Потерянные судьбы

Эйрин пожала плечами, а Дени тяжело вздохнула, догадавшись, что бабушка решила не учить внучку истории их мира.

– Двенадцать лет назад Соларис изменился. В столице, Лостхилле, там, где мы жили, всегда жила и королевская семья. – Дени вздрогнула, отгоняя воспоминания о доме, но душу начало неприятно колоть. – Хранители жизни тысячелетиями занимают трон, оберегают мир от хранителей душ, которые были сосланы в Подземное царство за свои ошибки.

– Занимали, Дени, – поправил Джейкоб. Он поднялся, оперся о стену и сложил руки на груди. – Со времен пожара их никто не видел. Говорят, они все сгорели тогда.

– Не все. Просто оставшиеся прячутся где-то. Вероятно, опасаются хранителей душ, у которых теперь преимущество. Хранители всегда ненавидели друг друга, душнилы злились, что крылатые получили все и живут в мире, а они – среди мертвых, то есть теней.

– И тем не менее, власть они не захватили.

– И это странно. Чего они теперь боятся?

Эйрин слушала их с открытым ртом. Дени догадывалась, что сестра жалела, что ничего не знала о родном доме, ведь Фейт наверняка заявляла, что теперь ее место в Терравиле, в мире, где нет магии.

– Ребят, а… пожар почему случился?

– Бабушка не рассказала? – изумилась Дени, а Эйрин помотала головой. – И ты не спрашивала?

– Она не отвечала. Сказала, что сама не знает ничего.

Дени перевела взгляд на Джейкоба, и тот пришел на выручку:

– Магия хранителей жизни начала увядать. У них остались лишь крылья, они теряли контроль, не могли сдерживать душнил, пустот, Врата стали почти беззащитными. И тогда король и королева пошли на крайние меры. И совершили…

Джейкоб замолчал, даже для такого любителя чернухи это было слишком. Он предпочитал шутить, но не исполнять столь ужасные вещи в жизни.

– Они прокляли младенца, Эйрин, – тихо сказала Дени, опустив глаза. – Они решили принести его в жертву хаосу, надеясь, что он смилостивится и наделит их былой силой.

Эйрин распахнула глаза, зажала рот ладонью, а Локи, чувствуя ее ужас, подошел и положил морду на колени, желая поддержать.

– Ребенок умер на руках у матери, – вновь заговорил Джейкоб. – А мать… была так зла, испытала такую душевную боль, что как-то сумела вобрать в себя всю силу. До этого она владела одной стихией, как и все стихийники, но после стала владеть всеми четырьмя.

– Огонь, воздух, вода и земля, – добавила Дени.

– И она была очень зла на короля и королеву. А потому пошла к ним, чтобы отомстить. А в итоге спалила весь Лостхилл. Она была так сильна, что никому не было под силу остановить этот огонь.

– Можно было лишь бежать. Спаслись… не все.

Видно, Эйрин и сама уже пожалела, что спросила, ведь гладила Локи с такой силой, словно он мог забрать ужас, что оплел сердце.

– Что с ней случилось? И с королем и королевой?

Джейкоб и Дени переглянулись, встретились взглядами. В глазах бывшего мужа уже не скакали смешинки, остались грусть и вопрос, ответом на который послужил едва заметный кивок Дени.

– Король и королева умерли. А женщина… исчезла. Никто не знает, где она. Думаю, сама себя спалила.

Они замолчали. Эйрин кусала губу, пытаясь осознать все, что услышала. Может, Фейт и права, что никогда не рассказывала ей эту историю – внучка была слишком юна и невинна, чтобы спокойно к такому отнестись. Кожа покрылась мурашками, а к горлу подступил крик, беспомощный, полный боли и разочарования, но Дени закусила губу.

– Сядешь за руль? Надо доехать до стоянки какой-нибудь, – сказала она. Джейкоб кивнул и отошел.

Дени пересела к Эйрин, осторожно погладила по спине, и вздрогнула, едва сестра ее обняла. Это было так странно – вновь ощущать тепло сестренки, вспомнить, каково это – быть рядом с семьей, с той, кто делит с тобой одну кровь. Но одновременно и жутко приятно. Дени прижала Эйрин к себе, погладила по светлым волосам.

– Я думала, хранители жизни – некие ангелы… – прошептала Эйрин, а Дени засмотрелась на ее покрасневший нос в окружении веснушек. – Ангелы, что оберегают землю от мертвых.

