Черный Меридиан

— Говорил же, что ходить можешь, — сказал я матросу.

— Ходить могу. Вот лечиться у него больше не хочу.

— Могу тебя не трогать, — ответил Педро. — Пусть грязь там живёт и пляшет.

Матрос поморщился, но позволил перевязать плечо заново. Потом спросил о товарище, которого испанцы забрали на пляже.

— Они его убьют?

— Не знаю. Видел, что увели живым. Попробуем узнать, куда.

Миллс сидел напротив и возился со своим пустым пистолетом.

— Если он под охраной десяти солдат, тоже пойдём его забирать?

— Сначала посмотрим, где его держат и сколько там людей.

— Ммм.

Я помнил, как тот матрос пытался спасти нашу лодку, хотя испанцы были уже рядом. Я велел ему бросить канат и бежать, но приказ он не выполнил. Теперь человек сидел у них в плену, а я даже не знал, куда его увели.

Изабель разложила рисунок отца на сухом камне. Возле звонницы были нарисованы две высокие скалы. Между ними оставался узкий проход.

— Это на другой стороне острова? — спросил я.

— Да. Отец писал, что через скалы можно выйти к морю. Но когда именно там можно пройти, не указал.

— Сейчас туда лучше не лезть. В коридоре вода прибывала с моря.

Изабель придержала край рисунка, чтобы его не сдуло.

— Дядя тоже знает про это место. Он видел рисунок и отправит туда людей.

— Тогда нам надо добраться до скал раньше них.

— И вы всё равно собираетесь искать пленного матроса?

— Да. Он из моей команды, я его не брошу.

Она помолчала, потом сказала:

— Вы сегодня вытащили из ямы испанца. А потом снова стреляли в людей моего дяди.

— Они тоже в нас стреляли.

— Я знаю.

Я посмотрел на рисунок.

— Ваш отец записал двадцать три имени. Потом кто-то велел считать девятерых из них погибшими. Я хочу узнать, зачем это сделали. Думаю, вы тоже.

— Хочу.

— Когда вернёмся на корабль, разберём все бумаги уже спокойно.

— На ваш корабль? — переспросила она.

Я не нашёл, что ответить. «Ведьма» давно ушла из бухты. Где сейчас Бриггс и сумел ли он оторваться от Веласко, я понятия не имел.

Ночью дождь немного стих. Внизу, ближе к бухте, появились огни. Один фонарь медленно поднялся по тропе, но люди прошли ниже нашего укрытия. Мы дежурили по очереди. Пару раз мне мерещились шаги совсем рядом, и я хватался за оружие. На тропе никого не было.

Педро разбудил меня, когда стало светлее. Приложил палец к губам и показал вниз.

Между деревьями шли четверо испанцев. Они вели пленного со связанными руками. Один солдат держал верёвку, второй шёл сзади и подталкивал пленника прикладом. Тот был босиком, на щеке засохла кровь.

Я сразу его узнал. Это был наш матрос, которого взяли у лодки.

— Куда ведут? — тихо спросил я Педро.

Он прислушался к разговору испанцев.

— На северную стоянку. Веласко заберёт его позже. Хотят успеть до нового дождя.

Тропа ниже нас огибала большой камень. За поворотом она становилась такой узкой, что люди могли пройти только по одному.

— Там их можно перехватить, — сказал Педро.

Я ещё раз посмотрел на пленника. Отсюда мы могли успеть к повороту раньше испанцев. Другого случая могло и не быть.

— Изабель, Диего и раненый остаются здесь. Если кто-то из испанцев поднимется, уходите к скалам. Мы вас догоним.

— А если не догоните? — спросила Изабель.

Я не стал обещать того, в чём сам не был уверен.

Педро зарядил одно из ружей. Порох взял у Миллса. У нас остался последний сухой заряд.

Он повёл двух матросов вниз, к кустам возле поворота. Я, Миллс и третий матрос заняли место чуть выше тропы. Педро показал из укрытия, что они готовы.

Первый испанец уже прошёл мимо камня. За ним шёл солдат с верёвкой и наш пленник. Двое замыкали группу. Пленный поскользнулся и задержал их на узком участке.

Я подождал, пока передний солдат отойдёт чуть дальше. Стрелять, пока наш человек стоял между испанцами, было слишком опасно. Миллс положил ружьё на камень. С одной здоровой рукой ему пришлось долго устраиваться, прежде чем он сумел прицелиться.

Пленный снова споткнулся. Солдат с верёвкой повернулся к нему. Я махнул Миллсу.

