
Полная версия:
Победа в миттельшпиле

Павел Герасимов
Победа в миттельшпиле
Глава 1. Когда начинается настоящая партия
Шахматист может прекрасно знать первые десять ходов своего дебюта и всё же чувствовать себя беспомощным сразу после того, как соперник выбрал непривычное продолжение. Память подсказывает названия вариантов, знакомые расстановки и небольшие ловушки. Но ничто из этого само по себе не отвечает на главный вопрос: что нужно сделать в возникшей позиции? Именно здесь начинается миттельшпиль — самая свободная, изменчивая и творческая стадия шахматной борьбы. В нём нужно соединить то, что мы получили из дебюта, с тем, чего хотим добиться в дальнейшем. Иначе даже правильная расстановка фигур превращается в коллекцию отдельных ходов без общего смысла.
У миттельшпиля нет единственного начала по номеру хода. Иногда сложнейшие решения возникают ещё до завершения развития: один игрок готов пожертвовать материал, чтобы вскрыть линии к королю, а другой вынужден решать, принимать ли жертву. Иногда оба соперника спокойно выводят фигуры, разменивают по паре лёгких фигур и только к двадцатому ходу приступают к настоящей борьбе за слабые поля. Поэтому границу между дебютом и миттельшпилем лучше определять не календарём ходов, а изменением характера задачи. Пока мы решаем прежде всего, как вывести фигуры и обезопасить короля, мы находимся в дебютной логике. Когда перед нами уже несколько действующих сил и нужно выбирать долгосрочную цель, перераспределять ресурсы и считать конкретные способы её достижения, начинается миттельшпильное мышление.
В хорошей партии каждая стадия подготавливает следующую. Открытие центра в дебюте бессмысленно, если наши фигуры не могут занять освободившиеся линии. Красивый манёвр коня в миттельшпиле мало чего стоит, если после него возникает безнадёжное пешечное окончание. Даже успешная атака на короля может быть стратегически ошибочной, когда её осуществляют ценой всех пешек на другом фланге и без достаточных атакующих сил. Поэтому задача игрока — не отыскивать абстрактно «лучший план», а видеть, что в позиции постоянно и что временно, какие изменения выгодны именно сейчас и какие возможности исчезнут после очередного размена.
Удобно начинать оценку с пяти вопросов. Каково положение обоих королей? Есть ли открытые линии и слабые поля? Каким фигурам доступна активная работа, а какие лишь занимают клетки? Как устроены пешечные цепи и где возможен прорыв? Наконец, чья инициатива требует немедленного ответа? Это ещё не готовый алгоритм выбора хода: не существует машины, в которую достаточно ввести пять чисел, чтобы получить шахматную истину. Вопросы нужны для другого. Они не позволяют нам спутать впечатление от одной угрозы с оценкой позиции в целом. Игрок, заметивший слабую пешку, может потратить шесть ходов на её завоевание и пропустить открытие линии к собственному королю. Игрок, увидевший красивую жертву, нередко забывает спросить, какие фигуры будут атаковать после того, как первоначальный шах закончится.
Различие между статическими и динамическими преимуществами помогает привести эти вопросы в порядок. Статическое преимущество — это то, что обычно не исчезает от одного спокойного хода: слабая пешка, надёжный форпост, лучшая пешечная структура, устойчивое превосходство в пространстве. Динамическое преимущество существует во времени: перевес в развитии, раскрывающаяся линия, временно незащищённый король, возможность навязать серию ходов с угрозами. За первое преимущество иногда можно сражаться долго. Второе необходимо использовать до того, как противник завершит развитие, закроет линию или обменяет активные фигуры. Именно путаница между этими двумя категориями порождает множество необъяснимых на первый взгляд ошибок.
