Дорогая, я женат

Гостья от такого роскошества аж руками всплеснула: огромная плитка молочного шоколада, целый пакет разных конфет… "Ой, да у нас прям новый год!"– умилилась она, и Андрею от этой детской радости старого человека при виде обычных доступных сластяшек стало так неприятно и надсадно… В глазах и в носу предательски защипало. Чтоб скрыть это, он полез в посудный шкаф за чашками. Себе достал большую, любимую, и долго переставлял чашки, будто искал, какая бы чашка из тех, что оставил тут владелец, лучше подошла бы его сегодняшней гостье.

"Блин, дак вот же он!"– Андрей наткнулся на новый стакан-поильник для прогулок и с искренней радостью протянул его старушке, – "Новый, в упаковке ещё. Вы его вымойте перед тем, как пользоваться, хорошенько. Мало ли, кто там его трогал, когда делал и упаковывал". "Вымою, сынок. Вот спасибо!"– Старушка прижала подарок к груди и, совсем уж набравшись наглости, выдохнула: "А ты можешь мне такое же сделать, как утром пил?"

"Оооо, с этим надо осторожней. Хуже, чем наркотик. Вызывает привыкание на раз!"– рассмеялся Андрей и вытащил из шкафа несколько лент с пакетиками кофе "три в одном":

– Так мы счас кофе будем пить, значит, не чай?

– Кофе! – решительно кивнула старушка.

Андрей взял яркую цветастую чашку, заварил старушке кофе со сливками и вкусом амаретто и почтительно придвинул даме чашку с ароматным напитком.

– Мммм, – застонала, прикрыв глаза от удовольствия гостья, осторожно сделав первый глоток.

– Оргазм? – Отпустил глупую шутку хозяин дома, но слово, как говорится, не воробей.

– Лучше! – без тени сомнения ответила старушка и, пожевав губами, решила уточнить, – Дорого, наверно?

– Да не особо… Не переживайте, я вам подарю. – С этими словами Андрей положил пару лент с пакетиками перед старушкой. – Вот, берите. А я, если позволите, угощусь вашими пирожками. Давно не ел домашнего…

– Ешь, ешь, милок! Это я вчера пекла. Эти два с картошкой, эти с капустой, этот с грибами, а это просто булка, тесто оставалось, начинка кончилась, вот я напекла, с вареньем вкусно! – Аделаида Дмитриевна придвинула Андрею тарелку с пирогами, чашки с вареньем, и с чистой совестью зашуршала фантиками от конфет. Очень уж хотелось разных попробовать. Ух соседкам потом будет, о чём рассказать!

Не жизнь, а малина

– Ну, за знакомство? Я Андрей. Программист. Проживаю в Москве. Жена красавица, двое детей – мальчик и девочка, всё по канонам, тут в командировке по долгу службы. Ну, в общем, добропорядочный гражданин, проблем с законом, не имел, как говорится, не сидел, не привлекался. – Андрей, шутливо подмигнув, протянул старушке, уминающей конфеты, как ребёнок, дорвавшийся до новогоднего подарка, свою кружку с горячим кофе так, как будто он чокается с ней.

– За знакомство! – С видимым удовольствием чокнулась с ним чашкой с ароматным кофейно-сливочным напитком гостья. – А я – Аделаида Дмитриевна. Соседка твоя с первого этажа. Пенсионерка. А там, где ты почивать изволил, у меня вообще-то клумба! Я там цветы сажаю-сажаю, а по ним то дети бегают, то собаки, то ты вон спать лёг. Мало вам места-то в парке?

– Не обижайтесь на нас, мы не со зла, честное слово! Там вообще не видно, что это клумба – вроде такой же газон, как и везде.

– Раскапывать газон под клумбу не разрешают мне. – грустно вздохнула старушка. – Вот я потихоньку совочком детским ямочку-то вырою, цветочек туда прикопну, да хожу, поливаю утром тихонько, пока не видит никто, авось, да и вырастет что… И только первые росточки появились, как ты на них улёгся, ирод такой! Ну как назло!

