Лес грешников Том 2

Озорной Сказочник

Лес грешников Том 2

Поздним вечером, когда на небе высыпали первые звезды, обоз подошел к военному лагерю. Шесть человек сошло, а вереница телег двинулась дальше, им еще предстояло два часа пути до города. Прибывшие направились к воротам, осматриваясь по сторонам, военный лагерь внушал уважение: окруженный рвом, шириной метра два и глубиной не меньше трех; стена, высотой в три человеческих роста, состояла из земляного вала, сформированного и усиленного частоколом. Картину дополняли сторожевые вышки, расположенные на расстоянии около сотни шагов друг от друга. Пройдя по подъемному мосту, который был опущен, путники оказались у ворот. Пришлось хорошенько постучать, прежде чем смотровое окошко открылось.

– Вы кто такие? – грубо спросил хмурый парень.

– Мы – добровольцы, прибыли на постой, – и в подтверждение слов Совин продемонстрировал жетоны, висевшие на шнурке, – собираемся охотиться в шахтах.

– Могис, тут добровольцы, – крикнул хмурый кому-то в лагере.

– Впусти, не нашего ума это дело, пусть Уго до штаба проводит, там и решат, – донесся ответ. И у Совина отлегло, хотя слова, что все решат в штабе, не были лишены смысла. По закону они имели право расположиться в военном лагере, но если командир захочет, то найдет не мало причин и выставит их за ворота. В очередной раз Совин поймал себя на мысли, что слишком поздно подумал о палатке, перед самым отъездом, до этого потратив почти все деньги на жетоны и учебу. Ворота отворились, пропуская добровольцев внутрь.

Перед отъездом из Мелоса парень постарался собрать всю доступную информацию, выбирая будущее место охоты, даже заглянул в штаб «официально» днем, чтобы расспросить Андера. А заодно посмотреть, на изменение после его последнего ночного визита. Совину повезло, начальник штаба находился в прекрасном настроении и был как всегда словоохотлив. Болтая без умолку, Андер рассказал и показал на карте наиболее удобный военный лагерь, расположенный вблизи крысиных нор и не так далеко от города. Кроме того, лазутчик подметил выходившего из библиотеки служку с ведром и шваброй, дверь по-прежнему не запиралась на замок.

Идя по центральному проходу, примерно шагов семьдесят в ширину, лазутчик по привычке изучал обстановку вокруг внимательным взглядом. Правда, скудное освещение сильно мешало, пряча в тени все, что находилось в двадцати шагах от центрального прохода. Восемь одноэтажных деревянных добротных казарм. «Восемьсот человек. Значит, здесь располагается первая командирская кодра брига, в остальных по пятьсот» – проговорил про себя Совин, а в голове сам собой всплыл рисунок – типовая схема лагеря. Пять казарм справа и три слева, а дальше тренировочный плац. Центральный проход упирался в малый, немного уступавший ему в ширине, вдоль которого справа налево стояли столовая, склад, кузня, банно-прачечная зона и отхожее место.

Пройдя казармы, команда свернула направо на неширокий, но хорошо освещенный проход и оказалась перед двухэтажным домом. Он больше напоминал форт или небольшую крепость, для полноты картины не хватало только рва и частокола вокруг. Там сопровождавший их солдат передал другому, и дальше по цепочке. И вот они стоят перед командиром лагеря – по виду старый вояка лет пятидесяти, коротко стрижен; грубое, словно вырубленное топором, лицо украшало несколько старых шрамов, волевой подбородок и взгляд колючий, придирчивый. В человеке чувствовалась физическая и моральная сила, умение командовать и держать подчиненных в кулаке. Ситуация явна ему не нравилась.

Ничего против добровольцев Форс не имел, но вот девушки в лагере другое дело. Волшебницу природа так одарила, что она одним своим видом могла остановить не то что тренировку, а полноценную рубку, просто пройдя мимо. Другая чересчур легкомысленная с веселым игривым нравом, а третья хоть и выглядела серьезной но то же не была обделена красотой как и две подруги. За свою долгую военную карьеру Форс достаточно навидался и понимал, что десяток таких девчушек могут оказаться опасней сотни лучших рубак его брига. «Да что тут думать, девки и так есть в лагере: целительницы да волшебница из местных одаренных. И польза от них какая-никакая будет, а то давно никто крысиные норы не чистил» – решил командир про себя. – «Не куда не денешься, у нас же честный, солдатский уговор». С мрачным пониманием наполнил себе Форс, он не любил такие моменты не потому что приходилось держать не высказанный уговор, а из-за того что чувствовал себя загнанным в угол.

