Герб вора

Отойдя подальше от места своего преступления и встав в тень под одной из арок, Сет вынул из рукава мешочек. Едва сдерживая улыбку, он потрясывал его в руке — что-то бренчало внутри.

— Это хороший знак, значит, в нём монеты или, что ещё лучше, драгоценности, — предположил Сет.

Он развязал мешочек и широко улыбнулся — в мешочке были медяки, много медяков. Сет сразу отвернулся от посторонних глаз.

«Тридцать два медяка. Какая удача! Тот олух точно заслуживал того, чтобы его ограбили — носить на всеобщем обозрении такое количество денег просто безрассудство», — считая про себя монеты, подумал Сет.

— Так, теперь нужен товар для Эда. Что ж, это будет посложней, — прошептал Сет, кидая в мешочек с медяками ещё одну монету, оставшуюся со вчерашнего улова, и пряча его поглубже в карман.

В течение следующих трёх часов Сет был занят выслеживанием людей с кольцами. Чаще всего его жертвами были женщины бальзаковского возраста — они часто отзывались на лёгкие ухаживания и были достаточно невнимательны, чтобы сразу не заметить пропажу кольца. Сета иногда забавляло поведение этих дам. Некоторые из них, что посмелей, даже предлагали ему составить им компанию в прогулке, а иногда — и согреть их ложе. Будучи ещё довольно стеснительным юношей, он не позволял себе, чтобы за ним так сильно ухаживали, но с радостью соглашался на компанию, если у него было достаточно денег, чтобы в тот день больше не воровать. Так и сегодня, после трёх-четырёх женщин, у Сета уже было несколько колец, и с очередной дамой он решил просто прогуляться и даже не стащил у неё ничего ценного.

Пока они шли, его спутница не умолкая рассказывала о своих проблемах: — Эх, знали бы вы, каков мой муж! Честное слово, иногда бывает, неделями со мной словом не обмолвится. Если бы не вы, наверное, уже с предметами начала бы разговаривать, — сказала спутница Сета, взяв его под руку.

— Ну что же вы, ваш муж, наверно, просто устаёт от своей работы, — словно отмахнувшись, произнёс Сет.

— Быть может, вы правы, но от этого нелегче, — произнесла дама и прижалась к нему почти вплотную, склонив голову на его плечо. — Ох, если бы вы знали, как долго тянутся часы, когда лежишь в постели одна, — продолжила она.

В ответ Сет слегка покраснел, но при этом так же прижался к даме. Хоть он уже давно не был ребёнком, но всё равно чувствовал себя в таких ситуациях словно идёт со своей матерью.

«Как же давно я не спал в постели», — с досадой подумал Сет, посмотрев в глаза своей путнице, в которых читался почти такой же голод по нежности и ласке.

К его счастью, на одной из церквей пробил полдень. — Прошу меня простить, но мне пора, — извиняясь, произнёс Сет. Женщина крепко обняла его на прощанье, и её рот уже приоткрылся, чтобы попрощаться с ним, но что-то внезапно прервало её.

— Что-то случилось? — с лёгкой тревогой поинтересовался Сет. —

Ах? Нет, ничего. Наверное, показалось, — произнесла дама, слегка смущённо улыбаясь.

— Тогда прощайте, — облегчённо произнёс карманник, чувствуя, словно в его спину вонзилась стрела чужого взгляда, и побрёл по своим делам, не дожидаясь ответа.

Пока он шёл, в его животе заурчало — явный признак того, что пора чем-то поживиться.

«Нужно поесть, но где? — тихо спросил сам себя Сет. — Появляться снова во вчерашней таверне будет слишком неблагоразумно, да и нужно быть осторожней, нельзя показывать, что у меня есть лишние деньги». Он на секунду остановился. Стрела чужого взгляда уже не просто зудела в его спине — она жгла, словно кто-то вонзил в него раскалённую кочергу. Его дыхание спёрло, тело само резко обернулось, и глаза начали бегать по прохожим, по теням, по карнизам крыш. Простояв так пару секунд, Сет параноидально ухмыльнулся.