Аделаида Дмитриевна надула губки, поцокала, осуждающе качая головой, жалея помятые росточки цветов, но, развернув очередную конфету и отправив её в рот, зажмурилась блаженно. Вкуснооо…

– Так вы не ради меня с ведром сегодня вышли? Даже обидно, знаете ли! – Усмехнулся Андрей, уплетая за обе щёки нежнейший пирог. Уже неизвестно какой по счёту. Старушка на такой глупый вопрос аж глаза округлила и забыла про конфеты:

– Да ради такого детины я б с участковым пришла, а не с ведром! Дурочка я разве – жизнью рисковать почём зря? – Совершенно разумно возмутилась пожилая леди. Она хотела гневно отхлебнуть ещё бодрящего напитка, но чашка оказалась пустой. Однако! Аделаида Дмитриевна сменила гнев на милость:

– А плесни-ка мне ещё этого кофию, милок, ну уж очень он у тебя вкусный.

– Говорю ж – наркотик какой-то! А вы не верили.

– Наркооотик. – Согласилась с ним гостья, покосившись на пару подаренных лент с пакетиками этого чудесного напитка и прикидывая, насколько ей хватит.

– Не грустите, Аделаида Дмитриевна! – Перехватил её грустный взгляд Андрей, – если хотите, можем с вами меняться иногда: вы мне пирожки ваши чудесные, я вам – кофе. А варенье я у вас покупать буду, если позволите. Тут меняться с вами мне совесть не позволит. Это ж, – Андрей подцепил несколько янтарно-жёлтых ягод морошки на ложку и посмотрел их на просвет, – чистое золото. Ну оооочень вкусно. И неимоверно дорого стоило бы в Москве. Не-и-мо-вер-но. Да и тут наверно дорого?

– Та не, тут бесплатно. Сами мы с соседками по ягоду ездим. Места знаем. Секретные. Детьми ещё бегали, щаз Толик, сосед, на машине возит. Дай бог ему здоровья, золотой мужик. Пьёт только много.

– Это не бесплатно… – Задумчиво протянул Андрей, представляя, каково это: ехать в далёкое далёко, потом долго-долго идти до заветного болота, там собирать осторожно по ягодке это северное золото, которое, если недоспело, не имеет не вкуса, ни аромата, а если поспело, так и норовит превратиться в кашу прямо в пальцах. А нужный момент с нужной степенью зрелости пойди улови! Потом, накормив всех комаров на чёртовом болоте, надо выбираться до машины несколько километров с тяжёлыми вёдрами, чтоб дома, не дав себе и часу отдыха, ягоду перебрать и сварить. Иначе – скиснет, превратится в кашу, и только свиней кормить сгодится, а не на продажу. Ну, современные предприниматели, возможно, высушили б эти отходы, чтоб пустить на чай. Андрею и в далёком отрочестве всё это казалось таким подвигом, что никакого варенья и никаких денег уже не надо, а этот божий одуванчик с сиреневым облаком кудряшек считает, что ягода достаётся ей бесплатно. Гвозди бы делать из этих людей, честное слово!

– Да ты не расстраивайся, я ж с тебя недорого возьму! Так, по-соседски… И тебе к столу домашнее, пока жена не приехала, и мне добавка к пенсии! – Затараторила Аделаида Дмитриевна, по-своему трактовав внезапную задумчивость Андрея.

– Что? – Вынырнул из воспоминаний Андрей и посмотрел на старушку, будто видит её впервые. Потом заметил поильник, ведро и полностью вернулся в реальность. Даже вопрос, заданный Аделаидой Дмитриевной минуту назад, как-то долетел до сознания.

– Недорого возьму с тебя, голубчик. Соглашайся! – Молитвенно сложила перед собой ладошки старушка.

Андрей согласно кивнул и с удовольствием зачерпнул ещё ложечку янтарного варенья, что не могло, конечно, остаться незамеченным. Аделаида Дмитриевна озадачилась:

– Ты только морошку будешь покупать, сынок? – Уточнила она, смешно наморщив лобик: явно подсчитывала уже будущие прибыля.

