Кровь богов. Том 1

Но! Если самому разжиться оружием, то с обретенной способностью делать защиту из любого предмета, можно повоевать. Не на победу, быть может, а на истощение. Любой конфликт — уж кому, как ни ему об этом знать — есть лишь концепция приемлемых потерь. Если удасться сделать их неприемлемыми, то от него могут и отстать.

Чтобы сделать это возможным, нужно полноценно разобраться с полученными возможностями, провести нормальные, а не кустарные их испытания, понять пределы. Заодно — подтянуть физическую подготовку, добыть недостающую информацию. Оружие, опять же, достать.

И еще — волна, которая его ударила, когда он убивал эридовцев. Она была, это точно, два похожих случая не могут быть случайностью. Что это? Если сравнивать ощущения с самым первым эпизодом, то получается — посмертная энергия убитых. Которую он… поглощал?

Значит ли это, что продолжив отправлять врагов в иной мир, он будет становится сильнее? Прислушавшись к себе Костя пока никаких изменений не почувствовал — не стал сильнее, быстрее или умнее. Либо полученной энергии не хватало для перехода на следующий уровень — прям как в играх, хохотнул он про себя, — либо ему еще предстояло во всем этом разобраться.

Ну, значит будем разбираться.

— Уже похоже на стратегию, капитан, — одобрительно буркнул он, когда думал над этим. — А то на одной тактике и импровизации, мы далеко не уедем. И в этой глуши будет идеально создать первую базу, от которой потом и будем работать.

Так, размышляя на ходу и строя планы на будущее, Костя добрался до окраины Привольного. Ноги, отвыкшие от настоящих марш-бросков, ныли, но это была приятная усталость, которую бы он не променял ни на что на свете.

Понемногу вечерело. Деревня встретила его тишиной, прерываемой лишь лаем собак где-то вдали, да ревом скотины. Людей на улицах почти не было — глушь, как она есть.

К дому своего сослуживца Волков подошел уже изрядно уставшим, но собранным.

Бывал он здесь не часто, раз, может, два в году, и в основном летом. Приезжал на автобусе — от райцентра до местного автовокзала. Ночевал, а потом уезжал домой. Но дорогу к низкому, из красного кирпича дому с деревянным, почерневшим от времени коньком на крыше запомнил хорошо. Свернув на последнюю пыльную улицу, он вдруг замер, как вкопанный.

В единственном оконце избушки теплился теплый, желтый свет.

Его избушки. Точнее, дома родителей Славика. Не суть.

Мысли мгновенно, с щелчком, свернули на давно протоптанную колею паранойи. Выследили. Уже здесь. Ждут. То ли служители мать их Эриды, то ли Геба, будь он тоже неладен. Сердце ёкнуло, выбросив в кровь ударную дозу адреналина. Тело напряглось, готовясь к схватке. Руки сжались в кулаки.

Усилием воли, Костя заставил себя выдохнуть. Нет. Не могли. То есть, могли, но не так быстро. По самым скромным подсчетам, им потребуется не меньше недели, чтобы опросить всех его знакомых, чтобы понять, куда он направился.

Нет, это не они. Не послушники со служителями, погоняемые адептами. Скорее всего сквоттеры залезли, бомжи, если по-простому. Осень скоро за середину первалит, и пусть настоящие холода еще не скоро наступят, пережидать непогоду лучше под крышей, а не под открытым небом. А пустующих домов в таких вот забытых крохотных хуторках всегда хватало. Вот и начали готовить себе лежку. Плохо, но не критично. Уж бомжей-то он быстро сумеет прогнать.

А может и вовсе кто из соседей заходит, дом проведывает. Или тырит что-нибудь для домашнего хозяйства — чего добру пропадать? Короче, нечего трястись, как осиновый лист, товарищ капитан. Надо подойти и проверить.

Тем более, отступать уже некуда — осенние сумерки сгущались стремительно, понемногу даже холодком начинало тянуть. Не ночевать же в поле, когда есть дом. Обратно же до города он тупо не доедет.

Решившись, Костя двинулся к дому, стараясь ступать бесшумно. Аккуратно, метр за метром приблизился к забору. Медленно потянул скрипящий засов на калитке. Пса при доме не было — кто бы его тут кормил, хозяев-то давно нет. Так что во двор он проскользнул легко, как тень. Так же неслышно, прижимаясь к шершавым кирпичам, подобрался к самому окну. Заглянул в запотевшее стекло самым краем глаза, стараясь не выдать своего присутствия… и буквально уткнулся в широко раскрытые, испуганные женские глаза по ту сторону стекла.

