Мафия

Евгения Паризьена

Мафия

Глава 1

Проклятье, я упала с велосипеда. Пробую очистить грязь, но бесполезно. Кругом лужи. Лето называется, да я не расстаюсь с зонтом. Как же раздражает слякоть. Пока ругалась на погоду, из подъезда вышла старушка.

– Безобразие. Опять грозу передавали! Как к врачу попасть?

– Вам плохо?

– Да. Давление поднялось.

– Таблетки купить? Мне несложно сходить в аптеку!

– Тея! Доброе у тебя сердце. Внука ротозея заставлю. Расскажи как вас родственница приняла? – интересовалась старушка.

– Не дружелюбно. Они поскандалили.

– Слушай не обижайся. Но сестра твоего отца, эгоистка. Захапала квартиру и делиться не хочет, – говорила с недовольством.

– Она всё простить его не может из-за наследства.

– Говорю, алчная. Кажется, что завидовала чужому богатству. А сама с дискотек не вылезала. Растратила свою жизнь на пьянки.

– Вы извините! Мне картошку варить. Дел по горло!

– Трудолюбивая ты! Скоро выйдешь замуж и все неприятности испарятся! – распрощалась со мной. А я направилась к подъезду. Захожу в лифт, как неожиданно меня толкает невежественный парень.

– Убрала свой велосипед!

– А ты король, чтобы командовать?

– Плохо соображаешь, смотрю. Недоразвитая тварь! – в наглую вытолкнул из лифта.

– Псих! Обратись в лечебницу! – с большим трудом поднялась на третий этаж. Велосипед тяжёлый. Боялась надорваться. Снимаю свои мокрые кеды, услышав скандал.

– Где деньги?

– Филипп! Я верну. В банке возьму кредит!

– Сволочь! Ты кого одурачить собрался? Может мы грохнем тебя за вранье? – угрожал тот бешеный парень, с которым мы столкнулись в лифте. Губы папы дрожали от страха.

– Жестоким вырос. Мы же с твоим отцом дружили!

– Дружба для слабаков! Что страшно, бородатый козёл? И куда мне выстрелить?

– Ваша мафия всех разорила! Проклятые шакалы!

– Нищий старикашка! Не боишься, что я тебя ботинки заставлю мыть?

– Зверь самый настоящий! Да твоё сердце ледяное. Мы же с твоим отцом прошли самые сложные времена. Вместе институт окончили!

– Значит вы теперь враги. Если завтра не получу бабки! То твоя семья поселится на помойке! – вышел озлобленный бес из квартиры. На нервах я принесла отцу стакан воды.

– Кто этот бандит? Пап!

– Алчный ублюдок. Наживается на чужом горе. Нет никакой справедливости. Ведь знает, что мы разорены и толкает нас в яму.

– Верни ему деньги. Давай продадим квартиру.

– Тея! Там большая сумма!

– Что нам делать? – спрашивала совета. Вот и тётя вернулась после дежурства.

– Голодное семейство дурака валяет. Свалились на мою голову нахлебники! – ворчала под нос.

– Без твоих злобных комментариев нельзя обойтись. Нам тяжело!

– Бедный и несчастный! Наворовал деньги! А теперь мафии должен! – выкладывала она продукты на стол.

– Я приготовлю ужин. Только с папой не ссорьтесь! – старалась урегулировать их конфликт.

Наша чёрная полоса началась полтора года назад. Папин бизнес прогорел. У него объявилось много врагов. Словно другие хотели ему навредить. Мы находились в тяжёлой финансовой ситуации.

– Лоботрясничать не надоело? Хоть бы на работу устроилась!

– Я в магазине тружусь.

– Продавщицей? Да, вы с голода помрёте. Хахаля себе богатого найди! – заявила тётя без особого уважения.

Вот так и проходили наши дни. Вечный стресс, от которого не избавиться. Я мечтала выбраться из этой ямы, но напрасно. Всю ночь ворочалась и не могла уснуть. Пока утром не раздался навязчивый звонок. Расправила свои длинные пряди, с не охотой поплелась открывать дверь. Стою как дура в пижаме, видя вчерашнего брюнета. Его карие глаза пронзали насквозь. Вылитый мафиози.

– Причешись, уродина!

– На свою рожу погляди!

– А ты невежественная, лохматая. Рот бы зашить. Где твой батя неудачник? – хозяйничал негодяй. Даже не удосужился разуться.

– Он успешный бизнесмен. И не смей его оскорблять! Вонючий мажор! – наговорил гадостей. И самое мерзкое, подонок прислонил меня к стене.

– Лохматая! Я пока добрый с тобой. Не разорвал твои дерьмовые шорты! Не беси меня и ответь, где твой папаша? – пронзал ледяным взглядом. Старалась отвернуть лицо. Горячее дыхание раздражало.

– Уважай его, понял?

– Могу просто грохнуть! – наводил страх.

– Он на рабочей смене.

– Где трудится? На заводе? – оскалился.

– Сторожем подрабатывает. Но вам бандитам не понять!