– Запомните, – продолжил он вслух, поднявшись с кресла, и двинулся к добровольцам, – пока вы находитесь в лагере, вы подчиняетесь его правилам: встаете вместе с нами, едите вместе с нами, полностью подчиняетесь распорядку лагеря. Никаких драк, шуток или прочих глупостей, непонятливым мозги вправят розгами. Мне все ровно парень ты или девка – с этими словами он обвёл тяжёлым взглядом девушек, волшебница пугливо потупилась, охотница укрывшись за своей легкомысленностью словно и не заметила. А вот послушница выдержала взгляд демонстрирую стальной характер, вызвав уважение старого вояки – какие у вас заслуги и подвиги позади. Здесь я вам отец и командир, перечить мне не положено. – Об этом можно было и не говорить, один взгляд отбивал любое желание. – Зовут меня Эларде зе Вортуге де Форс, а обращаться ко мне – командующий бригом Форс. Это на тот случай, если я обращусь к вам. Вы же, если возникнут вопросы, обращайтесь к ротным сотникам. Все понятно? – Завсю команду поспешил ответить невысокий сухощавый парень стоявший немного впереди., остальные в подтверждение его слов закивали. Закончив с инструктажам, Форс повернулся к своему заместителю: – снабди новобранцев уставом и размести в четвертой роте.

И вот, наконец, день закончился, все разрешилось отлично, друзей разделили: парни пошли ночевать в казарму четвертой сотни или как сказано в уставе, роты. А девушки отправились в домик, где располагались служители и колдуны из числа местных одаренных. Совин поудобнее устроился в своей новой кровати; по сути, постель солдата ничем не отличалась от постели добровольца в казарме. «Завтра начнется наша новая охота» – размышлял парень, – «а хорошо ли мы подготовились?» Каждый перед поездкой сюда отправился в школу. Навыки и приемы заметно подорожали. Первоначальные дешевые уже изучены, а вместо их появились совершенно новые или старые с более глубоким уровнем мастерства, и гораздо дороже. Правда, оставались еще дешевые, но польза от них выглядела сомнительной. В памяти всплыл саженец на запястье, теперь он больше не походил на короткую палочку хоте вырос и не так сильно зато появилось несколько веточек а кое где да же первые листики . «Мда, такими темпами там и с золотым будет нечего» делать. От навыков мысли перешли на амуницию и прочий инвентарь. Веревки, крючья, скобы отличного качества не подведут, тут сомнений нет. Когда наставница Марта узнала, куда собирается ученик, настояла на том, что сама купит ему все, что нужно, а потом содрала немалую сумму. Вот только и это ее не сильно смягчило, когда Совин сообщил, что взял курс владения оружием и продемонстрировал топорик, почти такой же, как у пятнистого гоблина в руинах, лишь древко подлиней, да обух немного вытянут и акцентирован.

Наставница Марта приняла из рук ученика оружие и повертела немного, осматривая недоуменным взглядом, словно пытаясь понять, что в голове у ученика, раз притащил эту штуковину в школу.

– Странный выбор, – резюмировала она, переведя взгляд на парня.

– При штурме в бою я несколько раз натыкался на не то чтобы хорошо бронированных врагов, а скорей неплохо защищенных, там и нож, и кинжал бесполезны, – пояснил Совин.

– Думать надо лучше и готовиться, чтобы потом в первой линии из себя героя не строить, – недовольно подметила Марта, свидом словно объясняет очевидные вещи.

– Я давно об этом размышлял, и вот нашел, по-моему, вполне подходящее оружие, легкое и не большое, не мешает, да и в целом в дальнем походе пригодится, – парень перечислял плюсы, словно выкладывал козыри в игре.

– Гладко поешь, – усмехнувшись, проговорила Марта, раскусив хитрость ученика. Перехватив топорик за низ рукояти, начала двигать руками, а потом резко нанесла удар по воздуху, еще несколько обманных движений, и снова удар. Совин с завистью и упоением смотрел на наставницу, её движения чем-то напоминали движения гоблина, но были более тягучими и пластичными. А молниеносные выпады гораздо опасней атак пятнистого прыгуна. Тут Марта остановилась, развернулась к ученику, и произнесла: – Ну что, приступим.