Представим, что у белых лишняя пешка, но король задержался в центре, ферзь рано вышел на передовую, а обе ладьи не связаны друг с другом. У чёрных материала меньше, зато все лёгкие фигуры развиты и открывается центральная линия. Материальный счёт склоняет поверхностного наблюдателя на сторону белых. Однако чёрные могут не иметь права тратить ходы на возвращение пешки: их шанс заключается во вскрытии центра прямо сейчас. Если они не используют перевес в развитии, пешка белых постепенно станет настоящим долгосрочным преимуществом. Это и есть главное свойство динамики: она требует своевременной платы действием. Тот, кто владеет инициативой, должен постоянно ставить противнику конкретные проблемы; тот, кто защищается, стремится погасить угрозы с наименьшими уступками.
Обратная картина тоже встречается часто. У одной стороны слабая изолированная пешка, но она открывает линии для ладей и даёт свободные поля лёгким фигурам. Если активные фигуры удаётся разменять, эта пешка становится удобной мишенью. Если же соперник пытается нападать на неё без подготовки, он может столкнуться с прорывом в центре и атакой на короля. Поэтому нельзя автоматически считать изолированную пешку недостатком, слона «хорошим» только потому, что он свободен, а пару слонов — преимуществом при любой структуре. Качество каждого элемента раскрывается лишь в связи с задачами фигур.
Начинающий шахматист часто строит план, исходя из желаемого результата: «поставлю ладью на открытую линию», «создам атаку на короля», «выиграю пешку». Сильный шахматист начинает на шаг раньше: проверяет, существует ли позиционная предпосылка для такого результата. Открытая линия может уже контролироваться противником. Атака на короля не удастся без участия достаточного числа фигур. Пешка может оказаться отравленной, потому что её взятие оставит без защиты ключевое поле. Выигрышный замысел всегда имеет основания в реальной расстановке. Мы должны видеть не только куда фигура хочет попасть, но и какие препятствия необходимо устранить на пути.
Первый практический навык миттельшпиля состоит в том, чтобы выделять главную особенность позиции. Иногда это открытый центр при не рокировавшем короле. Иногда — возможность поставить коня на поле, откуда его уже не смогут прогнать пешки. Иногда — позиция неприятельского ферзя, ограничивающая собственные фигуры соперника. Главная особенность не обязательно выглядит эффектно. Она называется главной потому, что именно вокруг неё будут вращаться следующие решения. Если игрок обнаружил слабость, но его фигуры не способны её атаковать, план начинается с улучшения фигур. Если он увидел угрозу соперника, необходимо выяснить, насколько угроза реальна, прежде чем автоматически переходить к обороне.
Сильное решение строится из трёх связанных действий: оценить позицию, найти несколько разумных кандидатных ходов и проверить последствия каждого. Нельзя полностью отделить стратегию от тактики. Стратегия предлагает направление, тактика проверяет возможность пройти по выбранной дороге. Хороший план, опровергаемый промежуточным шахом, не становится хорошим из-за глубины замысла. И наоборот, комбинация не возникает из ничего: чаще всего она становится возможной благодаря уже существующим линиям, слабостям и превосходству в активности. В этой книге мы будем возвращаться к одной и той же привычке: сначала понять, что изменилось в положении фигур и пешек, затем сформулировать цель и только после этого погрузиться в конкретные варианты.
Партия для изучения. Пол Морфи против герцога Брауншвейгского и графа Изуара, Париж, 1858
Эту знаменитую партию, обычно называемую «Оперной», нередко показывают как образец дебютного развития. Для изучения миттельшпиля она важна не меньше. Морфи демонстрирует, как временный перевес в развитии становится материальной силой, как открытые линии возникают из конкретных действий и почему король в центре меняет стоимость каждого темпа. Партия короткая, однако именно её краткость показывает: если соперник не успел закончить дебютные задачи, миттельшпильная атака может начаться без предварительных длительных манёвров.
После 1.e4 e5 2.Кf3 d6 3.d4 Сg4 4.d:e5 С:f3 5.Ф:f3 d:e5 6.Сc4 Кf6 7.Фb3 Фe7 8.Кc3 c6 9.Сg5 b5 чёрные уже столкнулись с неприятным противоречием. Они хотят получить время для развития, но вместо этого продвигают пешки на ферзевом фланге, атакуют слона и оставляют короля в центре. Формально белые также не завершили развитие: обе ладьи пока стоят на исходных полях. Разница в том, что почти все активные действия Морфи направлены на центр и слабое поле f7, тогда как чёрные вынуждены реагировать на последствия собственных пешечных ходов. Когда противник отстаёт в развитии, его угрозы на краю доски часто можно встретить не механическим отходом, а более сильной центральной операцией.