— За тобой никто не следит, идиот, — дрожащим голосом тихо прошептал он себе. — Если бы это кольцо было ему нужно, то ты бы уже разделил судьбу тех стражников. Соберись, Сет. Помни о плане. Мы идём к Эду, и если надо — выбиваем из него информацию. Нет времени для паники.

Он продолжал успокаивать себя, сжав дрожащие кулаки до боли. Выдохнув и глубоко вздохнув, он почувствовал знакомый запах свежего хлеба. Тело само стало понемногу расслабляться.

— Нужно поесть, хоть как-то отвлечься, — сказал едва слышно Сет, поворачиваясь обратно и шагая на запах выпечки.

Спустя пару минут он уже был в пекарне. Его глаза бегали по стеллажам с выпечкой: от постных лепёшек до эклеров со взбитыми сливками, стоившими столько же серебра, сколько они весили. Сет недолго думал, что же выбрать, — он остановился на пирожках с картошкой.

— Почём пирожки с картошкой? — спросил помощника пекаря Сет.

— По три медяка за штуку, — ответил молодой пекарь. — А может, отдашь мне за восемь три штуки? — спросил Сет, желая поторговаться.

— Эх, ну, только если мой учитель об этом не узнает, — слегка помявшись, сказал помощник.

Отдав деньги и забрав душистые булки, Сет побрёл из пекарни. Запихнув добротный кусок первой булки себе в рот, Сет блаженно вздохнул. Мягкая текстура теста не сопротивлялась его зубам, а слегка горячее пюре обволокло его язык, словно тёплое одеяло. Он с удовольствием съел булки одну за другой, смаковал каждый укус.

«Это определённо стоило бы и девять медяков. Нужно будет зайти к ним как-нибудь ещё», — подумал Сет, стряхивая крошки с губ.

Протёр об одежду пальцы и тяжело вздохнув, Сет посмотрел на небо. Вечерело. Небо окрасилось в красно-оранжевый оттенок.

«Пора бы уже идти к Эду. Нет смысла больше тянуть», — уставше прошептал Сет.

По пути к лавке Эда разум Сета был словно покрыт пеленой. Перед глазами кружились то образы родителей и сестры, то вид самодовольных стражников, то ледянящий душу седовласый силуэт с саблей. В таком состоянии, на удивление, без происшествий Сет оказался у лавки. Он остановился перед дверью, тяжело вздохнул и дал себе пощёчину, чтобы взбодриться, после чего со скрипом отворил дверь.

— Петли, Эд, я же говорил, что стоит просмолить, — слегка раздражённо сказал Сет, смотря за тем, как Эд плавит кольца в тигле.

— О, Сет, не ожидал тебя сегодня увидеть, — слегка удивлённо сказал Эд, бросив на него короткий взгляд.

— Это почему же? — коротко и растерянно спросил Сет, потирая кольцо на правой руке. — Так ведь ты же только вчера у меня был. Обычно чаще, чем раз в пару дней, тебя не бывает, а тут ты зачастил прямо, — слегка улыбнувшись, сказал Эд, убирая тигель из печи и заливая его содержимое в форму.

— А, правда? — совершенно потерянно произнёс Сет. — Просто позарез нужны деньги, вот и пришёл.

«Чёрт, он прав. Я же обычно не часто у него бываю. Идиот! Нужно было прийти через пару дней, он точно что-то заподозрил», — в панике думал про себя Сет, внешне пытаясь оставаться спокойным.

— Ах, деньги. Ну, с этим я могу всё же тебе помочь, но только если у тебя есть товар, — спокойно произнёс Эд, снимая с себя кожаный фартук и садясь за стол. — И чем же ты меня сегодня порадуешь?

Быстро сунув в карман руку, Сет достал свой улов — лишь три потёртых медных кольца.

— Мда, негусто сегодня, — произнёс Эд, перекладывая кольца на весы. — Не то что вчера.