– Если бы. – Дени покрылась мурашками, понимая чувства сестры. Она и сама когда-то верила, что все в этом мире делится на белое и черное. Но рано выяснила, что нет истинного зла и добра. Даже самый светлый человек способен воткнуть тебе нож в спину, когда ты меньше всего этого ждешь. – В каждом из нас есть капелька зла. В ком-то больше, в ком-то меньше. Не бывает идеальных людей.

– Даже если у этого человека прекрасные крылья из спины торчат! – крикнул Джейкоб с переднего сидения, заставляя сестер улыбнуться.

2

1

22 декабря

Тепло обволакивало тело, а пуховое одеяло согревало даже душу. Аврора открыла белые глаза. Ресницы – вот и все, что вернулось к ней после того, как ее ослепили. Мельник всегда напоминал, как красива она, даже сейчас. «А ресницы-то какие!», – вздыхал он, заявляя, что от женихов не будет отбоя, но Аврора не верила больше в любовь.

В доме витал аромат блинов. Вдалеке шипело масло на раскаленной сковороде и слышался тихий голос, напевающий какую-то песню.

Аврора потянулась, зевнула, но потом резко села, вспомнив, что произошло. Голова заболела, напоминая про удар. Оставалось надеяться, что это просто ушиб.

«Король подземного царства печет блинчики и поет?», – оторопела Аврора, стягивая одеяло. Она ощупала себя, убедилась, что платье на месте, но вот корсет пропал. Видимо, король… Элайджа снял его, чтобы ей легче дышалось во сне.

«Идем, дитя. Я защищу тебя», – вспомнила Аврора слова Элайджи и покрылась мурашками. Разве же так себя ведет предводитель хранителей душ? Жуткие слухи ходили по деревне про болота, где жил некий монстр, которого изгнали его же подданные из Подземного царства за слишком жестокие идеи. Если те, кто хранили тьму и страх, не смогли принять Элайджу, то что же он сделает с Авророй?

Пение стало громче, и Аврора внезапно расслабилась, вспомнив аромат спокойствия, что витал в лесу, когда ее нашел Элайджа. Он обещал ее защитить… Разве не так?

Аврора поднялась, вытянула руки, чтобы не врезаться во что-нибудь. Каждый шаг отзывался болью в затылке, но бывало и хуже. Ориентируясь на пение и аромат блинов, она медленно побрела. Уши уловили треск горящих бревен. Сердце гулко стучало в груди, пот покрыл тело, но она шаг за шагом приближалась к хозяину дома. Руки уткнулись в стену, пальцы привычно ощупали поверхность – дерево. Нашарив проем, Аврора несмело ступила в следующую комнату и, сделав пару шагов, задела что-то. Она вздрогнула от грохота, и поняла, что голос стих.

Она едва дышала, ощущая тяжелый взгляд Элайджи, но старалась не подавать вида. Заправила за ухо прядь, что выбилась из платка, присела и нащупала упавший предмет. Пальцы провели по деревянной поверхности, нашли изгиб, затем мягкую подушку – стул, догадалась Аврора. Она подняла его и несмело разгладила юбку платья, лишь бы чем-то занять руки.

– Блинчики будешь?

Аврора вздрогнула и повернулась на спокойный голос. Голову кружило от аромата, а желудок почти урчал от голода, но липкий страх не желал отпускать, оплетая паутиной все сильнее.

– Накормишь, а потом принесешь в жертву?

Искренний смех заполнил кухню.

– Не знаю, – продолжила Аврора, – может, божку этого леса нужна кровь невинных слепых девушек. И тут как раз я! Вот так удача.

– Действительно – удача. Но тут живет богиня, – спокойно ответил Элайджа, а Аврора догадалась о ком он – Коре. – И нет. Скорее, она мне подчиняется, хоть и усмирить ее бывает сложно. Я же никому не подчиняюсь. И это я, кстати, запретил жертвоприношения.

Аврора вздрогнула: «он и правда король! Слухи не врут!». Закусила губу, чтобы не закричать, ноги стали ватными, но в груди разжигалась смелость.

– Почему я здесь? – спросила она, не узнавая собственный голос. Такой спокойный, словно пульс не зашкаливал от страха.

Аврора сделала шаг и замерла, уткнувшись рукой в грудь Элайджи. Щеки залил румянец, она нервно отдернула руку, поняв, что слишком близко к нему подошла.