Диаграмма 1. Позиция после 9...b5. Ход белых. Тема: инициатива против отставания в развитии
Позиция после 9...b5 наглядно ставит вопрос: обязан ли атакованный слон спасаться? Морфи сыграл 10.К:b5! Белые временно отдают коня за пешку, провоцируя 10...c:b5, затем 11.С:b5+ Кbd7. На первый взгляд это кажется неправильной арифметикой: фигура дороже пешки, а возвращённый материал далёк от полного равенства. Но арифметика здесь не единственный критерий. Белый слон с шахом вошёл в игру, линия «d» вскрывается, чёрный король остаётся в центре, а развитие чёрных связывают собственные оборонительные обязанности. Жертва не была поиском красивого эффекта; она использовала положение фигур, из-за которого чёрным трудно завершить мобилизацию.
После 12.0-0-0 Лd8 возникла позиция, в которой самый привлекательный для чёрных стратегический план — обменять угрозы, закончить развитие и перевести борьбу в спокойное русло. Но белые не дают на это времени. 13.Л:d7! Л:d7 14.Лd1 соединяет действие белых тяжёлых фигур с непосредственной слабостью короля. Важно увидеть, как меняется работа ладей. Первая ладья жертвуется на d7 для разрушения обороны; вторая сразу занимает освободившуюся линию. Это не две самостоятельные атаки, а один механизм. Если бы Морфи сначала потратил ход на защиту второстепенной пешки или медленный перевод фигуры, чёрные получили бы возможность уплотнить оборону.

Диаграмма 2. Позиция после 12...Лd8. Ход белых. Тема: вскрытие центральной линии
В положении после 12...Лd8 белым следует искать не отвлечённо «красивый ход», а способ использовать линию «d», ограничение чёрного короля и активность ферзя b3. После 14...Фe6 15.С:d7+ К:d7 16.Фb8+! К:b8 17.Лd8# партия закончилась матом. Финальная жертва ферзя закономерна: центральная линия уже захвачена, отступление короля невозможно, а чёрные фигуры связаны исполнением оборонительных обязанностей. Любой из заключительных шахов проверяется конкретным расчётом, но понять его намного проще, если видеть весь предшествующий план.
Прежде чем восхищаться финалом, стоит спросить, где чёрные впервые позволили атаке стать почти неотразимой. Ошибка не ограничивается одним последним ходом. Решения 3...Сg4 и 4...С:f3 привели к тому, что белый ферзь с темпом вышел на f3; затем ходы ...d6, ...c6 и ...b5 затратили время, не решив вопрос безопасности короля. Окончательное вскрытие линии сделало недостаток развития конкретным. В партиях мастеров XIX века подобные примеры особенно ярки, но принцип не принадлежит одной эпохе: даже современные шахматисты высокого уровня стараются вскрыть центр до того, как соперник успел закончить развитие, если это оправдано конкретными вариантами.
Эта партия учит и осторожности при чтении исторических образцов. Не следует автоматически жертвовать коня на b5 в похожей расстановке. Малое изменение — иной порядок ходов, дополнительный защитник d7 или возможность увести короля — способно полностью изменить оценку. В шахматах повторяют не внешнюю форму комбинации, а условия её возникновения. Если твои фигуры быстрее вступают в игру, если линии можно открыть с темпом и если неприятельский король остаётся уязвим, стоит искать активное продолжение. Но лишь расчёт доказывает, что активность действительно компенсирует материал.
