Пекло. Книга 4. Дороги

Скотине было особенно тяжко из-за ограниченного типа питания. Коровы, овцы и козы страдали от недостатка грубых кормов. Алабай Бывалый превратился в собственную тень. Он иногда показывался на улице, но вид у него был, мягко говоря, невесёлый. Пёс привык к большому количеству мяса, костям и прочим собачьим радостям, но теперь ему выпадала миска липучки в день, редко две. Только человек, куры и крысы чувствовали себя относительно привычно и внешне выглядели не сильно страдающими. Несушки оказались самым синергически выгодным союзом с людьми, одаривая их ежедневно яйцами и получая взамен почти всё то же, что и до катастрофы. Впору было ставить памятник курице и яйцу, чтобы отдать дань их заслуге в выживании жителей обеих деревень. В Можайкино успели соорудить целую многоэтажку-инкубатор для высиживания курами яиц, считая эту отрасль наиболее перспективной в ближайшем будущем. В Екатеринославке пока такого поголовья птицы не имелось. Всё, что сносили куры, моментально уходило на питание.

Матвей, прихрамывая, сходил в глубь штольни и набрал ведро воды из собравшегося там озерца. Макарка сразу понял, что это ему, и загарцевал в нетерпении. Выпил ведро до дна и долго возил языком по влажному дну, показывая, что не откажется от добавки. Матвей сходил ещё раз.

– Мотя, кого вы так обильно поите? – поинтересовалась директор штольни Мария Алексеевна.

– Макара, – ответил Матвей. – Геннадий запалил скотину, чтобы поделиться со всеми радостной вестью, что озимые взошли.

– Да вы что? – воскликнула бывшая директор школы, – Ну слава богу. А то я, грешным делом, уже начала думать, что умру от голода, а не от старости.

Матвей рассмеялся.

– Вы, Марь Алексеевна, умрёте от сдетонировавшего заряда оптимизма, – пошутил он и направился к выходу.

– Надо девчонок обрадовать. – Директор штольни поспешила в обратную сторону, где работал женский коллектив.

Конь снова выпил ведро досуха, но уже не пытался сделать вид, что ловит последние капли на дне. Помотал гривой и медленно подошёл к детям, громко вдыхая запах зерна.

– Иди отсюда. – Тимоха отодвинул Макаркину морду в сторону.

Тузик, решив, что конь перешёл личные границы друга, злобно оскалился и зарычал. Макарка всё понял, посмотрел на собачонку добрыми умными глазами и сделал шаг назад.

– Прости меня господи. – Матвей зачерпнул из ведра горсть зерна и дал его слизать коню с двух ладоней. – Ребята, вы ничего не видели.

Подростки согласно закивали. Макарка сделал вид, что ему дали гораздо больше, чем на самом деле, и тщательно пережёвывал еду в течение нескольких минут.

На свежий воздух вышел Наиль. Ему аккуратно подстригли бороду и волосы, переодели, и теперь он был похож на просто измождённого человека. Единственное, что сильно отличало его от остальных, – это взгляд. В нём остался страх. Наиль смотрел распахнутыми глазами, как человек, увидевший опасность за мгновение до рокового события.

– Привет, – поздоровался с ним Матвей.

Он давно ждал, когда тот придёт в себя достаточно, чтобы поговорить о дороге. Матвей с Тимофеем ещё не оставили идею найти его родителей, но совершенно не представляли, каким стал внешний мир. Хотелось получить достоверные данные и принять на их основе правильное решение.

– Привет, – ответил Наиль. – У вас и лошади выжили? – удивился он.

– Это всё благодаря штольне. Было куда затолкать крупную живность.

– Я даже собаку за всю дорогу ни разу не увидел. – Он кивнул в сторону Тузика. – Тех, что выжили, быстро съели.

Тимофей положил руку на Тузика сверху, как будто хотел защитить его от поедателей собак.

– А мы с внуком не местные, всё думаем, сможем ли добраться до Москвы самостоятельно.

Наиль хмыкнул.

– И думать забудьте. У вас здесь рай, а там настоящий ад. Такого, как у вас, я не видел. Везде голод и смерть. Какие коровы или куры, люди землю едят, если на ней лежала еда. Я сам ел землю в погребах или магазинах, где банки полопались. Не надо никуда идти, ничего не найдёте, кроме собственной смерти.

Тимофей и дед переглянулись. Взгляд внука выражал печаль, но в нём появилось понимание, что затея действительно может оказаться слишком опасной.