– Нужно было отвести в деревню, где люди тебя сначала ослепили, потом убили твоего друга, а затем и тебя бросили в чаще леса, надеясь, что я закончу за них грязную работу?

– Они…

– Это я их спугнул. Хотели убить тебя, но не успели. Думаю, у того пьянчуги теперь будет глаз дергаться до конца жизни.

– Зачем спас?

Аврора резко выдохнула, сдерживая всхлипы. Она совсем запуталась, не понимала, где была и кто ее настоящий враг. Элайджа молчал. Тогда Аврора нервно облизала пересохшие губы и вновь заговорила:

– Считаю, что любое знакомство стоит начинать с правды, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. Говорят, я приношу несчастья, знаешь? Потому что я…

– Не в моих правилах наблюдать, как обижают невинных, – перебил Элайджа.

– Может, я не невинна. Может, я и правда приношу несчастья. За это меня и осле…

– Ерунда. – Элайджа схватил Аврору, развернул и прижал к себе. Ладонь он положил на ее грудь, нежно касаясь пальцами. – Провидицы, как ты, несчастья не приносят. Не ты виновата, что у них дерьмовая судьба.

– Ты знаешь, кто я? – прошептала Аврора. Верно, пока она спала, он нашел ее метку на запястье, что скрывал рукав платья.

Элайджа усмехнулся, а Аврора почувствовала его горячее дыхание на затылке – значит, он выше ее. Но потом он наклонился, почти коснулся губами уха и зашептал:

– Одно касание вот здесь, – Элайджа нежно провел пальцами в углублении между грудей, заставляя щеки полыхать, – и я знаю о тебе все, Аврора Ленг, дочь губернатора Эмилия Ленга деревни Фрига.

Дыхание сперло, а ноги едва держали. Сердце колотилось, но Элайджа не выпускал провидицу, хоть и чувствовал ее страх под пальцами.

– Так зачем я здесь?

Элайджа резко отпустил Аврору, и она резко выдохнула, едва свежий воздух обдал вспотевшее лицо.

– Мне скучно. И ты заинтересовала меня. Давно не видел провидиц.

– Меня затем и ослепили, чтобы я потеряла свой дар.

– Ерунда. Ваш дар не зависит от глаз.

Аврора покачала головой, поворачиваясь на голос. Услышала звон посуды, затем – стук по столу. Элайджа взял ее за локоть и подвел к стулу.

– Поешь.

Аврора несмело села, не в силах устоять перед ароматом блинов, коснулась тарелки.

– Клубничное или земляничное варенье?

– У короля Подземного царства и варенье есть? – вырвалось у Авроры. Испугавшись, она прикусила язык, но затем расслабилась, услышав смех.

– Я больше не король. Сама говоришь, меня выгнали.

– Может, ты сам ушел?

– Может и так. Ну?

– Клубничное.

Звон, а потом со стуком на стол поставили варенье. Элайджа вложил в руку Авроры ложку и помог найти пиалу. Еще один стук, и в нос ударил аромат корицы. Такой же, как вчера в лесу.

– Сыпанул корицу в чай по привычке. Надеюсь, не против, – бросил Элайджа, а Аврора услышала, как отодвинулся стул.

– Я тоже люблю корицу, – ответила Аврора, попробовав еду, и едва не застонала от удовольствия – король Подземного царства пек невероятные блинчики. – Так ты и правда…

– Элайджа Блэк, бывший король Подземного царства. Изгнан двенадцать лет назад сразу после Великого пожара. С тех пор живу тут.

Аврора ела, желая увидеть того, кто спас ей жизнь, его эмоции, глаза, чтобы понять, как он относился к ней, что он думал о ней. Слова могут обмануть, но не глаза. Глаза всегда говорят правду.

– Куда тебя отвести? Мир без магии? Какая-нибудь деревушка на другом конце Солариса?

Аврора вздрогнула, отодвинула тарелку, а потом покачала головой.

– Я не хочу уходить. То есть…

– А-а, отомстить хочешь, да? Зрение это тебе не вернет. Даже я не могу тебя исцелить.

– Знаю. Но…

– Ты не такая.

– Может, уже такая.

– Ты не сможешь. Убийства даны не всем.