Вопрос для самостоятельной проверки: поставьте фигуры после 9...b5 и, не подсматривая продолжение, сравните три идеи белых — отвести слона, взять пешку на b5 конём и немедленно рокировать в длинную сторону. Какая из них сохраняет максимальное количество угроз? Какие ответы чёрных необходимо рассчитать прежде всего? Затем перейдите к позиции после 12...Лd8 и объясните, почему 13.Л:d7! является логическим продолжением предшествующей игры, а не внезапным тактическим чудом. Ответ не исчерпывается фразой «белые развиты лучше». Назовите конкретные линии, фигуры и клетки, благодаря которым перевес в развитии превращается в прямые угрозы.
Подобная постановка вопроса будет сопровождать нас и в дальнейшем. Изучая партии чемпионов, не стоит торопиться к последнему красивому ходу. Попробуйте остановиться на пять ходов раньше и определить, какие особенности позиции сделали его возможным. Мастерство миттельшпиля начинается с умения узнавать эти условия до того, как комбинация станет очевидной для зрителей.
Источник записи партии: PGN Mentor, коллекция Paul Morphy, https://www.pgnmentor.com/players/Morphy.zip
Глава 2. Оценка позиции как основа любого плана
После дебюта на доске нередко остаются все или почти все фигуры. Материальное равновесие сохранено, короли успели рокировать, внешне у каждого игрока есть множество допустимых продолжений. Именно такие позиции часто вызывают самое сильное растерянное чувство. Если соперник уже поставил мат в один ход, задача проста. Если на доске возникла очевидная вилка, остаётся лишь убедиться в её корректности. Но когда прямых угроз нет, приходится самому выбирать направление игры. В этом и состоит подлинная трудность оценки позиции: она должна не только сказать, у кого лучше, но и объяснить, что каждому нужно делать.
Одним числом позиция описывается лишь приблизительно. Компьютерная оценка в десятых долях пешки выглядит убедительно, однако для человека важнее её содержательная расшифровка. Разница между «белые лучше на полпешки, потому что у них слабость c6» и «белые лучше, потому что их конь уже занял d5, тогда как чёрному слону негде действовать» чрезвычайно велика. В первом случае ещё нужно выяснить, возможно ли напасть на пешку. Во втором нам становится понятен путь усиления: закрепить коня, не допустить размена, ограничить контригру, а уже затем создавать вторую слабость. Оценка ценна постольку, поскольку она предлагает реалистический план.
Первый элемент оценки — материал. Ферзь обычно сильнее ладьи, ладья сильнее лёгкой фигуры, а фигура дороже пешки. Но эти условные стоимости описывают среднюю подвижность и силу, а не абсолютный закон. Ладья, запертая за собственными пешками, способна оказаться менее полезной, чем активный конь, поддержанный пешечным центром. Ферзь, которому приходится защищаться от темповых нападений, иногда уступает слаженной работе двух ладей и лёгкой фигуры. Поэтому материал следует подсчитывать первым, а окончательное суждение делать только после анализа активности и безопасности королей. При неравном материале необходимо особенно внимательно выявлять долгосрочную компенсацию: постоянные слабости, устойчивый контроль ключевых полей и угрозы, от которых нельзя избавиться простым разменом.
Второй элемент — безопасность королей. Игрок должен смотреть не только на наличие рокировки, но и на реальную доступность короля для атакующих фигур. Если перед королём отсутствует пешка, но по линии нет неприятельских тяжёлых фигур, атака может оставаться делом далёкого будущего. Если же король формально закрыт пешками, но открыты диагонали к его укрытию, а соперник способен перебросить ферзя, слона и коня, опасность может оказаться чрезвычайной. Король чувствует себя безопасно не там, где он внешне спрятан, а там, где сопернику трудно организовать форсированную игру. Отсюда происходит важное следствие: оценка безопасности всегда зависит от того, кому принадлежит очередь хода и какие темпы можно использовать.
Третий элемент — пешечная структура. Пешки задают географию борьбы. Они занимают и контролируют поля, ограничивают собственных и чужих слонов, создают опорные пункты для коней и определяют будущие линии для ладей. Сдвоенные пешки иногда становятся слабостью, потому что их трудно защищать или создавать проходную. В другой позиции они контролируют важные центральные поля и дают полуоткрытую линию ладье. Изолированная пешка может стать объектом долговременного давления, но пока она поддерживает активность фигур, её наличие само по себе ничего не доказывает. В дальнейшем мы подробно разберём типовые структуры. Сейчас достаточно привыкнуть к мысли, что характер пешек подсказывает не готовый ход, а территорию, на которой следует искать игру.