— Ты кто нахрен такой? — донеслось изнутри, приглушенно, но отчетливо. Окошки-то были старые, рассохшиеся, не чета глухим пластиковым стеклопакетам. — А ну пошел вон отсюда, а то я сейчас ружье достану!

Костю сразу же отпустило — волна облегчения смыла напряжение готового к бою человек. Не за ним. Не по его душу. Не боги.

Но следом, как это часто бывает, поднялось раздражение, быстро переходящее в злость. Эта… бомжиха на него еще и орет, как будто право имеет! Пробралась в чужой дом и права качает!

— Слышь, лахудра, — рявкнул он в ответ, отступая от окна на шаг, и выпрямляясь во весь рост. — А ты ничего не попутала? Ты по какому-такому праву в чужой дом залезла, да еще и распоряжаешься?

— Ах ты!.. — послышалось из-за стекла возмущенное. — Ну гад! Сейчас я тебя!

Через несколько секунд дверь с силой распахнулась, и на пороге возникла та самая наглая вторженка. В теплом, потертом домашнем халате, тапочках и шерстяных носках. И с грозным двуствольным охотничьим ружьем «вертикалкой» в руках. Последние, как сразу определил взгляд бывшего военного, не дрожали.

“Ничесе бомжи пошли, — мелькнула у Кости мысль. — ТОЗ-34!”

— А ну пошел вон, бомжара! — прокричала она, уверенно вскидывая ствол. — Живо! А то кишки свои будешь по двору собирать!

— Воу-воу, сударыня! — Костя медленно, демонстративно поднял руки, показывая, что не опасен. — Остынь, душа моя! Ты сначала спроси, кто да зачем, прежде чем грозить. Я за этим домом уже второй год присматриваю, и тебя тут никогда не видел.

Пока говорил, быстрым, оценивающим взглядом окидывал женщину. Молодая, лет двадцати семи — тридцати. Симпатичная, с русыми волосами, заплетенными в толстую косу, спадающую на плечо. Фигура, прячущаяся под халатом, скорее угадывалась, но точно была не грузной.

— В смысле — присматриваешь? — Ружье она опускать не спешила, но в глазах мелькнуло любопытство, смешанное с недоверием.

— В самом прямом! — пояснил Костя, все еще держа руки на виду. — Это Славика дом. Сослуживца моего. Ну, родителей его. А он меня просил за ним приглядывать. Самому-то не с руки, где-то в Подмосковье служит.

Девушка удивилась еще больше. Вскинула широкие брови. А потом, все так же не опуская ружья, сказала с вызовом:

— А я сестра Славы. Младшая.

Вот такого поворота Костя никак не ожидал. Честно говоря, он даже забыл, что у его друга и сослуживца была сестра. То есть, конечно, Славик что-то такое упоминал в разговорах, но мельком, и имя запамятовалось. И что сейчас делать? Требовать документы? Смотрелось бы это крайне тупо.

— Звать-то тебя как? — решил пока проверить так. Как там ее? Анжелика, вроде бы, или…

— Лахудра! — гневно выпалила девушка, и ее глаза сверкнули обидой.

Костя рассмеялся.

— Ну прости, на эмоциях ляпнул. Не ожидал тут кого-то увидеть, тем более такого… такую боевую барышню. Серьезно, прости. Неловко вышло. Я — Костя. А ты?

Она некоторое время изучала его с порога, продолжая удерживать ружье в готовности к стрельбе. Потом все же произнесла.

— Лика.

Точно, Лика! Вспомнилось сразу. Получается, это действительно Славика сестренка? Но какого лешего она делает в этой глуши? Да еще и с ружьем? Хотя — в такой глуши как раз лучше с ружьем, да.

— Рад познакомиться, Лика. По-человечески.

— Костя Волков? — переспросила она, и ружье наконец дрогнуло, стволы опустились на несколько сантиметров.

— О, ты меня знаешь? — удивился он.

— Брат рассказывал. Что-то помню.

Тут она бросила быстрый, почти незаметный, как ей самой казалось, взгляд на его ноги, и Костя тут же понял, что «что-то» включало в себя и рассказы о его инвалидности. Ну, в штанах да ботинках выросшую ногу можно просто скрывать легкой хромотой.

