
Полная версия:
Победа в миттельшпиле
Назвать 17...Сe6! обычной жертвой ферзя — значит описать внешнюю форму, но скрыть внутреннюю логику. Фишер заранее создал условия для такого решения: ферзь белых оказался в стороне, центр стал объектом тактического давления, чёрный конь получил темпы, линия «e» открылась для ладьи, а белый король лишился возможности быстро уйти в безопасность. Эти факторы существовали до жертвы. Она стала их следствием, а не причиной. Из партии нельзя вывести правило «в атаке ферзь не нужен». Можно вывести гораздо более практичное правило: реальная стоимость материала меняется в зависимости от того, насколько свободно и согласованно работают оставшиеся фигуры.
Сравните этот пример с Оперной партией Морфи. Морфи атаковал короля, который вообще не успел покинуть центр; Фишер — короля, вынужденного отказаться от спокойной рокировки из-за развития тактических событий. В обоих случаях перевес времени оказался важнее формальной материальной арифметики. Однако пути создания инициативы различны. У Морфи удар был связан с открытием линии «d» и последовательной сменой ладей. У Фишера — с темповыми нападениями, центром и сложной координацией фигур. В первом случае партия завершилась быстро; во втором — чёрным понадобилось ещё много точных ходов. В учебной работе полезно различать чистоту идей, а не смешивать все выигранные комбинационные партии под одним словом «атака».
Для тренировки попробуйте восстановить ход мысли чёрных после 11.Сg5. Какие факторы требуют активной игры? Почему 11...Кa4! связано не только с нападением на ферзя, но и с подрывом центральных опор белых? Затем вернитесь к позиции после 17...Сe6. Не пытайтесь угадывать эффектную жертву; выпишите, какие белые фигуры реально готовы защищать короля и какие чёрные могут вступить в бой с темпом. Только после этого рассчитайте 18.С:b6 и последующие шахи. Если ваша оценка позиции действительно верна, тактический вариант должен ощущаться продолжением плана, а не волшебным исключением из обычных правил.
В этой главе мы не пытаемся заменить шахматное мышление готовой таблицей ценностей. Напротив, наша цель — научиться видеть, почему сильный ход иногда нарушает привычный счёт материала, а самый «естественный» захват центра становится сомнительным без поддержки фигур. В каждой следующей главе мы будем уточнять одно из составляющих оценки. Но возвращаться к целому необходимо постоянно: отдельный фактор позиции не имеет смысла, пока не понятна его связь с остальными.
Источник записи партии: PGN Mentor, коллекция Robert James Fischer, https://www.pgnmentor.com/players/Fischer.zip
Глава 3. Профилактика, ограничение и право соперника на ход
Нельзя управлять позицией, если постоянно думать только о собственных угрозах. После дебюта каждая сторона стремится осуществить план: провести освобождающий пешечный подрыв, поставить коня на сильный пункт, занять открытую линию ладьёй или перебросить фигуры к королю. Естественно спрашивать себя: «Что я хочу сделать?» Однако на высоком уровне этого недостаточно. Следующий вопрос важнее: «Что хочет сделать противник — и что изменится, если я ему позволю?» Из этой второй части мышления рождается профилактика, один из самых глубоких инструментов миттельшпильной стратегии.
Профилактика в шахматах означает предупреждение полезного действия соперника. Иногда она выражается простейшим ходом пешки, лишающим чужого коня опорного поля. Иногда — отступлением слона, который освобождает ладье линию и одновременно сохраняет контроль над вторжением. Бывает, что профилактическим является размен: мы убираем фигуру, способную стать главным организатором контригры. В другом случае полезно ничего не разменивать, потому что у соперника нет хороших ходов и каждый упрощающий обмен облегчает его защиту. Внешний вид хода редко подсказывает его стратегический смысл. Пешка может двинуться вперёд ради атаки, ради пространства, ради защиты поля или ради уничтожения возможности освобождения. Поэтому профилактику определяют не обозначением хода, а ответом на вопрос, какое именно намерение противоположной стороны он пресекает.