– Почему только морошку? – Искренне удивился Андрей. – Смородина у вас тоже бесподобна! И смородину с удовольствием возьму.

– А грибы? – Решила делать бизнес по-крупному хваткая женщина.

– Всё домашнее предлагайте, с удовольствием буду покупать у вас. Хоть грибы, хоть картошку, хоть морошку. Разумеется, не в оптовых объёмах! Сколько сам съем. Но я, – Андрей многозначительно обвёл взглядом помещение, – один живу, сами видите.

– Один. – Согласилась старушка. – Хорошо-хорошо, не в оптовых, я понимаю, – радостно закивала Аделаида Дмитриевна, видя, что и розница с этим проглотом тоже очень крупными объёмами может выйти. – Я просто тут подумала… Ты, милок, только не обижайся. Скажешь нет – значит, нет… Но кофий этот такой вкусный. И стакан этот специальный у меня теперь есть… Я же каждый день теперь этот кофий пить буду – вкусный какой, зараза! Только дорогой он, наверно… А у меня – пенсия-то небольшая совсем…

– Аде…

– Не перебивай! Я скажу, пока решилась, а дальше ты уж думай сам. Ответ дашь потом. Так вот. Ты мужчина молодой, одинокий, готовить тебе некогда и некому, а у меня времени свободного – вагон! Сижу, целыми днями в окно смотрю! Нет бы чем полезным заняться! Да я тоже одна. Дома всё перестирано, всё убрано… А я готовить люблююю – сил нет! А некому. Как дедка помер мой, так и маюсь. Хожу по квартире туда-сюда, сюда-туда… Так вот… Андрюша… Как ты смотришь на то, что я буду пирожки печь, суп варить, второе делать, а ты – или у меня столоваться, или я к тебе прямо домой в лоточках приносить могу, когда скажешь. Доставка, так сказать. Но не бесплатно, конечно – за деньги. За деньги! Цены я схожу, посмотрю в нашей столовке заводской, запишу все, чтоб без обмана. Дороже копейки не возьму, вот те крест! Если согласен, с сегодняшнего дня и начнём. Мне хоть и самой каждый день свежее готовить интереснее будет, а то напеку этих пирогов, ем их потом одна всю неделю. К Ритке вон порой зайду, когда она кашеварит, напрошусь на тарелку борща со своими пирогами. А то она ко мне забежит, спасибо ей. Хороша девка, домовита, работяшша. А так я заради тебя-то сварю свежее – и тебя накормлю, и сама сыта, и денежка мне на кофий. А? Что скажешь, сынок? Согласен?

– А что говорить? – Расплылся в улыбке чеширского кота Андрей, – Конечно, согласен! Я считаю, что это отличная идея. Я сам на сухомятке сижу, как вы точно подметили, тоже себе готовить ленюсь. А домашние разносолы, да с доставкой – какой дурак от такого сервиса откажется???

– Иии-их! – Аделаида Дмитриевна соскочила со стула и, крепко сжав Андрею голову, чмокнула его в затылок. – Золотой ты мой! Сегодня, пожалуй, и начнём? Только ты прости меня, старую, обед мне уже не успеть – пока я в магазин прогуляюсь, пока сготовлю…

– Да какой обед, Аделаида Дмитриевна? Вы мне вон сколько пирогов принесли, на целый день хватит! Не беспокойтесь!

– Отлично. – Уже очень деловым тоном ответила Аделаида Дмитриевна, с важным видом складывая в ведро подаренный ей кофейник, две ленты пакетиков кофе и, секунду подумав, сгребла в карман горсть конфет со стола. – Что будешь на ужин?

– Мммм, пюре с котлетой, салат… – Неуверенно произнёс Андрей.