— Он бы еще мне сказал, что ты сюда перебралась, — проворчал Костя, с облегчением опуская руки. — Чтобы я в такую глушь зря не тащился.

— А он не знает, — после небольшой, напряженной паузы ответила девушка.

В голосе ее Костя расслышал какую-то грусть и сдерживаемую боль. И лицо стало растерянным и печальным. Но зато ружье опустила окончательно, практически уткнув стволы в доски крыльца.

— Тогда, может, в дом пустишь? — осторожно спросил он. — И, как бы это сказать… я тут рассчитывал переночевать сегодня. Обратно в город уже поздно, транспорта нет.

Лика окинула его с головы до ног долгим, подозрительным взглядом, взвешивая все «за» и «против». Он и сам прекрасно понимал, как прозвучала его просьба. Какой-то левый мужик, совершенно незнакомый и, возможно, опасный, приходит и говорит: “Дай, красавица, водицы напиться! А то так проголодался, что даже переночевать негде!”

С другой стороны — а куда ему теперь? И он вроде бы не чужой совсем, с братом ее вместе служили.

По всей вероятности, все эти аргументы промелькнули и в голове у Лики. В результате чего она приняла решение.

— Ладно, — вздохнула она. — Заходи. Только грязь с ног вытри. И веди себя прилично!

— Да я самый скромный парень в батальоне был! — пошутил он, проходя вслед за девушкой в дом. Не забывая прихрамывая для сохранения образа.

Внутри было… обжито. То есть, обстановка не изменилась: старенькая мебель, оставшаяся от Славкиных родителей, стол у окна, пружинная кровать с железными спинками — не армейская “панцирка”, а продвинутый и очень модный годах в пятидесятых прошлого века агрегат. Какие-то коврики на полу, печка — растопленная. Даже кот шел в комплекте. Мелкий, бело-черно-серо-рыжий беспризорник.

— И давно ты здесь? — спросил он, чтобы завести уже нормальный разговор и сгладить последствия стычки во дворе. — Я просто в начале лета приезжал, тут никого не было.

— Месяца полтора? Нет, два, — ответила Лика. — В середине июля заехала.

— А чего?

— Ты есть будешь? У меня плов есть, с курицей.

“Понятно, — подумал Костя. — Причины переезда в деревню из города она обсуждать не хочет. Ладно, у самого секретов целый мешок”.

— С удовольствием! Сам же к столу могу предложить только чай, сахар и печеньки.

— Спасибо, у меня тоже имеется. — усмехнулась девушка. — Ну, мой руки тогда, умывальник…

— Да я помню, — отставной военный нырнул за ширмочку у прохода, где стоял старый-престарый “мойдодыр”. Один в один как картинка из детской книжки. Только без рук полотенец и носа-крана. — А ружье, если не секрет, откуда взяла? Я, если что, без претензий, просто спрашиваю, знакомлюсь как бы. На самом деле, хорошо, что оно у тебя есть — в таких деревнях одиноким женщинам опасно без оружия находится.

Сказал, и понял насколько двусмысленно это прозвучало. Как будто бы он намекал, что вот от таких как он и нужно иметь в доме оружие. В кухонном углу, слева от стола, даже тихо стало.

— Лика, — вышел Костя из-за ширмы. — Прости, пожалуйста, фигню сейчас ляпнул.

Девушка стояла без движения с ножом в руке. Резала хлеб и… видимо тоже смотрела ужастики, в которых после таких вот фраз начинался кровавый треш.

— Костя Волков, капитан в отставке, друг твоего брата, Славки Неведомского. Я не опасен и не причиню тебе вреда. Переночую и сразу уеду.

Лика еще несколько секунд стояла, как соляной столб, потом уронила нож на пол, села на табурет и разрыдалась.

Глава 7. Служитель

Дверь открыли быстро — простой, копеечный замок “от честных людей” сопротивлялся не больше минуты. Скользнули внутрь: сперва парочка послушников, которые в случае угрозы примут на себя первый удар, а за ними служитель.

Сразу из прихожей разошлись — послушники, разделившись, отправились изучать кухню и комнаты, а служитель замер в прихожей, ожидая докладов. Пока стоял, изучал бедную, даже нищенскую обстановку квартиры. Всю словно был каким-то образом, перенесенную сюда еще со времен Союза.