Сет слегка вздрогнул, но, стараясь не подавать виду, собрал всю волю в кулак и спросил:

— Старина, а ты точно ничего не знаешь о владельце того кольца с гравировкой или хотя бы о том, что там написано?

— Нуууу — протянул Эд. — Там ничего существенного, просто девиз одного из лордов, да и его инициалы. Вору вроде тебя — бесполезная информация, — бесстрастно произнёс ювелир.

— А ты не помнишь имя лорда? — выпалил вопрос Сет, будто всю жизнь хотел задать его.

— А тебе какое дело, Сет? — задумчиво спросил Эд, поправляя очки.

Сета словно переклинило. Он ударил обеими кулаками по столу со всей силы, и весы с грохотом упали на пол.

— Имя, Эд, назови его имя! — рявкнул он.

Эд вскинул брови в недоумении и, самодовольно посмотрев ему прямо в глаза, произнёс:

— Мальчишка, успокойся. Ты в моей лавке, и я не позволю....

Не дав ему договорить, Сет взял его за шиворот левой рукой и, активировав клинок, поднёс его к горлу Эда.

— Не заставляй меня пускать тебе кровь, старина. Просто скажи всё, что ты знаешь, — произнёс Сет с одержимым блеском в глазах.

Эд почувствовал холод клинка у горла. Его глаза бегали между лицом Сета и лезвием клинка. Он нервно взглотнул и начал говорить, запинаясь на каждом втором слове:

— Х-х-хорошо, я всё скажу. Это кольцо принадлежало одному из рода лордов Телботов, П-парсифалю Телботу. Я изготовил его для него, ещё будучи юнцом, чуть ст-тарше тебя. Но я знаю точно, Парс-сифаль мёртв, его уб-били в одном трактире лет пять или ш-шесть назад.

— Ложь! Меня чуть не убили за это кольцо, и тот, кто гнался за мной, был явно не простолюдином! — грозно возразил Сет, сильнее прижав клинок к его горлу.

Обдумав услышанное, Эд неровно вздохнул и произнёс слегка дрожащим голосом:

— Может, тогда это один из его родственников или преданный слуга?

«Похоже, он знает не больше меня, — подумал про себя Сет. — Ладно, значит, он хотя бы не желал ни мне, ни Люции зла. Но всё равно неясно, кто этот седовласый преследователь», — размышлял Сет, вглядываясь в лицо Эда в поисках намёка на фальшь.

Успокоившись, Сет дёрнул запястьем, и клинок вновь спрятался в рукаве. Он отпустил Эда, и тот плюхнулся на стул.

— Прости, старина, я просто немного перенервничал. Кольца можешь оставить себе, а я пойду, — произнёс Сет и, не дожидаясь ответа Эда, отворил скрипучую дверь.

Выйдя на свежий воздух, Сет глубоко вздохнул и выдохнул. Слегка потёр кольцо на левой руке, и тут его окликнул голос прямо позади.

— Эй, юноша, можно к вам обратиться? Сет обернулся и застыл в ужасе, увидев, что тот самый седовласый преследователь стоял прямо перед ним.

— Приветствую, я Парсифаль Телбот, к вашим услугам, — произнёс он, слегка поклонившись.

Не раздумывая ни секунды, Сет дёрнулся вперёд и активировал клинок.

Сегодня он придёт

Осенний дождь барабанил по крыше за окном, луна тускло сияла сквозь тучи, её тусклые лучи слабо освещали келью. Среди детей лежала она, словно молчаливый ангел, забытый на фреске разорённого храма, что не мог заснуть. Из-под тяжёлой перины выглядывали лишь её голубые глаза. Они заворожённо смотрели на потолок, вглядываясь в каждую тень: ветки клёна, очертания облаков — всё выглядело словно образ демона из книг, что она читала в детстве. Она зажмурила глаза, но всё тщетно: они уже обрели цвет и форму и угрожали забрать её в своё царство. Резко открыв глаза, она снова увидела знакомые тени и облегчённо вздохнула. Время словно застыло на месте, пока она тихо сопела в ожидании его прихода. С каждым разом его приходы становились всё реже. Последний раз он навещал её словно в прошлом столетии, хотя это было лишь позавчера.