– Салат какой? – Тоном сильно занятой официантки, принимающей заказ, уточнила Аделаида Дмитриевна. Но если в случае с официанткой Андрей бы просто выбрал что-то из меню, то тут ассортиментный перечень ему ещё был неизвестен. Он замешкался: огурцы и помидоры он сам себе всегда нарежет, за это глупо переплачивать, а вот что-то б, как в детстве у мамы бы, ммм…

– А селёдку под шубой можно? – Как-то уж слишком робко спросил он, потому что старушка уже явно была на низком старте, и сейчас нахмуренными от долгого ожидания ответа бровками напоминала уже скорее строгую училку, чем кого бы то ни было из сферы обслуживания.

– Не успеет. – Категорично заявила наша бизнес-леди, но, видя, как расстроился заказчик, тут же утешила: – Значит так, на салат сегодня – отварная свекла с чесноком и майонезом. Целоваться тебе всё равно не с кем. А селёдка под шубой – это завтра тебе на обед. И, тогда, получается, на обед будут зелёные щи и макароны с сардельками. Завтрак, полдник – пироги в ассортименте. Ассортимент знаешь. Устраивает?

– Очень даже устраивает! – Расплылся в счастливой улыбке Андрей. Да такого сервиса у него и дома никогда не было. Да, тут надо, конечно, платить. Но и дети за стеной не орут, и жена ничего не требует, не жизнь – а малина!

– Получается, что пироги к завтраку и сегодняшний ужин я тебе сегодня в одно время и принесу. Пироги тебе с чем напечь?

– С картошкой и с капустой, штучки по три.

– Отлично, запомнила. Ужин у тебя во сколько?

– Часиков, наверно, в семь… Удобно?

– Ох, хорошо, милок. Как раз всё успею неспеша. Очень хорошо. Ну, давай тогда, до вечера! – Аделаида Дмитриевна уже метнулась к двери, но Андрей её перехватил.

– Погодите-погодите! А телефон?

– Какой телефон? Я не брала.

– Ваш телефон. Номер! Номерами телефонов нам с вами обменяться обязательно надо. Ну, я работаю в наушниках, поэтому не слышу ничего – хоть из пушки пали. да и удобней будет в чате и заказ обсуждать, и цену, и оплату.

Аделаида Дмитриевна огорчённо поставила ведро на пол и опустила руки. Вся бодрость и инициатива растаяли, как снег по весне:

– Не умею я, сынок, в эти чаты ваши…

– Ну а телефон-то у вас есть? Вот такой? – Андрей покрутил перед ней смартфоном, чтоб не пускаться в долгие объяснения, что телефон нужен мобильный, а не домашний, если что. Старушка взяла его телефон в руки, осмотрела со всех сторон, и совсем скисла:

– У меня не такой…

– А какой?

– У меня другой: сам поменьше, тут кнопочка, тут эти стёклышки не так…

– Ну звонить-то можно по нему? Интернет есть?

– Звонить можно! И энторнет есть. Ну, должон. Ритка мне показывала. Но в чаты не умею я…

– Ладно, если можно звонить, будем звонить. Но вообще… Вы же придёте в семь сегодня?

– Приду.

– Ну вот телефон с собой возьмите, я вас снова кофе с конфетами угощу, заодно и посмотрю, что там можно сделать с чатами. Договорились?

– Договорились! В семь жди. Без пушек только. Чтоб верь открыта была!

Счастливая Аделаида Дмитриевна подхватила своё ведро и убежала с такой прытью, что осталось только позавидовать. Даже лифт ждать не стала – так и громыхала своим ведром все семь этажей вниз.

Такой же, а вполне возможно, что и гораздо более счастливый Андрей, заперев дверь и дёрнув её пару раз для проверки, раздевшись догола, нырнул в уютные объятия свежей постели. Сейчас поели – значит, можно и поспать. Не жизнь – а малина!

Повезло

От Андрея Аделаида Дмитриевна вылетела такая окрылённая, что была просто не в силах стоять и ждать лифт. Она скакала вниз по ступенькам, размахивая ведром, как школьница, получившая пятёрку за контрольную, улыбаясь во весь рот и прикидывая, что надо купить к ужину. Спасибо, господи, что разложил этого москвича сегодня на клумбе – теперь Аделаида Дмитриевна и позавтракала так душевно, и с подарками, и ужин у неё будет сегодня полноценный, а завтра так вообще селёдка под шубой, и нормальный человеческий суп на костном бульоне. Настоящий новый год!

