(Бесчело)вечность

И когда Шанти закричала, Бенс громко поддержал её, и задвигался быстрее, яростнее, а потом – крепко сжал подрагивающую девушку… замер… замерли, наслаждаясь неподвижностью друг друга… А потом улёгся рядом и обнял прижавшуюся девушку правой рукой.

Почти минуту они лежали молча, переживая послевкусие упоительной близости, затем Шанти очень тихо сказала:

– Спасибо, что занимаешься любовью без очков.

– В очках было бы глупо – ты очень красивая.

– В AV я точно такая же.

– Здесь – лучше, – негромко, но очень твёрдо произнёс Бенс.

– В реальности?

– Да.

– Потому что настоящая?

– Настоящая и очень красивая.

Шанти поцеловала Бенса в плечо, прижалась чуть крепче и с улыбкой рассказала:

– Сегодня, после того, как вы с Урманом уехали, Макар предложил провести ночь на его базе. Сказал, что она очень надёжная и никому ненужная, потому что если начнутся грабежи, за трубами и насосами мародёры полезут в последнюю очередь.

Бенс тихонько рассмеялся:

– Макар не оставляет надежд?

– Ага.

– Упорный.

Правила Муниципалитета не регламентировали личную жизнь контролёров, но на отношения между ними смотрели без одобрения – считалось, что в этом случае сотрудники станут меньше внимания уделять работе. Шанти Макару нравилась, он давно пытался добиться от неё взаимности и, возможно, однажды получил бы желаемое, но на его беду, три месяца назад в сектор 19–23 перевели Бенса, и Шанти… Нет, она не потеряла голову, но неожиданно поняла, что хочет этого мужчину. Может без него обойтись? Да, наверное. Но она хочет. И не хочет без него обходиться. А Бенс потом признался, что почувствовал тоже самое при первом взгляде на девушку. И уже на следующий день, в выходной, позвонил и спросил, не сможет ли она помочь ему «осмотреться» в Швабурге.

С тех пор они были вместе.

Не каждый день, но часто.

Урман о происходящем догадывался, но в чужие дела не лез. Макар же или не знал, или не хотел верить.

– И как ты ему ответила?

– Согласилась, конечно, неужели не заметно? – рассмеялась девушка.

– Я просто решил уточнить, – поддержал шутку Бенс.

– Сказала, что учитывая обстоятельства, не имею права находиться где-либо, кроме своей базы.

– Ты поступила правильно.

– Знаю. Мы с тобой на удивление правильные.

– Такими уж уродились.

Секторальные базы муниципальных Департаментов представляли собой надёжно защищённые крепости и, как правило, располагались на первых этажах небоскрёбов. База Социального согласия была самой большой, поскольку на первом этаже находилась «приёмная» зона, где роботы-секретари выслушивали ливеров, которые по каким-то причинам захотели обратиться в Департамент лично, и камеры для задержанных. На первом подземном размещался командный пункт, часть арсенала, склады и жилая зона – при необходимости, Бенс мог разместить у себя до тридцати человек. А на втором подземном находился главный арсенал и гараж с машинами и дронами, причём помимо основных, всем известных ворот, из гаража вели тоннели, через которые можно было выехать или вылететь на соседние улицы.

У Транспорта и Благоприятной среды этажей было поменьше – им не требовался большой арсенал и приёмная с камерами, а единственная база, размещённая не под землёй, а на трёх верхних этажах небоскрёба, принадлежала Четвёртому департаменту.

– Ты проверил базу данных? – спросила Шанти, когда Бенс вышел из душевой.

– Да, – помрачнев, ответил он. – Меня действительно кидают с информацией. Статистика пяти последних недель напрочь переврана.

– Моя тоже.

– И тебя взломали?!

– Увы. Я засекла несколько ложных цифровых следов, которые пропустила система контроля.

– Как такое возможно?

– В Цифре возможно всё, – вздохнула девушка. – Вопрос в квалификации исполнителя, а против нас играет высококлассный специалист.

– Мне нужно не меньше трёх дней, чтобы понять, что он натворил в моей базе.

– У нас есть эти дни?

– Нет, – помолчав, ответил Бенс. Он присел на кровать и посмотрел девушке в глаза. – Боюсь, что нет.

– Мне тоже нужно не меньше трёх суток, – честно ответила Шанти. – Но я уже увидела, что в первую очередь от меня закрывали статистику «реального» времени. Четыре последние недели оно неумолимо росло и сейчас вышло за предельные показатели.

