Когда Бог заключает с тобою контракт. Итальянский бестселлер о силе самообладания

В небе чирикали птицы, где-то вдалеке звучали сирены машин городских служб. Интересно, откуда Эльза узнала о моей утренней встрече? Впрочем, она и раньше проявляла необычайную осведомленность.

Я уже готов был согласиться на сделку, все мои инстинкты буквально кричали, что нужно сказать «да».

«Восстанови дыхание и подумай, прежде чем двигаться дальше, – сказал я себе. – Интуиция тоже ошибается».

Надо было сперва мысленно пройтись по чек-листу.

Я сейчас в хорошем настроении? Да.

Я сегодня достаточно выспался? Да.

Я нуждаюсь в деньгах или чем-то еще? Нет.

Чтобы заставить инстинкты помогать тебе, ты должен быть в хорошем настроении, нормально высыпаться и не находиться в состоянии нужды, потому что нужда – это, как правило, плохой советчик.

Принятие решения из нужды – это всегда проявление несвободы.

– Согласен, Эльза. С оплатой поступим так же, как в прошлый раз.

Она улыбнулась и предвосхитила мой следующий вопрос.

– Эта девушка живет в Лондоне. Люцифер и Эвелин дадут вам всю нужную информацию. Если вы не справитесь и девушка продолжит упорствовать, мне придется радикальным образом вмешаться, но мне бы этого не хотелось, а вам, поверьте, тем более.

21 сентября 2018, 11:46, Вашингтон

Оказавшись в зале, я как обычно осмотрел всех присутствующих и определил пути отхода.

«Всегда смотри по сторонам, – напомнил я себе. – Ведь никогда не знаешь, что может случиться в следующий момент».

Официант за барной стойкой протирал стаканы, уголки его губ были чуть опущены, взгляд направлен в пустоту: он казался грустным. Пара слева от меня, мужчина и женщина под пятьдесят, вели горячую дискуссию. Оба улыбались, но говорили довольно громко, а главное – у них были застывшие взгляды: это значило, что их улыбки ненастоящие. Маркеры Дюшенна[7] оставались неподвижными. Моя дочь Элизабет называет их куриными лапками, и ее определение звучит даже лучше. Женщина агрессивно показывала пальцем на мужчину, который сидел, сложив ладони треугольником между колен: она доминировала, он держал удар.

Не отметив больше ничего интересного, я направил все свое внимание на главную цель – невероятно красивого, элегантного мужчину, удобно расположившегося в кресле. Пока все остальные суетились, болтали и залипали в телефонах, он просто спокойно сидел и выглядел при этом сногсшибательно.

Ни на мгновение не отводя от меня взгляда, он поднялся, изящно поправил пиджак и сразу же протянул мне руку.

– Леонард! Как я рад снова вас видеть! – Его улыбка, казалось, осветила все вокруг.

– Люцифер, – коротко отозвался я, неуверенный, что рад нашей встрече. – Присядем?

Он и так уже собирался опуститься в кресло, так что я использовал маленький трюк на опережение. Когда кто-то собирается совершить действие и ты даешь команду, связанную с этим действием, мозг собеседника неосознанно воспринимает действие как реакцию на команду, а значит, именно ты доминируешь в разговоре.

– Перейду сразу к делу, Леонард, так как знаю, что вы уже поговорили с Эльзой. Она вам рассказала о сложившейся ситуации и объяснила, какая роль в ней отводится вам.

Ну и как им не восхищаться? Он сходу заставил меня трижды подумать «да», используя утверждения, на которые я не мог ответить «нет». Таким образом он настроил меня и дальше с ним соглашаться. Я даже невольно кивнул.

Когда ты киваешь, это влияет на твои мысли, делая тебя более податливым для собеседника.

Немногие знают, на что способны простые движения. Хочешь чувствовать себя хорошо? Встань и подними руки. Хочешь улучшить настроение? Приподними голову и глубоко вздохни.

Я молчал и слушал, не перебивая. Чем больше Люцифер скажет, тем больше вопросов я смогу задать. И выше вероятность, что он потеряет равновесие.

– Мы ждем от вас, Леонард, что вы отправитесь в Лондон и встретитесь с нашей подругой, войдете к ней в доверие и убедите ее отказаться от своего намерения.