– Ну да, куда мне до короля хранителей душ. – Она услышала нотки иронии в его голосе, сарказм, которые пробудили злость. Страх ушел, хлопнув дверью, оставив пространство ярости. Она резко встала, повернулась, но врезалась в какой-то столик или тумбу, разозлилась еще сильнее.

Наверно, грубить такому человеку – хранителю душ – не лучшая затея. Но Аврора не могла себя остановить, продолжала говорить все, что думала, как всегда делала и раньше. Может, потому жители Фриги так возненавидели провидицу: с раннего детства она всем пересказывала сны, которые предсказывали неудачи.

Аврора верила, что только на правде стоит строить любое общение. Соврешь – и сделаешь больно человеку чуть позже, когда вскроется правда. Или еще хуже – станешь вечной актрисой и будешь притворяться тем, кем не являешься.

– Аврора, – Элайджа подошел к ней, положил руку на плечо, – давай я покажу тебе, где ты.

Аврора не успела сообразить, что происходило, как Элайджа дотронулся горячим пальцем до виска, а едва она закрыла глаза, слегка надавил на веко. Она резко выдохнула, не справившись с эмоциями, – впервые за три года она видела.

Они стояли на небольшой кухоньке, стены которой были обшиты деревом, из него же была выполнена вся мебель – кухня из нескольких тумб и полок, стол и стулья. Зачарованная плита, рядом – зажигалка с огнём стихийника огня. Холодильный шкаф. Некоторые приборы были незнакомы, видно, куплены в мире без магии. Аврора слышала, что многие города близ Врат сотрудничали с Терравилем, пытались наладить поставки оттуда, но не Фрига. Деревня была обособлена от остального Солариса вот уже двенадцать лет – с момента Великого пожара. Никто не покидал ее, и никто не заходил к ним – а Кора способствовала этому. И ее отца —губернатора – всегда это устраивало.

Элайджа подтолкнул Аврору вперед, и они подошли к окну, что пряталось за светло-желтым тюлем с бабочками. Она отодвинула полупрозрачную ткань и выглянула наружу. Туман. Сырость. Огромные деревья тянулись макушками к небу, укрывая дом тенью. Казалось, природу лишили красок, сделали все черно-белым – так уныло выглядела картинка за окном. Здесь не было снега, как во Фриге, только редкие сосны добавляли каких-то красок. Через замерзшее болото шел деревянный мостик, ведущий к лесу.

– Может, и к лучшему, что ты не видишь, – пробормотал Элайджа. – Но к этому привыкаешь. Даже к вечному туману. Но не к дождю… Или как сейчас – мокрому снегу. И не вздумай ступать на лед – тут не так холодно, чтобы лед тебя выдержал. А лучше без меня из дома не выходи.

Элайджа взял Аврору за талию, развернул и провел к проему в комнату. Она рассмотрела кровать со скомканным одеялом, стоящую у дальнего окна. Ближе – длинный диван, заваленный подушками, стоящий напротив камина, в котором трещал огонь. А потом она заметила белые волосы и вздрогнула. Ее волосы.

– Я вижу твоими глазами… – прошептала Аврора.

– Хочешь увидеть себя?

Аврора задумалась, нервно облизала губы – ей рассказали, как выглядит ее лицо, что осталось на месте, где когда-то были голубые глаза. Покачала головой.

– Как скажешь. Но все не так страшно. Ты очень красивая, Аврора.

– Хочу увидеть тебя, – несмело сказала она и сжалась, боясь, что преступила грань.

Картинка исчезла, вернулась привычная тьма. Элайджа развернул Аврору к себе, приложил ладонь к своей щеке.

– Боюсь, у меня нет зеркал.

Аврора осторожно, боясь реакции, подняла и вторую руку, провела пальцами по небритым щекам и подбородку, опустилась ниже, к грубой коже шеи, коснулась волос, доходящих до плеч.

– Дай угадаю, черные? – прошептала она, зная, что у хранителей душ всегда черные, словно ночь, волосы.

– Почти, – отозвался Элайджа, обхватывая ее запястье. Он заставил коснуться века на правом глазу. Аврора закусила губу, проводя ниже – шрам начинался чуть ниже брови и уходил до середины щеки. – Постарался ближайший советник, когда решил, что мои идеи слишком радикальны для Подземного царства. Но глаз цел.

Аврора нахмурилась, опустила руки на плечи Элайджи, отмечая, какие они широкие. Мало того, что он выше, так еще и крупнее нее раза в три. Несмело опустила руки ниже, а потом усмехнулась.