Совин поежился в кровати, вспоминая тренировку, и сколько раз думал, что умрет. Зато к его арсеналу из кинжала и ножа прибавилась пара топориков, и во время следующей охоты он испытает их в бою. Нет, он не собирался, словно берсерк, крошить врагов одновременно орудуя с двух рук, второй топорик заказал так, на всякий случай.

Еще за время учебы Совин успел провернуть вылазку, сделано все было идеально. Заранее предупредив наставницу Марту, он смягчил тренировки и на следующий день направился в штаб.

Маршрут привычен, окно на третьем этаже. Помня о том, что в прошлый раз едва не попался, лазутчик вел себя осторожней и не спешил. Следуя совету наставницы, он использовал прием «все ли стоит на месте» и теперь, каждый раз оказавшись в штабе, Совин смотрел, где лежат встретившиеся ему по пути вещи. Такое не хитрое упражнение позволило всегда быть начеку, тренировать память и внимательность. Вскоре лазутчик достиг библиотеки и приступил к изучению бумаг, хотя еще до этого бегло ознакомился из любопытства. Крысоноксусы по-научному или попросту крысы, были созданы Падшим, как и гоблины перед войной Учеников. Внешне они походили на человекоподобных грызунов, немного горбатых с низко посаженой головой, магией не обладали, нюх, слух и зрение обычные. После поражения Падшего заселились в шахты по всей империи, большинство уже зачищено, но в четырех самых глубоких оставались крупные колонии. Совин, поискав глазами, нашел папку с надписью «иерархия». «Рабы, работники, войны или когти, клыки, старейшины, лорды. «Могильный хохот» – он нашел, что искал, и жадно впился глазами: «Крысиный лорд, ростом не ниже двух метров, большие задние конечности и короткие недоразвитые передние, голова сильно подана вперед и огромный, словно панцирь, горб, – «горбатый кенгуру» – сознание быстро нашло сравнение, увидев чьи-то простенький набросок. Эта тварь орудовала огромным тесаком, удерживая рукоять хвостом, из-за чего могла наносить дальние смертельные атаки. Лорд без проблем одним ударом мог перерубить человека пополам. Хохотом его прозвали из-за звуков, которые тот издавал. Кто-то из выживших предположил, что это из-за нарушения дыхания и из-за сильно искривленной спины и горба. «С таким лучше не встречаться» – твердо решил парень.

В ту ночь лазутчик узнал много нового, он хотел задержаться подольше, но собирался еще в одно место. Вернувшись в школу пораньше, Совин, оставив весь инвентарь и не переодеваясь, отправился на нижний уровень, времени оставалось немного, но лазутчик не спешил. Достигнув последнего этажа быстро отыскал взглядом нужную дверь, укрылся в тени. После чего полностью подавил свое присутствие, как учила Марта, стараясь стать незаметным, только после этого двинулся вперед. Расстояние таяло шаг за шагом, и вот она дверь, изнутри доносился шум боя. Совин неспешно начал осматривать дверь, стараясь не разрушить созданную ауру скрытности. Нашел нужное место вверху, встав одной ногой в кольцо для крепления факела, лазутчик ухватился рукой за еще одно так удачно располагавшееся в полутора метрах над первым. «Наверно здесь проводят важные церемонии, требующие много света» – промелькнуло в мыслях. Надежно устроившись, Совин извлек из кармашка предмет, напоминавший гвоздик, просунул его между дверью и проемом, и жадно припал глазам к шляпке гвоздя. Он увидел часть большого зала, оружие, тренировочные манекены, разные боевые машины. А что куда интересней сейчас двое из тех, которых Совин видел в прошлый раз, вели тренировочный бой. Картина потрясала своей остротой и скоростью. Сухой длиннорукий, вооруженный двумя катарами, и второй, словно порхающее облако тряпья, откуда вылетали смертоносные атаки. Человек, скрывающийся под ворохом рванья, орудовал истоком и чем-то схожим, но покороче. Совин позабыл обо всем, полностью поглощенный зрелищем виртуозного танца смерти. Только когда мастера закончили, парень вернулся в реальный мир и решил, что на сегодня хватит и ему пора возвращаться.