Выстрел оглушил меня и передний испанец упал на бок. Двое задних подняли ружья, но из кустов уже выскочил Педро. Он схватил одного за ремень и повалил. Наши матросы бросились на второго. Все трое упали в мокрые листья возле тропы.

Я спрыгнул вниз за спиной солдата, который держал верёвку. Нога сразу скользнула по грязи. Я ударился коленом и едва не выронил саблю.

Испанец обернулся. Он держал ружьё за ствол и уже замахнулся прикладом. Пленный вдруг толкнул его плечом. Удар пришёлся по камню, и я успел подняться. Саблей ударил испанца по руке. Он выпустил ружьё, но тут же схватился за верёвку. Пленный оказался между нами.

— Ложись! — крикнул я ему.

Тот упал в грязь. Испанец вытащил нож. Я отступил, зацепился каблуком за камень и снова чуть не растянулся. Наш матрос, который лежал рядом со мной наверху, врезался в испанца сбоку. Оба налетели на стенку тропы. Нож выпал.

Пока матрос удерживал испанца, я перерезал верёвку пленному.

Снизу выстрелили. Пуля ударила в камень у нас над головами. Один из испанцев сумел вырваться от Педро и побежал обратно к бухте, громко зовя на помощь. Педро уже хотел броситься за ним.

— Не гонись! Забираем своих и уходим.

Трое испанцев остались на тропе. Того, в кого стрелял Миллс, мы нашли живым. Он шевелился и пытался подняться. Мы забрали у них оружие и связали руки. Беглец к этому времени скрылся за деревьями.

Миллс подошёл, держа ружьё здоровой рукой. Посмотрел на мою штанину.

— Кровь Господня! Ты снова колено разодрал.

Я опустил глаза. Ткань порвалась, через грязь выступала кровь.

— Зато сабля при мне.

— Хью за такое лечение скоро отдельную долю потребует.

Освобождённый матрос попытался встать, но сразу сел обратно. Ступни у него были изрезаны камнями. Педро нашёл у одного конвойного его сапоги и бросил рядом.

Матрос обулся и поднялся ещё раз. Ноги у него дрожали, но стоять он мог.

— Идти сможешь? — спросил я.

— Смогу, капитан.

Один из связанных испанцев начал развязывать узел. Миллс заметил и затянул верёвку потуже.

Издалека донёсся ответ на крики беглеца. Мы оставили пленных у тропы и поспешили назад.

Изабель встретила нас с футляром в руках. Пока мы отсутствовали, раненый матрос передал его ей, чтобы собрать свои вещи. Она отдала коробку мне без просьб. Печать была цела, крышка закрыта.

Диего увидел освобождённого матроса и посмотрел на собственные запястья со старыми следами от верёвки. Педро объяснил, как мы его забрали. На этот раз Диего ничего не спрашивал.

Мы двинулись на север вдоль гребня. Теперь нас стало десять. Освобождённого матроса поддерживал товарищ, который ещё вчера спрашивал, что с ним случилось. Они ворчали друг на друга всю дорогу. Один требовал идти быстрее, другой отвечал, что ноги у него не железные. Слышать их обоих было приятно.

К полудню лес поредел. Впереди появились две высокие скалы. Между ними уходила вниз узкая тёмная расщелина. Ниже бился прибой. Изабель достала рисунок. Отец изобразил эти скалы довольно точно. На левой даже была отмечена длинная трещина.

— Вот проход, — сказала она.

— Сначала посмотрим, что там с водой.

Я взял Педро и спустился к морю. Остальные остались под деревьями. Тропа привела нас к узкому каменному уступу, который шёл вдоль скалы и исчезал за поворотом.

Над ним проходила полоса сухих ракушек. Ниже камень был мокрым и покрытым водорослями. При каждой большой волне уступ полностью скрывался под водой.

— Ну и как мы тут пройдём? — спросил Педро.

— Пока никак.

Вода отошла, и на несколько секунд открылся ровный камень. Следующая волна опять его закрыла. Я бросил в воду кусок коры. Его сразу понесло от скал в море. Значит, вода уже начинала уходить. Надо было дождаться отлива.

— Когда уровень упадёт, пойдём по уступу, — сказал я.

— А испанцы? Они же за нами идут.

— Знаю, но сейчас полезем и кого-нибудь смоет. Придётся подождать.

