Герб вора

— Неплохо, но недостаточно, я не простой зевака, что даст себя обокрасть, — съязвил Парсифаль.

Оттолкнув Сета почти на два метра, он скомандовал: — Ещё раз, мальчишка, ты можешь лучше!

Его голос прозвенел в голове Сета, словно удар железа о железо. Находясь в полном шоке и недоумении, Сет застыл на месте, не понимая, что происходит. Сучий потрох, он учит меня убивать?! Грёбаный маньяк, какого хрена это происходит? Что ему надо? — звучало в его голове, пока он разглядывал непроницаемое лицо нежеланного учителя. Руку жгло, словно он только что засунул её в кипящую воду, а глаза с толикой ужаса искали уязвимую точку для смертельного удара.

Стараясь застать врасплох, он кувыркнулся вперёд и уже готовился размашистым ударом перерезать сухожилия на его правой ноге, но тут же был прибит к полу мощным ударом прямо по спине, выбившим из лёгких весь воздух. В глазах резко потемнело, нос судорожно пытался втянуть воздух, но это удавалось с трудом. Во рту отчётливо чувствовался привкус крови от жалких попыток вдохнуть сухой, спёртый воздух. Спустя мучительно долгое мгновение он смог кое-как стабилизировать дыхание и через силу приоткрыть глаза. Прямо перед носом виднелось лезвие шпаги, а за ним — пара кожаных ботинок.

— Прекрасно, ты не умер. Значит, возможно, ты чего-то да стоишь.

— К чему всё это? — сдавленно спросил Сет, с трудом подняв глаза на неприятеля.

Улыбнувшись, Парсифаль произнёс:

— Правильный вопрос. Что ж, ты стащил у меня одну мелочь, что я ценю, и решительно не хочешь её отдавать. В любом другом случае я бы уже давно вонзил клинок тебе в сердце, но ты показал себя довольно неплохо, и мне хотелось бы получше узнать о твоих способностях.

— Предлагаешь прислуживать тебе, непонятному лорду? Да пошёл ты, я лучше отправлюсь в преисподнюю, чем буду твоим мальчиком на побегушках.

Улыбка Парсифаля стала похожа на злобный оскал; он поднёс кончик лезвия к его подбородку и слегка надавил вверх, чтобы их глаза встретились. — Хм, мне кажется, твоя кончина будет преждевременна. Всё же одна сиротка в приюте будет очень горевать, если тебя не станет.

Тут до него дошло, что этот дьявол знает его самую главную слабость. Всё тело мгновенно напряглось от животной ярости, и он тут же зарычал:

— Не смей трогать её! Она ни в чём не виновата, слышишь меня?! Клянусь, если ты хоть пальцем её тронешь, я тебя убью, и на этот раз — точно.

Парсифаль же, закатив глаза, спокойно произнёс:

— Тише, мальчик, не нервничай. Никто её не тронет. Мы поступим так: тебе нужно время всё обдумать, да и хоть немного привести себя в порядок. Приходи к сожжённому дому у церкви Альфиро Прокажённого, встретимся там в полночь.

«У меня нет выбора, если откажусь... он убьёт меня или доберётся до... нет, он не посмеет... чёрт... как бы я ни хотел, но я не могу отказаться. Чего бы это ни стоило, она должна остаться невредимой, даже ценой моего рабства», — впопыхах размышлял Сет на краю жизни и смерти.

— Хорошо, я согласен, — произнёс Сет, словно выпивая яд. — Но гарантируй, что ты её не тронешь.

— Хах, какой же ты смелый. Может, сам к ней заглянешь перед тем, как мы встретимся вновь? — довольно произнёс Парсифаль, убирая шпагу в ножны.

Пока Сет с болью в теле поднимался на ноги, тот успел быстро скрыться из виду, оставив его одного — полностью разбитым и униженным. Пролежав ещё пару минут в своём унижении, он с трудом начал подниматься. Каждый мускул ныл от боли, а по спине будто проехался табун лошадей. Стиснув зубы, чтобы хоть как-то унять боль, Сет, не в силах больше терпеть, упал на колени. Голова закружилась и загудела, и тут из глаз забили солёные ручьи. Крупные капли стекали по лицу и падали с подбородка в грязь.

