает восхищение, но почему-то обязательно требующие этого самого восхищения. Или уважения. Или хотя бы страха. Произошло неизбежное – я вызвал их зависть и раздражение. Меня подстерегли после школы. Что-то мне объяснять и предъявлять никто не стал. Пятеро мальчишек, чуть постарше меня, просто решили проучить выскочку.

Кулак летит мне в лицо, я уклоняюсь, летит справа, я уклоняюсь. Пытаются пнуть ногой, я уклоняюсь. «Хватай его!!!» Меня пытаются схватить за одежду, я аккуратно поворачиваю их запястья таким образом, что ни за что ухватиться у них не получается, и снова уклоняюсь. Меня бьют ногой сзади, я делаю шаг в сторону, и парень проваливается вперёд. Осознаю, что можно очень больно ткнуть его кулаком в бок, но почему-то отказываюсь это делать и продолжаю уворачиваться. Они начинают злиться. Стараются схватить за одежду, повалить, пытаются скоординировать свои действия криками, но я всегда выскальзываю или уклоняюсь. Я хватаю одного и загораживаюсь его телом от другого, я знаю все их движения наперёд и использую эти движения против них. Они начинают понимать, что происходит что-то непонятное. Они смотрят мне в глаза, я улыбаюсь. Я вижу ещё не страх, но уже беспокойство и неуверенность. Атакуют снова. Молчаливое пыхтение, ещё несколько неудачных попыток достать меня так или иначе. Наконец один упал в результате несильного толчка, и вот уже я вижу страх. «Пойдём, парни! Смотри, больше нам не попадайся!» Мы все понимаем, что это всего лишь попытка сохранить лицо. Расходимся. На следующий день мама узнала об инциденте. «Ты дрался?» – «Нет, меня никто не ударил, я тоже никого не бил». Не соврал.

Избить меня пытались ещё раз пять. У них не получилось. Потом пытались подружиться. Не получилось у меня. Разошлись и больше не замечали друг друга.

Я тогда сам себе объяснял, что из-за гимнастики у меня выше скорость реакции, что я лучше натренирован. Но сейчас вдруг понял, что всё это на самом деле как-то странно. Пятеро пацанов на год-два старше могут избить ребёнка, даже если он гимнаст. А тут всё заканчивается исключительно падением одного из них на землю и моей невредимостью. Киношное айкидо, да и только. Но тогда я не задумывался об этом. Сейчас же вижу, что каждый раз, когда меня атаковали, что-то происходило. Как сегодня. Но я абсолютно всё забывал и никогда не думал об этом.

Вообще никогда. А сейчас вспомнил!

– Так сколько? – вытащил меня из воспоминаний Серёга.

– Ноль. Я дрался ноль раз до этого. Сегодня первый раз кого-то ударил всерьёз, – с удивлением ответил я.

– Да ладно?! – чуть ли не хором не поверили мне пацаны.

– Ну, вот так. Случая не представилось. Вы как сами-то? – съехал с темы я.

– Да так… У меня ухо опухнет, скорее всего, – ответил Лёха.

– Я нормально. Пару раз по корпусу попали. Фигня, – отчитался Серёга.

– Маугли, на пару слов, – подозвал меня Семёныч. Мы отошли. – Спасибо, что вмешался.

– Да не за что. Красивое же приключение получилось, да и без особого вреда. Добро победило зло. А Димон с лопатой был вообще эпичен.

– Ну, да... Приключение. Я уж отвык совсем от таких приключений. Давай тогда на сегодня выходной. Я с Аней пойду, а вы с парнями соберите всё и идите отдыхайте. Зализывайте раны. Вот вам десятка на мороженое, – Семёныч протянул мне две купюры.

– Семёныч, десять на шесть не делится! – Сразу сориентировался я. Семёныч уже был в хорошем настроении, поэтому спорить как обычно не стал.

– Идите. Я тебе остальное на карту кину. Сейчас в кармане больше ничего нет, – и тут же повернулся к остальным и проорал. – На сегодня выходной, соберите всё, и до завтра!

Семёныч с супругой ушёл, мы с Лёхой и Серёгой собрали инвентарь сами без помощи наших пострадавших коллег и отнесли в подсобку. Всё это заняло примерно полчаса. Я получил на карту ещё восемь тысяч, итого каждому по три. Объявил о неожиданной «боевой премии». Настроение у всех и так было неплохим, а стало ещё лучше. Пока собирали вещи, пока сходили в душ, как-то все успокоились и оказалось, что желания идти где-то сидеть вместе ни у кого нет. У всех нашлись какие-то дела, а я остался предоставлен самому себе до следующего утра.