Мы вернулись к своим и нашли сухое место за большим камнем. Наш освобождённый матрос наконец рассказал, что с ним было на пляже. Испанцы расспрашивали его о карте Роу и о том, сколько людей осталось на «Ведьме». Он сказал, что карты не видел. После этого его решили отвезти к Веласко, когда корабль вернётся.

— Бриггса видел? — спросил я.

— Только корабли издалека. Большой пошёл за «Ведьмой», потом оба скрылись за скалами. Больше я ничего не знаю.

Я попытался выяснить, в какой стороне они ушли. Матрос показал, где тогда стояло солнце, но толку было мало. Больше мучить его вопросами не стал.

У нас почти не осталось еды. Кто-то нашёл один сухарь. Его разломили на четыре части. Одну отдали освобождённому. Он подержал её в руке, прежде чем съесть.

После полудня мы услышали людей наверху. Кто-то осторожно спускал ружьё вдоль камня и громко ругался, чтобы его не уронили. Я отвёл всех ближе к расщелине. На склоне показались четыре испанца. Позади, среди деревьев, были ещё люди.

— Сеньорита де Варгас! — крикнул один из них.

Изабель посмотрела на меня.

— Это офицер моего дяди.

Испанец позвал снова. Он требовал, чтобы Изабель вышла к нему. Я показал ей на уступ у моря. Вода уже немного спала, но раненому по мокрому камню идти будет трудно.

Изабель поднялась на камень, откуда её было видно. Испанцы начали кричать по-испански. Я разобрал только фамилию Веласко и слово «футляр». Педро стоял рядом и тихо переводил.

— Она говорит, что бумаги принадлежали её отцу. Отдаст только дяде, лично. И сама расскажет, что в них.

Офицер возразил. Изабель не стала продолжать разговор, сложила рисунок и спустилась с камня. Испанец крикнул ей вслед. Потом выстрелил.

Пуля ударила в пальму возле воды, далеко от неё. Мы всё равно пригнулись.

— Он велит стоять, — сказал Педро.

— Я слышала, — ответила Изабель.

Она забрала у раненого матроса пустое ружьё, чтобы тот мог держаться за стену. Я не стал расспрашивать её, что именно она сказала офицеру. Наше место он уже видел.

Мы спустились к морю. Уступ всё ещё был мокрым, но волны больше не закрывали его полностью. Теперь можно было пройти несколько шагов, переждать волну за каменным выступом и двигаться дальше. Только конец прохода всё ещё скрывался за поворотом.

— Нужна верёвка, — сказал я.

У Педро оставался канат, который мы брали для ямы Коула. Он был мокрым, но крепким. Педро привязал один конец у входа, а с другим осторожно пошёл вдоль стены. За поворотом нашёл место, где можно закрепить верёвку ещё раз. Получились перила, за которые люди могли держаться.

Первым после Педро пошёл матрос с раненым плечом. Ему помогали двое товарищей. За ними двинулись освобождённый, Диего и остальные. Изабель спрятала рисунок под рубаху. Футляр с бумагами я убрал себе под куртку.

Сверху снова стреляли. Пули били в скалу над нами. Испанцы пока не могли видеть сам уступ, но уже спускались ниже. Мы старались добраться за поворот раньше них.

Диего проходил мимо меня, когда вдруг осел на камень. Он вцепился в верёвку. Изабель остановилась рядом, а новая волна ударила им по ногам.

— Поднимайся! — сказал я и протянул руку.

Диего схватился за мою больную кисть. От боли я едва не выпустил его. Матрос с перевязанным плечом уже добрался до следующего выступа, но вернулся и подхватил Диего с другой стороны. Вместе мы довели его до места, где волна не доставала. Там оба сели передохнуть.

В конце уступа нас ждал ещё один опасный участок. Камень обрывался, а дальше начинался песок. Между ними было несколько шагов воды. Педро проверил глубину палкой, дошёл до песка и показал, что вода здесь по пояс.

Мы переходили по одному, держась за верёвку. Освобождённый матрос остался в воде и помог перейти Изабель и последнему человеку. Ещё недавно он сам едва стоял на ногах. Когда все добрались до песка, он помог мне снять канат.

Мы вышли на внешнюю сторону скал. Пляж был узкий, весь в крупных камнях. Вдалеке виднелись островки и белая полоса рифа. Я долго смотрел на море, надеясь увидеть паруса «Ведьмы». Кораблей не было.

— Капитан, вон там, — позвал Миллс.

За каменным мысом стояла лодка испанцев. Её вытащили повыше прибоя и привязали к дереву. Под парусиновым навесом сидели двое. Один чистил ружьё, второй смотрел на море. Оттуда они могли видеть почти весь пляж.