– Ещё расплачься! Лохматая!

– У меня имя есть.

– Какое? Любопытно узнать!

– Тея!

– Короче такое же противное, как и ты. Чаю мне налей, рабыня! – сел он на диван.

– Я не твоя служанка!

– Со слухом проблема? Чай принеси. Не вызывай во мне гнев! – раздражал своим высокомерием. Не знаю, как согласилась вытерпеть унижение. Но к сожалению принесла дурацкий поднос с чашкой.

– Бутерброды где?

– У нас не ресторан!

– Запоминай. Я с сыром люблю. Поняла, лохматая?

– Я Тея!

– Рад за тебя. Сделаю милость и выпью твой дерьмовый чай! – сделал глоток, будто его заставили.

– Ничтожество! – сказала с негодованием. От греха подальше отправилась в душ, переодеться. А монстр всё дожидался отца. Папа заскочил на обед. Весь бледный, увидевший нашего незваного гостя.

– Филипп! Скажи вашим, деньги будут.

– Что ты лжешь? Стоишь трясёшься как трус! Нищий голодранец!

– Я правда верну. Только банду свою не зови!

– Умирать страшно? Расплатись и неурядицы закончатся! – диктовал негодяй.

– Сумма баснословная!

– Беднота это худшее наказание. Ладно нам марать руки тоже не хочется! Всякую быдлу пасти, нет времени.

– Что за неуважение? Мы с отцом твоим старые приятели!

– Не перебивай, пока зубы не выбил! Наша мафия слишком разрушительная! Всех лохов на счётчики ставим! Раз ты погряз в нищете, пожертвуй дочерью.

– Филипп, что за чепуха?

– Пусть мне девственность отдаст! – поставил ультиматум.

– Ах, ты невежественный мерзавец. Невинности её захотел?

– Да, в противном случае, ты умрёшь. Выбирай! Ты же своей семье добра желаешь! Так не расстраивай их! Или желаешь увидеть много горьких слёз? – угрожал Крестовский. Хорошо запомнила эту фамилию. Он хотел причинить зло нашей семье. Наглец распоряжавшийся властью и хваставшийся богатством. Сколько боли и сложных испытаний, предстоит вынести. Его бессердечность поражала. Так поступал лишь зверь. Он одно большое стихийное бедствие. Страшный ураган, который разрушал чужие семьи и обрекал их на страдания. От его вседозволенности волосы дыбом. Нет никакого сочувствия к другим и сожаления. Но, увы, мы попали в беду. А нахал этим воспользовался. Применил свой бандитизм в достижении целей, выставляя нас слабаками.

Глава 2

Тея

У него нет совести. Он замешан в криминале и чихать он хотел на чужие правила. А слезы и вовсе его не растрогают. Отцу стало плохо с сердцем после его ухода. Я бегала в аптеку за каплями.

– Доктора вызвать?

– Я не слабак, так быстро умирать. Видела какой гаденыш вырос. Да он сопляк бегал на моих глазах. Чумазый футбол гонял. А сейчас в криминал потянуло.

– Пап, тебе нервничать нельзя. Всё плохо кончится.

– Тея! Куда хуже? Мы разорены. Я Заставляю тебя давиться хлебом. Сколько упреков услышали от моей сестры, – прилег на диван, мучаясь от своего недомогания.

– Расскажи. Они украли твой бизнес?

– Да. Изначально. Предложили важное сотрудничество. А потом разорили, шкалы. Они бандиты. И без грамма сожаления, рушат чужие судьбы, – говорил он с настигшей болью.

– А если в банке попросить кредит?

– Тея! Мне стыдно, что я разрушил нашу семью, – выглядел обречённым. А наш разговор подслушала тетя.

– Что слезы лить? Он же сказал, что долг простит. Развели драму.

– Это не твоё собачье дело.

–Я вас кормлю нахлебников. Раз такой умный попроси начальника поднять зарплату. Никчёмный сторож, – срывала на нем зло. У них постоянно были конфликты.

– Тетя, пожалуйста. Ему нездоровится!

– Бедный и несчастный. Ленился много в молодости. Вот сейчас выглядит бесполезным.

– Жадная дрянь! Я наших родителей содержал. А ты по клубам шаталась, – высказал ей всё, что наболело. Вот такие разногласия были в нашей семье. Невыносимо было мириться с этой несправедливостью. От безысходности я вышла на лестничную площадку, и обречённо схватилась за колени. Там меня и увидела пенсионерка. Она кормила кошку.

– Скандалят? Пошли кашей накормлю.

– Спасибо. Нет аппетита.

– Не расстраивайся. Все беды отступят.

– У нас финансовые неприятности.

– Да не повезло твоему отцу с другом.

– Вы его знали? – спросила я у старушек.

– Ну так они в одном дворе росли. Ходили вместе на рыбалку. Да, что говорить. Были не разлей вода. Тот был более жестоким. В драках участвовал. Но всегда помогал старикам. Продукты покупал. Но потом зажрался. Денег много стало, – секретничала со мной старушка. А ее позвала другая соседка.