— Я не справился, мам, пап, я проиграл, — навзрыд произнёс он. — Я слабак, у меня нет сил, чтобы противостоять ему. Он просто прибил меня к земле, как непослушного щенка! Ненавижу его, благородный ублюдок!

Тут затылок загорелся, а голова вновь стала соображать:

— Нет, стой, не смей сдаваться! Ты последнее, что у неё осталось, ты должен быть сильным. Вставай. Ты сможешь. Ты защитишь её. Она без тебя умрёт. Вставай, Сет, давай!

Встав на ноги, он оглянулся по сторонам — к счастью, он был один, и никто не слышал его безумных речей.

«Нужно навестить её, но я не имею права идти без подарка», — подумал он про себя, и тут его взор упал на кошель с монетами на поясе.

«Потратить всё или только часть? Нет, в любом случае нужно купить ей что-то ценное, я не знаю, смогу ли я потом её навещать так же часто. Что же подарить? Может, игрушку? Хм-м-м, но какую?» Тут он застыл в раздумьях, но оранжевый закат подгонял его. Осталось совсем мало времени до закрытия приюта на ночь.

— К чёрту! Времени в обрез! — выругался он и зашагал к мастерской игрушек, что находилась неподалёку.

От каждого шага его сухожилия словно протыкало иголками, но шаг оставался неумолимым. На его удачу, улицы были безлюдны — все скрылись в своих жилищах, опасаясь надвигающегося комендантского часа.

— Мне же лучше, в мастерской не будет лишних глаз.

Кое-как доковыляв до входа, он поднялся по небольшой лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Отворив дверь, его взору предстали полки с различными игрушками: десятки одинаковых котят, щенков и медвежат. На украшенных позолотой полках стояли музыкальные шкатулки и различные механические игрушки. Глаза разочарованно обшарили все стеллажи — ничего не привлекало его внимания.

«Всё не то, всё слишком одинаковое, как у всех. Нужно что-то особенное», — подумал он.

Тут его взгляд упал на одинокого серого зайца, что сидел на подоконнике. В его голове сразу сверкнула искра: «Раньше у Люции был такой же заяц!» Не раздумывая ни секунды, он взял его. Подойдя к мастеровому, он выпалил:

— Сколько это стоит?

Почесав затылок, тот ответил:

— Вообще он не продаётся. Мы таких уже как несколько лет не шьём. Но если вам он приглянулся, то можно и поторговаться. Как насчёт сорока медяков?

«Грабёж, он и двадцати не стоит!» — подумал про себя Сет, но вслух сказал: — Думаю, это слишком много. Договоримся за двадцать?

Мастер осмотрел его с головы до пят и надменно сказал:

— Ну, ты, конечно, мастер торговаться, предлагаешь лишь полцены. Тридцать медяков, и не меньше — вот моё слово! Услышав это, левая рука Сета зачесалась, голос в голове предлагал прирезать его и убежать с игрушкой. Но это означало бы привлечь внимание, да и тело было не в состоянии драться.

«Ладно, будем давить на жалость», — скрепя душой решил он.

Упав на колени, он взмолил: — Господин, это подарок для моей новорождённой дочери! Прошу, смилуйтесь, это мои последние деньги! Глаза мастера полезли на лоб от такой сцены, но годы торговли не дали разжалобить его слишком сильно. Он произнёс:

— Ладно, ладно, вставайте. Так и быть, в честь рождения вашего дитя я снижу цену до двадцати пяти медяков, но это уже край.

Вытерев крокодильи слёзы, Сет поднялся на ноги и, пожав руку мастера, заговорил:

— Спасибо вам, я буду молиться за вас весь год.

Отдав всё до последнего медяка и спрятав зайца под одеждой, он устремился к приюту под взором розовеющего солнца.