Позади нас уже перекликались испанцы. Они подходили к проходу, которым мы только что выбрались.

— Все за камни, — сказал я.

Люди легли в укрытие. Я отдал футляр ближайшему матросу и велел спрятать под куртку. До чужой лодки оставалось меньше сотни шагов.

Глава 21. За рифом

У лодки оставались два испанца. До них было меньше сотни шагов, но между нами тянулся открытый пляж. За спиной, возле расщелины, уже слышались голоса солдат. Скоро они выйдут к берегу и заметят нас.

— Лодка большая, — сказал Педро. — Всех выдержит.

— Только сперва надо от этих двоих избавиться.

Один испанец сидел под навесом из парусины и проверял ружьё. Второй стоял у носа лодки, смотрел в море и лишь изредка оглядывался на берег. Мы могли подобраться почти до дерева, к которому привязали лодку. Дальше камни кончались.

— Миллс, с порохом как?

— Один заряд остался. Потом ружьём по башке придётся работать.

— Постарайся пока не тратить.

— Я и сам не горю желанием.

Миллс положил ружьё на камень и остался смотреть за тропой. Педро повёл двух матросов вдоль валунов, а я остановился там, где заканчивалось укрытие.

Изабель вдруг поднялась.

— Они знают меня. Я подойду и отвлеку их.

— Ваши люди уже видели вас вместе с нами.

— Эти двое сидят здесь давно. Может, им ещё ничего не сообщили.

— А что вы им скажете?

— Что пираты идут через лес, а мне нужна лодка, чтобы попасть к дяде.

— Они могут забрать вас и отплыть.

— Тогда действуйте быстрее.

Не нравилось мне это. Изабель могла ошибиться, а Педро ещё не добрался до последнего камня. Но солдаты за спиной подходили всё ближе. Я велел матросу с футляром остаться возле Миллса и показал Педро ждать сигнала.

Изабель спрятала рисунок отца под плащ.

— Только не убивайте их без нужды, — сказала она.

— Если получится, обойдёмся без этого.

Она вышла на песок. Испанец у носа лодки заметил её и окликнул товарища. Изабель заговорила по-испански, показала в сторону тропы. Оба посмотрели туда. Я махнул Педро. Он и матросы вышли к последнему валуну.

В расщелине уже появились солдаты. До пляжа им оставалось совсем немного.

Испанец велел Изабель ждать возле дерева, но она прошла мимо него к лодке и продолжила что-то объяснять. Второй встал с ружьём. И оба теперь смотрели на неё.

Когда первый схватил Изабель за локоть, Педро бросился из-за камня и повалил его на песок. Второй поднял ружьё. Изабель успела толкнуть ствол, и пуля ушла в воду. Наши матросы набросились на него с двух сторон.

Я добежал до дерева, стараясь не наступать на больное колено. Первый испанец ещё вырывался. Я приставил саблю к его горлу, и он перестал сопротивляться. Стражникам связали руки их же поясами и оставили под деревом, подальше от воды.

У Изабель на запястье выступила кровь. Видимо, один из испанцев задел её пряжкой. Я хотел посмотреть рану, но она отдёрнула руку.

— С лодкой помогайте. Со мной всё нормально.

Из расщелины выбежали солдаты. Один сразу поднял ружьё.

— Все в лодку! Быстро едрить мадрить!

Мы столкнули тяжёлую лодку с песка. Раненого матроса и Диего усадили посередине. Я забрал у нашего человека футляр. Четверо сели за вёсла, остальные разместились как смогли. Я оттолкнул корму и запрыгнул последним.

Над нами просвистела пуля. Вторая ударила в борт и выбила щепу. Я пригнулся и взял кормовое весло здоровой рукой. Волна чуть не вынесла нас обратно на пляж, но гребцы выровняли лодку и выбрались за линию прибоя.

Освобождённый матрос всё время смотрел на берег. Ещё утром его гнали там со связанными руками. Он не хотел просто сидеть и попросил дать ему работу.

— Смотри, не пошла ли вода через борт, — сказал я. — По нам уже дважды попали.

Один солдат зашёл в воду по колено и прицелился в гребцов. Я закричал, чтобы люди пригнулись. Он выстрелил раньше. Пуля пробила доску под сиденьем раненого, но течи пока не было.

Миллс упёр ружьё в борт и выстрелил в солдата. Тот упал в воду. Двое товарищей вытащили его на берег. Я не успел разглядеть, жив он или нет. Миллс опустил ружьё между коленями.