— Сегодня он придёт, он должен прийти, без него я не засну, — думала она про себя, сжав подол ночнушки под периной.

Воздух был вязким, он словно втекал и вытекал из ноздрей, когда она тяжело дышала. Вдруг силуэт мелькнул за окном.

«Это он, — промелькнуло в её голове. — Только он мог прийти так поздно».

Когда вдалеке послышался едва уловимый скрип половицы, всё внутри сжалось.

«Нужно притвориться спящей, — в спешке промелькнуло в её голове. — Так он дольше пробудет со мной». Она с силой сжала глаза, но, почувствовав, что он не поверит, глубоко вздохнула и как смогла расслабила веки. Спустя пару мгновений скрип стал совсем отчётливым, а спустя ещё одно — она уже чувствовала его рядом. Он положил что-то на тумбочку с тихим стуком, от которого она едва заметно дёрнулась. Его руки слегка подтянули её одеяло повыше. Её рука почувствовала жёсткую текстуру его одежды, а через неё — что-то твёрдое, металлическое. На секунду она ощутила что-то странное, но ощущение пропало так же быстро, как и появилось. Его пальцы мягко коснулись лба и, убрав прядь волос, он нежно поцеловал её. Она была готова напрыгнуть на него и крепко-крепко обнять, но сдержалась и лишь смущённо вздохнула. Он любовался ей не больше минуты и, устало вздохнув, побрёл прочь. Когда его шаги уже стали еле слышны, она расплылась в улыбке.

«Он помнит, он не забыл», — успокаивающе прошептала она, после чего, взглянув на тумбочку, увидела его дар — её любимое яблоко. Её лицо искривилось в совсем смущённой улыбке, но глаза всё выдавали: они снова с тоской смотрели в потолок.

«Сегодня он больше не придёт», — с мокрыми глазами произнесла она, пытаясь сохранить улыбку.

«Нужно сохранить его подольше, он слишком редко покупает их», — потянувшись к яблоку, произнесла она. Одного прикосновения хватило, чтобы, казалось бы, давно забытое вновь всплыло в её голове. Она вновь закуталась под одеяло и, вздохнув, почувствовала запах яблока.

(за 9 лет до событий)

Тарелка, наполненная свежими яблоками, отбрасывала длинную тень от утреннего солнца на дубовый стол. Во всём доме стояла тишина: мужчины ещё крепко спали, в то время как Люция уже скучала за столом, всматриваясь в каждую деталь будущего завтрака. Она бы так и проглядела на яблоки до самого заката, но её наблюдения прервала нежная рука, поглаживающая её по макушке.

— Пойдём, Люция, пока папа и твой брат не проснулись, начнём наш первый урок шитья, а потом уже займёмся готовкой, — мягко произнесла мама, положив руки на плечи дочери.

В глазах Люции сразу загорелись огоньки. «Наконец-то мама научит меня шить, я так долго этого ждала!» — мысленно обрадовалась она, поднимаясь со скамьи. Она приобняла маму за руку и пошла с ней в их ткацкую мастерскую. Когда дверь отворилась, Люция открыла рот от удивления: в комнате стоял большой ткацкий станок, шкафы были забиты тканями всех цветов, а почти в середине комнаты стояла прялка. Отпустив материнскую руку, Люция сразу села к прялке, с любопытством изучая механизм.

— Мам, а ты научишь меня как ей пользоваться? — спросила она, хлопая ресницами.

— Конечно, милая, сейчас я тебе всё объясню и покажу, — с улыбкой ответила Мэри.

Приподняв дочь и присев за прядилку, она посадила её себе на колени.

— Вот возьми ниточку в одну руку, другой крути колесо, а я ножкой буду нажимать на деревяшку снизу.