Вообразим позицию с равным материалом. Чёрные владеют пространством на ферзевом фланге, но белые готовят пешечный прорыв в центре. У чёрных есть выбор: подвести ещё одну фигуру к передовой пешке или поставить фигуру так, чтобы центральный прорыв стал невозможным. Второй ход может выглядеть пассивнее. Если же именно прорыв был главным источником энергии белых фигур, ход оказывается сильнее: он не только сохраняет владение пространством, но и обесценивает несколько запланированных белыми продолжений. Хорошая профилактика выигрывает не один темп, а целое будущее.
При этом профилактику легко превратить в карикатуру. Игрок бесконечно угадывает угрозы, двигает пешки у собственного короля, защищает уже надёжно защищённое и уступает инициативу. Чтобы избежать такого перекоса, нужно отличать реальный план соперника от воображаемой опасности. Для начала следует определить, есть ли у противника немедленный форсированный ресурс. Если он есть, ответить приходится прежде всего на него. Если прямых угроз нет, полезно найти лучший естественный ход противника и оценить положение после него. Если он создаёт серьёзную новую проблему, профилактика оправданна. Если же этот ход почти ничего не меняет, вместо профилактики следует заняться собственным усилением.
Именно в подобных ситуациях важна разница между угрозой и возможностью. Угроза обычно означает конкретное неблагоприятное действие, требующее ответа: мат, потерю фигуры, вторжение с решающими последствиями. Возможность — это пока только ресурс. Например, чёрные способны когда-нибудь провести ...c5, но для этого им ещё необходимо расставить ладьи, увести ферзя и защитить пешку d5. Профилактика, направленная против ...c5, может быть очень сильной, но лишь если есть основания считать этот подрыв главным способом освобождения. Сила стратегического шахматиста состоит не в том, что он подозревает любую пешку во враждебных намерениях, а в том, что он видит, какая возможность должна стать важной через пять или десять ходов.
В близком родстве с профилактикой находится ограничение. Ограничить фигуру — значит уменьшить число хороших полей и полезных маршрутов, доступных ей. Нередко такое ограничение осуществляется пешками. Пешка на e5 отнимает у чёрных поле f6 и делает движение коня неудобным. Пешечная цепь на тёмных полях может закрыть собственного слона, а для слона противника создать удобные диагонали. Однако ограничение возможно и без пешечной цепи: ладья, занявшая открытую линию, препятствует королю выйти в центр; ферзь, удерживающий важную диагональ, связывает неприятельские фигуры с защитой слабого пункта; конь на блокадном поле не даёт пройти пешке и одновременно закрывает соседние маршруты.
Позиционная игра часто строится как последовательность небольших ограничений. Сначала соперник теряет удобное поле для коня. Затем его ладья оказывается привязана к защите пешки. Потом пешечный прорыв требует слишком многих подготовительных ходов. Наконец выясняется, что хотя материал равен, одна сторона может выбирать между несколькими планами, а другая только переставляет фигуры между одинаково неудобными полями. Так возникает позиционное превосходство. Оно не обязано проявляться немедленной тактикой: его можно увидеть по разнице в качестве доступных ходов.
Существует соблазн считать всякий пассивный ход ошибкой и всякое движение пешки вперёд прогрессом. В действительности пассивность определяется не геометрией движения, а тем, насколько ход помогает будущей игре. Отступление коня с c3 на b1 иногда выглядит унизительно, но может быть началом полезного перегруппирования. Наступление пешки с f7 на f5 может завоевать пространство, а может превратить прежний надёжный центр в сеть слабостей. У каждого хода есть цена: покинутое поле, раскрытая диагональ, зафиксированная структура, ослабленный король. Профилактика особенно сильна тогда, когда заставляет соперника платить такую цену за любой способ выхода из стеснения.
У ограничения есть обратная сторона — чрезмерная жёсткость собственных построений. Если поставить все пешки на поля одного цвета, можно сковать неприятельского слона, но одновременно лишить свободы своего. Если запретить пешечные прорывы, можно временно закрыть центр, но позволить сопернику беспрепятственно подготовить атаку на фланге. Поэтому практическое правило следует формулировать осторожно: ограничивать нужно прежде всего существенные ресурсы противника, сохраняя несколько способов активной игры для себя. Ограничение ради самого ограничения превращает преимущество пространства в красивую, но хрупкую декорацию.