– Значит, мне нужно познакомиться с ней… – начал я возвращать должок. – Но сейчас она в Лондоне, и вы хотите, чтобы я ее нашел.

– Совершенно верно.

Отлично, теперь он тоже был трижды согласен, значит, мы сравнялись.

– Я должен об этом подумать, – заявил я. – У меня в Вашингтоне важное дело.

Люцифер как обычно остался непробиваемо спокойным. Он улыбался и дышал ровно.

– Полагаю, у вас высокая мотивация, раз вы считаете это задание важным, – произнес он своим бархатистым, поистине гипнотическим голосом. – Вероятно, как раз по этой причине вы захотите как можно скорее избавиться от любых других поручений, чтобы посвятить всю энергию главному. Согласны?

Проклятье! Он меня сделал!

– Да, естественно.

– Это важное задание – основная причина, по которой вы колеблетесь, или есть еще какие-то?

Классическая ловушка, чтобы поставить собеседника в угол, когда он возражает. Игра с Люцифером всегда была чрезвычайно интересной.

– Это основная причина.

Люцифер одарил меня ошеломительной улыбкой и слегка подался вперед, глядя мне прямо в глаза. Как хорошо, что я не родился женщиной, иначе вообще бы не смог ему противостоять.

– Вы вольны прямо сейчас отправиться в Нью-Йорк, Леонард. Перелет займет один час. Это значит, что вы можете оказаться сегодня в Большом Яблоке, насладиться вкусным ужином, отдохнуть завтра утром в вашем любимом книжном магазине и уже вечером, если захотите, вернуться в Вашингтон. Мы обеспечим перелет, гостиницу, водителя. Что вы на это скажете?

Он был чертовски убедителен. Это во-первых. Во-вторых, я все еще ждал подробности насчет предложения президента и вполне мог отлучиться. В-третьих, я давно не был в Нью-Йорке, а хотелось бы.

У меня уже почти случился приступ пронойи[8] – это чувство, что все идет правильно. Но я не готов был так легко уступить Люциферу свое согласие. Ему придется попотеть, да и осторожность не помешает.

– Вернемся к моему заданию. Чего именно вы от меня ждете? Как собираетесь определять мою производительность? Я не знаком с этой молодой англичанкой, так что не знаю ни как мне действовать, ни сколько времени понадобится на работу. Я даже не знаю, насколько соответствует действительности то, что вы мне рассказали.

Нельзя брать на себя задачу в сфере коучинга или консультации, не определив меру своего успеха по мнению клиента.

Мой вопрос заставил Люцифера приподняться в кресле. Этот почти незаметный сигнал стресса вернул мне ощущение контроля.

– Это хороший вопрос, – тут же вернул он себе непринужденный вид. – Девушка, о которой мы говорим, сделает выбор 1 октября. Мы поймем, что вы достигли успеха, если 1 октября она все еще будет жива.

«Времени слишком мало, – подумал я. – Затея выглядит рискованной».

Как же я так сглупил? Не узнал все подробности и почти сразу дал согласие. Это проделки Эвелин или самой Эльзы? Они обе умели заставить меня сделать то, что им надо, и это жутко раздражало, ведь обычно это я контролировал других.

– Вы ведь уже согласились, – оборвал мое мысленное отступление Люцифер. Опять возникло это мерзкое ощущение, будто он прочел мои мысли. – Эта девушка очень важна, Леонард.

Хотелось ответить сходу, но всегда нужно сперва подумать, что ты хочешь сказать. Проясни свою цель, а затем начни структурировать фразы и вопросы, для того чтобы к ней прийти. Как в шахматах.

– Исходя из того, что вы говорите, ситуация выглядит очень серьезной.

– Она не выглядит, она такая и есть.

– Вот прямо настолько?

– Да.

– И для вас и Эльзы жизненно важно, чтобы я спас эту девушку. Так?

– Именно.

– И вы решили, что только я смогу справиться с этим делом?

– Да, поэтому я и пригласил вас это обсудить.

И снова моя маленькая игра «Заставь собеседника трижды согласиться» увенчалась успехом.

– Это звучит для меня лестно. Я готов принять ваше предложение. Но хочу оплату в два раза больше, чем назвала Эльза. Авансом.

Люцифер хищно улыбнулся.

– Мне кажется, вы перебарщиваете.