– Рай! Мой внук опять разорвал кроссовки. Нет, ну я с ним точно без пенсии останусь.

– Хулиган маленький растет, – простилась со мной пожилая женщина. А я вернулась в квартиру. Тетя разбила в гневе посуду.

– Что глядишь, лентяйка? Веник в зубы и подметай!

– Не ори на мою дочь.

– Она не в королевстве живет. Спину не надорвет, а подметет, – нахамила мне. Я так устала от их конфликтов. Просто согласилась на уборку. Благо отцу полегчало, и он спокойно уснул. А я пошла мыть грязные кастрюли на кухню. Там то меня и подкараулила тетка.

– Ты дура? Хочешь в нищете жить? Спаси свою семью.

– Простите. Но это не ваше дело.

– Принципиальная нашлась. Моралистка, да? Вы скоро милостыню просить будете. Хватит показывать гордость. Отдай ему невинность!

– Как я потом я парню своему в глазу посмотрю?

– Жених есть? Не смеши. Он бросит тебя, – промолвила ненавистная тетя. Она везде видела лишь корысть и расчётливость.

– Я люблю его. Вам не понять таких отношений.

– Глупая ты, Тея. Они все потом молоденьких ищут. А нас оставляют у разбитого корыта. Думаешь, я замуж не хотела. И мы даже ребенка планировали. Но судьба злодейка преподнесла сюрпризы. Я осталась брошенной.

– Печальная история. Но может вы сами виноваты.

– И какие это я грехи совершила? Я тоже мечтала о семье.

– Вы искали богатого ухажера.

– Помалкивай. Умная нашлась. Ты детство провела в роскоши. Не жевала черствый хлеб с маслом. А мы с папашей твоим конфеты по праздникам ели. И не надо тут меня уму разуму учить. Если не родилась эгоисткой, переспишь с этим Филиппом.

– Чтобы меня потом проституткой называли? Как потом отмоюсь от грязи?

– Стыда испугалась. А умереть от голода не боишься? – махнула рукой, показывая безразличие. Нет всё понятно, она обижалась на жизненные обстоятельства. Ее крохотное счастье разбилось на осколки. Но с какой предвзятостью, она разговаривала с людьми. Мне окончательно испортили настроение. Даже не спасла любимая книга. Я молча сидела на балконе. Как услышала голос своего парня. Взяв кеды помчалась к нему. Он ждал около подъезда.

– Где ты была?

– Работала. В магазине много народа.

– Уволься. Зачем ты горбатишься?

– Гарик! Нам нужно платить квартплату. Тётя постоянно критикует из – за расходов.

– Она у тебя жадная.

– Да вот такая плохая. Мы что будем разговаривать о моей семье? Когда с твоими родителями познакомимся?

– Тея! Куда нам спешить?

– Ты стесняешься меня?

– Что за чушь? Я люблю тебя и собираюсь жениться, – поцеловал мою руку. А после мы решили сходить в бильярд. Играла громкая музыка.

– Так гадко на душе. Над нами все издеваются, будто мы отбросы.

– Это всё из сплетен. Твоего батю вором обзывают.

– Но он ни украл ни копейки.

– Успокойся. Ты моя невеста. И я не собираюсь верить всяким слухам. Тебе заказать чай? – был он любезным. С ним я забыла о своих трудностях. Но всё спокойствие мгновенно улетучилось. В бильярдную зашел наш враг. Высокомерный Крестовский. Широкоплечий мерзавец с нескрываемым высокомерием. Люди для него рабы. Взгляд пробивающий насквозь. Представляю сколько зла он совершил. Толкнул официанта, будто тот плешивая собака.

– Бармен! Выключи тухлую музыку! Она меня бесит. И сделай два коньяка.

– Это что за козел такой?

– Местный бандит. Говорят у них такая серьёзная мафия.

– Разбить бы морду этому уроду,– высказался мой жених. А этот Филипп так оценивающе разглядывал бар, будто планировал прибрать его к рукам.

– Где жратва? Сколько я должен ждать? —командовал главарь. Я чувствовала раздражение в его присутствии. Мне хотелось закрыть уши и больше никогда не слышать его голос. А серые бесовские глаза вызывали отвращение. Так и рождается ненависть. Помню как неуважительно он разговаривал с моим отцом. Превратил его в ничтожество. Наша семья пролила из-за него много слез. Отравить бы негодяя без сожаления.

– Мне плохо. Давай уйдем.

– Тея! Ты испугалась этого ублюдка? Что он сделает?

– Зачем ввязываться в драку? Он отвязанный хулиган. Да мне вообще противно разговаривать о нем,– произнесла вслух. И тот самый Филипп цинично поднялся с дивана, бросил на пол свою кожаную куртку и направился к нашему бильярдному столу. Сколько враждебности во взгляде. Ему так и хочется показать свою власть, а других раздавить как насекомых.

– Ты рассказала своему неудачнику, что скоро станешь шлюхой? Что молчишь, лохматая?