Сейчас Совин старался уснуть, но сон все никак не шел, в голове всплыли карты близлежащей местности, когда-то здесь добывали золото еще во времена старой империи и шахты получились очень глубокие. Добровольцы условно поделили их на десять ярусов, но дальше седьмого никто не спускался. На первых двух обитают беглые, с третьего и ниже уже сложнее. Поблизости к лагерю находится шесть входов в шахты, что позволит иметь обширную площадь охоты. Главное, возвращаться до ночи, а то в лагерь не пустят, – условие устава, – одно из требований командующего бригом Форса. Строя в голове разнообразные маршруты, Совин заснул.

Утро началось шумно, резкие крики наполнили все вокруг, вырывая из мира грез. Совин подскочил как ошпаренный, пытаясь понять, где он находится и что происходит, вокруг шум и суета. Вот из общей картины взгляд выделил Буна и Вихора, уже легче. Они в полевом лагере, осенило воспоминание. – «На нас напали» – следом пришла догадка. «Черт, оружие вчера сдали в оружейку при входе в казарму» – проскочила досадная мысль. – «Плевать, будем пробивать дорогу кулаками» – по виду друзей стало ясно – они пойдут до конца, – «вначале за оружием, а потом к девчонкам».

– Эй, а вам что, особое приглашение нужно? – зло гаркнул могучий детина. – На зарядку бегом вместе со всеми, – друзья обескуражено переглянулись, – я что, тихо сказал, на зарядку бегом, – вновь горкнул детина, подгоняя добровольцев.

Парни вздрогнули, выходя из ступора, и кинулись к дверям. На улице солнце только показалось из-за горизонта, в воздухе еще витала ночная прохлада. Солдаты строились по сотням, в колонну в пять по двадцать, и отправлялись на пробежку. Четвертая рота дождалась добровольцев и потрусила за остальными. Совин смотрел по сторонам и быстро подметил: восемь колонн, бегавших по периметру лагеря, солдаты двигались в составе отрядов-рот. Младшие командиры бежали рядом и поддерживали порядок четкими громкими командами. От такого даже вечно ворчливый Вихор примолк, опасаясь высказывать недовольство. Минут через двадцать все подразделения направились на тренировочный плац, половину которого занимали различные тренировочные снаряды. Сегодня четвертая рота занималась на брусьях и перекладинах, солдаты разошлись по снарядам и начали выполнять привычные упражнения. Друзья с интересом и любопытством следили за происходящим. Еще минут через десять все разошлись по казармам. Потом водные процедуры под ледяной проточной водой, парни не раз вспоминали теплую баньку, но деваться было некуда.

После всего, Совин, Вихор и Бун, захваченные в общий поток, вышли на очередное построение, в этот раз к ним присоединились девчонки.

– Привет, отлично выглядите, – потягиваясь со сна проговорила Кенси, было видно, она недавно встала.

– Конечно, мы же уже успели набегаться и не только, – буркнул недовольный Вихор, он считал саму ситуацию не справедливой, но пока не придумал, как обвинить охотницу.

– Доброе утро, – поприветствовали друзей подошедшие Доня и Диана.

Впереди кто-то что-то громко гаркнул и все замолчали, а пара солдат с задних рядов шикнули на добровольцев, чтобы те тоже заткнулись. Затем подразделения, построившись колоннами, по очереди проследовали в столовую.

Совин с друзьями шел в конце четвертой роты, оказавшись в помещении, колонна превратилась в людской ручеек. Солдаты шустро заходили на раздачу, брали поднос и продвигались вперед, добровольцы последовали за ними. Взяв поднос, Совин двинулся вдоль длинного стола напоминавшего барную стойку за которой стояло несколько человек. Первый поставил на поднос миску с кашей, второй кружку с каким-то темным и мутным напитком, третий положил кусок хлеба. Выйдя с раздачи, парень двинулся следом за солдатом, чьей спины прежде держался, тот подошел к столу. Совин решил присесть рядом, но его быстро осадили. «Куда прешь, вон твое место» – добровольцам указали на отдельный небольшой стол в дальнем углу.

Когда команда уселась, Вихор хотел сразу начать есть, но Совин его отдернул, если не он, это бы сделал один из младших командиров, что следили за порядком. Последним в столовую вошел командующий бригом Форс, по команде все встали, тот отдал приказ «вольно, начать завтрак. Приятного аппетита». «Взаимно» – вдруг раздался единый ор сотен голосов, ошарашенные друзья закрутили головами, пытаясь понять, что происходит, а все остальные, садясь на свои места, приступили к еде. Солдатская каша оказалась лучше той баланды, что пришлось есть по прибытию, к тому же была бесплатной, что радовало вдвойне.