– Возможно, – я вернул ему улыбку. – Но вы сказали, что это вопрос жизни и смерти и что только я могу справиться с задачей. Если вы не согласны на эти условия, значит, или дело не так важно, как вы говорите, или есть другие специалисты, которые могли бы выполнить эту работу.

Двойная связь – прекрасная ловушка. Рискованно, но рисковать во время переговоров – нормально. Риск нужен для создания переговорного коридора. Если начинаешь с низких ожиданий, то и придешь к низким результатам.

У меня зазвонил телефон, разрушая магию момента. Я повернул его экраном к Люциферу так, чтобы он понял – звонили из Белого дома.

– Я должен ответить, Люцифер. Если я приму ваше задание, то смогу отменить это. Если же приму предложение Белого дома, должен буду отказать вам. Что вы на это скажете?

– Я согласен, Леонард. Вы получите столько, сколько просите.

Я уверенно проигнорировал звонок, как будто был уверен, что Белый дом никуда от меня не денется.

Так работает закон дефицита: чем больше нам чего-то не хватает, тем больше мы этого хотим.

Поэтому своим новым американским друзьям я решил перезвонить позже или позволить им сделать это самим.

– Эвелин будет вас сопровождать в этом деле. Это условие не обсуждается, – заявил Люцифер.

Его глаза показались мне черной бездной, а безапелляционный тон голоса завибрировал где-то в желудке. Я вмиг растерял всю свою дерзость, и захотелось бежать от него куда подальше. Так что я просто коротко кивнул, дабы не выдать голосом, что напуган.

Все-таки этот парень однажды пытался меня убить.

22 сентября 2018, 10:55, Нью-Йорк

Я бродил по антикварному книжному магазину мимо расшатанных деревянных стеллажей и запаха бумаги, когда меня окликнули.

– Вы ведь Леонард Уонт?

– Да, – кивнул я, взглянув на парня, державшего в руках экземпляр моей последней книги.

– Я как раз собирался это купить! Ваша работа о пяти интеллектах – это что-то сверхъестественное! – выдал он на одном дыхании.

Я улыбнулся.

– Мне приятно, что вы ее так высоко оценили.

Книга о пяти интеллектах – плод моего совместного труда с другом и партнером Люком Дриллом, который предпочитает, чтобы именно я был официальным лицом нашей команды.

– Можете написать напутствие? – парень протянул мне том. – Я всегда буду ему следовать!

Я подписал книгу и сделал фото вместе с ним под любопытными взглядами других покупателей. Парень ушел довольный, прижав покупку к груди, как ребенок, нуждающийся в защите.

Внезапно я ощутил спиной жар, будто стеллаж позади меня кто-то поджег. Обернулся и оказался нос к носу с молодым человеком, темным, как беззвездная ночь, с глазами цвета матового обсидиана. Он был абсолютно лыс и одет полностью в черное, включая рубашку и галстук. Казалось, он поглощал свет вокруг себя, и от одного его взгляда мне стало тревожно.

Как, черт подери, он незаметно подобрался ко мне вплотную?

– Леонард Уонт, – произнес он глубоким и властным голосом, заставившим меня внутренне содрогнуться.

– Возможно, – ответил я нейтрально.

– До меня дошел слух, что наша общая знакомая соизволила прибегнуть к вашим услугам по поводу одной девы, дабы убедить ее воздержаться от некой безумной затеи. Можете ли вы подтвердить сие суждение относительно вас, господин Уонт?

«Это еще что за чудик? – мысленно оторопел я. – Он говорит как персонаж романа Джейн Остин».

Но внешне не подал виду – спасибо моему профессионализму. Этот тип мне сразу не понравился, и я постарался хотя бы на долю секунды выразить взглядом свое презрение, чтобы миндалевидная железа моего визави могла это считать.

Если хочешь повлиять на собеседника, подумай о чем-то, что вызовет ту эмоцию, которую ты хочешь ему передать. То, что показывает твое лицо, считывает мозг того, кому ты его демонстрируешь.

Однако этот парень остался невозмутим, и я решил прервать наше общение по-иному.

– Эй, чувак, я ни черта не понял из того, что ты сказал, – ответил я, смеясь.

Он обратился ко мне на «вы», а я перешел на «ты». Он использовал высокопарный и архаичный язык. Я же – сленг и вульгаризмы. Таким образом я нарочно создал разрыв между нами.

Парень и глазом не моргнул.