«Реальным» власти называли время, которое ливеры проводили вне AV-очков. При этом считалось, что в целях достижения максимального жизненного комфорта и благополучия, стандартному ливеру достаточно иметь реальными не более четырёх часов в день, исключая сон. Но именно считалось – наказания за перебор реального времени пока не предусматривалось, штрафы «прилетали» только за уменьшение времени ношения AV-очков, а если человек вместо сна решил поглазеть на грязные улицы – это его выбор, главное чтобы не забывал ходить положенные двенадцать часов в очках. За соблюдением «закона AV» зорко следил вживлённый медицинский чип, безошибочно определяющий, когда владелец носит очки, но как правило, «реальное» время ливерами не выбиралось: без очков ливерам быстро становилось скучно, а некоторым – страшно. Но если реальное время начинало расти, да ещё в масштабах сектора, это был очень плохой знак. Меньше времени в Цифре – больше времени в реале, а что ливеру делать в реале?

Для чего ему быть в реале?

– А что медики?

– У них тоже всё ровно, – ответила Шанти. – Я велела им тщательно проверить базу данных, но уверена, что их тоже взломали – инфа по реальному времени к ним тоже идёт.

– Совсем плохо.

– Согласна.

Кроме того, когда ливеры по каким-то причинам начинали массово снимать AV-очки, это обязательно сопровождалось резким ростом числа психических расстройств – непричёсанная реальность действовала на привыкших к Цифре людей угнетающе. Всплеск фиксировался Департаментом медицинских услуг и если его контролёр не забил тревогу, это означало, что ему тоже корректируют статистику.

– У этого парня в кармане целая связка федеральных ключей, – пробормотал Бенс.

– Или он – Кандинский, – задумчиво ответила Шанти.

– Ты сама сказала, что это слух.

– Откуда ещё взяться парню с набором федеральных ключей в кармане?

А откуда они у Кандинского никто не знал. Так же, как никто не знал, кто такой Кандинский. И не он один – пятеро опаснейших террористов путешествовало по реальности и AV, перемещаясь из страны в страну, из Метавселенной в Метавселенную, то исчезая, то вновь возвращаясь, чтобы сеять страх и разрушения. Не требуя ничего, не выдвигая никаких условий. С равной жестокостью атакуя и Цифру, и реальность. Говорили, что это разработчики первых Метавселенных, которых владельцы выгнали, но не смогли лишить доступа, и которые мстят за пережитые унижения. О «королях террора» говорили много, однако точной информации не было ни у кого – иначе бы им не удавалось постоянно ускользать от всех существующих служб безопасности.

– Если это Кандинский – много крови не прольётся, – глухо сказал Бенс. – Он из них не самый чокнутый.

– Но кровь будет.

– Кровь будет.

Шанти тяжело вздохнула.

– Скажи… Если, конечно, тебе эта тема не неприятна… ты ведь служил в армии?

– Доводилось, – скупо ответил Бенс.

– Убивал?

– Я и здесь уже убивал, если ты об этом. А я тут всего пару месяцев.

– Три…

Бенс улыбнулся и кивнул:

– Три.

– Но я имела в виду другое… – Слова давались Шанти с трудом. – Я помню тот случай – ты защищался от нападения вооружённого бандита. Ты убил его и поступил правильно, и я сразу сказала, что ты поступил правильно. Но если будет бунт, тебе придётся убивать…

– Бунтовщиков?

– Мирных граждан.

– В тот момент, когда они выйдут на улицу, они перестанут быть мирными, – ровным голосом произнёс Бенс. – Но когда они выйдут, я всё равно сначала использую весь арсенал нелетального оружия.

– А если они не остановятся? – тихо спросила девушка. – Ты прикажешь дронам стрелять?

– Если не будет другого выхода.

– Какого другого?

– Ты ведь понимаешь, что они не просто выйдут на улицы? – спросил контролёр Социального согласия. – Северяне пойдут убивать южан, и наоборот, и я говорю не только о боевиках банд. То, что ты называешь бунтом, в действительности будет являться взаимным погромом, который мне придётся останавливать. И ещё… приказ стрелять я отдам дронам сразу же, потому что боевики выйдут на улицы вооружёнными, и я намерен изрядно проредить обе группировки.

– Ты говоришь страшные вещи.

– Это моя профессия.

– Убивать людей?

