Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация

Лавр неохотно разжал руку, догадываясь, в чём дело.

Если ему с заблокированной связью полёт дался тяжелее обычного, то уж Стрельницкому-то! Высший эшелон, перегрузки, перепады высоты…

– Шеф! – окликнули их, и из темноты показалась фигура одного из бойцов.

…нет, самого капитана Дымова, судя по голосу.

– Наконец-то, – буркнул Стрельницкий, неожиданно бодро двинувшись ему навстречу. – Отвык я горным козлом скакать. Теряю форму.

Вдалеке бахнуло, полыхнул отсвет – то ли драконьего пламени, то ли выстрела огнемёта. Потянуло гарью с резким ихорным привкусом.

А ещё, почти неуловимо, откуда-то пахло речной сыростью. Лавр даже снял шлем, закрепив его на поясе.

…так это журчание – и правда вода, а не глюки?

– Зачем вы сюда полезли, Шеф? – укоризненно спросил Дым, провожая в укрытие между двух каменистых холмов с крутыми склонами. – Вы же планировали на перевале сидеть.

– Перепланировал, – невозмутимо отозвался несгибаемый полковник… и всё-таки присел на ближайший камень, переводя дыхание. Нервно побарабанил пальцами по цевью своего автомата. – Я должен знать, что тут внизу происходит. Миронов с Атасовым и сами разберутся, цель-то у нас немаленькая, авось не промахнутся.

Дым хохотнул, но тут же посерьёзнел. Перевёл взгляд на Лавра, огляделся вопросительно – блеснули окуляры прибора ночного видения.

– А где…

– Там, – махнул рукой Лавр, не давая договорить. – Рванула к ётуну.

Где-то далеко, через полдолины от них, небо вспыхивало отсветами драконьего огня, и Лавр, не задумываясь, отдал бы сейчас хоть полжизни (за неимением ничего более ценного – как и права отдавать жизнь целиком и с концами), чтоб оказаться там, с Дарой. Пусть без связи, но рядом.

…Кажется, лицо его перекосило от этих мыслей как-то слишком заметно.

– Всё нормально с ней будет, – проворчал Стрельницкий.

– Я… – Лавр тяжело мотнул головой. Накатившее в очередной раз осознание ситуации сдавило виски, и подбирать слова становилось всё сложнее. Они будто разбегались. Теряли смысл. – Я должен был ей объяснить тактику и планы, и…

– Сама разберётся, – оборвал полковник. – И хорош уже кривиться горестно, я вам что, мамочка?

Дым оглядел обоих и хмыкнул:

– Шеф, да у вас просто детей пока нет. Потом поймёте, чего его так корёжит.

– Нашёл с чем сравнить. Мои сугубо гипотетические дети не рванут вызывать на бой высших тварей…

– Ну как знать, как знать, если в вас пойдут, Шеф…

– Да и вообще мне ещё рано… Отложу этот вопрос на пенсию.

Разговор доносился до Лавра бессвязными кусками, то громче, то тише. Мозг осознавал смысл сказанного задним числом, с заметной задержкой, словно ему требовалось время, чтоб собрать все слова воедино, – и всё равно получался какой-то бред.

…шок от разрыва связи всё-таки догнал.

Помотав головой, Лавр отошёл на пару шагов, к ручью, наклонился и зачерпнул ледяной воды. Плеснул в лицо.

В голове посветлело, отступила тревога. Чужой разговор наконец-то сложился во что-то осмысленное:

– Дым, что там с разломами?

Стрельницкий с Дымовым успели сместиться в сторону и теперь, похоже, рассматривали карту на массивном тактическом планшете.

…те бредовые реплики, видимо, просто почудились.

– Десяток мелких по следам титана: здесь, здесь и вот эта группа за рекой. Заряды заложили, Зорич высматривает крупняк. Группа Ферзя зачищает вокруг следующего разлома, – Дым коротко махнул рукой, – в той стороне.

В подтверждение его слов неподалёку снова бахнуло.

– Сигнумы?

– Пока не засекли.

– Значит, тут он сам проламывал… Где будут следующие?

– Пока непонятно, скальная плита тут вроде прочная, все тонкие места нам Админ, вон, разметил, но вес этой скотины… и потенциал.