Быстро двигаясь чуть ли не вприпрыжку, чтобы успеть вовремя, карманник оказался на другом берегу канала. От скорости его сердце билось так, что закладывало уши. Уже виднелись очертания приюта, но тут его голову осенила мысль:

— Чёрт. Клинок. Она не должна его видеть. Даже почувствовать на ощупь. Нужно спрятать его.

Зайдя в переулок и оглядевшись, убедившись, что никто не смотрит, недоубийца ослабил ремни на руке и стянул весь механизм. Холодная ноша спала с его руки, после чего он сунул клинок под одежду настолько глубоко, насколько смог.

— Хорошо, теперь я готов. Можно идти к ней, — произнёс он, направляясь к входу в приют.

Войдя, он увидел лишь пару самодовольных монашек на входе; они перекинулись взглядами. Это было своеобразное приветствие, максимально вежливое из тех, что он был достоин. Вдохнув поглубже перед встречей с сестрой, он почувствовал знакомый сухой и бесчувственный запах места, где должны помогать всем слабым и обездоленным. Чеканя шаг, он двигался по коридору к тому месту, где она обычно сидит, — к её любимому окну. Почти дойдя до поворота, он с удивлением увидел Люцию, стоявшую всего в паре метров от него. Не успел он опомниться, как она напрыгнула на него, уцепившись мёртвой хваткой за его шею, да так сильно, что кожу обожгло.

— Ты пришёл! Всё в порядке? Ты не ранен?! — прозвучал её звонкий голос, пока она продолжала висеть на нём, словно на ветви дерева.

— Всё хорошо, просто пара царапин да ссадин, ничего серьёзного, — успокаивал он, поглаживая её по мягким волосам одной рукой и слегка поглаживая по спине другой.

От такой ласки она почти сразу встрепенулась и слегка отстранилась, но довольное лицо выдавало её с потрохами. Её нежные ручки стали исследовать его руки на следы травм.

— Ты снова воровал? Не боишься, что когда-нибудь нарвёшься на неприятности?! — поучала она, проверяя раны и слегка сжимая его руки.

«Ох, если бы ты знала, насколько ты права, сестрёнка», — подумал он, слегка прикусив губу.

— Не бойся, я всегда осторожен, ты же знаешь, — уверял он, поцеловав её в лоб, чтобы хоть немного успокоить.

— У тебя тут глубокий порез, надо обработать, — произнесла она с румяными щеками, говорившими вместо неё.

— Не беспокойся, завтра схожу к лекарю, он даст мазь, — утешающе произнёс он.

«Ага, конечно, если тот лордишка даст мне на это денег», — размышлял он, но его мысли оборвал её резкий порыв. Разозлившись, она взяла его за руку и повела к своей постели.

— Нельзя так долго ждать, нужно обработать рану прямо сейчас!

— И кто из нас тут ребёнок? — саркастичным шёпотом, только себе, произнёс он.

Не сопротивляясь, он побрёл за ней. Усевшись на кровать, она начала обрабатывать рану уксусом. Порез болезненно щипало, но такова цена исцеления. Как только рана была обработана, он обомлел: она, не раздумывая, оторвала кусок ткани с подола своего сарафана и начала перематывать им порез.

«Почему ты так самоотверженно заботишься обо мне? Я ведь даже не в силах тебя защитить» — опустив взгляд в пол, задумался он.

— Всё, готово! — сказала она, смотря на него с довольной улыбкой. Вернувшись к ней из своих раздумий, он произнёс:

— Спасибо, сестрёнка. Я тут принёс тебе подарок. Хотел купить того, с кем тебе будет не так одиноко. Вроде бы у тебя похожий раньше был.

Произнеся это, он залез рукой под свой дафлкот и достал тряпичного серого зайчика, протянув ей. Увидев игрушку, она обрадовалась, словно маленький ребёнок. Выхватив его из рук, она со всей силы прижала к себе, словно он был тем самым, что радовал её в детстве.

— Спасибо, братик! Он прям точь-в-точь как мой старый, которого мне дарили мама и папа, который сгорел в пожаре... который как мама и папа... мама и папа сгорели... мама... папа...

