скачать книгу бесплатно
– Я не понимаю. Вроде что-то про атмосферное давление.
Камера двинулась и показала обычный барометр, на котором имелась красная риска. Чёрная стрелка медленно, но заметно двигалась от этой риски в сторону уменьшения давления. Камера показала диаграмму на экране монитора, чёрная полоса на которой, видимо тоже изображающая давление, делала резкий поворот вниз.
Голоса хоть и разговаривали на непонятном языке, но их интонация была понятной. Люди испытывали страх, причины для которого внешне ещё никак не проявлялись. Всем присутствующим на мостике не надо было объяснять, что такое резкое падение атмосферного давления событие чрезвычайное. Команда смотрела в экран телефона, затаив дыхание.
Снимающие видео метеорологи делали это нормальной камерой с хорошим приближением. Они перевели картинку вдаль. Снежные вершины на картинке задёргались из-за сильного увеличения. Но даже в таком дёрганом режиме можно было разглядеть темнеющее за ними небо. Чернота густела с каждой секундой.
– Если это ураган, то все расчёты его скорости верны, – догадался Васнецов.
– Именно, – согласилась Маарика. – Только это не ураган, это катастрофа.
Капитан повернулся, нашёл глазами Перепечку.
– Вахтенный, проведи линию от Баварии до Мурманска, посчитай, сколько это километров по прямой.
– Ага, сделаю, – Перепечка полез в навигационную программу ноутбука.
Тем временем на экране телефона разыгрывалось драматическое представление. Вершины гор тьма поглотила мгновенно. Она неслась навстречу с неестественно высокой скоростью. Камера показала участок неба перед наступающим фронтом. Белые облака сминались перед ним, как перед идущей звуковой волной.
Метеорологи не скупились на эмоции. Они громко восклицали, кто-то за кадром шмыгал носом и разговаривал плаксивым голосом. Вдруг порыв ветра качнул камеру. Голоса на мгновение смолкли. Начал нарастать гул и свист ветра. Он усиливался с каждой секундой. Оператор старался держать камеру ровно, но у него это не получалось. Он кричал, но его становилось слышно всё хуже и хуже.
Сквозь поднятую в воздух пыль и грязь просматривалась приближающаяся тьма. Она закрыла собой всё. Мгновение, и резкий удар вырвал камеру из рук оператора, ещё секунда, и картинка зависла. На ней остался последний кадр с разбитой линзой и расплывчатым куском тьмы, подсвеченным лампочкой видеокамеры.
На мостике воцарилась тишина. Собственная ситуация после просмотренного видео казалась чуть ли не подарком судьбы.
– Лев, сколько до нас осталось?
– По широте чуть больше тысячи миль, в километрах почти две.
– Две? Всего две? – для Васнецова эта информация стала сюрпризом.
– Да, я перепроверил. Две тысячи километров до нашей долготы.
– Он правильно рассчитал. Ураган идёт сплошным фронтом, – Маарика подошла к ноутбуку, чтобы проверить расчёты, сделанные вахтенным.
Испарина выступила на лбу капитана.
– Друзья, мужики, думаю сейчас лучшее время, чтобы позвонить родным и близким.
Глава 6
Чего стоило убедить жителей посёлка спрятаться на борту подводной лодки, знал только сам Коннелли.
– Не будет никакого обвала, – пытался убедить его Оскар Лемке, старый матрос, вечно имеющий на всё своё мнение, – камни усядутся после землетрясения по-новому и все дела.
– А если нет? – капитан боялся себе представить последствия схода оползня. От посёлка, да и от уютной бухты могло ничего не остаться.
– И сколько ждать?
Лемке стоял на рубке рядом с капитаном, наблюдая за привычной картиной посёлка с борта подводной лодки.
– Сутки. А потом пойдём посмотрим, как там дела. Если угрозы никакой и, как ты говоришь, всё уселось по-новому, то можно будет заняться изготовлением плотов, чтобы перевезти всё необходимое на новое место.
Лемке цыкнул и затряс головой, выражая таким образом несогласие с решением капитана.
– Народ же задохнётся в лодке. В десять раз больше, чем положено по штату. Даже вон, в торпедный аппарат пришлось сунуть, чтоб всем поместиться. Это же стоять придётся даже ночью.