Как же наостобрыдли эти пироги! Это безрукие думают, что пироги готовятся от хозяйской щедрости. Пироги готовятся от бедности! Купил по хорошей цене мешок мука, мешок сахара, да бутылку постного масла – вот и сыт весь год. Что там надо-то на эти пироги? Мука, вода, да дрожжи. Чуток соли. Ложка сахара. Пара бульков постного масла без запаха. Поднялось тесто – и лепи пироги, с чем бог послал: хоть с маком, хоть с таком. Летом выручают лес, да речка. Зимой – заготовки, да ловкость и сноровка. А этот москвич-то ты смотри как обрадел домашнему – налетел на пироги-то! Любит! Можно на них наценку повыше делать. Много они, мужики, понимают в ценах-то. Вот это повезло сегодня, слава тебе, господи!

Вдруг дорогу ей что-то преградило. Верней, не что, а кто. На пути у Аделаиды Дмитриевны стояла совершенно обалдевшая Машенька – молодая мамочка с третьего этажа. Обалдевшая и какая-то замученная.

– Ой, а откуда вы такая счастливая летите, да ещё и с ведром? Чуть меня не снесли! Никогда вас такой не видела! – С нескрываемым удивлением и лёгкой ноткой зависти спросила девушка.

– Та от соседа с седьмого! – Отмахнулась старушка, и хотела бежать дальше, но Машенька, встав в позу сахарницы, перегородила ей проход:

– Такая счастливая, и от соседа??? Ой, Аделаида Дмитриевна, ну вы у нас и шалунья! Как хотите, а без подробностей я вас не отпущу! У вас что, любовный роман? И кто же этот замечательный сосед?

Аделаида Дмитриевна от такого аж воздух ртом захватала, будто рыба, выброшенная на сушу. Она хотела отчитать дурную девчонку, да сказать, что негоже такое не только вслух говорить, но и ду-мать о взрослой женщине, но, но…

По озорным чёртикам в Машкиных глазах было совершенно очевидно: ТАКУЮ новость она в себе хранить не сможет. Расплещет всем мамашкам с колясками на первой же прогулке. А там… Обрастёт история такими подробностями, что и представить грех! Особенно, если кто-нибудь видел, как Аделаида Дмитриевна утром с этим же ведром в одной сорочке буквально от этого соседа шла. Пенсионерка тяжело вздохнула: лучше рассказать всю правду сейчас, чем потом пытаться отмыть свою репутацию от грязных пересудов. И довести её до прежней безупречности уж точно не выйдет.

– Ой, Маша, о доме надо думать, о доме! Ну какой роман, посмотри на меня! Разве в мои годы до романов?

Маша показала лицом, что допускает любое развитие событий. Аделаида Дмитриевна продолжила шёпотом:

– Бизнес у меня. Но это секрет! Сосед у нас завёлся одинокий. Москвич. Готовить ему буду. Не бесплатно, конечно! За деньги. За деньги! Вот сейчас поручение дал пюре с котлетой сделать на ужин, да салат свекольный. Завтра – щи, да макароны с сардельками. Так что ты давай посторонись, бежать мне надо – домой сначала, потом в магазин, да хорошо всё сделать, без спеха, чтоб вкусно было, да ладно.

– Ну допустим. – Недоверчиво протянула Мария. – А ведро-то вам зачем?

– Ведро?

– Ведро!

Аделаида Дмитриевна посмотрела на своё ведро, будто впервые его увидела, а потом рассмеялась звонко, по-девчоночьи. И, отхохотавшись всласть, усталым голосом, будто объясняя что-то очевидное и глупцу: "Так завтрак я ему в нём относила, как зачем? Не в руках же с первого на седьмой носить? А это, видишь – подарки: кофий, стакан к нему специальный – на улице можно пить. Конфетами вот угостил", – старушка вытащила из кармана горсть конфет, которые сама на свою пенсию точно бы позволить не смогла. Маша почтительно кивнула и уступила дорогу. А Аделаида Дмитриевна продолжила свой путь и, чувствуя внимательный взгляд в спину, старалась не слишком сильно подпрыгивать на ступеньках от внезапно свалившегося на неё счастья.