Глава 2

Так получилось, что гостиничным номером, который на срок работ выделил нам директор гостиницы, пользовался в основном я. Часто оставался ночевать здесь, а не ехал домой. Очень удобно. Даже кучу вещей личных сюда перетащил из дома. Сегодня также решил заночевать в гостинице, и пока было время до ужина начать разрабатывать план убийства. Блин, звучит-то как кроваво и пафосно. План, сука, убийства. Но все остальные варианты, что приходили в голову, были не лучше: «план уничтожения», проект «убей мразь», миссия «смерть ублюдку». Убийство есть убийство. Буду называть вещи своими именами. Так с собой проще… Опять кольнула мысль о неправильности происходящего, но я не стал ничего ловить за хвост и заниматься самокопанием.

С Елисеем надо решать. Решил – делай. Так-то правильная формула… Но лучше всё-таки: решил – спланировал – сделал. Вот на втором шаге у меня сбой и происходит. Включалась лютая тупость, и я ничего толком не могу придумать. Но придётся себя заставить. Вновь проскочила какая-то мысль или даже чувство какой-то неправильности, но я решил, что всё дело в моей неуверенности, и выкинул лишние мысли из головы.

Уже заметил, что иногда я совершенно спокойно откладываю этого Елисея на «потом», а иногда ненависть к нему настолько захлёстывает, что я готов взять гвоздодёр, дождаться Елисея у подъезда и просто на виду у всех проломить ему голову. И плевать, что будет потом. Настолько меня жгла ненависть. Очень напрягало, что эту ненависть я мог контролировать всё хуже и хуже. А я, блин, всегда считал себя добрым. Вон как, оказывается, за всю жизнь ни разу всерьёз не подрался. Но тут другое, тут Елисей. А он жить не должен. Ну, не должен, значит, не будет. Сейчас только придумаю, как это всё организовать.

Итак. Для начала попробую собрать всё, что мне известно, в кучу. У нас есть молодой урод Елисей. Сын прокурора. Единственный. Живёт с отцом, матери нет. Деньгами не сорит, жизнь отмороженного мажора, во всяком случае, публично не ведёт, хотя является им по своему социальному положению. Изредка зависает в ночном клубе, который находится тут же в центре города на одной улице с нашей гостиницей. Дом, где он живёт, я тоже знаю. Новостройка в жилом комплексе с хорошей инфраструктурой: магазин, правильно спланированный большой двор с площадками для спортсменов, детей и лентяев, подземная парковка и даже небольшой детский садик. За полтора месяца работы я видел его раза два всего, выходящим из клуба. Может, он и чаще там тусуется, я просто никогда не следил за ним.

Кстати, гениальная же мысль: проследить за этим уродом и собрать больше информации. Какой план без информации? Никакой или хреновый. Значит, нужна информация. Сегодня у нас что? Сегодня у нас пятница. Вот и удачно. Пойду тусить в этот самый клуб, как он там называется… То ли «Бристоль», то ли «Копенгаген» … Да, «Бристоль». В общем, пойду, вдруг получится что-то узнать.

Из тумана появился пункт ПЛАНА номер один: собрать информацию про Елисукусея.

До ужина оставалось время. Ничего лучше, чем поспать, я не придумал. Всё-таки, работа у нас очень физически энергозатратная, работаем сезон с начала апреля по начало ноября почти без выходных. Так что поспать, когда есть свободное время, – это всегда приоритет перед остальными видами времяпровождения. Засыпаю я практически мгновенно. Какой из этого вывод? Простой: совесть моя чиста. Будет ли также после того, как закончу с Елисеем, я не думал. Я заснул.

Проснулся по будильнику в семь вечера. Ещё раз сходил в душ.

Итак, клуб. Надо одеться. Я отыскал в шкафу синюю футболку-поло, нормально, почти не мятая – на вешалке висела. Штаны надел тёмно-серые. Деньги я получаю неплохие, поэтому заморочился и заказал их аж из Штатов. Но доволен. Можно на шпагат сесть – я проверил! – и ничего не рвётся не жмёт, а выглядят… А выглядят обычно. В общем, мои любимые штаны. Аккуратные лёгкие полуботинки дополнили мой образ человека, который, в общем-то, не заморачивается, как выглядит, но совсем не против удобства.