– На тебе нет рубашки. Боюсь опускать руки ниже… – Аврора несмело улыбнулась, услышала смех.

– В доме жарко, а тебя не так просто смутить наготой. Но на мне есть брюки, не переживай.

Аврора сделала шаг назад и нерешительно открыла рот, но потом покачала головой. Элайджа провел рукой по ее щеке, так ласково, словно заботился о ней, словно понимал, как важны ей эти касания, ведь только так она могла понимать, что происходило вокруг.

– Ты сказал, я не потеряла дар… может… есть способ сделать меня обычной?

– Обычной? – удивился Элайджа. – Зачем тебе быть обычной? Ты прекрасна и сейчас.

Аврора покраснела, но смело заправила прядь за ухо и попыталась объяснить:

– Меня ненавидят за то, кто я. Может, стань я обычной, как все…

– Они не имеют права травить тебя за то, какой ты была рождена. – Элайджа опустил руки на ее плечи. – Ты можешь только научиться использовать свой дар. Но для этого надо бы принять себя. Полюбить себя такой, какая ты есть.

– Научишь?

Аврора часто дышала, боясь услышать ответ. Она не знала, что страшило сильнее – что Элайджа согласится, и она останется по собственной воле с ним в одном доме в глуши, или что он откажет, и ей придется покинуть этот дом на болоте, что успел окутать теплом, запомниться ароматом блинчиков и корицы. И его касаниями. Нежными, теплыми, слишком приятными.

– Хочешь остаться в одном доме с монстром? – иронично спросил Элайджа.

– Не думаю, что ты монстр. Мне некуда идти. Я больше никому не нужна… Может…

Элайджа тяжело вздохнул, заставив тело покрыться мурашками – он хочет от нее скорее избавиться, подумала она, не рад такой обузе…

– Оставайся, раз хочешь, научу, но знай, я не очень дружелюбен с гостями. Привык к одиночеству, так что рубашку не надену, даже не проси!

– Я готова. А потом ты вернешь меня в мою деревню.

– Если захочешь.

Аврора облегченно вздохнула, ненароком коснулась его руки, а потом нащупала тарелку.

– Хочу быть полезной, давай буду мыть посуду.

– Хочешь разбить мне все тарелки? – спросил Элайджа без тени злости, а Аврора свалила со стола вилку.

– Найдешь новую. Или где ты там ее берешь?

– Покупаю в «Икее». – Элайджа взял Аврору за локоть и подвел к раковине, помог найти кран и показал, как включить воду. – Здесь есть водопровод. Кора помогла.

– Что такое «Икее»?

Аврора мыла тарелки теплой водой, ощупывая каждый предмет, чтобы не уколоться и не порезаться. Элайджа стоял рядом: она ощущала жар его тела, дыхание и аромат корицы.

– «Икея». Сеть магазинов в Терравиле, продают мебель, разный декор и прочие глупости. Заказал бы у них и кухню, но, боюсь, доставка ко мне не проберется.

– Никогда не была в мире без магии… даже Фригу не покидала, по правде.

Аврора все же укололась о лезвие ножа, ойкнула и облизала палец. Металлический привкус напомнил, как она нашла тело Августа, дыхание сперло, а ужас попытался захватить разум. Элайджа продолжал говорить, и его голос возвращал спокойствие.

– Специально поселился недалеко от Врат, чтобы ходить в Терравил. Мне нравится наблюдать за людьми, которые даже не подозревают о магии. Нравится быть среди них, чувствовать себя обычным. Для них метка на моей руке – просто тату, которая ничего не значит. Здесь же она делает меня мишенью.

Аврора снова облизала палец, застигнутая врасплох искренностью Элайджи. Почему он все это говорил? Почему позволил остаться? Ему что-то нужно? Но как он может ее использовать? Она провела пальцами по метке на своем запястье, почувствовала, как Элайджа прикоснулся к светло-желтым символам, и почему-то от его касаний стало теплее на душе.

– Мне говорили, она не погасла. Разве она не должна была погаснуть, едва я ослепла?

– Ты не потеряла дар, Аврора. Он спит из-за твоего страха.

– Но все говорят, что без глаз провидцы полностью слепы.