– Доношу до вашего сведения, что сделаю все, что в моих силах, дабы мои речи были кристально ясны, господин Уонт. Я осведомлен, что дама, которую мы оба именуем Эльзой, опрометчиво поручила вам связаться с одной девой, живущей Лондоне. Но вы не должны вмешиваться в это дело. Что вы на это скажете?

– Чувак, я не в курсе ни кто ты, ни какого хрена выражаешься как мажордом из позапрошлого века. Единственное, что я знаю, ты тратишь мое время, и это чертовски плохо, – выдал я на одном дыхании.

Парень сделал шаг вплотную ко мне. Мое тело будто загорелось, я явственно ощутил вонь серы и паленых волос. Меня затошнило.

– Каков наглец. Ваше высокомерие не знает границ. Вероятно, все дело в вашей простоватости, ибо, если бы вы осознавали, с кем позволяете себе изъясняться подобными, в высшей мере неприемлемыми, выражениями, то уже дрожали бы в благоговейном ужасе, а голову склонили так низко, что целовали бы пол у моих ног.

«Вот кого надо показать моему психотерапевту! – подумал я. – А она еще говорит, я нарцисс!»

Похоже, мы с этим парнем не сойдемся.

В некоторых ситуациях, когда встречаются два соперника близкого уровня, разница между ними не определяется знаниями и владением техниками. Разница определяется состоянием спокойствия, которое соперники стараются сохранять. Проще говоря, кто ровнее дышит, тот и выигрывает.

– Дружище, я верю, что ты руководствуешься добрыми мотивами, – этими словами я создал у него впечатление быстрого и безусловного принятия, а еще запустил механизм взаимности, чтобы оценить дальнейшее поведение. Потом посчитал до трех, чтобы его мозг воспринял информацию, и теперь можно было продолжать. – И тем не менее иди своей дорогой, исчезни с моих глаз.

Он посмотрел на меня просто убийственно. В этот момент снаружи раздался громкий шум мотора. Возможно, к магазину подъезжал большой грузовик. Я решил воспользоваться этим фоновым шумом. Слегка наклонился к парню и понизил голос до шепота. Инстинктивно он сделал шаг ко мне и наклонил голову, чтобы слышать лучше. В этот момент его мозг начал входить в транс: это техника, которую использовал доктор Милтон Эриксон[9] для внушения мощных гипнотических установок своим пациентам.

– Послушай меня внимательно, высокопарный ты придурок, – сказал я, полностью завладев его вниманием. – Я не знаю, что ты задумал, но лучше держись от меня подальше, иначе я надеру тебе задницу.

Он все еще стоял неподвижно, и мне оставалось только забить последний гвоздь в его самооценку.

– Каждый раз, когда подумаешь обо мне, помни: Леонард всегда выигрывает.

Я использовал введение ограничивающего убеждения, сильную нейроассоциацию и постгипнотическую команду — базовый набор маленького манипулятора сознанием.

Потом развернулся и ушел, не дав ему среагировать. Выбрался победителем из этой битвы, но чувствовал себя отчего-то премерзко, будто меня обманули и обокрали.

22 сентября 2018, 13:30, Нью-Йорк

– Папа, я хочу поехать учиться в Италию, – заявила Элизабет.

– Что это тебе взбрело в голову? – вырвалось у меня.

– Ладно, поговорим об этом в другой раз, – сухо сказала дочь и сбросила звонок.

Я чертыхнулся про себя. Меня настолько выбил из колеи этот темный парень, будто явившийся из потустороннего мира, что я не смог даже эмоционально поддержать Элизабет.

Ее новость меня не на шутку встревожила. В тягостных раздумьях я направился в Hard Rock Cafe, чтобы по традиции съесть вегетарианский сэндвич и купить футболку и кружку на память. Вскоре меня окликнул знакомый голос.

– Привет, малыш Лео! – Эвелин схватила меня под руку и заставила ускорить шаг. – Я просто умираю от голода!

Она нарушила мои планы пообедать в одиночестве и навести порядок в мыслях, но я давно усвоил, что не всегда все идет по плану, так что надо развить в себе гибкость и научиться приспосабливаться к переменам.

Пока мы ждали заказ, Эвелин щебетала что-то о задании и колониях, но я не мог сосредоточиться на ней. Черт возьми, моя обожаемая дочь собралась учиться в другой стране! Все мои мысли были сейчас о том, как ее переубедить, пусть это и эгоистично.