– А везде одинаковые разрушения? – поинтересовался Матвей.

– Ну да, везде эти разломы, булькающие горячие лужи, гейзеры. Я в самом начале встретил семью, как думаю. Все погибли. Вид у них был, будто их в кипятке сварили. Я сошёл с того места и буквально через несколько минут из-под земли долбанул фонтан кипятка и пара. А с виду это была обычная трещина, как и тысячи других. Смерть может настигнуть там, где её не ждёшь. И люди – и природа, все хотят тебя убить.

– А что, бандитизма много на дорогах? – Матвей до встречи с Наилем считал эту опасность самой значимой.

– Хватает. Особенно пока по трассе шли. Убитых много раз встречал. Хотя мне непонятно, зачем убивать, если тебя никто преследовать не собирается. Ну отобрал еду, но убивать зачем? – Наиль присел на корточки, как будто устал стоять. – Люди быстро потеряли человеческий облик. Мне кажется, они стали частью плана природы по уничтожению людей.

– Да беззаконие это и ничего другого, – не согласился Матвей. – Все мы цивилизованные, пока над нами висит опасность неотвратимости наказания.

– Не пойму, как вам удалось изолироваться от остальных. Мне сказали, что я первый человек, которого тут увидели после катастрофы, – удивлённо поинтересовался Наиль.

– А я не пойму, как ты нашёл сюда дорогу, – в свою очередь полюбопытствовал Матвей. – Ты попал на узкий перешеек, к которому не ведёт ни одна дорога. Мы тут действительно живём как в затерянном мире.

– Я не помню. Последняя неделя у меня прошла как во сне. Я просто шёл. Голова уже не работала, только подсознание, как у пьяного. Брёл и брёл, а потом увидел людей и понял, что всё, добрёл и упал. Думаю, Бог вёл меня.

– Не иначе. Математически оказаться тут у тебя не было шансов.

– Чего-то я должен ещё сделать в этой жизни. Наверное, сказать вам, чтобы не обнадёживались тем, что вы в изоляции. Надо бы поставить под контроль тот перешеек. Если голодные банды прознают, в каком богатстве вы живёте, вам конец.

– Да у нас и оружия нет никакого. Максимум, что можем найти – несколько старых двустволок да десяток патронов с мелкой дробью. С таким хозяйством не навоюешь.

– Это да, – согласился Наиль.

– А что, там прям банды?

– Ну а как их ещё назвать? Группы по интересам? Есть-то всем хочется. Соберутся в шайку самые отмороженные и давай шерстить все деревни и городки в округе. Я много раз слышал стрельбу, но везло, что не попадал на разборки. Один раз ночью на меня почти наступили, но не увидели. Слышал, как гремело оружие у них. А потом они открыли стрельбу. Убили тех, кто ночевал на дороге чуть дальше меня. Я после этого и решил, что с трассы надо уходить.

– Военных не видел?

– Только в районе Краснодара, больше нигде. Они оборудовали два блокпоста, и там было довольно безопасно. Дурак я, что решил идти домой. Думал, раз столько народа на дороге, то это безопасно. А потом, когда дело коснулось еды и защиты, оказалось, что все сами по себе. Через неделю от толпы остались единицы, а через полмесяца и вообще никого. Кого убили, кто прятался днём по норам, как крысы, кто от плохой еды или болезней умер, кто в трещину провалился в темноте или в кипящую лужу. Дорога – гиблое место. Я – это типичная ошибка выжившего. Наверное, мне надо было оказаться здесь, чтобы отговорить вас от этого мероприятия.

На Матвея пугающие откровения о похождениях Наиля произвели тяжёлое впечатление. Он предполагал, что внешний мир станет жестоким вследствие конкуренции за продукты, но был уверен в большем порядке. Надеялся на отряды самообороны, военных и прочих энтузиастов, готовых объединять людей ради общей безопасности, и переоценил их. Тяжёлые времена ещё должны были родить тех, кто захотел бы взять на себя ответственность за будущее человечества.

Глава 3

Пётр двигал курсором по экрану элементы конструкции, но мыслями был далеко от выполнения работы. Если бы не бдящие камеры «опен офиса», не строгий надзор бродящего между рядами рабочих мест начальника отдела, не контролирующий взгляд Марины, знающей его слишком хорошо, он уже давно забрался бы в телефон и предался притягательному безделью.