– Потенциал, да. Надо частью группы выдвигаться за ним…

Они ещё что-то говорили, а Лавр огляделся и толкнул в плечо ближайшего бойца.

– Одолжи ночник.

– А своего чего, нет?

– Мой улетел, – честно ответил Лавр и требовательно протянул руку.

Боец буркнул что-то и, повозившись, аккуратно снял из-под козырька каски окуляры. Всё-таки снаряжены все «волкодраки» были по высшему разряду, ничего не скажешь.

…Мир окрасился ядовито-зелёным, почти в цвет ихора тварей. Проступили из темноты детали рельефа. Быстро оглядевшись, Лавр вскарабкался на ближайший холм – нет, заросший лишайниками обломок скалы в россыпи валунов, некогда скатившийся с горного склона, – и на полпути наверх его настиг неминуемый окрик всё отслеживающего капитана Дымова:

– Куда?!

– Пусть идёт, – донеслось от Стрельницкого. Но, повысив голос, он рявкнул: – Недалеко, понял?

– Так точно, – автоматически отозвался Лавр, забираясь на верхушку… и застыл там, не дыша.

Встань ётун на дыбы, его бы, наверное, легко было увидать из любого конца долины. Такая же неестественно огромная (сколько метров в холке – восемь? десять?) тварь, как и в прошлом бою: только тот шагал не в пример ровнее, а этот – хромал, кружил на месте, раскачиваясь, как пьяный моряк.

…ага, моряк. Обернувшийся монстром с пятиэтажный дом, что давил камни в крошево и оставлял за собой не следы – земляные валы и ямы, разрывы и разломы.

Крылья волочились по земле, и в одном из них, кажется, зияла прореха.

Но ведь не может быть, что это… От рванувших по спине мурашек Лавра пробила дрожь.

Он торопливо защёлкал зумом, приглядываясь к белёсой морде ётуна, но тот как раз мотнул башкой, отворачиваясь, задрал её к небу… Короткая вспышка, тонкий отзвук яростного клёкота.

Дара!

Она наседала на ётуна, уворачиваясь от попыток её сожрать, ныряла и взмывала вверх, дышала огнём – точно жалила, мелко и скорее обидно, чем смертельно. Букашка против зверя, раз в пять мельче.

…очень целеустремлённая букашка. Ну почти пастушья овчарка.

В очередной раз ударив огнём в самую морду, драконица буквально отпрыгнула, метнулась прочь – догоняй!

Ётун рявкнул так, что отдалось в затылке.

…нет, в чипе.

И в задрожавших, оседающих под ногами камнях тоже отдалась.

Но в ярости его звучала… неуверенность? Он не мог перехватить Дарину связь – та и так была заблокирована.

А потом он всё-таки обернулся, и Лавр беззвучно выругался. Огромные, видимые даже на расстоянии бугристые шрамы распахали белую морду от самых челюстей к гребню.

Будто расколотый птичий череп.

…будто ётун однажды уже порвал себе пасть.

– …Лавр! Лавр, мать твою за ногу, ау!

Кто-то дёрнул его (ладно хоть не за ногу – за плечо, отозвавшееся болью в месте Дариного укуса) и потащил за собой. И только чудом они оба себе ничего не переломали, потому что валуны, увенчанные обломком скалы, качались, а те, что поменьше, оседали и раскатывались в стороны.

– Пациент, ты в себе вообще? – сердито осведомился Араф, останавливаясь внизу. Выругался, отскочил, когда мимо прокатился очередной камень. – Орут тебе тут на всю бездну, что так, что по рации – все твари уже в курсе, а ты залип. На свою зелёную засмотрелся?

– Да, – буркнул Лавр, судорожно пытаясь отдышаться.

– На общий канал переключись, а? Реально задолбало.

– Ща…

Рёбра ныли. Руки позорно тряслись, так что даже шлем надеть вышло не с первой попытки.

– Дим? – окликнул Стрельницкий, подходя. – Что там?

– Дара пытается загнать его в дальний конец долины… Это тот самый ётун.

– В смысле «тот самый»? – Стрельницкий застыл в двух шагах.

– У него крыло пробито, морда белая и вся в шрамах. Это его мы… сбили.