— Всё, капитан. Порох кончился.

Изабель проводила глазами солдат. Потом заметила, что футляр чуть не выскользнул у меня из рук, и забрала его к себе.

От берега мы отходили медленно. В лодке сидело десять человек, и она едва успевала подниматься на волну. Течение тянуло нас к каменному мысу. Впереди тянулся риф, о который разбивались волны.

— Куда грести? — спросил Педро. — Прямо на камни выйдем.

Диего схватил его за рукав и показал на плоский камень слева от нас. Он что-то быстро заговорил по-испански.

— Говорит, раньше лодки проходили справа от этого камня, — перевёл Педро.

Я поднялся повыше, насколько позволяла качка. Справа от камня виднелась тёмная полоса воды без пены. Слева волна билась о мелководье.

— Спроси, он сам там плавал?

Педро перевёл вопрос. Диего кивнул, но потом потёр висок. Он не мог вспомнить, с кем тогда был и когда это случилось. Мне хотелось расспросить его подробнее, только времени на это не было. Проход справа от камня я видел своими глазами.

— Берём правее. Диего, показывай дальше.

Выстрелы с берега прекратились. Зато у южного края большого острова показались паруса Веласко. Испанский корабль обходил риф по глубокой воде. Я искал «Ведьму» между маленькими островами, но не видел её.

Мы подошли к плоскому камню справа. Течение уводило лодку влево, и мне приходилось постоянно работать кормовым веслом. Гребцы старались держаться середины прохода. До открытого моря оставалось уже совсем немного.

Вдруг по днищу сильно скребнуло.

Нос лодки прошёл, а корма села на риф. Один из матросов потянул застрявшее весло и сломал его. Лодку развернуло боком, через борт плеснула вода. Освобождённый матрос повалился на Диего. Изабель успела удержать обоих. Футляр выскользнул у неё и ударился о дно. Я поднял его и снова передал ей.

— Сядьте ниже и держитесь. Будем снимать лодку.

Новая волна чуть приподняла нас, но корма опять опустилась на камень. Я перелез за борт. Вода доходила до груди, под сапогами был скользкий риф. Я упёрся здоровым плечом в корму. Педро спрыгнул с другой стороны.

— Как волна поднимет, толкаем! Остальные гребут!

Мы дождались следующей волны и навалились вместе. Гребцы заработали тремя целыми вёслами. Лодка наконец соскользнула с рифа, сильно ударив меня по больному колену. Течение сразу потащило её вперёд. Я успел ухватиться за верёвку, а Педро помог мне забраться обратно.

Я сел на дно и несколько секунд не мог согнуть ногу. Педро забрался следом, чуть не упав на Изабель. Она поддержала его и вернула мне футляр.

— У вас опять кровь, — сказала она, заметив мою руку.

Я уже собирался ответить, но увидел воду под ногами. Возле кормы разошёлся шов между досками.

— Чёрт. Кружку найдите!

Освобождённый матрос достал из-под сиденья жестяную кружку и стал вычерпывать воду. Я заткнул щель куском ткани и попросил его прижать её сапогом. Изабель взяла кружку и продолжила выливать воду за борт.

За рифом волны стали спокойнее. Мы потеряли весло, поэтому лодку постоянно разворачивало. Я удерживал направление с кормы. Впереди показалась небольшая скала с деревьями наверху. За ней мог укрыться наш корабль, но никаких парусов я пока не видел.

Корабль Веласко тоже поворачивал к открытому морю. Если Бриггс ждал за скалой, испанец скоро его заметит. Гребцы налегли на вёсла, хотя уже едва держались.

Из-за скалы показалась мачта.

Я сразу узнал повреждённый парус, а затем и чёрный борт «Ведьмы».

— Там! — крикнул я.

Педро начал махать рукой. С корабля нам ответили. На корме появился Бриггс с трубой, потом отдал команду рулевому. «Ведьма» подошла ближе и сбавила ход на глубокой воде, где уже не было рифа.

Нам бросили канат. Педро закрепил его на носу лодки, и нас подтянули к борту.

— Раненых поднимайте первыми!

Хью ждал наверху. Ему передали матроса с простреленным плечом, затем помогли Диего и освобождённому пленнику. Я отдал футляр Бриггсу. Изабель поднялась следом за мной с рисунком отца под плащом. Когда последний матрос оказался на палубе, Нэд привязал лодку за кормой.

— Она течёт, — предупредил я.

— Заметил. Если станет тормозить нас, тогда отрежу.