– Уж лучше одну ночь постоять, чем потом лежать под грудой камней.
– Ничего. Не. Будет, – делая ударение на каждом слове, уверенно произнёс матрос.
– Посмотрим, – капитан и не думал уступать ему, делая всегда так, как считал нужным.
– И чего я тогда не остался на Новой Земле? – вспомнил вдруг Оскар. – Там и гор никаких, и Питер, кореш мой, остался.
– Ты же сказал, что не сможешь жить с русскими.
– Да я… почему-то тогда я так считал, что не смогу, а сейчас думаю, да какая нахрен разница, кто ты. Я же не считаю себя сейчас американцем или немцем. Всё, что у меня есть, это имя и фамилия, чтобы откликаться.
– Поздно теперь. Панчезе угнал нашу единственную надежду на общение с людьми с Новой Земли. Может, они найдут какое-нибудь судно и сами придут.
– Они знают, где мы?
– Конечно. Я оставил крестик на их карте с расположением нашего посёлка.
– Давно бы уже пришли. А что там космонавтка наша, не захотела вернуться на родину?
– Джейн? Нет, у неё муж погиб там. Сказала, что не оставит его могилу. Хочет верить, что у неё с дочкой будет возможность проведать её.
– Да-а-а, как всё перетряслось после этого урагана.
– Как ты сказал, тряхнуло и всё уселось по-новому?
– Да, похоже, что у Господа было желание снова превратить нас в один народ. Очень доходчивый способ, после тысячи предупреждений.
Оскар Лемке закатал рукав на рубашке и рассмотрел надрезы, сделанные врачом.
– Болит? – поинтересовался Джон.
– Нет. Просто, как вспомню, как выглядел Олбрайт, так страшно делается. Надеюсь, вы с Сэмом знали, что делали, и я не превращусь в такую же мерзкую тушу с шишками, – Лемке пощупал свои лимфоузлы.
– Не бойся, не превратишься. Сейчас гораздо опаснее оползень. Как думаешь, если он случится, то за сколько дойдёт до бухты?
Лемке сморщил и без того сморщенный лоб.
– Минут десять, – произнёс он неуверенно.
– Я тоже так считаю. У нас будет время отойти на полмили отсюда.
– А что не отойти заранее.
– Реактор при смерти. Если не случится оползня, то нам его ещё хватит на год освещения, а так только на полмили хода.
– Вот чёртова техника. И чего не делали подлодки на угле? На века хватило бы.
– Верно. Если бы знали заранее, то всю технику можно было бы перевести на работу от угля или дров. Но никто не знал, так же, как и мы с тобой сейчас не знаем, будет оползень или нет.
– Интрига, однако. Хотя я знаю, что никакого оползня не будет.
– А я нет. Я был наверху и видел, как разрушается стена.
– Усаживается.
– Разрушается.
– Ладно, Джон, всего-то сутки в тёмном душном нутре подлодки, и ты сам поймёшь, что был неправ.
– Хочу тебе верить, но знаю, что ты неправ.
Лемке снова цыкнул и закатил глаза под лоб.
– Пойду на нос, отлить надо.
– Если что, Оскар, мы тебя ждать не будем, – усмехнулся капитан.
Лемке только отмахнулся. Он прошёл по корпусу до самого носа, посмотрел в сторону суши, будто проверяя, стоит ли приступать к оправлению или нет. Коннелли достал бинокль и тоже посмотрел в сторону опасного участка. Ему показалось, что он потемнел сильнее обычного. Сложенную из обрушившихся во время урагана камней стену сложно было разглядеть под разрастающейся молодой зеленью.
Вдруг вся стена вместе с зеленью пришла в движение. Десятки тысяч тонн камней ухнули вниз под напором воды и понеслись к подножию горы.
Творящаяся на глазах катастрофа выглядела пугающе грандиозно. Из-за расстояния она происходила без звука.
– Оскар! Оскар! – крикнул Коннелли. – Бегом в лодку! Началось!
– Что началось? – Лемке подслепо посмотрел в сторону суши в тот момент, когда воздух донёс звуковое известие о наступившей катастрофе.
Лемке не стал заправлять ширинку. Припустил к рубке, как не бегал в свои двадцать лет. Ветер доносил грохочущие звуки сходящего оползня.