Слыша себя словно со стороны, Лавр понимал, что звучат его слова чистым бредом. У той твари башка была натрое развалена, с такими ранами не живут – даже активно регенерирующие драконы…

Но он видел шрамы. И помнил, как ётун, истекая огнём, кровью и ихором, упал в бездну.

…ещё живой в тот момент.

– Бездна, – коротко выдохнул Стрельницкий.

Как всегда, это было одновременно ругательством – и объяснением.

…ну, за неимением иных, разумных и развёрнутых.

Лавр хотел спросить, было ли уже такое когда-то, но не успел открыть рот, как на чистых рефлексах дёрнулся в сторону от неясного, гудящего движения над головой.

Нет, конечно, это была не тварь – у тварей нет экзоскелета с усилителями.

Дракон тяжело приземлился в паре метров от укрытия, на относительно ровном участке, а ещё до того в наушниках затрещало, и раздался голос Зорича:

– Пепел-1, у второго всё готово, приём.

Видимо, на таком расстоянии между группами рации не добавили, и Зоричу пришлось изображать гонца.

– Вас принял, Заря, приём, – коротко отозвался Дымов. – Что там с другими разломами?

Пыхтящий, как крылатый паровоз, Семьдесят пятый беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Метров семьсот на запад видели ещё один, активный, твари лезли. На карте метка должна у вас подгрузиться уже. Там ручей… был, теперь водопад и облако пара, если ещё не развеялось.

Дымов немедленно полез за планшетом.

– Принято, Заря. Значит, выдвигаемся, Шеф?

– Выдвигаемся, – подтвердил Стрельницкий, мельком заглядывая в Дымовский планшет. – Вы к разлому. Я подхвачу Ферзя и дальше двинем.

– Араф тогда с вами.

– Не ослабляй группу.

– Одного не отпущу, сэр.

– Нам куда теперь, приём? – деловито вклинился в командирский спор Зорич.

Лавр деловитостью не обманывался. Зорич, конечно, дышал полегче своего дракона, но голос уже подрагивал.

…загоняли его уже, как сивку-бурку, похоже. Когда успели только.

Будь здесь Дара…

– Лавр, а где твоя? – наконец заметил его Зорич. – Семьдесят пятый её… – он запнулся, подбирая слово, – не нашёл.

Лавр неохотно потянулся к клавиши рации.

– У ётуна.

– Одна.

И это был даже не вопрос. Скажи Лавр, что она полетела на Луну, и то Зорич бы, наверное, не особо удивился.

…репутация, чё.

– Хорош трындеть в общем канале, – оборвал дальнейший разговор Стрельницкий. – Зорич, действуйте на своё усмотрение.

– Принято.

Семьдесят пятый припал к земле, чтоб стартовать, но тут Стрельницкий окликнул:

– Стоп. Лавр…

Пояснять не требовалось. Если кто и мог помочь добраться до Дары – то только другой дракон. А здесь «волкодраков» прикрывать не обязательно; в конце концов, тварей куда меньше, чем в прошлый раз, и…

И Стрельницкий сейчас попрётся один искать Ферзя?

«Дара, – колотилось в висках. – Дара, Дара, Дара…»

Глубокий вдох, пять счётов, выдох.

– Я иду с вами, Шеф. Зорич пусть и дальше прикрывает. Дара справится.

Несколько секунд молчания.

– Добро, Лавр. Заря, работайте. Конец связи.

Загудели усилители, и Семьдесят пятый одним прыжком ушёл в тёмное небо.

Коротко переговорив с Дымовым, Стрельницкий оглянулся, махнул Лавру рукой, задавая направление, и двинулся – не оглядываясь, быстро, где шагом, где бегом… но вскоре сбавил темп.

…правильно, по перепаханному ётуном рельефу (холмы, ручьи, языки оползней, отдельные скальные обломки и редкие рощицы, ямы и обрывы) ноги переломать – легче лёгкого.

Лавр шагал чуть позади, ориентируясь на полковника. ПНВ пришлось вернуть хозяину, а самому снова пялиться в ночную темень.

Ночную… Сколько времени сейчас, сколько прошло с момента вылета?

Часы под рукавом комбеза высветили половину одиннадцатого.

…а по ощущениям уже давно за полночь.

– У тебя нет ночника, – не оборачиваясь, бросил Стрельницкий, вновь переходя на личный канал. – Не учли.