Бенс помолчал, а затем, не глядя на девушку, ответил:

– Наводить порядок.

* * *

Тишина.

Больше всего на свете Глорию поражала тишина, наступающая в «народных» секторах по ночами. На любом континенте, в любой стране, в любой культурной среде «народные» сектора замирали по ночам. Сити не засыпал долго, существующие в некоторых агломерациях «весёлые» зоны не спали никогда, а гигантские сектора, население которых в среднем составляло миллион человек, уходили в ночь, как субмарины в чернь океанской воды – полностью исчезая из мира. Окна гасли, уличные фонари не зажигались, редкие прохожие на улицах не снимали AV-очки, без которых в абсолютно чёрном лабиринте нечего было делать. AV-очки помогали ориентироваться в кромешной тьме, но превращали своего владельца в метку на электронной карте, местонахождение которой можно было определить с точностью до дециметра.

Но не каждая метка была настоящей.

Дверцы лифта разъехались, Глория вышла в неосвещённый коридор, уверенно прошла направо, на мгновение задержалась у входа в квартиру – ровно настолько, чтобы щёлкнул замок – толкнула дверь, вошла и остановилась у кровати, на которой лежал Женя. С минуту постояла, разглядывая спящего юношу, но только собралась подойти, чтобы прикоснуться к плечу, как Женя открыл глаза и спросил:

– Ты мне снишься?

– Разве ты в очках? – улыбнулась в ответ девушка.

– Поэтому я спросил снишься ли ты, а не что ты здесь делаешь. – Он смотрел на неё не отрываясь. – Ты точно такая, как в «Яркости».

– В этом смысл – я хочу оставаться собой.

– У меня так не получится. – Женя неловко дёрнул плечом. – Я люблю танцевать, но могу танцевать только в «Яркости».

– Я понимаю, – очень мягко произнесла Глория. – Но в остальном ты тоже не изменился. Такой же красавчик.

– Это не единственное моё достоинство.

– Поэтому я здесь.

– Да… – И только после этих слов он, похоже, окончательно проснулся. – Как ты меня нашла?

– Это было не трудно.

– Как ты вошла?

– Я хороший взломщик.

– Ты полна сюрпризов.

– Ещё каких… почему ты не боишься?

– А чего я должен бояться? – удивился Женя. – Брать у меня нечего. Брать меня, например, в заложники, бессмысленно – я обыкновенный, никому ненужный ливер.

– А вдруг я – серийная убийца?

– Такие ещё остались?

– Что ты имеешь в виду?

– Люди с подобными склонностями проводят время в «UnitedCrime». И там реализуются.

– Логично. – Глория посмотрела на часы. – У меня есть для тебя одно утверждение и один вопрос. Утверждение: ты не ливер. Вопрос: сколько времени тебе нужно, чтобы собраться и усесться в кресло?

– Мы уезжаем?

– Да. Хочу тебе кое-что показать.

* * *

Сирена прозвучала в три ночи.

Прозвучала так резко и пронзительно, что Шанти вскрикнула, а Бенс подскочил так, словно его подбросило в кровати и принялся лихорадочно одеваться.

– Что случилось?

– Началось.

– Это понятно. – Девушка тоже поднялась и потянулась за трусиками. – А случилось что?

– Скоро узнаем… – Бенс на мгновение замер, принимая доклад нейросети, после чего коротко выругался и рассказал: – Военные потеряли контроль над тяжёлым ударным беспилотником. Модель GS2A «Уничтожитель».

– Его успеют перехватить? – испуганно спросила Шанти. Она дрожала так сильно, что никак не могла попасть ногой в штанину.

– Уже не успели. «Уничтожитель» вышел на позицию и атакует.

Включился большой настенный монитор – Рик вывел на него трансляцию с разведывательных дронов – и они замерли, наблюдая за тем, как вынырнувший из облаков беспилотник пускает ракеты. Одну за другой. Так быстро, как мог. А затем закладывает вираж, выполняя стандартный манёвр ухода. А четыре мощные ракеты одна за другой влетают в верхние этажи самого высокого небоскрёба сектора 19–23. Влетают так же быстро, как были выпущены, и очень расчётливо – ракеты рвут несущие конструкции и девять верхних этажей оседают вниз, распадаются на каменные обломки, бьют в стены зданий и с грохотом врезаются в уличный асфальт, поднимая гигантские клубы пыли.