Воодушевившись, Люция старательно начала выполнять наставления матери. Спустя пару секунд колесо пришло в движение, и на её руке уже был намотан небольшой моток пряжи.

— Мам, смотри, у меня получается! — радостно произнесла она, улыбаясь во весь рот.

— Молодец, дорогая, а теперь давай напряжём ещё немного и я покажу, как работать с ткацким станком.

В ответ Люция кивнула с серьёзным настроем и принялась за работу. Спустя несколько минут пряжа была готова, и Люция вместе с мамой пересели за ткацкий станок.

— Смотри внимательно, в следующий раз ты сама будешь работать за ним, — предупредила мама, когда Люция отвлеклась на шум за окном.

Кивнув, Люция начала внимательно смотреть за тем, как мать с лёгкостью управляется со станком, сплетая нити в идеальное полотно ткани. Её руки словно порхали за станком, казалось, будто она управлялась с ним с помощью какой-то магии. С неподдельным восхищением Люция спросила:

— Мам, а где ты этому научилась? Широко улыбнувшись, она ответила:

— Этому меня научила моя мама, твоя бабушка. Когда-то давно она служила одному лорду и шила ему наряды и ткани.

С ещё большим восхищением Люция выпалила, глядя на мать с огромными зрачками:

— Мам, ты что, жила в замке? Ты общалась с лордами и леди?

— Нет, милая, твою бабушку и меня изгнали из дворца лорда, когда я была ещё совсем маленькой, — с ощутимой горечью произнесла мать, с нажимом надавливая на механизм станка.

В ответ Люция замолкла на какое-то время, но когда мама завершила полотно ткани, улыбнувшись, сказала:

— Спасибо, мам, что показала мне всё это, мне не терпится начать наш следующий урок.

— Всему своё время, милая, а пока пойдём приготовим завтрак для наших любимых мужчин. Кивнув, Люция уже собиралась встать из-за станка, но тут мать положила руку на её плечо и произнесла:

— Люция, вставай, просыпайся, Люция, уже утро.

Люция, не понимая ничего, зажмурила глаза, а вновь открыв, увидела лицо одной из воспитательниц. Поняв, что всё это было лишь сном, она расстроенно вздохнула и пару раз моргнула воспитательнице, дав понять, что проснулась.

— Хорошо, вставай с постели, заправь её и после завтрака ты сегодня будешь работать за прядилкой, — с лёгким раздражением произнесла она, уходя.

Пролежав в постели ещё с полминуты, Люция вынырнула из-под одеяла, начиная свой день. Аккуратно заправив постель, она в последний раз взглянула на яблоко и, тяжело вздохнув, побрела в приютскую столовую. Все вокруг суетились: ребята помладше бегали и играли, а те, что постарше, общались между собой. Лишь она одиноко брела за своей порцией завтрака.

Подойдя к кухарке, Люция взяла одну из мисок и протянула её ей.

— Тебе повезло, что я ещё не начала мыть посуду, соня, — сказала повариха, соскребая со дна остатки каши и возвращая Люции миску.

Даже не взглянув, что в ней, она взяла ложку и села за стол. Взглянув на содержимое миски, она лишь снова вздохнула от вида манной каши, что им готовят почти каждый божий день. Первую же ложку каши она хотела выплюнуть — та была пресная и с комочками, но, зная, что другой еды нет, она, переборов отвращение, начала жевать. Так ложка за ложкой, и всё подобие еды оказалось у неё в животе. Вернув тарелку кухарке, она быстрыми темпами зашагала в прядильный цех — ведь рабочий день начался, и воспитательницы могли наказать её за безделье. Незаметно прошмыгнув, она оказалась у своей знакомой прядилки. Сев за неё, она приступила к монотонному созданию пряжи.

«Вот бы он навестил меня после моей работы», — промелькнуло в её мыслях.