– Полный вперёд! – скомандовал по внутренней связи Коннелли.
Он спустился по лестнице и ждал Лемке, чтобы задраить люк. Оскар начал кричать ещё до того, как добежал до рубки.
– Джон, подожди! Джон, не закрывай!
Его лицо, появившееся в люке, выражало неподдельный страх.
– Живее. Нашёл момент справлять нужду.
Лемке слетел по лестнице вниз. Капитан задраил люк и спешно направился на мостик, посмотреть на оползень через перископ. Лодка, не двигавшаяся с места уже несколько лет, затряслась всем корпусом, качнулась и медленно двинулась вперёд.
На мостике уже разглядывали природную катастрофу.
– Что там? – капитану уступили место.
– Сами смотрите, – ответил бывший член команды подлодки.
Коннелли приложился к окулярам. Ему пришлось поводить перископом, чтобы понять, что он смотрит в нужную сторону. Пейзаж долины, в которой находился посёлок, изменился кардинально. Чёрная река разлившегося озера снесла всё, что здесь успело вырасти и было построено за пятнадцать лет после урагана.
Поток приближался к бухте, гоня перед собой огромные валуны. Он снёс последние рыбацкие постройки у берега и растяжки, на которых сохли сети. Оползень вклинился в бухту, подняв брызги.
– Прибавьте хода, – приказал капитан.
Его поручение выполнили. Лодка завибрировала сильнее. Через несколько секунд свет заморгал и потух. Вибрация корпуса пропала. Двигатели и вращаемые ими винты остановились. У реактора закончилось топливо.
– Чёрт! – выругался капитан. – Ещё бы минуту и мы бы точно ушли.
Лампочки на капитанском мостике разгорелись тусклым жёлтым светом на десятую часть своей мощности.
– Выключите всё освещение на судне и попробуйте снова запустить генераторы, – приказал он.
Свет потух. По корпусу снова пробежала судорога, но она оказалась предсмертной. Реактор больше не подавал признаков жизни. Тем временем лодку настигла волна. Её ощутимо качнуло. Тёмное нутро судна наполнились детскими и женскими криками. Коннелли посчитал, что на этом всё должно было закончиться, следующей волне взяться было неоткуда, но он ошибся.
Буквально спустя несколько секунд по корпусу лодки раздались мощные удары, сотрясающие её. Это было ужасно, и здорово напоминало события пятнадцатилетней давности, когда пришлось проверить крепость корпуса судна, бомбардируемого камнями. Сквозь грохот слышались крики. Коннелли ухватился за перископ. Ему показалось, что корму начало задирать.
Под корпус лодки, капитан ощущал это, будто был соединён с ним органами чувств, набивались камни. Лодка скользила по ним, несомая собственной инерцией и потоками воды, и в какой-то момент вестибулярный аппарат дал понять, что она заваливается набок. Народ тоже почувствовал это. Крики усилились. Все, кто был на капитанском мостике, ухватились, чтобы не упасть.
Скрежет затих, и лодка замерла.
– Все живы? – громко спросил капитан. – Включите свет!
Тусклый свет появился спустя полминуты. Капитан достал из кармана старинные часы на цепочке и вывесил их, чтобы понять насколько лодка отклонилась от вертикали. По его прикидкам получилось, что она лежит на правом борту и наклонена носом вниз. Капитан не знал, насколько глубоко они погрузились и можно ли открыть люк на рубке, как и не знал, была ли лодка завалена камнями или нет. Он посмотрел в перископ, но ситуация только усугубилась. В него ничего не было видно, и капитан решил, что его сломало.
В помещение пробрался Паликовски.
– Что у тебя Сэм, есть раненые?
– Нет. Ушибы и испуг, ничего серьёзного. Мы что, легли на мель?
– Это было бы хорошо, Сэм.
– А что плохо?
– То, что нас могло завалить, – шепнул на ухо врачу капитан. – Надо обсудить, как выбираться отсюда, чтобы не наделать глупостей.
В рубке стали появляться заинтересованные в дальнейших действиях жители посёлка.
– Капитан, почему не открывают люки? Воздух становится очень спёртым, дети жалуются, что у них кружится голова, – это была Линда Ларсон, первая активистка.
– Скажи людям, пусть потерпят, пока мы не определим, какая ситуация снаружи.