Четвёртый элемент — активность и взаимодействие фигур. Самые частые позиционные ошибки связаны с неработающей фигурой. Один слон может смотреть в длинную диагональ, но упираться в собственную пешечную цепь. Другой стоит на скромном поле, зато контролирует важный пункт вторжения или удерживает противника от пешечного прорыва. Ладья на открытой линии ещё не обязательно активна: если все поля вторжения защищены и нет объекта нападения, её сила лишь потенциальна. Напротив, конь в центре, который атакует сразу несколько слабостей и защищён пешкой, способен определять план всей партии. При оценке полезно отдельно спросить: какая моя фигура играет хуже всех и что нужно изменить, чтобы она обрела работу? Иногда ответ оказывается сильнее поиска немедленной угрозы.
Пятый элемент — инициатива. Она отличается от обычной активности тем, что заставляет соперника отвечать. Активная ладья может угрожать вторгнуться на седьмую горизонталь; инициатива возникает, когда угроза настолько конкретна, что противник вынужден учитывать её при каждом решении. Инициатива не означает обязательно шахи и жертвы. Последовательные нападения на слабую пешку, перегрузка защитника, создание второго фронта — тоже формы инициативы. Её ценность в том, что один игрок выбирает задачи, а другой тратит время на их решение. Правда, обладатель инициативы может переоценить её продолжительность. Если все угрозы отражены, а материальные уступки остались, динамический успех превращается в долговременные проблемы.
Нельзя оценивать пять элементов так, будто они независимы. Слабость короля порой создаётся отставанием в развитии; активность слона зависит от пешечной структуры; материальная компенсация держится на инициативе. Поэтому оценка становится действительно полезной лишь тогда, когда мы обнаруживаем взаимосвязь. В позициях с открытым центром и уязвимым королём фактор времени часто перевешивает слабость отдалённой пешки. В закрытых положениях без немедленных угроз на первый план выходят манёвры, контроль полей и создание пешечных прорывов. Не существует универсального рейтинга этих обстоятельств. Правильное соотношение между ними нужно искать для каждой позиции заново.
Переход от оценки к плану удобно разбить на два уровня. Сначала мы формулируем долгосрочную задачу: например, создать проходную на ферзевом фланге, захватить слабое поле, поменять плохого слона или вскрыть линию против короля. Затем проверяем, какой ход реально приближает нас к этой задаче и одновременно отвечает на возможности соперника. Если слабое поле можно занять конём только через три хода, надо рассчитать, не успеет ли противник провести пешечный прорыв. Если план требует продвижения пешек, нужно понять, какие поля это продвижение ослабит. Без такой конкретизации общие слова «играть на ферзевом фланге» или «усилить давление» мало помогают у доски.
Для проверки оценки полезен мысленный эксперимент с разменами. Представьте, что на доске исчезли ферзи: кому становится легче? Если наш король уязвим, обмен ферзей часто повышает практическую ценность лишней пешки. Если вся наша компенсация за пожертвованную пешку заключалась в атаке, обмен может уничтожить её почти полностью. А теперь представьте размен одного из слонов: какие поля станут слабыми? Упрочится ли форпост неприятельского коня? Будет ли пешечное большинство легче реализовать? Такие вопросы превращают статичную картину в модель будущих позиций. Мы начинаем судить о положении не только по тому, как стоят фигуры сейчас, но и по тому, какие изменения приведут к выгодному нам типу борьбы.