– Ложь. Значит, они слабы. – Элайджа взял ее за запястье, провел по символу, напоминающему восьмиугольную звезду, внутри которой мерцал знак Подземного царства – круг, из которого выходило восемь стрел, обвитых дымом, а внутри был символ конца. Он поднял палец к крыльям феникса, задумчиво хмыкнул, а потом выпустил ее руку.

Элайджа отошел, а Аврора вдруг ощутила холод. Поправив волосы, что выбились из платка, она несмело заговорила, обернувшись:

– Могу я спросить… ты словно… горячее других людей…

Щеки залились румянцем, а смех Элайджи еще сильнее смутил.

– Первая встреча с хранителем душ? Надо же как-то выживать в царстве тьмы и холода. Да и к тому же, Ненависть всегда славилась горячим нравом. Нас греет магия, текущая в венах.

Аврора несмело кивнула, а Элайджа снова подошел к ней, наклонился к уху и зашептал:

– Хочешь открою тебе маленькую тайну? – Аврора вздрогнула, чувствуя его горячие пальцы на плечах. – Я касаюсь тебя, ведь так читаю твои эмоции. Стоит коснуться вот здесь, – Элайджа провел меж ее грудей, залезая под платье, – откликается душа. Стоит просто коснуться тебя, – палец заскользил по алой щеке, заставляя Аврору чаще дышать, – и я могу прочитать твои эмоции.

– Отчего такая откровенность? – выдавила Аврора, едва узнавая голос.

– Почему нет? Ты не любишь ложь, сама говоришь только правду. И мне нравится чувствовать твое смущение. – Элайджа опустил руку к ее шее, провел пальцем по ключице. – Твой страх, смешанный со смелостью. Ты боишься меня, но в то же время хочешь узнать. Ты так чиста и невинна, а твоя душа так просит приключений…

Аврора резко выдохнула, не в силах пошевелиться. Руки Элайджи опустились на ее талию.

– Не честно, – пробормотала она, – ты знаешь обо мне все. А я о тебе – почти ничего.

– Ты знаешь, где я живу. Должен признать, кроме тебя, об этом месте знает лишь Кора.

– Богиня этого леса, да? – выдохнула Аврора и окунулась в холод, ведь Элайджа отошел.

В голове витал туман, щеки горели, а сердце гулко билось – Элайджа играл чувствами юной и слепой девушки, зная, что каждое касание привязывало ее душу к нему. И бил по самому больному, ведь отлично понимал, что для Авроры касания теперь – весь мир.

– Ага. Охраняет эту чащу. Пришлось подружиться, чтобы она помогала мне скрываться здесь. Никого не пускает на свою территорию, но твоя деревня лежит меж ее земель, а потому она всегда сообщает мне, едва к дому подходят чужаки из Фриги.

– Зачем я тебе?

– Уже спрашивала.

– Ты не ответил.

Элайджа тяжело вздохнул, Аврора подумала, что он и сам не понимал, зачем притащил к себе слепую девицу, но потом он спокойно заговорил:

– Я не хотел, но потом коснулся тебя и понял, что не могу бросить. Не знаю почему… Столько лет отпугивал чужаков с этих земель, а к тебе подошел.

– Стало жаль, потому что слепая?

– Нет. – Он хмыкнул. – Ты слепая, но сожалеешь не о том, что больше не видишь, а что теперь не можешь отправиться в путешествие, как мечтала в детстве, что никто не возьмет тебя в жены и ты не родишь детей. Но больше всего ты сожалеешь, что люди вокруг такие злые и бездушные.

– Не все, – прошептала Аврора.

– Не все. Верно. – Элайджа взял ее за руку и направил. – Раз остаешься, надо бы тебе переодеться. Платье испачкалось, и ты, верно, хочешь душ принять.

Аврора послушно шла, куда направлял ее Элайджа, понимая вдруг, что страх ушел. Он манипулировал ею? Плевать. В его объятиях так тепло и… спокойно.

– Гардеробная, – пояснил Элайджа и отпустил ее. Аврора несмело вытянула руки, нащупала одежду, что висела по бокам. Услышала щелчок зачарованной зажигалки – видимо, Элайджа зажигал зачарованные свечи.

– Как отдельная комната, да?

– Угу. В Терравиле популярно у богачей. Держи халат. Будет велик, но другого нет.

Аврора сжала махровую ткань, ощупала, пытаясь понять размер, и пришла к выводу, что в такой можно нарядить две ее.