Дорогая, я женат

Абсолютно счастливая Аделаида Дмитриевна взглянула на источник звука и брови её от изумления полезли вверх:

– Маша? А ты что здесь делаешь? И как вы, девочки, сюда попали?

Девушки переглянулись, Катя ткнула подружку локтем в бок: мол, ты меня сюда притащила, ты и объясняй.

– Аделаида Дмитриевна! – Маша бросилась к старушке, чтоб помочь ей подняться и затараторила: – Вы извините нас, пожалуйста! Мы к вам пришли, видим, дверь открыта. Испугались, не случилось ли чего. Смотрим – сидите на диване плачете, а потом к окну кааааак побежите! Я думала, вы сейчас прям сквозь стекло на улицу выскочите, разобьётесь. Кто бы мог подумать, что вам так резко эта сумка понадобится. Да и не видно её совсем было, чтоб догадаться, что вы к ней побежали…

– В том-то и дело, что не видно! Ты представляешь – догадался ж так спрятать старый дурак. Я эту сумку ищу-ищу, ищу-ищу! Села, заревела, поднимаю глаза – она! Сумка! Думаю – вот ты где, моя родимая, дай я тебя обниму. А она зацепилась ручкой за угол тумбочки, видимо, и ни туды, ни сюды. Тумба эта чёртова приросла тоже к полу уже за сто лет – не сдвинешь. Что за день?!! Но, слава богу, вытащила я её. И целая же вроде, Машуль, ты глянь?

Маша растерянно пыталась осмотреть сумку, благо, на помощь подоспела более опытная Катюха.

– Чё её пустой проверять? Давайте сунем в неё что-нибудь, – Катя огляделась в поисках подходящего реквизита, – да вот хоть бы эту подушку с дивана, да так и покатаем. Если что-то не так, сразу видно будет.

Катя схватила с дивана подушку, свернув рулончиком, сунула её в сумку, деловито, туда-сюда, как коляску, покатала потяжелевшую сумку по комнате и вынесла вердикт: "Работает!"

– Вот и слава богу, вот и хорошо-то. Спасибо, девочки! – Заулыбалась снова Аделаида Дмитриевна. – Вы, девоньки, помогите мне теперь эту подушку из сумки вытащить, а то как я в магазин пойду теперь?

– Кстати, про магазин! – Вытаскивая подушку из сумки, вспомнила, зачем пришла, Маша. – Аделаида Дмитриевна, нам с вами надо поговорить.

Сердце пенсионерки рухнуло куда-то в ноги. Ага, решили девки у неё, старухи, бизнес отобрать. Поэтому и дверь взломали, и пришли тихонько, пока честной народ весь на работе.

– Да что вы так пугаетесь так сразу! Вон побледнели как! Мы ж только спросить! Откажете – ну, обидно, конечно, будет, но что же делать. Хозяин – барин. – Затараторила опять Маша, боясь, что Аделаида Дмитриевна так её и не выслушает, а ведь каков был план! – Ну выслушайте нас, пожалуйста!

– Выслушать я вас, конечно, выслушаю, но сразу говорю: только через мой труп!

– Что через ваш труп? – Ужаснулась Машка.

– Бизнес вы мой отнимете только через мой труп. Клиента я вам не отдам. Фига! Видели? – Аделаида Дмитриевна хищно сощурила глазки и сунула в нос Маше дулю. Вторую девку она знала плохо, и та держалась несколько поодаль, поэтому на неё ни время, ни дули старушка решила не тратить.

– Какого клиента? Зачем он нам? – Растерянно смотрела Маша то на явно съехавшую с катушек старуху, то на подругу. – Мы! – Маша тыкала пальцем в грудь то в себя, то в Катьку. – Мы клиенты! Ну, как клиенты… Тоже хотим. Ими. Быть. Понимаете?

Аделаида Дмитриевна не понимала. Нумосквич-то сам безрукий, то понятно. Готов за домашнее переплачивать. Лишь бы вовремя к столу подали. А девки-то куда? Сами дома сидят, и в клиенты просятся? Это что за миллионерши такие подпольные?