Пётр не был лодырем, но яд иного образа жизни, попавший в вены во время отдыха, кардинально поменял его систему ценностей. Он уже не смотрел на работу в конторе как на очевидную цель важного жизненного этапа. Созерцательная жизнь и отдых помогли мозгу перезагрузиться и увидеть мир иначе. Вся современность была заточена под гонку за деньгами через рекламу, кредиты и управление смыслами. Приняв эту гонку и встроившись в механизм, остановиться уже было нельзя, как и осознать то, что тебя используют. Только полный выход из системы показал ему истинную суть вещей.

Хозяин Зарянки, наверное, и сам не понимал, что его детище обладает подобным эффектом. Являясь богатым человеком и эксплуатируя других, он не был заинтересован в том, чтобы люди избавлялись от наваждения. При этом Пётр чувствовал себя благодарным ему за откровенный опыт. Он ощутил значимость простой жизни, наслаждение достаточным. За весь отпуск у него не появилось желания сесть за руль, полазить в интернете, выпить перед сном с устатка. Пётр закрыл глаза и вспомнил запах знойного дня, аромат нагревшегося сена, приятную усталость от физической работы. Даже сарай, в который на ночь загоняли коров, чтобы подоить, вспоминался как благоухающее парным молоком место.

Пётр открыл глаза и наткнулся на суровый взгляд Марины. Она уставилась на него, мысленно упрекая в том, что муж не отдаётся работе, как должно. Пётр вздохнул, зацепил мышкой конструкцию на объёмном чертеже и переставил в другое место. День прошёл, как в тумане, если не считать обеденного перерыва. Во время него к ним с Мариной подсел коллега Игорь. Его, как и их, выдернули из отпуска.

– Привет, кислые рожи, – поздоровался он, ставя поднос на стол. – Что, не догуляли?

– А ты чего светишься? Тебя с тёщиного огорода выдернули? – поддел его Пётр.

– Типа того. С тёщиного ремонта. Как я был благодарен этому звонку. Правда, мои дамы не догадались об этом. Я был очень артистичен. – Игорь вынул телефон и положил его на стол. – Видали, что сегодня в мире творится?

– Нет, а что? – удивилась Марина.

– Да уж, ещё пять лет в этом офисе, и в вас не останется ничего человеческого, – усмехнулся коллега.

– Не сыпь нам соль на раны, – попросил Пётр. – Чего ты хотел показать?

– Землю пучит. – Игорь включил ролик. – Она реально поднимается.

В ролике показывался момент, озвученный темпераментной ведущей, эмоциональной скороговоркой комментирующей на испанском выпячивание поверхности в небольшом населённом пункте. Вначале всё происходило довольно медленно и больше походило на обычное землетрясение. Камера дрожала, машины останавливались, люди отходили от домов. Так продолжалось несколько минут, но потом произошло невероятное. Земля начала горбиться и подниматься вверх. Дорожное полотно и электрические провода рвались на части. Ведущая позволила себя испуганный вопль. И было от чего вскрикнуть. На глазах людей несколько близлежащих домов рассыпались в прах, подняв облака пыли. И самое пугающее, что в места выпячивания начали бить молнии.

Оператор успел снять перспективу, на которой было видно, что процесс поднятия поверхности был не просто локальным. Землю пучило, насколько хватало разрешения оптики. Было такое ощущение, что из-под поверхности плашмя лезет наружу огромная труба. Микрофон охрип, не имея физической возможности передать непрекращающийся гром. А затем ведущей и оператору стало страшно и они вместе с толпой побежали прочь от пугающего природного явления. Игорь выключил ролик.

– Каково? – поинтересовался он с видом, будто сам его снял.

– В нашу эпоху развитого ИИ это может оказаться хорошо сфабрикованной уткой, – ответил Пётр.

– Нет, это не утка ИИ, в новостях уже подтвердили, что в Колумбии случилось уникальное явление с поднятием земной поверхности, сопровождающееся сильными всплесками электромагнитной активности. – Игорь многозначительно посмотрел на коллег. – Ребята, мы накануне большой беды.

– Ой, ну хватит, Игорь. Не превращайся в ведущего дешёвого шоу. Нам не страшно, – отмахнулась Марина.