– Я должна была быть там. – Бледная Шанти посмотрела Бенсу в глаза. – Я должна была быть там! На своей базе!

– К счастью, ты была здесь. – Бенс притянул девушку к себе, крепко поцеловал и прижал, чувствуя, как она дрожит. – Ты была со мной.

– Как страшно…

– Главное, что ты была со мной. Ты жива. Со всем остальным мы справимся. – Он посмотрел Шанти в глаза. – Ты сможешь использовать мои мощности для работы?

– Конечно.

– Тогда приступай. Рик сделал тебе полный доступ.

– А ты?

– Я – на улицы.

– Не нужно!

– Я должен. – Бенс поцеловал девушку и направился к дверям. – Никому не открывай!

* * *

Уничтожение базы Четвёртого департамента стало сигналом к началу активных действий. Не послужило сигналом, а стало им, словно бандитам объяснили, когда следует начинать бойню. В свою очередь, и северяне, и южане знали, что ночь будет жаркой, и тщательно к ней подготовились. Тяжёлого вооружения у них не было – Служба безопасности зорко следила за тем, чтобы в руки банд не попадала военная техника, даже устаревшая, однако бронированных внедорожников, переделанных под боевые задачи дронов, а так же пехотного снаряжения, включая гранатомёты и противотанковые комплексы, у бандитов было в достатке. И полным-полно боевиков, жаждущих выслужиться и показать шейхам, на что они способны.

Что же касается тактики…

Разрабатывая план действий, банды не могли не учитывать наличие разделяющей сектор 19–23 реки, и в первую очередь собирались установить контроль за мостами. При этом южане свои отряды разделили поровну, отправив на каждый мост примерно одинаковые силы, а северяне схитрили: почти половина боевиков выдвинулась к Верхнему мосту, а остальные зашли на Средний и Почтовый. И это решение принесло плоды – ударный кулак «Северной армии» смял стоящих на Верхнем южан, прорвался на вражеский берег и принялся развивать успех, истребляя встреченных на пути боевиков и надеясь прорваться к штаб-квартире банды…

* * *

А тем временем, заработала защищённая связь контролёров.

– Шанти! Шанти!

– Я жива, – ответила девушка, понимая, что в первую очередь волнует друзей, увидевших уничтожение её базы. – Со мной всё в порядке.

– Отлично, – отреагировал Урман.

– Как ты спаслась? – с облегчением спросил Макар.

– Меня не было на базе.

– Молодец.

– А где ты была?

– За пончиками ходила, – огрызнулась девушка.

– Не хочешь говорить – не надо, а грубить зачем?

– Ты не о том спрашиваешь, – перебил коллегу Урман. – Шанти, у меня проблемы с системой управления.

– И у меня, – поддакнул Макар.

– Подача электричества прервана. Все линии связи Муниципалитета взломаны и работают с перебоями, – сухо ответила Шанти. – Атаке подвергся весь Швабург.

– Как такое возможно?

– Это не надолго. Часов на пять-шесть.

– За это время они разнесут половину агломерации.

– И вы не знаете что делать? – вступил в разговор Бенс. – Я вас не узнаю!

– А ты знаешь?

– Уже делаю! – Бенс понял, что контролёры растеряны и заставил себя смягчить тон. – Короче, ребята. Успокаиваемся и действуем по протоколу «Остров».

Этот план был разработан Службой безопасности, военными и Департаментом социального согласия на случай полноценной, как сейчас, атаки на агломерацию, и требовал от контролёров обеспечить полную блокаду секторов. Швабург разбивался на квадраты, любая связь между которыми либо прекращалась, либо была максимально затруднена, что обеспечивало силам правопорядка комфортные условия работы.

– Макар?

– Система управления лежит, поэтому перекрытие водопровода и канализации в автоматическом режиме невозможно. Через три минуты отправляю автономных роботов, чтобы отключили насосы от резервных генераторов. Расчётное время остановки работы – двадцать девять минут.

– Хорошо. Урман?

– Из-за отсутствия электричества, движение поездов остановлено полностью, но пути я всё равно перекрыл. Что касается улиц… Мосты я развести не успел и теперь вряд ли успею – аппаратные заняты боевиками. Движение между секторами роботы перекроют в течение сорока пяти минут.

На всех мостовых Швабурга были предусмотрены рвы, которые делали невозможным наземный трафик.

– Когда роботы займут позиции, я смогу полностью контролировать движение и, если потребуется, перекрывать улицы внутри сектора.