Особенно важна профилактика при устойчивом пространственном перевесе. Игрок, владеющий большим количеством полей, может почти автоматически «улучшать» положение фигур и тем самым упускать единственную возможность соперника освободиться. Представим, что белый конь уже занимает прекрасное поле d5, а чёрные намерены разменять его после ...Ne7. Если белые механически сдваивают ладьи, их козырь может исчезнуть. Иногда сильнее отступить конём, сохранить другие поля для фигуры или разменять противостоящего чёрного коня заранее. Выбор зависит от тактики конкретной позиции, но принцип один: преимущество нужно не только создать, но и защитить от его естественного разрушения.
В учебниках часто разделяют игру «за себя» и игру «против соперника». На доске это разделение условно. Хорошая профилактика одновременно улучшает и наше положение. Когда ладья встаёт на полуоткрытую линию, она может не только угрожать чужой пешке, но и мешать расположить там неприятельскую ладью. Когда король вовремя уходит с уязвимой диагонали, он освобождает собственную ладью для активной игры. Когда пешка лишает коня поля, она иногда сама получает опорный пункт для другой фигуры. Самые гармоничные профилактические ходы выглядят так естественно именно потому, что выполняют сразу несколько задач.
Партия для изучения. Фридрих Земиш — Арон Нимцович, Копенгаген, 1923
Партию Земиш — Нимцович принято связывать с понятием «бессмертный цугцванг». Это название ярко передаёт впечатление от финальной позиции: белые ещё обладают многочисленными фигурами и формально вправе сделать ход, но любой естественный путь освобождения оказывается связан с новыми потерями. В строгом смысле цугцванг означает, что обязанность ходить ухудшает положение. В реальном миттельшпиле, в отличие от эндшпиля, такое положение трудно установить абсолютно для каждого мыслимого хода. Тем важнее увидеть практическое содержание знаменитой партии: Нимцович последовательно сужал число полезных белых продолжений, а затем использовал возникающие тактические возможности.
Партия началась ходами 1.d4 Кf6 2.c4 e6 3.Кf3 b6 4.g3 Сb7 5.Сg2 Сe7 6.Кc3 O-O 7.O-O d5 8.Кe5 c6 9.c:d5 c:d5 10.Сf4 a6 11.Лc1 b5 12.Фb3 Кc6 13.К:c6 С:c6. Белые развивались вполне естественно: фигуры контролировали центр, ферзь смотрел на ферзевый фланг, ладья заняла линию «c». Чёрные в ответ построили плотную пешечную цепь на ферзевом фланге, предварительно закрыв центр пешкой d5. Для понимания борьбы стоит обратить внимание на соотношение двух факторов: у белых свободнее расположен чернопольный слон, но у чёрных есть пространственная опора b5, а значит, перспектива дальнейшего наступления ...b4.
После 14.h3 Фd7 15.Крh2 Кh5 белый слон на f4 оказался под вопросом. На первый взгляд чёрные всего лишь напали на него конём. Но перемещение коня — часть более общего замысла. Нимцович добивался того, чтобы белые фигуры занимали всё менее согласованные места, в то время как его собственные пешки отвоёвывали пространство. Сыграв 16.Сd2 f5, чёрные подчеркнули контроль над e4 и одновременно приняли на себя ответственность за ослабления тёмных полей. Сила хода не определяется лозунгом «завоевать пространство»: нужно было знать, удастся ли использовать открывающуюся впоследствии линию «f».
Следовали 17.Фd1 b4 18.Кb1 Сb5. Чёрные использовали пешку b4, чтобы оттеснить белого коня с c3 на исходную горизонталь. Слон с c6 перешёл на b5 и лишил белых удобных способов быстро вернуть фигуры на активные поля. При всём внешнем спокойствии позиции события уже развиваются в одном направлении: белая ладья на c1, конь на b1, слон на d2 и ферзь на d1 начинают мешать друг другу. Они не потеряли материал, но потеряли свободу координации.

