скачать книгу бесплатно
Парень демонстративно принялся разглядывать свой пескоструй и улыбнулся, подставив свету блестящие зубные протезы.
– Ясное дело, компанеро, – сказал он и через внутренний люк пролез в гулкое нутро корабля. – Только не слишком тяни. Гант через две минуты убирает шасси и спрашивать, готовы или нет, не станет.
Когда он вышел, Ломакс тронула меня за рукав:
– Обещаю, мы сделаем все возможное.
Я стряхнула ее руку.
– Но мне вообще непонятно, зачем вы все это делаете. Я самая обыкновенная. Чего вы от меня хотите?
– Отвезти тебя повидать моего старого друга… – сказала Ломакс.
На потолке загорелись красные вспышки предупредительного сигнала. С металлическим стоном стала закрываться наружная дверь шлюза.
– …старого близкого друга.
Я бросила отчаянный взгляд в сужавшийся проем – на город, который чуть ли не всю свою жизнь называла домом.
– Какой еще «старый друг»?
Ломакс потупила взгляд.
– Твой отец.
Люк закрылся, с последним, окончательным «ке-тунк» отрезав меня от Второй городской тарелки и знакомого мира. На корме зашумели двигатели, палуба под ногами завибрировала. В стеклянной панели за плечом Ломакс я поймала свое отражение: белый ершик волос, разные глаза, щеки в известке и засохшей крови.
Выставив вперед ладонь, чтобы не потерять равновесия, я переспросила:
– Отец?
Не сомневалась, что ослышалась. Но женщина не успела объяснить: корабельные коридоры заполнил вой сирены.
– Пойдем, – сказала она и, взяв меня за руку, провела в тесный пассажирский салон с шестью рядами кресел.
Ломакс помогла мне пристегнуться ремнями к пухлым подушкам во втором ряду, щелкнув металлической пряжкой, и едва она заняла свое место, как палуба задрожала.
Я вцепилась в подлокотники, все еще протестуя:
– Я не могу улететь.
Сердце у меня вдруг застучало молотом. В груди трепыхались бабочки.
– Выбора нет ни у тебя, ни у меня, – констатировала Ломакс.
В салоне пахло дешевым пластиком обивки. За подголовником переднего кресла засветился экран, показал вид на взлетное поле. Залязгали, отцепляясь, топливопроводы и шланги подачи воздуха и медленно втянулись в гнезда на бетоне площадки. В луче света вспыхнул гидразиновый пар, хлынувший из маневровых двигателей на корабельном брюхе.
– Десять до старта, – прокаркал чей-то голос.
Я тщетно искала глазами Мишеля – и он, и его фургон давно исчезли.
– Пожалуйста…
– Уже поздно, – покачала головой пожилая женщина.
Палуба снова задрожала, стены застонали. Изображение на экранчике дернулось. Шум двигателей усилился до рева, от которого у меня все затряслось внутри, и старый корабль заковылял в небо.
«Тетя Жиголо» поднималась, как кабина лифта. В сотне метров над космопортом она зависла. Я увидела древние нечеловеческие здания города, выстроенные кругами от площадей, и за ними, там, где обрывались улицы, кромку самой тарелки; грань моего мира, с которой ничего не стоило буквально свалиться в звездную пустоту по периметру и внизу. От этого вида у меня засосало в животе. Я всю жизнь прожила потерянной: бедной сиротой, которую другие дети не принимали в игры из-за странного вида. Мне приходилось наскребать себе крохи по городским окраинам. А теперь и этого лишили.
Сидевшая рядом Ломакс произнесла:
– Это все к лучшему.
– Откуда вы знаете?
– Ты мне просто поверь.
– А вы сказали, мой отец…
– Это его корабль.
«Тетя Жиголо», опустив корму, задрала нос к звездам, а я нахмурилась:
– Но у меня нет отца.
2
Корделия Па
Уходя от Второй городской тарелки, «Тетя Жиголо» выхлопом двойного термоядерного двигателя осветила запущенные улицы и норы. Крепкая старушка двадцать минут вгрызалась в небесную темноту. Тряслись стены и палуба. На двадцать первой минуте она миновала невидимый энергетический занавес, скреплявший тарелку и не дававший ее воздуху рассеяться в пространстве, и тогда главный двигатель отключился. По всей длине корпуса заработали маневровые сопла, разворачивая корабль к неизвестной мне цели. «Тетя» начала ускорение. Когда она набрала необходимую для прыжка в высшие измерения скорость, вступили в действие могучие силы, скопившиеся во фрактальных витках внутри ее лязгающего металлического сердца. Эти потоки энергии, направленные вдоль торчащих из ее носа лопастей, прорвали в ткани вселенной круглую дыру. Звездный свет по ее краям разбивался на радужное гало. Посреди открылась туманная, продутая ветрами пустота.