«Ты счастлив, папа?» – неожиданно прозвучал в моей голове детский голосок, заглушив группу рокеров, голоса посетителей и стук тарелок.

Я так и не ответил ей, когда Элизабет задала мне этот вопрос, и до сих пор временами к нему возвращался.

– Играют они ужасно, – оценила Эвелин музыкантов.

Она была прекрасна в своей ангельской ярости, но даже это не могло отвлечь меня от тревожных мыслей.

«Абракадабра», – подумал я. Никакого эффекта. Мозг будто решил пожить своей жизнью.

«Дыши, – приказал я себе. – Сконцентрируйся, дыши и позволь ощущениям пройти мимо. Абракадабра».

Наконец, мне удалось вернуть ясность мыслей, и я с облегчением принялся за сэндвич. Многовато всего свалилось на меня одновременно. Президент предложил мне стать его консультантом, моя дочь решила поехать учиться в Италию, до кучи я обедал с потрясающей блондинкой в роли ангела-истребителя, вместе с которой мне предстояло выполнить очередной заказ Бога: за неделю убедить незнакомую девушку отказаться от намерения уйти из жизни. А еще этот парень со странной речью, который явно мне угрожал.

– Сегодня утром я встретил очень экстравагантного персонажа, – сказал я, надеясь вызвать у Эвелин интерес.

– Я в курсе, – заявила она.

– Он знал о нашей встрече и о моем поручении.

Сэндвич вдруг показался мне почти безвкусным.

– Он вечно выпендривается своей манерой говорить, не обращай на него внимания, – сказала Эвелин.

Произнеся это, она едва заметно повела левым плечом. Когда человек лжет, его телу сложно синхронизироваться, и признаки стресса легко выдают обман. Это может быть несимметричное пожимание плечами, палец возле рта, легкий поворот головы вбок, когда человек говорит «да», или легкий кивок, когда он говорит «нет». Эти несоответствия, как правило, указывают либо на стресс, либо на откровенную ложь. Естественно, прежде чем судить кого-то на основании одного жеста, нужна тщательная калибровка.

До этого момента Эвелин не пошевелила ни одним мускулом на протяжении всего нашего разговора. Значит, что-то явно шло не так. Конечно, я не мог указать ей на это и предпочел использовать маленький тест, чтобы убедиться в своей правоте. В таких случаях всегда лучше действовать из состояния уверенности.

– Говоришь, он не стоит внимания?

– Именно, – согласилась Эвелин, на этот раз абсолютно спокойно.

Может, мне померещилось?

– Хорошо. А то этот тип показался мне весьма странным, даже слегка пугающим, – продолжил я, кусая свой сэндвич и тем самым демонстрируя, что мне не особо интересна наша беседа. Техники нужно применять таким образом, чтобы никто об этом не догадался, – иначе все может обернуться против тебя.

– Так ты уверена, что бояться нечего? – надавил я в третий раз.

– Я уже ответила, – сказала Эвелин раздраженно. – Тебе абсолютно нечего бояться. И снова это легкое движение плеча и еще, кажется, дрожь.

– Я спрошу у тебя кое-что, Эвелин, – сообщил я вместо «Можно тебя спросить?», чтобы застать ее врасплох, установив негласные правила игры.

Когда Элизабет была маленькой, я бесил ее этой вербальной техникой: каждый раз, когда она спрашивала меня о чем-то, используя глагол «можешь», я отвечал ей либо «да», либо «нет», никак не поясняя свои ответы. «Папа, ты можешь сделать музыку погромче?» – «Да». «Папа, ты можешь подать мне воды?» – «Да». «Папа, ты можешь отвести меня на праздник к Джейн?» – «Нет». Это выводило ее из себя.

– Большое значение имеет способ, которым ты просишь, – объяснял я ей позже. – Если что-то для тебя важно, прямо попроси об этом, потому что каждый раз, когда ты спрашиваешь разрешения, ты ставишь себя в психологически невыгодное положение по отношению к собеседнику.

Результат, который ты получишь, напрямую зависит от качества вопросов, которые ты задаешь, и от способа, которым ты это делаешь.

– Как ты объяснишь тот факт, что я забыл о нашей прошлой встрече, и почему даже Джеймс мне о ней никогда ничего не говорил? Вы что, стерли нам обоим память?