– Блин. Как вам объяснить-то. – Маша взглядом искала поддержку у подруги, но та демонстративно развела руками, мол, ты с чего-то решила, что эта бабка может нам помочь, так сама и договаривайся. Машка тяжело вздохнула и решила вывалить всё, как есть: – Аделаида Дмитриевна, родная, ну раз уж вы всё равно своему москвичу этому готовить будете, то какая вам разница, литр супа варить или пять? Времени-то одинаково уйдёт. Возьмите нас своими клиентами. ну пожалуйста! Мы даже меню отельное просить не будем, будем выбирать из того, что ваш недоолигарх попросит. Ну пожалуйста. – Маша молитвенно сложила перед собой ладошки. – Пожааалуйста!

– Маша, ты в декрете, кажется, пересидела. – Аделаида Дмитриевна многозначительно покрутила пальцем у виска. – Москвичу я, конечно, за деньги готовить нанялась. Но не за такие ведь большие деньги, чтоб весь подъезд прокормить! Нет, Маш, не дело ты это придумала. Иди давай, мне тоже пора. – Старушка встала, взяла сумку, и хотела направиться к выходу, всем видом давая понять девушкам, что разговор окончен.

– Да как не дело, как не дело-то, Аделаида Дмитриевна? Мы тоже будем вам деньги платить! Как и москвич ваш!

– И вы деньги? – Аж села обратно на диван совершенно ошеломлённая таким предложением предпринимательница. Бизнес, кажется, резко пошёл в гору. Но не может ведь быть всё так хорошо? – Ну и где вы их возьмёте? Деньги-то? В декрете обе, ничего не делаете, дома сидите!

– Ничего не делаем, дома сидим. – Согласно закивала Маша. – Вот и мужья нам так же говорят. Поэтому утром на час раньше встань, завтрак приготовь, милого на работу отправь. Детей покорми, посуду помой, обед приготовь – любимый муж дома обедать изволит. Жена-то не работает, что ей ещё делать? – Маша горько вздознула. – Мужа накорми, на работу отправь, детей накорми, посуду помой, с детьми поиграй, погуляй, в магазин сходи, и будь добра, чтоб к приходу благоверного горячий ужин был уже на столе. Ну мы ж не работаем, дома сидим. И на всё-про всё с обеда всего четыре часа. В лучшем случае – пять! – Маша от отчаяния почти перешла на крик: – Аделаида Дмитриевна, родненькая, да я целыми днями только у плиты стою, разгрузите меня хоть частично, ради бога, сил моих никаких уже нет! Детей не вижу, света белого не вижу, потому что всё, что я делаю в этой жизни – кормлю мужика. Да у меня грудничок меньше сил отнимает, когда на сиське висит, чем этот олень! А ребёнок растёт, ему мать нужна. Внимание, воспитание. Ну пожалуйста, Аделаидочка Дмитриевночка, ну помогите! – Машина губёшка уже предательски дрожала, и пожилой женщине стало безумно даль эту девчонку.

– А что он сам-то у тебя? Без рук?

– Да как и ваш москвич примерно, – горько ухмыльнулась Мария.

– Москвич понятно. Сидит, как сыч, у него и дом, и работа в одном месте. А твой-то что, не может в столовке на работе хоть раз в день пожрать, чтоб тебя разгрузить?

– Зачем он будет жрать в столовке, очередь стоять, глотать куски наспех, коли у нашего барина жена не работает, с дитём сидит? – Съязвила Машка. Ей – тонкой, звонкой, нежненькой – настолько это не шло, что Аделаида Дмитриевна невольно рассмеялась.

– Ну, раз барин, так барин. Придётся брать тебя в клиентки, Машуль. А у тебя что, – обратилась старушка к Кате, – тоже дома барин?

– И дети. Трое. – Почти беззвучно ответила та, спинным мозгом чувствуя, что ей счас точно-преточно откажут.

– Ого! Так тут на целую роту надо готовить! А если вы не разберёте, куда я с этим?