Тут в комнате разразились рыдания. Лицо, всего секунду назад сиявшее, исказилось в нечеловеческих страданиях. Не сдерживаясь, она начала громко рыдать, сжимая игрушку словно в тисках. Он впал в ступор от этой бури эмоций. Не понимая, как помочь, он сразу обнял её — крепко, чтобы она вспомнила, что он рядом, — и начал нежно и размеренно гладить по голове.

— Люция, тише, я здесь, я тут, слушай мой голос. Братик с тобой, я тебя никогда не брошу, — успокаивал он, стараясь говорить мягко, хоть и сам еле сдерживал слёзы.

«Держись, тряпка. Ты не смеешь плакать при ней», — приказывал он себе в мыслях.

Медленно объятия начали успокаивать её; он слегка отстранился, чтобы посмотреть, как она, и ужаснулся: всё её лицо было красным и мокрым от рыданий, глаза слиплись от слёз, а из носа текло. Не раздумывая ни секунды, он достал свой носовой платок и начал бережно и аккуратно протирать её лицо, стирая следы воспоминаний. Очистив её лик, он осмотрел её всю — дрожащую, дышащую кое-как, но отчаянно цепляющуюся за зайца.

Не зная, что с ним делать, он спросил:

— Ты хочешь оставить его себе? Я мог бы найти тебе другую игрушку...

— Нет! Он будет защищать меня, пока тебя нет, и напоминать о тебе, — оборвала его Люция, трясь щекой об ухо зайца.

— Хорошо. Тогда ты не против, если я пойду? У меня есть важное дело, — стараясь быть деликатным, произнёс он.

— Когда ты ещё придёшь? — выпалила она в ответ.

«Как бы я хотел сказать, что приду завтра... Как бы я хотел не уходить», — сожалел он в мыслях.

— Не знаю, но я постараюсь как можно быстрее, — ответил он, пытаясь не разочаровать её.

— Ты придёшь завтра после полудня? — не стесняясь, спросила она.

«Я даже не знаю, буду ли я жив к тому времени» — промелькнуло в его голове.

— Я не уверен. Я буду очень занят в ближайшие пару дней, но как только освобожусь — сразу приду к тебе, — словно извиняясь, произнёс он.

— Хорошо, — коротко ответила она, слегка понурив голову. Ещё с минуту они просидели в тишине, после чего он вновь поцеловал её в лоб, оставляя ей хоть каплю тепла, и, оставив наедине со своим новым защитником, отправился в путь. Выходя из приюта, Сет ощущал в голове кашу из разрозненных воспоминаний близкого и далёкого прошлого, что задел этот момент. Желая отвлечься, он посмотрел на тёмно-синее небо. Оно было кристально чистым, словно слеза невинного. Посмотрев на него ещё несколько минут и успокоив мысли, он опустил взгляд на дорогу и направился к месту своего назначения.

— Смешно: там, где всё началось, похоже, всё станет чуточку понятней, — усмехнувшись, произнёс он, сворачивая в знакомый переулок.

— Комендантский час, должно быть, уже начался, так что придётся идти окружным путём, — прошептал он, высматривая стражников на своём пути. Тусклый свет луны еле освещал узкую улочку, по которой он топал навстречу судьбе. Пройдя большую часть пути, он уже оказался возле небольшой площади, но тут заметил что-то странное. На дальнем её конце блестело с полдесятка касок стражников — похоже, они увлечённо что-то обсуждали.

— Да, похоже испугался вчерашнего убийства тех двоих. Странно, что он отправил большинство патрулей не в район убийства, а именно сюда, — донеслась до него фраза одного из них.

«Чёрт, придётся идти в обход. Нет. Он же сказал, что их там куча. Лучше не лезть на рожон», — размышлял он, спрятавшись в тени. Сместив взгляд со стражников, его внимание привлекла полуоткрытая дверь храма.

— Странно. Это либо очень хорошо, либо очень плохо. Ладно, была не была, очень похоже, что наш друг решил перенести место встречи.