— Зачем вообще всё это? Мы же даже ничего не получаем от этой пряжи. Она стоит достаточно, чтобы нас кормили хотя бы чем-то ещё, кроме этих каш да похлёбок из непойми чего, — пробурчала она про себя, глядя на проходящую мимо полную монашку.

— Пожалуйста, приди сегодня, молю тебя, хотя бы на пару минут, — непроизвольно произнесла она, собирая пряжу на ладони.

Минуты сменялись часами, пряжа медленно накапливалась на её ладони, руки двигались сами, пока душа лишь ждала и верила, что он придёт. Забытьё прервал цеховой колокол, обозначающий конец рабочего дня. Встав из-за прядилки, она разгладила хлопковый сарафан и, собрав всю сегодняшнюю пряжу, пошагала сдавать. Глядя в пол, она безучастно положила моток нитей на стол, даже не взглянув в лицо мастерицы цеха.

— Молодец, снова выполнила норму за день раньше всех, — монотонным голосом произнесла мастерица ей вслед.

«Интересно, если бы я сегодня завершила позже, она произнесла бы то же самое?» — задумалась Люция, вспоминая все бесчисленные дни, когда она слышала эти слова.

Шаркая ногами, Люция зашагала в холл. Она неспешно двигалась к своему месту уединения. Присев в углу широкого подоконника и прислонившись к окну, она обняла колени и стала вглядываться в голубое небо. Она словно стала мраморной статуей — бездвижно сидела и вглядывалась в одинокие облака, плывущие по небу. Стекло слегка запотевало от её редкого дыхания. Воздух вновь стал вязким, как каша во рту. Пока она неподвижно сидела, небо всё больше и больше меняло свои краски: сначала оно стало бледно-жёлтым, как её волосы, потом — оранжевым, и вот оно стало ярко-розовым, словно мамины губы, когда-то целовавшие перед сном. С каждой минутой её глаза всё чаще меняли объект наблюдения, а пальцы нервно постукивали по деревянному подоконнику.

— Ну где же ты? Ты должен прийти, я не смогу без тебя...

Её размышления прервал скрип дверей и знакомый темп шагов. Всё внутри спёрло, тело словно кинули в ледяную воду, мурашки пошли по всему телу. Пересилив себя, она отвела широко раскрытые глаза от окна и взглянула в коридор. Никого не было видно, но звук шагов приближался. Она соскочила с подоконника и, не задумываясь, побежала навстречу. Как только она завернула за угол, увидела его. В один момент всё тело окаменело, словно не веря в происходящее. Спустя пару секунд неловкой паузы она напрыгнула на него, крепко вцепившись за шею.

— Ты пришёл! Всё в порядке? Ты не ранен?! — встревоженно спросила она, не отпуская его.

— Всё хорошо, просто пара царапин да ссадина, ничего серьёзного, — ответил он, одной рукой обняв её, а другой трепля её макушку.

От его нежного прикосновения у неё внутри вновь всё сжалось, а щёки предательски покраснели. Смущённая, она отпустила его, но сразу переключилась на осмотр рук и предплечий.

— Ты снова воровал? Не боишься, что когда-нибудь нарвёшься на неприятности?! — спрашивала она, осматривая порезы и синяки.

— Не бойся, я всегда осторожен, ты же знаешь, — успокаивал он её, после чего по-братски поцеловал в лоб.

— У тебя тут глубокий порез, надо обработать, — произнесла она, почти сдерживая смущение.

— Не беспокойся, завтра схожу к лекарю, он даст мазь, — утешающе произнёс он.

Не вытерпев, она надула губы, схватила его за запястье и потащила к своей кровати, приговаривая:

— Нельзя так долго ждать, нужно обработать рану прямо сейчас. Не сопротивляясь, он побрёл за ней. Усевшись на кровать, она начала обрабатывать рану уксусом, после чего, без раздумий, оторвала кусочек от подола сарафана и перевязала им рану.

— Всё, готово! — довольно произнесла она, ожидая похвалы. Слегка удивлённый такой заботой, он снова потрепал её по макушке, сказав:

— Спасибо, сестрёнка. Я тут принёс тебе подарок, хотел купить того, с кем тебе будет не так одиноко. Вроде бы у тебя похожая раньше была.