«Тетя Жиголо» гнала вперед, к созданной ею червоточине; далекие холодные звезды освещали ее тупой нос. На пороге портала она развернула сетчатые остроконечные крылья, черные на фоне космической тьмы, и простерла их перед собой, ища опоры почти в неосязаемой ткани гипера. По обшивке заиграли щупальца тумана, но она была упряма, как мотылек, притянутый ревущим пламенем газовой горелки. Снова заработали термояды, и она очертя голову ринулась в бездну.
Я, в главном пассажирском салоне за носовой рубкой, побледнев, цеплялась за подлокотники и таращила круглые глаза. Рядом сидела равнодушная Ломакс.
Из вентиляции тянуло застоявшимся воздухом с металлическим привкусом. На взлете помещение сотрясалось, словно погремушка в руке великана. Проход в червоточину дался еще тяжелей, еще хуже, чем я ожидала, однако, как только мы вышли в гипер, полет стал плавным. Палуба еще подрагивала, но Ломакс своим примером показала, что уже можно отстегнуть ремни безопасности и без особого труда встать на ноги.
– Пойдем, – позвала она. – Хочу показать тебе рубку.
Я отстегнулась, но осталась сидеть.
– Зачем?
– Затем, что этот корабль теперь твой дом, так что неплохо бы с ним познакомиться.
Я оглядела швы переборки и дотронулась до материнской цепочки на шее.
– Мой дом?
– Да. – Ломакс бросила взгляд на люк в передней стене. – Паук не в восторге, но так хотел старик.
– А старик – это мой отец?
Ломакс скрестила руки на груди.
– Я же сказала: «Тетя Жиголо» – его корабль. А он велел взять тебя на борт.
– Он здесь? Я с ним увижусь?
– Не так сразу. Мы его подберем на следующей остановке. Пока здесь только Гант и Броф. Гант – пилот, а Броф – механик. Драфф, естественно. Ты с ними потом познакомишься.
В салон проскользнул Паук.
– Как там? – спросила его Ломакс.
– Не так уж плохо, – ответил он, привалившись бедром к дверному проему.
– В Редлуме будем вовремя?
– Через пару дней.
– Хорошо. – Ломакс крепче сжала свои локти. – Не хочу и лишней секунды терпеть ту штуку на борту.
Длинные пальцы Паука теребили бороденку. Уголки губ тронула усмешка.
– Артефакт как артефакт, шкип. Мы ли не таскали их сотнями?
– Нет, – покачала головой Ломакс, – с этим что-то не то. Он мне не нравится. У меня от него мурашки по коже. Чем скорее сгрузим его с корабля и передадим Хагвуду, тем я буду счастливее.
Она обернулась ко мне:
– Ты выросла на тарелках. Знаешь, что такое артефакты?
– Какие?
– Любые, – пожала плечами Ломакс.
Я облизнула губы.
– Мы с Мики – старьевщики.
– Стало быть, ты и сама их находила?
– Нечасто. – Я почесала щеку. – Ничего крупного. Несколько целых ваз, странные статуэтки, всякая ерунда. Больших денег на этом не заработаешь, только-только чтобы прожить.
– Да ну? – дернула бровью Ломакс. – Такие вещи, особенно произведения искусства, стоят целые состояния. Похоже, вас облапошивали?
Я уставилась на ладони, не зная, куда девать глаза.
Женщина похлопала меня по плечу:
– Не принимай близко к сердцу. С предложением и спросом всюду одинаково. На том богачи богатеют, что бедняки потеют. Это везде так.
Я хмуро обвела взглядом стены.
– Богачи – такие, как вы?
Раздался безрадостный смешок.
– Нет, милая. Мы не богатые, куда там. Мы не продаем груз, мы его только доставляем. Просто курьеры. – Ломакс расплескала ботинком натекшую на полу лужицу конденсата. – Разве богатые так живут?
– А мой отец?
– Он всегда увлекался артефактами. По-моему, и возит их затем, чтобы проводить время рядом с ними. Он часами торчит в трюме – просто любуется.
– Когда я его увижу?
– Скоро. Мы сейчас летим за ним. – Ломакс закусила нижнюю губу. – Эти две недели Ник занимался довольно деликатными переговорами на Редлуме.
– Отца зовут Ник?
– Ты не знала? – Она коротко остриженным ногтем почесала лоб. – Да. Ник Мориарти.
– Мориарти.
Имя оставило на языке странный привкус. Я потерла глаза и, подняв взгляд, увидела, как смягчилось лицо Ломакс.
– Не волнуйся, детка. На тебя много всякого навалилось сразу. Все будет хорошо.
– Но чего же он хочет?
– Хочет, чтобы ты жила с ним на корабле.
– Почему?
Улыбка Ломакс стала чуть жестче.
– Готовит себе смену.
– Какую смену?
– На место капитана этого корабля.
Я закрыла глаза.
– И что мне теперь делать?
– Он оставил тебе сообщение. – Ломакс постучала подушечкой указательного пальца себе по губам. – Записал, перед тем как мы его сбросили. Оно у него в каюте.