Служитель — его звали Андрей Душевский — терпеть не мог “совок”. И бедность. В общем-то, по последней причине, он и примкнул к культу Эриды. Богиня обещала не только личную силу тем, кто станет верно служить ей и возносить ей молитвы, но и власть с достатком. Не соврала ни в чем — в отличие от слащавых поповских побасенок, награду Андрей получил сразу же после ритуала Посвящения.

Нереальное алое пламя окутывающее его руки в тот день, заставило тогда еще послушника полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. И теперь, достигнув ранга служителя, и получив от богини второй дар, он уже не разделял ее нужды и свои. Когда хорошо Эриде — хорошо и ему. А что плохо ей, то мешает и ему.

В данный момент покровительнице мешал поклонник вражеского бога, Геба. Невесть как проникший в их Кропоткин, он уже успел расправиться с адептом и, судя по тому что Гизборн с Семеновым так и не доложили о результатах поисков, еще и с парочкой послушников.

Это заставляло его действовать очень осторожно — в прямом противостоянии с адептом, их троих не хватит. Превратятся в пепел, разве что смогут оказать какое-то недолгое сопротивления. Единственное, что давало хоть какую-то надежду — гебовец должен быть измотан ночным сражением и дневной стычкой. И у них имелся шанс подловить его и уничтожить во славу Эриды.

Хотя основная задача была найти след пропавших Гизборна и Семенова. Эрида больше не желала терять своих верных.

— Есть! — прилетело из кухни. Показался послушник, имя которого Андрей не стал даже трудится запомнить. Протянул руку с ладонью, сложенной лодочкой. — Вот.

На ладони лежала горсточка черного пепла. Того самого, в который превращаются тела убитых поклонников любого бога. Плата за дары.

— Оба там? — служитель даже с места не сдвинулся. В иерархии культа, он являлся кем-то вроде старшины, а послушники — рядовыми.

— Неизвестно, — ответил белобрысый парень лет восемнадцати. — Следы замели, я немного только под газовой плитой заметил.

Служитель отметил, что молокосос держит прах погибшего без всякой брезгливости. Наверное, с деревни родом. Там они такие, рубят бошки курям, режут свиней и роются в дерьме. Каким-то пеплом его не сбить с толку.

— Хорошая работа, — сдержанно похвалил Андрей послушника. И позвал второго. — У тебя что?

Этот был постарше, но не намного. Последнее время влияние культа значительно возросло, и к ним буквально повалила молодежь. Лет двадцать пять, рыжий, с бледным веснушчатым лицом. Андрею он не нравился. Напоминал одного мальчишку из школы, который издевался над ним с пятого по десятый классы.

— Хозяин квартиры сбежал, — доложил второй послушник. — Вещи собрал быстро, взял только нужное, остальное побросал. Действовал в спешке.

— Давай посмотрим.

Служитель наконец двинулся с места. Прошел в комнату, быстро окинул ее взглядом, фиксируя всю картинку сразу и раскладывая ее на детали. Эрида в милости своей даровала не только внешние дары, но и внутренние. Укрепляла тело, делала разум более острым. На ранге послушника это еще не бросалось в глаза, но уже со второго уровня — разница с обычными людьми впечатляла.

— Действительно, спешил, — негромко произнес он, заметив беспорядок на диване, возле старого растрескавшегося шкафа. — Но не гастролер, местный.

— Как вы это узнали, господин?

Вопрос просто сочился лестью. Андрей понимал, что его задали не чтобы узнать ответ, а чтобы польстить его самолюбию. И ничего не имел против — в культе подобное было в порядке вещей. Младшие стелятся перед старшими — так и должно быть в любом нормальном обществе.

— Много вещей, — милостиво пояснил он. — Не притащился же он с кучей дешевых шмоток из другого города. Нет, он здесь жил, и достаточно долго. Месяцы.

— Но как мы не разглядели его? — младший из послушников даже рот приоткрыл, ожидая от старшего собрата по меньшей мере откровения. — Чтобы поклонник Геба прожил на нашей земле так долго…

— Понятия не имею, — отрезал служитель. — Этим пусть занимаются жрецы. А наша задача выяснить, куда он теперь отправился.

— Да, господин, — оба послушника склонили головы.

Андрей выждал несколько секунд, потом резко бросил:

— Ну? И что замерли? Ищите!