– Мы? Разберём! – Радостно отозвалась Катюха, у которой забрезжила надежда на жизнь где-то и помимо кухни. – Что сами не раскупим, я буду лично носить продавать по соседям! Или сама всё скуплю. Заморожу в лотки, потом только доставать буду – моя банда вечно голодная, так что не пропадёт!

– Так, ладно, – Размышляла вслух Аделаида Дмитриевна, – пара больших кастрюль у меня есть, котлеты и прочее порционное можно не жарить, а запекать в духовке, небольшие остатки – в морозилку. Вдруг кому что принуждится экстренно. А денег-то вы где столько наберёте? Как мужьям отчитываться будете, почему стало больше тратиться?

– С деньгами мы всё уже придумали! – Маша заговорщицки посмотрела на Катю, хитро подмигнула Аделаиде Дмитриевне: – Только вы не выдавайте нас, пожалуйста! Мне муж даёт на женские расходы – ногти там, реснички, брови. Кате тоже. Приличная сумма в месяц набегает, а сбегать к мастеру – целая проблема: детей надо на кого-то оставить, предварительно всем всё наготовить, и тот выходной, который хотелось бы с мужем провести, тратишь на поход по маникюршам…

– И ты решила пожертвовать красотой? Совсем сдурела девка! Пока в декрете, нельзя сходить с дистанции, на работе-то бабы все нарядные перед вашими мужиками жопами крутят! – Возмутилась таким легкомыслием умудрённая жизнью женщина.

– Да не, мы хитрее придумали! – Улыбнулась Маша. – Вот смотрите. Мы тут с вами сидим обе, а где сейчас наши дети?

– Ой, правда, дети-то где?

– Всё нормально, вон Катина старшая гуляет с ними, я слежу. Вроде пока спокойно всё! – Маша кивнула на окно. Аделаида Дмитриевна присмотрелась: чуть поодаль от её любимого газона на детской площадке рыжая девчушка лет десяти лепит куличики такому же рыжему карапузу, сидящему в песочнице. Тот разбивает кулич лопаткой, и всё повторяется. Рядом спокойно стоят две коляски с грудничками. Хорошо стоят, не качаются, значит, никто не кричит. Да и девчушка спокойна, не паникует.

– Ну да, вроде спокойно. А деньги тут причём? – Не поняла связи Аделаида Дмитриевна.

– А деньги тут при том, что часто мы Катину дочку как няньку использовать не можем. Да просто не имеем права: не ей мы детей рожали, а себе. Но иногда за денежку она согласна присмотреть за нашим выводком!

– Ииииии?

– Ииииии, пока она за ними присматривает пару раз в месяц, ну, три, мы сами себе или друг другу делаем маникюр, педикюр, красим волосы и брови, а сэкономленные деньги вполне можем потратить на готовую еду для своих проглотов! Здорово же, правда? – Радовалась Маша.

– Здорово, конечно. – Согласилась Аделаида Дмитриевна. – А если не хватит?

– А если не хватит, то пусть наши мужья сходят в магазины и посмотрят, какие сейчас цены на продукты! И – инфляция! – Отчеканила Мария. – Да не поймут они ничего! Они цены в магазинах в последний раз перед свадьбами видели!

– И то на пиво, да презервативы в лучшем случае, – хмыкнула Катя.

– Вот именно! – Поддержала подругу Маша. – Увидят нынешние цены – оба по инсульту схватят!

– Да я сама сегодня чуть по инсульту не схватила пару раз! – Захихикала Аделаида Дмитриевна, и её сиреневые кудряшки закачались в лучах полуденного солнца, как маленькое облачко.

– И я. – Прыснула в кулачок Маша.

– И я! – Поддержала их Катя.

Б – Бизнес

– Ладно, девки, некогда мне тут балакать с вами, мне за продуктами пора. – опомнилась Аделаида Дмитриевна, – А вам пора к банкоматам за деньгами.

– Зачем к банкоматам? Можно ж по телефону переводом! – Удивилась Маша. – Могу научить вас, если не умеете.