Партия для изучения. Дональд Бирн — Роберт Фишер, Нью Йорк, 1956
Одна из самых известных партий двадцатого века, получившая название «Партия столетия», была сыграна тринадцатилетним Робертом Фишером против Дональда Бирна. Прославился финал с необычной жертвой ферзя, но ещё интереснее последовательность решений, которые сделали этот финал возможным. Чёрные почти на каждом этапе оценивали положение не только по материальному счёту. Они видели, как активность фигур и уязвимость белого короля позволяют создавать всё новые угрозы. Если смотреть только на последнюю комбинацию, можно получить ложное впечатление, будто Фишер рассчитывал огромный тактический лабиринт в отрыве от общей позиции. В действительности решающая тактика выросла из конкретной борьбы за центр и темпы.
Начало партии развивалось по схеме защиты Грюнфельда: 1.Кf3 Кf6 2.c4 g6 3.Кc3 Сg7 4.d4 0-0 5.Сf4 d5 6.Фb3 d:c4 7.Ф:c4 c6 8.e4 Кbd7 9.Лd1 Кb6 10.Фc5 Сg4 11.Сg5. У белых пространственный центр, но ферзь уже несколько раз перемещался, а королевский фланг ещё не завершил развитие. Чёрные, напротив, успешно координировали фигуры, хотя на первый взгляд их пешечная структура выглядела скромнее. В такой момент особенно важно отличить пространственный перевес от реального контроля: тот факт, что белые пешки занимают d4 и e4, ещё не означает, будто неприятельские фигуры лишены активных полей.
Ход 11...Кa4! показывает, как оценка превращается в решение. Конь нападает на ферзя c5, а его движение связано с тактической уязвимостью белой структуры и расположением фигур. Это не бросок коня к краю ради красивого эффекта. Чёрные выигрывают темп и собираются вторгнуться в пункт c3. Если бы белым удалось спокойно завершить развитие, преимущество в центре могло стать прочной основой для наступления. Поэтому Фишеру важно было действовать до того, как пешечный центр получит полноценную поддержку остальных фигур.

Диаграмма 3. Позиция после 11...Кa4. Ход белых. Тема: выигрыш темпа и атака центра
После 12.Фa3 К:c3 13.b:c3 К:e4 белые уже ощущают обратную сторону своего построения. Отступление ферзя не помогло устранить все слабости, вскрылись новые тактические возможности, а чёрные фигуры действуют согласованно. Последовало 14.С:e7 Фb6 15.Сc4 К:c3 16.Сc5 Лfe8+ 17.Крf1. У чёрных, кроме очевидных угроз, есть важное психологическое преимущество: белый король вынужден оставаться на неудобном поле, и каждый следующий темп можно использовать с шахом или атакой на существенный объект. Однако психологическое давление не заменяет расчёта. Если бы у белых имелся простой способ обменять активные фигуры, смелость чёрных могла обернуться потерями.
Кульминацией стал ход 17...Сe6! Ферзь на b6 теперь можно взять белым слоном. Это предложение материальной добычи выглядит невероятно сильным именно потому, что проверить его можно только конкретно: после 18.С:b6 С:c4+ фигуры чёрных получают серию темповых возможностей, позволяющую им продолжать атаку без ферзя. Последующие 19.Крg1 Кe2+ 20.Крf1 К:d4+ 21.Крg1 Кe2+ 22.Крf1 Кc3+ 23.Крg1 a:b6 показывают характер компенсации. Чёрные получают не разовый шах, а устойчивое взаимодействие ладей, слонов и коня, тогда как белые фигуры не успевают прийти на помощь своему королю.

Диаграмма 4. Позиция после 17...Сe6. Ход белых. Тема: компенсация за ферзя
Именно здесь особенно полезно сравнить материальный счёт с реальной координацией. Белые получили ферзя, но им постоянно приходится отвечать на угрозы; между тем чёрные захватывают пространство для ладей, собирают пешки и удерживают короля в сетке ограничений. Партия продолжалась долго, вплоть до 41...Лc2#, но её основной урок виден значительно раньше. Компенсация за материал была обоснована не абстрактной «атакой», а способностью каждой активной фигуры подключаться к конкретным угрозам. Чёрные последовательно использовали промежуточные шахи и нападения; белым не удалось стабилизировать положение и заставить соперника перейти к спокойной реализации материальных соотношений.