Молодняк тут же бросился исполнять приказы. Довольно бестолково — ну а чего еще ждать от этих щенков? Выворачивая шкафы, разбрасывая одежду, вспарывая старый диван — это-то как поможет? Но служитель им не мешал. Стоял, глядя на возрастающих беспорядок, и думал. Потом прошел на кухню, заглянул в обесточенный холодильник, кивнул сам себе.

“Он жил бедно, — размышлял он. — Или не было средств, или маскировался под самого низового горожанина, старался не привлекать к себе внимания. Скорее, второе, но вполне может быть и первое. Недавно обратился к покровителю и еще не выбрался из ямы? Возможно, возможно… И сразу адепт? Нет, что-то тут не так! На третьем ранге он бы уже имел множество благ, машину, квартиру в разы шикарнее, и брендовые шмотки, а не эти драные тряпки. И уж точно бы не работал ночным сторожем в загородном автосервисе”.

Он прошелся по кухне, отмечая детали. Все старое, посуда на одного человека — жил один. Убирался, но чисто по-мужски, без капли уюта. Заглянул в санузел — да, так и есть. Женщина повесила бы занавески посвежее. Да и за капающий кран уже бы все мозги проела.

“Бедный адепт? Оксюморон! Хотя… Возможно, это такая аскеза за быстрое восхождение в ранге? Что мы, в сущности знаем о том, как обстоят дела во вражеском культе? Отказ от мирских благ может ускорить развитие? Надо будет спросить у жрецов”.

Второй вариант Андрею нравился все же больше, хотя и показывал некомпетентность старших рангов. Адепт Геба проник сюда давно, прикинулся бедным работягой, на которого никто не обращает внимания, и собирал информацию. Потом, когда смог вычислить маршруты движения высокопоставленного брата, нанес удар, и в спешке покинул город.

А может быть даже не адепт. Может, просто низкоранговый убийца, которого не жалко списать. В конце концов, убить адепта можно и обычной пулей. Подкараулить, подстрелить издали, и потом добить. Это бы объяснило многое. Например, как старшие не заметили высокорангового противника на своей земле.

“Но что он сделал потом? Убил адепта, как-то отбился от парочки послушников и сбежал? Отправился на свою территорию? В Ставрополь? Ну тогда, считай, мы его уже потеряли. Никто из старших не полезет на чужую землю”.

Или нет. Если он слабак, но посланный для того, чтобы нанести максимальный урон пастве Эриды, то захочет повторить удачную вылазку. Переждет бурю, потом вернется, и снова убьет. Когда его уже не будут ждать.

В поисках ответов, служитель ходил из одной комнаты в другую, подолгу замирал, впитывая окружение. Пока, наконец, не уткнулся взглядом в глиняный то ли вазон, то ли горшок в прихожей. Который тут, вообще-то, не должен был находится. Видимо, хозяин квартиры использовал его для ключей и всякого хлама, который хранился в карманах.

Покопавшись в недрах посудины, Андрей обнаружил почти сотню рублей железной мелочью, несколько чеков, старый проездной на автобус с уже истекшим сроком. Сосредоточившись на чеках, он обнаружил, что жил гебовец действительно очень скромно. Покупал лишь дешевые продукты, не совершал никаких крупных трат, не развлекался.

Что подтверждало версию о том, что никакой он не адепт.

“Просто убийца с винтовкой! С таким и я смогу справится! И заслужить ЕЁ благосклонность!”

Лишь один из чеков выбивался из общего ряда. Старый, датированный еще началом лета. Зачем-то он покупал билет до хутора под названием Привольный. Открыв на телефоне карту, служитель вбил название в поиск и радостно улыбнулся — идеально! Достаточно далеко, чтобы его там никто не искал, и в тоже время, довольно близко, за пару часов можно добраться. Кажется он нашел лежку врага!

— Мы здесь закончили, — сообщил он послушникам, аккуратно пряча чек на автобус между страниц записной книжки. На случай, если потребуется проходить проверку по результатам своей деятельности.

По регламенту, он должен был лишь найти след, а на ликвидацию противника жрецы отправили бы уже более сильную команду. Возможно одного или даже двух адептов — чтобы гарантированно задавить гебовца силой. Его самого бы отметили, поблагодарили — и на этом все. Основные же лавры за уничтожение человека из вражеского культа достались бы адептам. Именно они выслужатся перед богиней и станут на шаг ближе к следующему рангу.

Андрей считал, что тоже этого достоин. И имел все шансы самостоятельно расправится с вражеским адептом — тем более, что он все больше убеждался, что противник ниже рангом.