– Не надо мне переводов ваших. Запутаюсь я. – Помотала головой бизнес-леди. – Деньги – это деньги: если потратила тыщу, а получила полторы, значит в плюсе. Если с тыщи получилась снова тыща – то хоть не в минусе: сама ж поела тоже. Всё видно, всё понятно. А гонять эти копейки туда-сюда, учёт вести каждой мелоче – не, девки, не буду я. Я и с москвича нашего сразу аванец попрошу. Буду за каждый день отнимать. Покажу ему, если вопросы возникнут, сколько дадено, сколько съедено. Да, думаю, он не спросит. Это я для себя.

– И правильно. – Согласилась Катерина. – Так и правда удобнее. Давайте и я тогда сразу аванс вам дам! Наличкой-то оно всегда спокойней. Ни муж не возбудится на странные переводы, если в телефон залезет, ни налоговая. – Катя полезла в сумочку за кошельком. Порылась там, а потом, махнув рукой, вынула пятитысячную: – Бери, Аделаида Дмитриевна, с меня сразу пять тыщ, у меня семья большая, сегодня я точно сготовить не успею, будь добра, включи моё поголовье на сегодняшний ужин, а? Пять порций. Что там у тебя сегодня?

Увидев пятитысячную купюру, Аделаида Дмитриевна не смогла отказать Катерине (на что, видимо, и был расчёт):

– Пюре с котлетой москвич попросил, да селёдку под шубой. Но шуба к завтрему настоится дай бог, так что сегодня салат из тёртой свеклы с майонезом и чесноком.

– Ну бомба же. Хорошая мужицкая еда. Можешь в пару порций чеснок не класть? Люська моя мала ещё, не ест такого. А просто свеклу с майонезом за милую душу стрескает. С пюрешечкой-то?

– Могу и не класть, наверно, ох, не забыть бы только… – С большим сомнением в голосе согласилась Аделаида Дмитриевна. Но пять тыщ – это пять тыщ. Как тут откажешь? Это ж можно, считай, и в заначку не лезть, чтоб бизнес начать!

Машка, увидев в окно, как Катина старшая, Люся, за окном всё сильнее качает коляски, поглядывая в сторону дома, тоже решила не отставать:

– Кать, одолжи мне пару тысяч, пожалуйста, я видела, что есть у тебя. Я тебе сейчас переведу. Но если ты сильно против, то наличкой отдам, только завтра уже, ок?

Катя, увидев взгляд Маши в окно и правильно оценив обстановку, молча сползала за кошельком, достала оттуда три купюры по тысяче рублей:

– Я на мужа по две порции буду брать, а ты по одной?

– Чёрт, конечно по две порции на него брать надо! Спасибо, Кать! Тогда я должна тебе три тысячи, получается. Тебе налом вернуть или переводом?

– Переводом давай. Один-то раз – не страшно. Мало ли, может, ты мне долг отдала по-соседски. Или наоборот – дала в долг по-соседски. Да, так лучше. Если что – ты мне в долг дала и надо отдать будет. Стребую эту трёшку с мужа, а то не люблю быть без налички. Б – бизнес.

Машка понимающе засмеялась, всучила деньги обалдевшей старушке, чмокнула её в морщинистую щёку:

– Мы бы помогли вам с продуктами, да у нас там, кажется, рёв на весь двор уже. Вечером забежим!

Девки испарились из квартиры Аделаиды Дмитриевны так же молниеносно, как и нарисовались, а та осталась с кучей денег и кучей новых проблем на руках. Нет, ну, в принципе, девки правы: что готовить на двоих, что на десятерых по три четыре блюда в день, разницы по времени особо нет. Но где взять столько посуды? И здоровья, чтоб продукты таскать?

Охохонюшки-хо-хо…

Аделаида Дмитриевна залезла в комод, нашла там старый, подаренный кем-то толстый красивый блокнот, который всё жалко было использовать по назначению. Там же нашлись пара красивых конвертиков, один будет для денег, второй – для чеков. Из шкафа для рукоделия она достала большую прямоугольную жестяную коробку из-под печенья, которую было жалко выбрасывать – ну очень уж ладная она, но и применить вроде некуда до этого было. Оказалось, что туда прекрасно поместились блокнот, конверты, ручка, карандаш, линейка и небольшой портативный калькулятор. Ещё и место осталось. Что ж, ну вот и принуждилась коробочка, наконец. Будет теперь стоять на полке в кухне, работать кассой.