– Слушайте, я кое-что знаю и не стану рассказывать каждому, чтобы меня не посчитали брехуном, – перешёл на шёпот Игорь. – У подруги моей жены муж работает в РАН, и он сказал, что вот уже два года идёт нарастающая тектоническая активность и возмущение магнитного поля Земли. Они сделали прогностическую модель, и она показала, что накапливающиеся процессы должны вылиться в мегаземлетрясение. Судя по этому репортажу, до него осталось совсем немного. Я подумал: хорошо, что мои в деревне. Если в Москве тряхнёт хотя бы на пять баллов, наша башня сложится как карточный домик. Да и сами всё знаете, это же вы проектировали.

– В Москве не может быть таких землетрясений, – ответила Марина.

– А как же вчерашнее? – напомнил Игорь.

– Это афтершоки, эхо далёких толчков.

– Расскажи это людям, провалившимся под землю, – сказал Пётр.

– Как знаете, ребята. – Игорь ожидал большего понимания. – Но мой вам совет: держите документы наготове и заранее продумывайте, как будете покидать нашу контору или свою ночлежку.

– Мы так и сделаем, – пообещал Пётр. – У меня такое отторжение к работе, словно тут экскрементами помазано. Думаю, неспроста, – признался Пётр. – Если начнёт трясти, лифты могут остановиться, и тогда вообще не выберемся. Марин, как бы тебе ни хотелось побыть ломовой лошадью, давай договоримся. Как только начнёт трясти, я хватаю тебя, и мы несёмся по лестнице вниз. Судя по ролику, у нас будет две минуты на эвакуацию. Лучше ошибиться и получить нагоняй от начальства, чем погибнуть в завалах.

– Ой, мужики, вы что, в детстве не наигрались? Вам бы только причину придумать, чтобы не работать.

После обеда Пётр поставил телефон под монитор, оперев его на ножку, и включил новостной ресурс. Оказалось, что по ту сторону океана очень неспокойно. Инциденты, подобные колумбийскому, случались тут и там. В Чили, Мексике, Канаде и прямо посередине Атлантического океана. Репортаж, снятый с борта судна, показывал вначале волнистую поверхность, локализованную рябью воды, отличной от остальной. А потом она стала вздыматься, вода с неё сошла в разные стороны и понеслась волной в сторону корабля. Пётр успел заметить, что и здесь процесс сопровождался разрядами молний. На душе стало тревожно. Где-то трагедия уже случилась, и это стало очевидностью, а они всё ещё пребывали в уверенности, что их минуют любые беды.

Пётр посмотрел в большое панорамное окно в сторону Москва-Сити. Ему показалось, что высотки качаются. И в ту же секунду он услышал, как запрыгала мебель в офисе, задрожали окна. Пётр схватил телефон в руки, сумку с документами и бросился к Марине, испуганно озирающейся по сторонам, но не собирающейся никуда бежать. Никто не думал этого делать из всего огромного коллектива. Игорь вопросительно смотрел на Петра, как будто не решался поступить так, к чему призывал.

– Побежали на лестницу, чего смотришь? – поторопил жену Пётр.

– Сейчас закончится, – заявила Марина, смущённо глядя на коллег.

Пётр схватил со стола её сумочку и дёрнул за руку.

– Бежим, я за всё отвечу.

Перечить его решительности супруга не посмела. Под удивлённые взгляды коллег они выскочили из офиса. Начальник выбежал им что-то сказать, но не успел. На лестнице оказалось пусто. Никто не воспринял очередные толчки всерьёз.

– Петь, нас уволят, если мы будем каждый раз убегать. – Марина была смущена поступком мужа.

– Туфли сними, – попросил Пётр. Из-за высоких каблуков супруга очень тормозила спуск. – Небоскрёбы Москва-Сити шатаются.

– Тебе показалось. – Марина сняла обувь и взяла в руки.

В этот момент тряхнуло так, что в некоторых проёмах треснули стёкла, а на стыке лестничных пролётов появились зияющие трещины. Буквально через секунду над городом разнёсся нарастающий вой сирен тревоги. Чувство надвигающейся беды буквально захлестнуло людей. На лестницу одновременно выбежали сотни работников. К счастью для Петра и Марины, они уже были на нижних этажах и выбежали на свежий воздух одними из первых.

– Подальше от здания. – Пётр потянул запыхавшуюся супругу за собой.

Они отбежали до парковки. Пётр открыл машину и бухнулся на водительское сиденье, тяжело дыша. Марина села рядом.

– Уфф, второй раз за день я такой зарядки не выдержу, – призналась она, отряхивая ноги. – Хорошо, что тряхнуло, иначе у начальника возникли бы к нам вопросы.