Сейчас он устал. Несомненно страдает от ран. И беспечен, ведь считает, что находится в безопасности. А у него — два послушника, которые могут отвлечь внимание на себя, давая возможность служителю нанести удар. Ну, или умереть, прикрывая его отход, если он ошибся, и противостоять им будет действительно адепт Геба.

— Что теперь? — на выходе из квартиры спросил старший из послушников, тот самый рыжий и бледный.

“Тебя-то я первого под удар гебовца и пущу, — подумал Андрей. — Будет от тебя хоть какая-то польза”.

Но вслух сказал другое.

— Проверим кое-что, — небрежно произнес он. Отчитываться в своих действиях перед младшими он не собирался.

Служитель достал телефон, выбрал контакт жреца, что послал их проверить пропажу Семенова с Гизборном. В голосе Андрея зазвучали нотки почтительной озабоченности — такие, какие, как он знал, любил жрец Игнатий.

— Господин, я проверил. Послушники Гизборн и Семенов мертвы. Мы нашли их пепел. Нет, господин, пока не знаю. Есть несколько перспективных направлений, мне потребуется время, чтобы их проверить. Да, господин, я буду держать вас в курсе. Именно вас, господин. Во славу Эриды!

Убрав телефон, Андрей спрятал и угодливое выражение, с которым вел беседу со старшим. Вновь нацепил маску, с которой ходил до этого, и негромко приказал.

— К машине. Поедем проверим хутор Привольный, тут не слишком далеко.

Глава 8. Лика

Потом они ели плов и разговаривали.

Точнее, сперва Лика утерла слезы, потом поставила перед Костей тарелку с едой, после чего стала смотреть, как он ест. И как-то незаметно стала рассказывать о себе. Как вышла замуж, как любила своего избранника, и как не заметила, что связала свою жизнь с жестоким себялюбцем, эгоистом и домашним тираном. Банальная, в принципе, история.

Мужчина слушал молча, не перебивая. Понимая, что долгое время пробывшей в одиночестве девушке просто надо выговориться. Выплеснуть все, что черным спрутом сжимало ее душу все это время. Хотя бы перед случайным человеком — особенно, перед случайным человеком. Которого она и знать-то толком не знала. Эффект попутчика.

В какой-то момент ее исповедь превратилась в настоящий эмоциональный поток сознания. Муж бил, она молчала. Когда перестала молчать — стал бить еще больше. Черствое равнодушие соседей, жалостливое внимание подруг, идиотские советы психолога. Все закончилось на слове “сбежала”.

— Я знала про старый дом родителей, хотя и не была здесь никогда, — глядя в стол глухо говорила Лика. — Ну и подумала, что здесь искать точно никто не станет. Славик хотел дом продавать, только кому он нужен в этой глуши. Местные, кстати, встретили, как родную, дед Антон даже вот ружье подарил, на всякий случай. Места, говорит, дикие, а сам он уже давно на охоту не ходит. Правда, я из него не стреляла ни разу.

— Могу научить, — закончив с едой, предложил Костя. — Дело-то несложное, особенно на короткой дистанции, да дробью. Позволишь взглянуть? Кстати, спасибо за ужин, очень вкусный плов.

В налаживании доверительных связей с малознакомыми женщинами он не был хорош и до инвалидности. А там и вовсе навыки растерял, практически не общаясь с противоположным полом. Поэтому, как реагировать на приступ откровенности хозяйки не знал. И уцепился за то немногое, в чем действительно разбирался.

— Да какой там, — немного ожила от похвалы девушка. — Рисовая каша, а не плов. Вот мама готовила настоящий плов, а у меня он никогда не получался.

— Ну значит ты не плов готовила, а ризотто, — усмехнулся мужчина. — В мире полно блюд из риса, у каждого народа есть. Еще вот паэлья есть.

Лика рассмеялась над этой немудрящей шуткой и благодарно посмотрела на гостя. Взялась убирать со стола, а закончив с этим, она принесла ему уже виденное им ружье. Положила на клеенку, которая тут за скатерть была.

— Вот, — произнесла она. — Дед Антон показал, как курки взводить и как разряжать. Больше ничего не умею.

— Наука не сказать, чтобы сложная, — хмыкнул Костя, который с гражданским и охотничьим оружием дела практически не имел. Но, с другой стороны, суть-то та же, что у “калаша” или, скажем, “абакана”.