Аделаида Дмитриевна прошествовала на кухню, села за большой стол, раскрыла блокнот. Оставив на всякий случай несколько листков пустыми, один лист назвала "Баланс", аккуратно разделила лист пополам: левый столбец – "Приход", правый – "Расход". Написав посередине сегодняшнюю дату, в левом столбце она аккуратно вписала поступившие от девушек суммы, чтоб позже, придя из магазина, в правый вписать траты на продукты. Это будет общий учёт доходов и расходов, чтоб понять, есть ли прибыль, и не работает ли бизнес в минус.

Потом Аделаида Дмитриевна перевернула блокнот, и с другого конца решила вести точно такой же баланс, но по каждому клиенту, заведя на них отдельные листы. Лист "Маша": дата, приход три тысячи, расход – пусто. Лист "Катя": дата, приход пять тысяч, расход – пусто. Лист "Андрей": дата, приход – пусто, расход – пусто.

Закончив с подготовительным этапом, Аделаида Дмитриевна положила в конверт для денег три тысячи, аккуратно положила в красный кошелёчек красивую пятитысячную купюру и, чувствуя себя настоящей предпринимательницей, гордо подошла к зеркалу. Глаза её горели от волнения, на щеках пробивался румянец. Аделаида Дмитриевна расчесала своё сиреневое облачко кудряшек, накрасила губы любимой помадой цвета фуксии и даже пшикнула на себя какими-то духами. Теперь она может себе это позволить!

В прихожей наша бизнес-леди задумалась: очень хотелось надеть красивые лаковые балетки, но здравый смысл говорил, что за такой горой продуктов, пусть даже с сумкой-тележкой лучше идти в чём-то более удобном. Слава богу, Аделаида Дмитриевна была уже в том возрасте, когда разум преобладает над кокетством, и она впрыгнула в свои любимые дутики. Мягко, удобно, да и хорошенькие они. Яркие. Розовые, как она любит.

– А нам не сюда! – услышала Аделаида Дмитриевна звонкий голос за спиной, направившись, наконец, к магазину. Пенсионерка удивлённо оглянулась и увидела шедшую позади неё старшую дочку Катерины.

– Как не сюда? А куда же?

– Мама сказала, нам надо в оптовый.

– А что ещё мама сказала? – С трудно скрываемым раздражением уточнила Аделаида Дмитриевна у девочки.

– Мама сказала, что это ненамного дальше, зато там продукты дешевле. И ещё она сказала, чтоб я вам помогла продукты до дома донести. – Девочка тяжело вздохнула. – Мама сказала, что в первый раз вам, наверно, много чего купить надо. И ещё не забыть лоточки.

– Какие лоточки? – Не поняла Аделаида Дмитриевна.

– Под еду. Мама сказала, что надо купить порционные.

– Вот ещё – порционные! Так сколько же их понадобится тогда! – Возмутилась Аделаида Дмитриевна.

– Мама сказала, что у всех лоточки разные, а если купить много одинаковых, то можно просто раскладывать сразу всю приготовленную еду на порции по этим лоточкам, тогда и порции у всех будут одинаковые, и цену легче посчитать. – На одной ноте, как вызубренный крепко-накрепко урок, выдохнула девочка.

Аделаида Дмитриевна аж зависла на некоторое время, а, развиснув, не смогла скрыть восторга от этого простого, но гениального решения:

– Ловко! А я-то думала, как я буду количество порций считать! Ну мать у тебя, ну молодец! Башковитая!

– Хваткая. – Согласилась девочка. – Все так про неё говорят. Нам туда. – Указала она путь к оптовому магазину.

Аделаида Дмитриевна, ни секунды не сомневаясь уже, подчинилась.

Оптовые закупки

А магазин и пр