Произнеся это, он достал тряпичного серого зайчика и протянул ей. Увидев игрушку, она обрадовалась, словно маленький ребёнок. Выхватив его из рук, она со всей силы прижала к себе.

— Спасибо, братик! Он прям точь-в-точь как мой старый, которого мне дарили мама и папа, который сгорел в пожаре который как мама и папа мама и папа сгорели мама папа Тут в комнате разразились рыдания. Лицо, всего секунду назад бывшее безмерно счастливым, искривилось в нечеловеческих страданиях. Не сдерживаясь, она начала громко рыдать, сжимая игрушку словно в тисках. Не понимая, как помочь, он сразу обнял её, начал нежно и размеренно гладить по голове.

— Люция, тише, я здесь, я тут, слушай мой голос. Братик с тобой, я тебя никогда не брошу, — успокаивал он, стараясь говорить мягко, хоть и сам еле сдерживал слёзы.

Почувствовав нежный и крепкий кокон его объятий, её тело начало вздрагивать всё реже, пока не успокоилось. Он слегка ослабил объятия, чтобы взглянуть ей в лицо, и увидел душераздирающую картину: всё её лицо было бордово-красным и мокрым от плача. Он достал из кармана свой носовой платок и аккуратно протёр её слипшиеся глаза и шмыгающий нос. Она всё ещё иногда вздрагивала и тяжело дышала, но слёзы закончились на сегодня.

Не зная, что делать с зайцем, он спросил:

— Ты хочешь оставить его себе? Я мог бы найти тебе другую игрушку...

— Нет! Он будет защищать меня, пока тебя нет, и напоминать о тебе, — оборвала его Люция, теряясь щекой об ухо зайца.

— Хорошо. Тогда ты не против, если я пойду? У меня есть важное дело, — стараясь быть деликатным, произнёс он.

— Когда ты ещё придёшь? — выпалила она в ответ.

— Не знаю, но я постараюсь как можно быстрее, — ответил он, пытаясь не разочаровать её.

— Можно ты придёшь завтра, после полудня? — не стесняясь, спросила она.

— Я не уверен, я буду очень занят в ближайшие пару дней, но как только освобожусь, сразу приду к тебе, — словно извиняясь, произнёс он.

— Хорошо, — коротко ответила она, слегка понурив голову.

Ещё с минуту они просидели в тишине, после чего он вновь поцеловал её в лоб и, оставив наедине со своим новым защитником, ушёл. Следующие несколько минут она безмолвно просидела, глядя туда, где он скрылся. Переведя взгляд на зайца, она тяжело вздохнула и, прижав его к себе, забралась под одеяло. Пока солнце полностью скрывалось за горизонтом, она в последний раз бросила взгляд на яблоко и, зажмурив глаза, начала погружаться в сон.

Выходя из приюта, в голове Сета была каша из разрозненных воспоминаний близкого и далёкого прошлого, что задел этот момент. Желая отвлечься, он посмотрел на тёмно-синее небо. Оно было кристально чистым, словно слеза невинного. Посмотрев на него ещё несколько минут и успокоив мысли, он опустил взгляд на дорогу и направился в место своего назначения.

— Смешно: там, где всё началось, похоже, всё станет чуточку понятней, — усмехнувшись, произнёс он, сворачивая в знакомый переулок.

Горнило

Клинок активировался мгновенно, повинуясь резкому движению пальца. Одним широким шагом Сет молниеносно сократил расстояние для удара. Рука замахнулась для одного выверенного укола. Лезвие сверкнуло, отражая свет вечернего солнца. Во рту уже был привкус крови — от предвкушения расправы. Мышцы и сухожилия заныли от резкого напряжения, готовые порваться. Острие уже коснулось ткани камзола, но в тот же миг рука неприятеля отдёрнула его кисть и болезненно скрутила запястье.