Диаграмма 5. Позиция после 18...Сb5. Ход белых. Тема: стеснение фигур на ферзевом фланге
Диаграмма хорошо показывает ограничение без формальной материальной жертвы. Попробуйте мысленно вернуть белого коня на c3. Пешка b4 контролирует это поле; для реального возвращения нужно сперва изменить пешечную структуру. Можно ли сразу подготовить центральный прорыв? Белые избрали иной путь — 19.Лg1, намечая активность на королевском фланге. Нимцович ответил 19...Сd6: слон занял важную диагональ и связал игру белых с необходимостью учитывать давление на короля. Обратите внимание на точность порядка: белым предоставлялась возможность e4, но чёрные заранее расположили фигуры так, чтобы вскрытие линии «f» стало для них выгодным.
После 20.e4 f:e4 21.Ф:h5 Л:f2 возникла принципиально новая картина. С точки зрения материала белые сумели забрать коня h5, но чёрная ладья прорвалась на вторую горизонталь и взяла пешку f2. Сам по себе подсчёт фигуры против пешки ничего не объясняет; важно, почему проникновение ладьи настолько опасно. Белая тяжёлая фигура на d1 вынуждена учитывать вторжение по второй горизонтали, король на h2 доступен для косвенных угроз, а чёрные фигуры, ещё недавно выглядевшие просто «хорошо расставленными», начинают работать совместно. Вновь проявляется правило: активность, созданная позиционным ограничением, иногда превращается в тактическую компенсацию именно в момент, когда соперник решается освободить центр.

Диаграмма 6. Позиция после 21...Л:f2. Ход белых. Тема: вторжение ладьи после вскрытия линии
Прежде чем продолжать запись, полезно остановиться. У белых есть лишняя фигура, и хочется немедленно назвать их положение выигранным. Но оценку меняет качество ладей. Чёрная ладья на f2 смотрит на всю вторую горизонталь, её напарница скоро подключится по линии «f», а фигуры белых вынуждены отвечать на давление. Если защищающаяся сторона не умеет организовать размен одной из активных ладей или перевести короля в безопасность, материальное приобретение может не иметь практической цены. Эта позиция особенно полезна для воспитания привычки не заканчивать расчёт вариантом, в котором удалось что-то выиграть. Расчёт следует продолжать до момента, когда ваша армия действительно стабилизировалась.
Игра продолжилась 22.Фg5 Лaf8 23.Крh1 Л8f5 24.Фe3 Сd3 25.Лce1 h6. Чёрные постепенно усилили давление, не позволяя белым наладить координацию. Ферзь белых был вынужден покинуть активные позиции, ладья на c1 перешла на e1, но эта перестановка не решила проблемы расположения фигур. Ход 25...h6 стал знаменитым: он внешне скромен, не даёт шаха и не забирает материал. Однако у белых почти нет способов улучшить положение без того, чтобы открыть новую тактическую мишень. Именно поэтому заключительную позицию описывают через образ цугцванга.

Диаграмма 7. Финальная позиция после 25...h6. Ход белых. Тема: позиционный паралич
Стоит внимательно посмотреть, что именно сковывает белых. Конь на b1 всё ещё далёк от активной игры. Слон на d2 и ладья e1 занимают оборонительные позиции. Слон на g2 смотрит в направлении центра, но его возможности ограничены собственными пешками и чернопольным контролем противника. Ферзь на e3 вынужден принимать во внимание действия двух чёрных ладей, которые проникли на f2 и f5. Белые не проиграли фигуры на каждом из предыдущих ходов; они шаг за шагом теряли выбор. Самая тяжёлая позиционная ошибка здесь состояла бы в мысли, что угрозы соперника начинаются лишь в момент шаха или взятия.
Нужно избегать упрощённого вывода, будто чёрные «просто не давали ходить» и потому выиграли. Белые сами допустили развитие неблагоприятной структуры, позволили пешке b4 отогнать коня, а затем вскрыли линию «f» в условиях, когда у них были плохо согласованы фигуры. Нимцович же сочетал ограничение и конкретный расчёт. Если бы после 20.e4 чёрные не могли воспользоваться открытием линии, одних рассуждений о пространстве было бы мало. Если бы белые могли без потерь обменять ладью f2, то их лишняя фигура приобрела бы совсем другую ценность. Никакая стратегическая идея не освобождает от необходимости считать тактику.