– Да пошёл он в жопу, – выругался Пётр. – Ты теперь понимаешь, что мы в одном шаге от того, чтобы сдохнуть в склепе вместе с тысячей таких же рабов?

– Работников. – Марина не была согласна с гиперболами мужа. – Но ты прав, лестничные пролёты могут не выдержать ещё одного толчка такой же силы.

Выбежавший народ рассеялся вокруг офисного здания. Жители соседних домов тоже выскочили на улицу, многие с сумками, как будто заранее готовились. Пётр обратил внимание супруги на этот факт.

– Народ чует, что беда ходит рядом. – Он кивнул на семью с двумя детьми.

Папаша с рюкзаком на спине катил за собой безразмерный чемодан, а супруга, тоже с рюкзаком, тянула другой, поменьше. Дети были пристёгнуты к родителям яркой верёвкой.

– Ну это уже паранойя, – рассмеялась Марина.

– Как сказать.

Больше толчков не случилось. Сирены умолкли, и народ начал суетиться, не зная, как поступить, вернуться на рабочее место или ещё постоять. Пётр ощутил лёгкий приступ страха от мысли зайти в здание. Ему казалось, что оно непременно рухнет, когда он будет в нём находиться.

– Может, вернёмся? – Слишком ответственно относящая к работе супруга чувствовала себя не в своей тарелке.

– Нет, пока рано. – Пётр разблокировал телефон с намерением проверить интернет на предмет новостей. Они должны были повлиять на его решение остаться или вернуться.

И первая же из них на информационном ресурсе называлась: «Земля готовится к перезагрузке». Её выложил университет из Юго-Восточной Азии. Пётр пробежался глазами и понял из неё, что усилившаяся тектоническая активность является следствием накопившегося импульса, вызванного гравитационными взаимодействиями с Солнцем и планетами солнечной системы. Якобы внутреннее жидкое ядро аккумулировало миллионами лет энергию, запасая её внутри себя, но в какой-то миг, под воздействием определённого положения планет и активности светила, избыточная энергия начала покидать ядро, пробиваясь наружу. Учёные считали, что подобное случалось и ранее, вызывая мощную сейсмику, иногда приводящую к массовым вымираниям по типу пермского.

– Нет, сегодня на работу не пойдём, – решительно заявил Пётр.

– Петь, ты в своём уме? – Марина открыла дверцу. – Как угодно, а я пошла.

– Маринк, ты хочешь, чтобы я применил к тебе силу? – Пётр внутренне чувствовал, что прав и не готов пожертвовать женой. – Давай ещё часок посидим, а начальнику соврём, что ты ногу подвернула.

– Почему я? Я не умею врать, – не согласилась супруга.

– Ладно, я подвернул, и мы поехали в травмпункт.

– Ты мне открываешься с новой стороны. Оказывается, умеешь складно врать. – Марина захлопнула дверь, оставшись в салоне. – Если нас уволят…

– Лучше, чем наградят посмертно, – закончил Пётр.

Они просидели молча минут десять. Офисный планктон постепенно снова просочился внутрь здания, и вокруг стало пусто. Послушали радио, но там лишь констатировали то, что и так было очевидно. Никаких пугающих новостей не сообщалось. Можно подумать, что новостные службы получили указание не сеять панику. Это было правильное решение, народ любил пугаться и пугать остальных. Пётр выключил радио и посмотрел по сторонам. На другой стороне парковки притулился ларёк с шаурмой.

– Знаешь, единственное, о чём я скучал в Зарянке, это шаурма из того ларька, – кивнул в его сторону Пётр. – Хочешь?

– Не откажусь.

– Я мигом. – Пётр выскочил из машины и бодро направился к заведению общепита. По дороге вспомнил, что у него легенда про подвёрнутую ногу и начал хромать, на случай, если их начальник смотрит в окно.

Повар крутил две шаурмы минут десять. Он знал и любил своё дело и дорожил репутацией. Офисный люд частенько собирался в очереди к нему в обеденный перерыв и даже после работы.

– Держи, – Пётр протянул тёплый свёрток жене.

Она отложила телефон в сторону и взяла шаурму в руку.

– Странно, набрала отца, звонок пошёл, а потом сорвался и больше не набирается. Звоню, а там тишина. И до Тёмки не могу дозвониться. – Марина развернула и откусила. – Ммм, это тебе не столовский бизнес-ланч.