– Ты хочешь получить настоящий ответ или тот, который твой ограниченный мозг в состоянии понять? – своем стиле ответила Эвелин.

На этот неприятный выпад я решил промолчать. Молчание создает идеальное пространство для того, чтобы затаиться, и еще это мощный инструмент переговоров. Немногие умеют управлять молчанием. Когда ты овладеваешь этим навыком, ты достигаешь по-настоящему высокого уровня.

Как я и предполагал, Эвелин продолжила.

– Мы забываем о том, что не в состоянии запомнить. Я знаю, что ты не понял, Лео, можешь даже не пытаться. Твоя проблема в том, что ты стараешься использовать разум даже там, где он не работает, – она отложила салфетку и поднялась. – Но будь спокоен – рано или поздно и ты поймешь, что не все в мире поддается логике. Существуют еще и всякие… чудеса.

Я ничего не ответил, только молча проводил ее взглядом к выходу. Уже второй человек за этот день оставил меня с неприятным осадком и желанием послать всю эту компанию к черту.

23 сентября 2018, 10:00, Вашингтон

Первая леди ждала моего вердикта. Она внимательно смотрела на меня, держа руки на столе и не выказывая никаких признаков спешки или волнения.

Я решил принять предложение Белого дома. Раньше я бы, пожалуй, засомневался, но тогда я в принципе был очень неуверенным в себе, а потом понял:

Надо принять тот факт, что ты не можешь нравиться всем, а затем посвятить себя тому, чтобы понравиться себе.

– Скажите же, Леонард, что вы решили? – спросила меня первая леди.

Я уже успел проанализировать обстановку в кабинете. Стол был сделан из массива дерева, то есть из достаточно теплого материала. Это для меня преимущество, поскольку холодные элементы, такие как мрамор и камень, обычно заставляют людей, которые находятся рядом, выглядеть более холодными. Если бы моя встреча проходила в комнате со столом из мрамора, мне следовало бы использовать чаще и интенсивнее слова для компенсации холодности: теплый, жаркий, мягкий. Надо быть внимательным к окружающей обстановке, поскольку пространство задает эмоцию, а также помнить, что словами можно трансформировать восприятие реальности.

Мы видим вещи такими, какими их делает пространство, заставляя нас чувствовать себя тем или иным образом.

– Я хочу быть уверен, что буду вам максимально полезен. Для этого я должен задать несколько вопросов, – произнес я.

Вопросы могут раздражать людей, поэтому я всегда задаю их в контексте полезности для моего собеседника.

– Да, конечно, – сказала первая леди, оставаясь идеально неподвижной и симметричной. Ее навыки невербальной коммуникации были хороши. Наверняка она этому специально училась.

– Даже если мы уже об этом говорили, я хочу услышать ответ на вопрос, почему, по вашему мнению, вам нужна моя помощь.

Я решил выявить мотивацию первой леди, потому что, как уже понял, она имела значительное влияние на мужа и могла стать моим лучшим союзником в этой игре.

– Президента много критикуют в последнее время. Я хочу остановить снижение его рейтинга и считаю, что ему необходимо изменить стиль. Мы должны выбрать новую стратегию, чтобы люди увидели его… скажем так, под другим углом. Я очень хочу, чтобы этим занялись именно вы.

Вот она, сверхчувствительность. Когда за время, необходимое для ответа на один вопрос, ты узнаешь все, что нужно.

Тенденция находить подтверждение своим решениям в себе самой, а не в других, говорила о том, что первая леди пользовалась внутренним референтным индексом[10]. Она решила все сама и хотела продолжать верить, что сможет добиться желаемого. В таких случаях я стараюсь действовать так, чтобы мои идеи были максимально оценены и подтверждены собеседником.

Она была ориентирована на устранение проблемных ситуаций и неприятностей. Значит, бесполезно предлагать ей позитивные сценарии, премии и компенсации. Нужно концентрироваться на проблемах, которых она и ее муж смогут избежать сегодня и в будущем благодаря мне.

Кроме того, она выбирала по критерию отличия. Это значило, что я должен буду часто подчеркивать, что мои предложения отличаются от предложений других экспертов.

Наконец, из ответа первой леди стало ясно, что меня пригласили не из абстрактного желания попробовать новые сценарии, а из-за нужды.