Для самостоятельной работы вернитесь к позиции после 13...С:c6 и выпишите возможные планы белых, не заглядывая в запись. Попытайтесь найти активную роль коню c3, ладье c1 и слону f4. Затем поставьте позицию после 18...Сb5 и сравните. Какие поля исчезли? Каким пешечным ходом чёрные добились того, что белый конь стал пассивным? Почему слон, вроде бы развивающийся на естественное поле d2, не решил проблему? Ответы покажут, насколько далеко можно продвинуться в анализе миттельшпиля, не рассчитывая форсированные варианты на двадцать ходов.
Второе упражнение труднее. После 20...f:e4 предложите белым практическое продолжение, но обязательно укажите, как на него могут ответить обе чёрные ладьи. Даже если вы выберете 21.Ф:h5, не прекращайте расчёт на факте выигрыша фигуры. Найдите 21...Л:f2, затем выясните, каким путём вторая ладья может подключиться к давлению. Это упражнение проверяет не память, а способность замечать изменение значимости фигур после пешечного размена.
Наконец, попробуйте сформулировать смысл 25...h6 без слова «цугцванг». Например: чёрные сохранили центральные пешки, получили надёжные опорные пункты для тяжёлых фигур, вытеснили белого коня и лишили белые фигуры возможности свободно перестраиваться. Это описание длиннее и менее эффектно, зато полезнее при выборе хода в собственной партии. Шахматная теория становится действующим инструментом только тогда, когда мы можем объяснить позицию без опоры на её знаменитое прозвище.
Партия Земиш — Нимцович напоминает, что позиционный перевес далеко не всегда измеряется числом атакованных пешек. Иногда главное преимущество одной стороны — её свобода выбора. Сильные игроки понимают это раньше, чем появляются решающие удары: они видят не только фигуры на полях, но и дороги, по которым фигуры смогут или не смогут пройти. Если вы хотите научиться выигрывать миттельшпиль, полезно хотя бы один раз в каждой спокойной позиции задать себе вопрос: «Какая единственная хорошая идея есть у соперника, и могу ли я сделать её неудобной?» Очень часто именно этот вопрос подскажет ход, который не выглядит эффектным, но определяет характер всей дальнейшей борьбы.
Источник записи партии: PGN Mentor, коллекция Aaron Nimzowitsch, https://www.pgnmentor.com/players/Nimzowitsch.zip
Глава 4. Пешечный центр: пространство, время и право на прорыв
Среди всех элементов шахматной позиции центральные пешки, пожалуй, чаще других вводят начинающего игрока в заблуждение. В дебюте мы привыкли слышать, что центр необходимо занять. Отсюда легко сделать упрощённый вывод: сторона, у которой больше пешек на центральных вертикалях, должна стоять лучше. Но в миттельшпиле эта арифметика не работает. Пешка, занявшая важное поле, одновременно освобождает одни маршруты и закрывает другие. Когда пешечная цепь фиксируется, выигрыш пространства может стать основанием для длительного наступления или причиной хронической слабости. Настоящий вопрос состоит не в количестве пешек на d4 и e4, а в том, какие прорывы возможны, какие фигуры поддерживают их и чьё положение улучшится после вскрытия центра.
Центр следует понимать как систему отношений между пешками и фигурами. Две белые пешки на d4 и e4 способны контролировать поля c5, d5, e5 и f5. Однако если они не защищены и обе могут быть атакованы, их внешнее превосходство непрочно. Напротив, одна пешка на e5 при поддержке фигур может лишить чёрного коня привычного поля f6, закрыть диагональ слона и создать постоянную угрозу продвижения f4–f5. Поэтому в оценке центра необходимо рассматривать три уровня: геометрическое владение полями, устойчивость пешечной цепи и возможность изменить её характер в выгодный момент.