– Я бы ему поставил звезду Мишлена, но он тогда цену взвинтит. Дед опять в полёте, а в полях, наверное, не ловит, – предположил Пётр.

– Раньше ловило. Ладно, после работы сам перезвонит. Я думаю, связь барахлит после землетрясения.

Пётр негромко включил музыку. Они ели не спеша, как будто находились в Зарянке, где их никто и никуда не торопил.

– Как-то тихо вокруг, – заметил Пётр, доедая остатки шаурмы, высыпавшиеся в пакетик.

Машины ездили, люди ходили, но при этом ощущалась некая глухота, как будто не воспринимаемый человеческим ухом звук гасил остальные слышимые. Необычная особенность замечалась, только если к ней хорошо прислушаться. И вдруг снова по всему городу одновременно взвыли тысячи сирен. Звук достиг верхних нот и застыл на них, нагоняя страха.

Марина с перепуга захлопнула дверь и испуганно обернулась к мужу.

– Зачем это они их снова включили?

– Не знаю. Может, научились предсказывать землетрясения? – предположил Пётр.

– Это не учебная тревога. Предупреждаю, это не учебная тревога, – раздался женский голос из ближайшего динамика. – Всем немедленно покинуть здания и выйти на улицу. Покинуть здания и выйти на улицу. С собой взять документы, воду и продукты на одни сутки. Сохраняйте спокойствие. Покидайте здания организованно. Пропускайте вперёд женщин и детей. Не оставайтесь рядом с высотными строениями. Отходите на безопасное расстояние во избежание поражений осколками стекла и бетона.

Марина смотрела на мужа во все глаза, воспринимая информацию не как предупреждение, а как констатацию неизбежной трагедии.

– Это учения гражданской обороны, – ответил ей Пётр. – Хотят выяснить, как народ справляется с эвакуацией. Они, наверное, поняли из сегодняшнего опыта, что население надо тренировать.

– Думаешь? – Марина решила, что предупреждение по-настоящему не учебное. – Может быть, нам отъехать ещё подальше?

Пётр снисходительно усмехнулся.

– Давай отъедем. – Он завёл машину и включил кондиционер. Дождался, когда стрелка ляжет на рабочие обороты двигателя, выехал с парковки и встал у дороги на свободное место.

Из офисного здания и жилых многоэтажек повалил народ. Пётр открыл рот, чтобы сказать что-нибудь ехидное в адрес учений, как вдруг дорога под ними подпрыгнула. Машина громыхнула подвеской. Марина закричала от страха. Впереди на дорогу упал столб освещения, повредив соседнюю машину. Проходящая неподалёку эстакада сорвалась с одной из опор и с глухим ударом обрушилась. К счастью, под ней не проходила проезжая часть. Из окон посыпались разбитые стёкла. Офисное здание с огромными панорамными окнами в один миг превратилось в объеденный кукурузный початок. Огромные куски стекла упали прямо на людей, покидающих его.

Марина смотрела на происходящее, прикрыв рот. Из глаз потекли слёзы.

– Петя, что это творится? – спросила она, всхлипывая.

– Ты сиди здесь, а я пойду помогать. Никуда не уходи. – Пётр решительно открыл дверь. Вынул из багажника аптечку и направился к офисному зданию.

Он был уверен, что хуже уже ничего не случится. Стёкла выпали, а второй толчок такой же силы вряд ли мог произойти. Пока шёл, увидел, что некоторые многоэтажные дома начали разрушаться. Последствия мощного удара оказались страшными. Хвала властям, что они смогли вовремя предупредить. Он посмотрел в сторону высоток Москва-Сити, чтобы узнать, как они перенесли землетрясение, и замер.

Небоскрёбы по неведомой причине поднимались вверх. И без того выше всех зданий в Москве, они вдруг вознеслись ещё на сотню метров. Вместе с ними потянулся ввысь и весь городской ландшафт. Высотки простояли на пике несколько секунд, принимая на себя разряды непонятно откуда взявшихся молний, и повалились вниз. Пётр смотрел на невозможное зрелище как зачарованный, не имея сил сойти с места и даже отвернуться. Воздух сотряс грохот падения зданий и громовые раскаты, а земля снова начала ходить ходуном. Вал, вздымающий городской ландшафт, двигался в его сторону. Поднял вверх Москву-реку с пароходиками. Вода хлынула вниз по улице вместе с выплеснутым на неё водным транспортом.