Инсульт

Придя домой, Аделаида Андреевна даже сплясала. Ух, хорошо! И занятие любимое, и вкусная еда, считай, за счёт клиента, и неплохая добавка к пенсии светит. Если, конечно, грамотно на продуктах сэкономить. Ведь чем ниже затраты, тем выше прибыль, а, значит, можно будет позволить себе больше маленьких радостей в жизни. Главное, чтоб программист этот жил тут как можно дольше. А лучше, чтоб и вовсе никуда не уезжал. Ну об этом она тоже побеспокоится. Благо, девок во дворе полно, найдём ему тут невесту подходящую, чтоб видная, да ладная была – московскую жену красотой перебить. А красотки ручки пачкать стряпнёй не очень любят, так что будет Аделаида Дмитриевна и невесту его кормить. Б – бизнес!

Тааакс… Наверное, надо достать из кладовки дорожную сумку на колёсиках. Это когда берёшь одну морковку, одну свеколку и пару картошин, да от капустки просишь девочек порезать четверть, чтоб налепить себе из этих продуктов пирогов на месяц, заморозить, да печь каждый день понемногу, то можно и с обычной авоськой сходить в магазин потихоньку, а тут-то эвон сколько всего надо! Сумками все руки оторвёшь!

Аделаида Дмитриевна замесила тесто: когда в таком настроении ставишь – пышное будет, лёгкое. Можно булки испечь. Одну простую. Высокую, дырчатую. Нарезать на толстые ломти, чуть подсушить в духовке – к супу подать как гренки. Вторую с луком. Лук в тесте растает – и не заметишь. А аромааат будеееет. А если с маслом сливочным подать, а? Москвич ум отъест! И не поймёт, что тут расходов на три копейки. На еде-то, наверно, большой накрутки не сделаешь. Ну, то считать надо.

С этими мыслями начинающий предприниматель разобрала всю кладовку, но сумку так и не нашла. Ну вот куда дед прибрал её, а? Помер дурак старый, а куда дел любимую сумку, не сказал. Спасибо, хоть муки да сахара накупил впрок по сходной цене – три больших мешка стоят за занавеской у окна.

"Тьфу ты, так и тележка ж за занавеской наверняка!"– чертыхнулась сама на себя старушка, – "Не на себе же он дотуда мешки тащил". Аделаида Дмитриевна, наскоро сложив вытащенное добро обратно в кладовку, неуверенно прошаркала в комнату к окну. Она уже успела представить, как носит тяжёлые сумки с продуктами в несколько заходов из магазина домой, и придуманный ею только что бизнес перестал ей казаться таким уж заманчивым. Но и отказываться от этой идеи так сразу вроде бы жалко. Она осторожно, будто боясь кого-то спугнуть, заглянула за занавеску. Ничего. Заглянула за вторую. Тоже ничего. Только три заветных мешка. Два с мукой, один с сахаром. Крупные капли горьких слёзы потекли по старческим щекам.

Аделаида Дмитриевна прошла к дивану, села на него и, согнувшись к коленям, тихонько заплакала. Из-за дурацкой тележки вот так вот в один миг разрушилась вся её мечта. Ну много ли она натаскает продуктов в руках, чтоб два раза в день кормить здорового мужика? От горя и отчаяния она тихонько заскулила.

– Аделаида Дмитриевна, вы плачете? Что-то случилось? – произнёс кто-то прямо в ухо звонким девичьим голосом.

Старушка перестала скулить и осторожно прислушалась.

– Вас кто-то обидел? – спросил её кто-то прямо в ухо и, кажется, обнял.