Словом «подрыв» называют пешечный ход, направленный на разрушение или изменение неприятельской структуры. Иногда он приводит к немедленному размену. Иногда заставляет соперника продвинуть пешку, после чего появляется новый опорный пункт. Бывает, что подрыв усиливает давление именно потому, что противник избегает размена: одно только наличие возможности ...c5 заставляет белых держать часть фигур в защите пешки d4. Сильный игрок оценивает подрыв по его последствиям, а не по красивой стрелке на диаграмме.
Построим условную позицию: у белых пешки на d4 и e4, у чёрных — на d6 и e6, а фигуры расставлены приблизительно симметрично. Белые могут попытаться сыграть e5, закрывая центр и вытесняя коня с f6. Смысл зависит от расположения остальных сил. Если белые готовы атаковать на королевском фланге, закрытый центр способен подарить им необходимое время. Если их король задержался в середине доски, а чёрные располагают подрывом ...d5, тот же ход e5 может облегчить контригру соперника. Одинаковые пешечные стрелки ведут к противоположным оценкам, когда меняется положение королей или активность фигур.
Следует различать подвижный и фиксированный центр. Подвижный центр оставляет обеим сторонам несколько способов его изменить; потому оценка зависит от точности расчёта. Фиксированный центр предоставляет больше времени для манёвров, но направляет игру на фланги и слабые поля. Если белая пешка стоит на d5, а чёрная — на d6, их продвижение невозможно без предварительной операции, и внимание смещается на линии «c» и «e», а также на опорные поля c4 и e4. При такой структуре позиционная подготовка может длиться десятки ходов. В открытом центре задержка на один темп иногда оказывается роковой.
Есть ещё принцип взаимодействия центра и королевской безопасности. Когда оба короля рокировали в короткую сторону, центр часто становится полем борьбы за право атаковать. Пешечный прорыв может открыть диагональ для слона, линию для ладьи или дорогу для коня к неприятельскому королю. Но вскрытие центра редко бывает полезным само по себе. Если тяжёлые фигуры не могут занять появляющиеся линии, полезнее сохранить напряжение. Размен пешек без последующего вторжения иногда лишь облегчает защиту. Хороший план связывает три события: создание слабости, открытие пути и приход фигуры на решающее поле.
Известное правило «атакуй основание пешечной цепи» полезно, но не универсально. В закрытых французских структурах удар по d4 часто оказывается естественным, потому что цепь белых e5–d4 зависит от опоры d4. Однако если на королевском фланге уже готов пешечный штурм, борьба у основания может опоздать. И наоборот, сторона, формально владеющая большим пространством, иногда обязана отвлечься от атаки и защитить основание цепи. Чтобы не превратить правило в догму, мысленно удалите спорную пешку с доски и оцените, какие маршруты и слабости возникнут. Если исчезновение пешки действительно меняет положение ключевых фигур, борьба за неё стратегически оправданна.
В миттельшпиле центральные пешки выполняют ещё одну, более тонкую функцию: они сохраняют или отнимают темпы у фигур. Пешка на e5 способна вынудить коня f6 искать новое место. Пешка на d5 может отрезать ладью от одного фланга. Пешка на e6, ставшая проходной, превращается в прямую угрозу превращения, хотя ещё стоит далеко от восьмой горизонтали: противник уже вынужден держать фигуры для её задержания. Таким образом, сила пешки измеряется не только числом полей, которые она контролирует, но и количеством чужих сил, связанных её существованием.
Продвижение пешки часто необратимо. Отступить конём на прежнее поле можно, вернуть пешку назад — нельзя. Поэтому прежде чем сыграть центральное e4–e5 или d4–d5, необходимо рассчитать не только самый привлекательный ответ, но и несколько способов разрушения новой структуры. Спросите себя, какие поля ослабляет продвижение, какие размены оно допускает, появится ли у соперника удобная блокада, и насколько полезен будет ваш лучший слон после закрытия линии. Если на все вопросы есть содержательные ответы, пешечное наступление может стать стержнем плана. Если ответом служит только «у меня будет больше пространства», решение ещё не созрело.