После завтрака, получив свое оружие, добровольцы выдвинулись на охоту. Недолго думая, Совин повел команду под землю через ближайшую шахту. Оставив друзей в безопасном месте, лазутчик и охотница двинулись на разведку; довольно скоро им попался первый крыс. Друзья переглянулись: бежать за всеми из-за одной цели не было смысла. Ответ нашелся сам собой. Кенси, наложив стрелу на тетиву, заняла выжидательную позицию. Совин медленно двинулся к крысу, сидевшему в темном углу. Достаточно сократив расстояние, прицелился и ударил топориком в шею. Крыс подскочил и получил стрелу, дернулся и мертвым осел на пол пещеры.

Совин вспомнил, что у гоблинов и крыс общество устроено по-разному и если гоблин решал жить один, то значит, мог себе это позволить, а если крыс оставался одиночкой, значит, он не смог никого себе подчинить. Главная мечта любой крысы – чтобы ей служили все вокруг. У них действовали жесткие правила кастового общества кем кто станет определялось при рождении. Низших крыс с рождения помечали серьгой роба, небольшим колечком из красноватого металла. У тех кто занимает более высокий статус серьги крупнее, отличие в кастах в первую очередь отображалась на ушах крысы. За эти серьги имперская канцелярия назначило фиксированную плату.

В следующую крысу охотница всадила стрелу, и следом вторую, новый навык – «двойной выстрел» – позволял Кенси быстро выпустить пару стрел в одну цель с минимальной паузой, страдала точность, но на близком расстоянии это оказалось не так важно. Следом из укрытия выскочил Совин и добил раненого врага ударом кинжала, хотя никакой опасности тот уже не представлял.

К остальным лазутчик и охотница вернулись через пару часов. Вихор как узнал, что друзья охотились в одиночку, устроил страшный скандал, его не волновало, что награда пойдет в общую казну и то, что враги оказались слишком слабыми, да к тому же одиночками. Жнеца задело, что они сражались без него, извиняться было бесполезно. Только предложение продолжить охоту, где Вихор продемонстрирует всем свою крутость, заставили того замолчать.

Лазутчик, не видя смысла оставлять кого-то, повел всю команду, сам впереди, за ним охотница, потом все остальные единой группой. Найдя очередную цель, Совин сообщал товарищам. На первой же повстречавшейся крысе Вихор продемонстрировал свой новый навык. Жнец, наконец, вступил на новую ступень обучения – управление тенью. После того как Совин указал цель, жнец без слов создал четыре печати, его тень шустрым ручейком метнулась к крысе, мгновенно пробегая через участки мрака, созданного другими предметами. А когда их тени соединились, жнец рванул вперед, крыс подскочил, но было поздно. Вихор, исполнив в конце рывка выпад, проткнул врага. «Узрите мой новый повергающий всех врагов прием» – и разразился хвалебной тирадой. Как вдруг враг, которому надлежало быть поверженным, вскочил и бросился наутек с мечом жнеца, торчавшим из спины. Вихор сначала растерялся, но быстро вспомнил, что не расцепил тень, второй рывок закончился фирменным пинком. Крыс упал и больше не поднялся, а жнец в очередной раз начал себя нахваливать. Команда еще несколько часов зачищала пещеры первого яруса: тут встречались только одиночки, с которым расправлялся кто-то один, остальные прикрывали. В основном это были Совин, Кенси и Вихор, другие не могли подкрасться достаточно близко.

Доверившись своему чувству времени, Совин повел команду обратно и успел до поднятия моста. На кухне им оставили немного похлебки, после ужина команда отправилась спать.

На следующее утро все повторилось: подъем, зарядка, завтрак. Покинув лагерь, Совин выбрал другую шахту и также устроил зачистку первого яруса. Дни потекли одни за другим, вначале команда прошлась по первому ярусу всех шахт, привыкая к условиям местности и новым врагам, попутно сверяя карты с пещерами. На первом ярусе обитали самые мелкие и слабые представители вида, они не хотели никому служить и бежали из глубин. А если тут появлялась крыса, способная подчинить себе другую, она сколачивала банду и спускалась на второй, где начинала воевать за территорию с такими же беглецами. Покончив с первым ярусом, команда двинулась вглубь и довольно быстро наткнулась на банду из пяти крыс. Доня настояла, чтобы ей дали показать, чему обучилась она, никто не спорил. Вихор, Бун, Совин и Диана спрятались, ожидая начала.