– Хорошо, – подытожил Бенс. – Будем на связи.

– Ты ведь не собираешься на улицу? – тихо спросил Макар. – Там сейчас ад.

– Именно туда я и собираюсь.

Но не пешком, конечно, и не на мотоцикле.

Для подобных случаев в распоряжении контролёра Департамента социального согласия находился «Вандал» – многофункциональный колёсный танк, огневой мощи которого было достаточно для противостояния толпе вооружённых уголовников. При этом «Вандал», подобно авианосцу, выезжал на операцию в сопровождении свиты: четырёх броневиков тактической поддержки, бульдозера с установленным водомётом и трёх десятков дронов, обеспечивающих разведку и огневое прикрытие с воздуха. Именно такой отряд, управляемый нейросетью и действующий, как единый организм, и назывался «Вандалом».

«Рик?»

«Вандал» готов к работе, Бенси.

«Идём на охоту».

Ворота распахнулись и бронированная группа отправилась наводить порядок в секторе 19–23.

* * *

С такой атакой Шанти иметь дело не доводилось, ни в реальности, ни на учениях, хотя казалось, что во время неожиданных проверок готовности спецы Четвёртого департамента заставляли контролёров отрабатывать все мыслимые и немыслимые варианты атак, включая нападение инопланетян. Но ни разу в «легенде» учений не значился настолько мощный удар, да к тому же нанесённый с ювелирной точностью. Кандинский – а теперь девушка не сомневалась, что в Швабург явился именно легендарный террорист – атаковал не снаружи, а изнутри, и вырезал из Сети только то, что посчитал нужным. Контролёры потеряли оперативную связь со всеми периферийными устройствами – роботы отказывались принимать коды управления, причём, даже муниципальные, то есть, с наивысшим приоритетом; лишились доступа ко всем системам визуального наблюдения и перестали распознавать вживлённые чипы. О последнем стало мгновенно известно на улицах и прибавило храбрости как боевикам, так и тем жителям, которые решили воспользоваться блэкаутом для мародёрства. Не работает система распознавания лиц и нет показаний биометрии – нет доказательств участия в бунте. И те, кто не шёл на улицы, испытывая естественные для законопослушного гражданина сомнения, перестали их испытывать, услышав о возможности остаться безнаказанным.

«Хорошие» новости распространились быстро, ради них ливеры будили друг друга, рассказывали, что городские охранные системы пали и договаривались встретиться на улице. Толпы росли на глазах, но в секторе 19–23 они старались держаться подальше от районов, где уголовники выясняли отношения, и грабили там, где не было перестрелок.

Магазины, рестораны, лавки, квартиры… Грабежу подвергалось всё, что не могло себя защитить, а патрульные дроны, имеющие приказ применять лишь нелетальное оружие, не могли остановить всё нарастающую волну грабежей и насилия.

Нарастающую с каждой минутой.

А чтобы вызвать ещё большее возмущение, Кандинский выкинул из «Яркости» почти всё население Швабурга – сделал недействительными пароли и прислал уведомление об обнулении достижений и накоплений. Этот ход, как и рассчитал террорист, вызвал массовую панику и, поскольку власти не могли внятно объяснить происходящее, люди начали будить друзей и знакомых – проверить, что они тоже пострадали, а убедившись, что взлом действительно стёр их виртуальные дворцы и криптовалютные кошельки, отправились на улицы.

Требовать от властей защиты и спасения.

Вышли во всём городе, но война банд «полыхнула» только в 19–23, который целенаправленно готовили к бойне, зато во всех остальных «народных» секторах начались погромы и грабежи.

Система управления легла и агломерация стала погружаться в хаос.

* * *

– Бенс!

– Да? – отрывисто ответил контролёр.

– Как у тебя дела?

– Не до разговоров!

На заднем плане – гул двигателя, чьё-то бормотание, скорее всего – нейросети, звуки выстрелов и взрывов. Бенс находился в самой гуще событий, и девушке стало неловко.

– Прости, пожалуйста.

– Ты прости, Шанти… я правда занят, но мне бы очень пригодилось работающее… – Бенс выдержал паузу, во время которой раздался особенно мощный грохот, и закончил: – Работающее всё.

– Я понимаю.