На всякий случай не меняя позы, Аделаида Дмитриевна открыла глаза и слёзы её моментально высохли. Потому что прямо перед её глазами лежала она. Тележка! Муж её был просто помешан на порядке, любил, чтоб каждая вещь в доме имела своё место и, видимо, не мог допустить, чтоб какая-то сумка нервировала его, каждый божий день мозоля глаза. Поэтому он не поставил её рядом с мешками с песком, а положил на ребро вдоль окна. И сумка даже при открытых шторах была надёжно скрыта с глаз частично – тумбой под телевизор, и частично – плотным тюлем. Только колёсики одни и видны, да и то если специально смотреть.

Но ведь колёсики же? Аделаида Дмитриевна пригнулась ещё немного, и, кажется, зрение её не обманывало:

– Сумка! – Издала победный крик старушка и практически не меняя позы, чтоб не потерять из виду драгоценную находку, согнувшись в три погибели и выставив руки вперёд, понеслась к окну.

– Стоять! – Дёрнул её кто-то сзади, резко прервав забег. – Кто сука? Какая сука? Кого вы там увидели? Там нет никого! Фу! Фу! Нельзя! – Испуганно кричала Машка, на всякий случай крепко держа сошедшую с ума старуху за кофту. В дверях стояла ещё одна девушка, кажется, собиравшаяся сбежать, оставив подружку разбираться со старушьим бешенством как-нибудь самостоятельно.

– Да отпусти ты! – Не отводя глаз от сумки, будто та может снова исчезнуть, как только потеряешь её из виду, замахала позади себя Аделаида Дмитриевна, пытаясь высвободиться из цепких девичьих ручонок. Она ещё не очень поняла, кто её держит, но сумка сейчас была важнее.

Руки не отпускали.

Тогда Аделаида Дмитриевна, вытянув перед собой руку, медленно, но верно пошла к заветной цели, таща за собой и Машку. Маша пыталась удержать чокнутую старуху, явно собирающуюся выброситься из окна, но кто может остановить женщину на пути к её цели, если эта цель уже так близка? Естественно, никто. Поэтому сгорбившаяся пенсионерка неумолимо приближалась к окну, таща за собой и Машу. Нет, всё понятно, что первый этаж. Насмерть глупая старуха не убьётся. Но переломается же так, что фиг восстановится потом! Маша сама была уже готова расплакаться от отчаяния, но, приблизившись к окну, Аделаида Дмитриевна, вопреки ожиданиям, не стала пытаться из него выпрыгнуть, а вовсе и наоборот: наклонилась ещё ниже и, кряхтя, стала что-то вытаскивать из-за тумбочки.

– Что там? – Спросила крайне заинтригованная Маша, ослабив хватку.

– Сука. – Долетело снизу.

– Сама ты сука. – Буркнула обиженная Маша и вернулась на диван, решив, что на это представление она будет смотреть теперь только издалека. Спасаешь тут старую дуру, спасаешь, а она обзывается ещё.

– Чё это она? – Подсела к ней на диван Катюха, входную дверь на всякий случай всё-таки оставив открытой.

– Да чёрт её знает! Ещё недавно нормальная была. – Вздохнула Маша.

– И кто бы знал, что так быстро большие деньги могут сломать психику? – Философски заметила Катерина.

– Да какие деньги! Она и денег-то не видела ещё. Кофе только пока, да конфеты. Хотяяя… – Маша многозначительно посмотрела на подружку: – Мы же не знаем, чем он там её напоил! Она от него такая счастливая скакала! Я сразу заподозрила неладное!

– Сука! – Донёсся победный крик Аделаиды Дмитриевны от окна.

– Сама ты сука! – хором огрызнулись девчонки, и ойкнули.

Сидя на полу возле окна Аделаида Дмитриевна, будто никого не замечая, стряхивала пыль с огромной сумки на колёсиках, с любовью целуя застёжки и ремешочки.

– Сумка! Нашлась! А я думаю, куда мой старый дурак её спрятал! А вот она где, оказывается! Счастье-то какое!

– Ааа, суМка… – Тихонько прошептала Машка, многозначительно поглядывая на подружку. – СуМка. А мне послышалось… Извините, пожалуйста, Аделаида Дмитриевна!