Первой атаковала Кенси, всадив две стрелы в вожака, тот заревел, посылая в атаку своих рабов. Волшебница, стаявшая рядом с охотницей, заканчивала читать заклинание, вырисовывая в воздухе посохом фигуры. На его вершине образовалось облако, сотканное из мрака. Волшебница опустила посох и мрак длинными, словно змеи, щупальцами кинулся к подбежавшим крысам и обвил их, сковывая движение. В волшебные путы угодило трое, остальных друзья атаковали из засады. Бой вышел скоротечным. Победа досталось легко.

Совин был приятно удивлен новыми навыками и приемами друзей, что сильно расширило тактические возможности команды. Он пока не знал, что выучили Диана и Бун. Послушница и так оставалась на голову сильнее и опытнее любого из них. А воин объяснял, что ему нужен противник покрупней.

Дни продолжали идти, похожие в своем однообразии, хотя все же находились отличия. Лагерь жил девятидневной неделей, в которой третий, шестой, девятый день – выходные, а восьмой – банный. Не считая трех выходных, во все остальные проводилась зарядка. Что делали в банный, Совин не знал, они весь день охотились, но догадывался по тому, как менялся лагерь к их возвращению. Также несколько раз команда становилась свидетелем занятий той или другой роты. На площадке солдаты допоздна отрабатывали оборону и атаку составом всей сотни. А один раз лазутчик видел, как работает по меньшей мере пять рот в одной формации.

Первые ряды – щитники с короткими мечами и большими овальными щитами, закованные в пластинчатые доспехи, за ними размещались алебардисты в кирасах. В третьей линии стояли арбалетчики в панцирной кольчуге. Совин с упоением любовался как пять сотен человек, построившись баталией, двигались словно единый организм, работая то свободной, то сомкнутой формацией, имитируя атаку или уходя в глухую оборону, доводя до автоматизма слаженные действия арбалетчиков, щитников и алебардистов. Как пояснили девчонки, так командующий бригом Форс наказывает за провинность. Благодаря таким вот занятиям Совин начал понимать принцип действия имперской пехоты.

По рассказам Андера на расстоянии дневного перехода тут расположено несколько военных лагерей – цепь опорных точек. В случае тревоги они могли собраться в единый кулак в течение суток, в общей сложности пять с половиной тысяч человек, один бриг. В каждый из которых входило десять кодр: первая – восемьсот бойцов, со второй по девятую пятьсот, десятая состояла из инженеров и мехусов, солдат обслуживающих боевые машины.

Когда кодра, построившись баталией, вставала сомкнутой формацией, закрывшись щитами и ощетинившись алебардами, это выглядело внушительно, и в таком строю они могли двигаться в любом направлении. Да, не быстро, но надежно. К тому же в каждую бригу входила сотня стрелков, а в первую – две, вооруженных тяжелыми педально-блочными арбалетами, один из прощальных подарков старой империи. Фирменный прием имперской пехоты – это встречать лобовой натиск врага смертоносными залпами тяжелых болтов, выкашивая ряды нападающих. Или во время рубки с бронированным противником стена щитов резко опускалась, мечники припадали на одно колено, а поверх их голов из глубины строя били стрелки. Противник получал единый залп десятка арбалетов, но главный фокус был в другом. Хорошо обученная, полностью укомплектованная и вооруженная кодра могла повторять этот прием почти без перерыва, то тут, то там нанося жалящие атаки.

Первый месяц миновал незаметно, друзья полностью обвыклись. Казарма, где они ночевали, представляла из себя отличный теплый сруб, который когда надо хорошо проветривался. На еду никто не жаловался, что-то даже нравилось. Подчиняясь распорядку, добровольцы ходили на завтрак вместе со всеми, а ужинала почти всегда в одиночестве. С солдатами они не общались, жили вроде как вместе, но особняком. Хотя Совин отметил для себя несколько человек, в основном, десятники и командиры рот. Девчонки жили в отдельном домике вместе с местными послушницами, акалитами и учениками школы колдовства. Те, кто родился в этом мире и открыл в себе дар, и выбрал службу стране, предпочитая защищать родины, вместо звонкой монеты. Ели они со всеми, но вот только сидели за отдельным почетным столом. Вихор не раз ворчал на завтраках о том, как они его бесят.