Прошмыгнув в тенях, стараясь не издавать ни звука, он забрался внутрь, заперев за собой дверь. Оказавшись внутри, по его спине пробежал холодок, хотя в помещении было по-летнему тепло. Пройдя в главный зал, он встал перед скамьями и увидел возле кафедры его. Белоснежный камзол с серебряными узорами и украшениями. На позолоченном эфесе его сабли виднелись красочные росписи. Серебристые волосы до плеча обрамляли лицо, словно белоснежный капюшон; из-под волос выглядывали острые края ушей, почти как у эльфа, но немного короче. Лицо выдавало статус и силу: мощная челюсть, сильные скулы и крепкий нос выдавали в нём особу благородных кровей.

— Прекрасно. Ты не настолько глуп, чтобы идти напролом через стражу, и достаточно внимателен, чтобы увидеть незапертую дверь и запереть её за собой, — произнёс Парсифаль, словно хваля его.

— Довольно, хватит этой лести. Говори, кто ты и что тебе от меня нужно, — зарычал Сет, не питая иллюзий по поводу своего собеседника.

— Хм, моё имя ты знаешь, а вот твоё мне неизвестно. Сначала скажи мне его, а потом посмотрим, что я скажу.

— Сет. Моё имя Сет Туссе, — ехидно улыбаясь, сказал он, после чего слегка поклонился.

Оценив поддразнивание, Парсифаль довольно ухмыльнулся и произнёс:

— Прекрасно. Итак, к делу, юный Сет. Кольцо у тебя?

— Да, — буркнул он и показал тыльную сторону ладони.

— Замечательно. Не снимай его. Ты его, если так можно выразиться, заслужил.

— Ох, ладно, к чёрту все эти сентиментальности. Ты мой должник, а с сегодняшнего дня ещё и мой слуга, и мне нужно тебе многое поведать.

В этот момент Сет слегка поморщился, но Парсифаль, не желая спорить, продолжил:

— Итак, как ты знаешь, лорд Ренли ввёл комендантский час не так давно, и это лишь один из его указов. Так вот, я и мои друзья желаем прекратить его правление в городе и поставить вместо него более достойного человека, — говорил Парсифаль, словно он заготовил эту речь.

«Боже. Хотел немного подзаработать, и тут на тебе — участвуй в свержении лорда или умрёшь» — в ужасе от услышанного раздумывал он. Шея и плечи внезапно загорелись, словно предчувствуя те невзгоды, что предстоит перенести.

— А я-то вам зачем? Какой вам прок от меня? — с фальшивым холодом произнёс он.

— Ты юн, хитёр, скрытен и относительно неплохо дерёшься. Это то, что мне нужно, — убеждал Парсифаль, но в его глазах не было расчёта, скорее какая-то обеспокоенность.

«Умеет же он льстить. Но его глаза не внушают доверия. Есть ещё что-то, что этот благородный господин не соизволит мне так просто рассказать» — подумал Сет.

— Ладно, я согласен участвовать в вашей революции, но только если она будет в безопасности, — скрепя сердце, принял он предложение.

— Не бойся, Сет, думаю, в скором времени мы найдём твоей сестре более подходящий дом. Она будет в безопасности, пока тебя не будет рядом.

«Хм, звучит не так уж плохо. Всё лучше для неё, чем тот бездушный приют», — подумал Сет, слегка улыбнувшись незаметно для себя, а с сердца словно упал небольшой камень.

Простояв с минуту в тишине, он произнёс:

— Как к тебе обращаться?

— Хм, можешь по имени, можешь по титулу «мой лорд», в общем, как тебе угодно. В моём альянсе все равны, по крайней мере, в обращениях.

— Ах да, сейчас самое время отправиться в сердце нашего заговора, — произнёс Парсифаль, спустившись к Сету с кафедры.

— Следуй за мной, мой юный ученик. Но тут их прервал звук бряцающего железа снаружи. Раздались мощные удары в двери, и послышался приказ:

«Открывайте двери или мы выломаем их силой!»