Она действительно понимала, что с нынешними, весьма усечёнными возможностями, Бенс не способен погасить вспыхнувший сектор. Да и как? В прямом подчинении у контролёра Социального согласия остался только комплекс «Вандал», все остальные дроны и роботизированные платформы отказываются подключаться к единой сети, а значит, могут использоваться лишь в режиме автономного патрулирования. То есть, никаких согласованных действий, работа на строго определённой территории и приоритет нелетальному оружию. И даже резко возросшее число правонарушений не заставило дроны сменить тактику – для перехода в режим «подавление бунта» им требовался приказ, но приказы они сейчас не принимали. А без использования всех своих средств Бенс не мог вести полноценную зачистку сектора, война в котором шла уже на обоих берегах.

Северяне захватили два моста, Верхний и Средний, создали большой плацдарм на территории противника и пытались добраться до его штаб-квартиры. Южане оттянули отряды на её защиту, но их третья группировка сумела прорваться через Почтовый мост и атаковать северян. В районах соприкосновения шли полноценные бои, число трупов давно перевалило за четыре сотни, и потому не располагающий ни достаточными силами, ни подробной информацией с улиц Бенс, принял единственно возможное решение: захватить мосты, развести их и оставить в таком положении. И начал со Среднего, разумно рассудив, что поняв его стратегию, бандиты вернутся к себе: северяне – через Верхний, южане – через Почтовый.

«Вандал» направился к Среднему мосту, а Бенс вышел в чат контролёров. В котором как раз завязался оживлённый разговор.

– Проблемы во всём Швабурге, – произнесла Шанти, отвечая на вопрос Макара. – Но в 19–23 очень жарко, поэтому нами занимаются в первую очередь.

– Приятно слышать.

– Мне нужна поддержка, – вступил в разговор Бенс.

– Все периферийные устройства отказываются принимать коды доступа, – ответила девушка. – А автономные наземные системы не могут к нам пробиться из-за введённого в действие плана «Остров».

На этот раз продуманная схема подавления бунтов сыграла с властями злую шутку.

– К нам готовится вертолётный десант, но до его прибытия ещё час, а пока придётся справляться самому.

– Понятно.

– Ты продержишься?

– Я работаю над этим. – В системе управления агломерацией, Департаменты считались равными друг другу, однако во время беспорядков тактическое командование традиционно брали на себя контролёры Социального согласия – до тех пор, пока не появлялись военные или Служба безопасности. Поэтому никто не удивился тому, что Бенс превратил разговор в совещание. – Макар, что у тебя?

– Мои точки защищены и не подвергались атакам. Насосы отключены, все операции по протоколу «Остров» выполнены.

– Сиди на базе и не высовывайся.

– С удовольствием.

– Урман?

– Ты не читал новости? Трафик перекрыт по всему городу.

Имело смысл сказать контролёру Транспорта пару «добрых» слов, но Бенс сдержался и спокойно уточнил:

– Ты взял под контроль сектор?

– Частично.

– Я собираюсь прорываться к Среднему мосту, и скинул тебе улицы, которые нужно перекрыть, чтобы мне не мешали с флангов.

– Если смогу – сделаю.

– Хорошо.

– Ты идёшь в бой? – едва слышно спросила Шанти.

– Надеюсь, у них хватит мозгов не воевать со мной, – усмехнулся Бенс.

* * *

Потому что состязаться с комплексом «Вандал» боевики преступных кланов не могли при всём желании. Да, их было больше. Да, у них были противотанковое оружие. Но разработчики «Вандала» всё это предусмотрели и создали отличный оперативно-тактический комплекс, идеально приспособленный для ведения боя в условиях города.

Разведывательные дроны обеспечивали плотное наблюдение за четырьмя кварталами, причём их аппаратура позволяла вычислять огневые точки на всех уровнях небоскрёбов, после чего координаты отправлялись ударным беспилотникам, пусть и не таким мощным, как военные «Уничтожители», но несущим по шесть ракет класса «воздух-земля», или квадрокоптерной пулемётной платформе, способной залить свинцом целую площадь. Если же противник обнаруживался на поверхности или близко к ней, информация поступала в сам «Вандал» или машины поддержки, которые отрабатывали её своим оружием. Но даже если информация запаздывала и противник успевал открыть огонь, его ракеты сбивали с курса дроны РЭБ, а пули и снаряды натыкались на нож идущего впереди колонны бульдозера, который мог сдержать несколько прямых попаданий противотанковых ракет и с лёгкостью сносил с пути бронированные бандитские внедорожники.