«Ведьма» пошла к северному выходу. Веласко оставался за рифом, с другой стороны островков. Чтобы догнать нас, ему нужно было их обойти.

Бриггс пересчитал вернувшихся.

— А Коул?

Я рассказал ему про яму с кольями и про две зарубки, оставленные на дереве. Рядом стоял матрос, который дружил с Коулом. Он слушал это, опустив голову.

— Заберём его потом? — спросил он.

— Сейчас там испанцы. Даже подойти не дадут.

Я повернулся к нему.

— Ты помнишь дерево?

— Помню. Две зарубки, кусок каната на стволе. Я найду.

Он кивнул и ушёл к снастям. Я не стал обещать, что мы вернёмся. Даже без испанцев достать тело из той ямы было опасно. Но оставить Коула там навсегда мне тоже не хотелось.

Бриггс рассказал, как ушёл от Веласко. Вчера он увёл испанский корабль к южной стороне острова. Потом под дождём повернул обратно и спрятал «Ведьму» за крайней скалой. Утром выставил наблюдателя. Тот заметил наш бой у рифа и позвал Бриггса.

— Хорошо, что ты вернулся, — сказал я.

— Вы приказали уходить, когда появятся испанские пушки. А возвращаться не запрещали.

Бриггс ушёл к рулевому. Тем временем Нэд приказал поднять дырявую лодку на палубу, а сам принялся проверять повреждённую мачту.

— Ещё парус поставить можно? — спросил я.

— Немного. Но если ветер усилится, сразу уберём. Я останусь здесь, прослежу.

Мне хотелось поднять всё, что у нас было: из-за рифа уже выходили паруса Веласко. Но Нэд знал, в каком состоянии мачта. Я не стал его торопить. Он проверил канаты, потом разрешил поднять ещё немного полотна.

У люка Хью занимался Диего. Изабель стояла рядом и прятала порезанное запястье под рукавом.

— И вы садитесь, — сказал ей Хью. — Покажите руку.

Она послушалась. Пока лекарь промывал рану, подошёл Миллс за новой повязкой. Изабель спросила его о солдате, в которого он стрелял на пляже.

— Он целился в наших гребцов, — ответил Миллс. — Убрал бы ружьё, я бы заряд поберёг.

— Я видела.

Хью закончил с ней и взялся за мою ладонь. Старая рана снова открылась, когда я толкал лодку. Он стал смывать грязь, и я выругался от боли.

— Сутки ничего тяжёлого не трогать, — сказал Хью, затягивая чистый бинт.

— На корабле? Ты издеваешься?

— Тогда отрывай руку окончательно. Мне потом меньше перевязывать.

Педро принёс хлеб, холодное мясо и воду. Освобождённый матрос сел рядом с товарищем и уснул, не доев свою порцию. Изабель тоже взяла еду, но осталась у борта. Она смотрела на остров, пока тот не скрылся за дождём.

Позже Бриггс позвал меня в каюту. За нами пришли Педро и Изабель. Футляр после удара о дно лодки открывался с трудом, зато бумаги не промокли. Мы достали список и копию старого приказа, разложили их на столе.

В списке было двадцать три человека, спасшихся после шторма. Девятерых из них позже велели записать погибшими. Их вместе с тремя запечатанными ящиками отправили в Сан-Хуан. Теперь нам нужно было узнать, что с ними случилось дальше.

Изабель указала на строку под именем коменданта.

— Здесь приказано занести людей и груз в портовую книгу. Если она сохранилась, там должно быть написано, кто их принял.

— Двадцать лет прошло. Книга могла пропасть.

— Могла. Но пока не проверим, не узнаем.

Она придвинула к себе список. Внизу стояла подпись её отца. Изабель долго смотрела на неё, потом тихо сказала:

— Он записал Диего живым. Потом получил приказ считать его мёртвым. Отец сохранил копию и спрятал её. Я хочу узнать, что было дальше.

— А спросить дядю?

— Дядя сразу повёл солдат на остров, как только увидел рисунок. Про спасшихся он мне ничего не сказал. Теперь я хочу сначала найти книгу.

Бриггс расстелил на столе обычную морскую карту. Нашего острова на ней не было. Сан-Хуан находился далеко к востоку.

— Веласко тоже туда пойдёт? — спросил он.

— Возможно, — ответила Изабель. — Его люди знают, что мы нашли футляр.

— С нашей мачтой мы быстро не доберёмся, — сказал Бриггс. — И к пушкам Сан-Хуана я «Ведьму» не поведу.