– Да я нормально уже вижу. Я же пилот.

– На, – чем-то щёлкнув, полковник перекинул ему небольшой окуляр. – Уж что есть. Вернёшь потом.

Судя по крепежу, это был автоматный прицел, и только сейчас Лавр осознал, что его автомат так и остался притороченным к Дариному седлу.

…ну, он всё равно о нём и не вспомнил бы в бою, как обычно.

– Куда мы идём? – рискнул спросить он. – Мы же не догоним так ётуна. Туда надо было Зорича заслать.

– Шагай, шагай. Движение – жизнь.

Позади громыхнуло. Обернувшись, Лавр успел увидеть над теми двумя холмами, где они были ещё недавно, падающую сверху крылатую тень – Семьдесят пятого, – и с невероятной прытью прыгнувшего ему навстречу мелкого камнежога в клубах пламени.

– Что я говорил. – Стрельницкий тоже на секунду оглянулся. – А теперь в темпе, скоро самая жара пойдёт.

И первым ускорил шаг, резко заворачивая в сторону. По донёсшемуся журчанию стало ясно, что впереди очередная речушка.

– Откуда вы знаете?

– Я отдал бездне сколько там, дай прикинуть… десять, нет, одиннадцать лет уже. Кое-какие вещи просто начинаешь угадывать. Чуйкой.

Одиннадцать лет назад Димка Лавров завалил свою первую попытку поступить в кадетку, в свежеобразованный класс «драконного» профиля. И знать не знал ещё ни о бездне с тварями – ни даже о том, что впереди его ждёт не просто какой-то абстрактный дракон, а умная, храбрая Дара.

…может, и хорошо, что тогда завалил.

Потому что иначе в его жизни могли бы не появиться Рубин и «Друзья Драконов».

– Кстати, – заговорил в наушниках Стрельницкий, энергично и ловко шагая впереди по каменным «ступеням», спускающимся неровными пластами к реке. – Зира знала про ётуна.

Лавр замедлил шаг, выбирая, куда ступать. Тут хватало трещин и ям, а заданный полковником темп и при свете дня было бы не так просто выдержать.

Сердце ожесточённо бухало в груди.

– Знала? – коротко переспросил Лавр, стараясь беречь дыхание.

Собьётся – наверняка опять заболит в рёбрах.

– Она назвала это «голосом бездны». – Стрельницкий вскинул ладонь и пригнулся, чутко вслушиваясь, и Лавр замер тоже… но всё было тихо. Может, даже слишком тихо, рядом только вода журчит. – Мне присылали донесения.

В памяти эхом пронеслась та вибрирующая нота, многоголосый хор – голос ётуна.

Голос бездны. И правда.

– Зира… уникальна.

– О, я заметил. – Стрельницкий на секунду обернулся и махнул рукой: – Так, нам примерно вон туда. В реку лезть не вариант, но дальше она свернёт. Если прибавим шагу, проскочим спокойно.

Лавр на секунду замер, оглядываясь в тревожной тишине.

Как вообще здесь может быть тихо? Ведь должны быть слышны твари, и сам ётун наверняка тоже, а тут… Даже ветер унялся, одно только собственное дыхание и шумит.

А ведь должна быть тут и обычная живность наверняка. Эта долина гораздо ниже, чем база, здесь растут на камнях тощие, кривые деревья, хрустит прихваченная инеем трава – но нет ни души. Горы словно вымерли под поступью ётуна.

И эта мёртвая, неправильная тишина давила на уши.

…о, вон что-то грохнуло наконец. Но слишком далеко.

– Проскочим что? Тут вроде пока чисто.

– Это пока. – Стрельницкий обернулся, хищно блеснув окулярами ПНВ. – Увидишь. Двигаем, тут ходу минут десять. Не отставай. Услышишь что – сигналь.

Это был какой-то новый Стрельницкий, незнакомый. Не хладнокровный командир, не ироничный и острый, как его же собственный клинок, офицер Третьего специального отдела… а простой боец, тот же «волкодрак».

И дистанция, что всегда была между ними – в званиях, правах, возможностях, в контроле над ситуацией – растворилась в ночи. Осталась лишь та, что заставляла Лавра без малейших колебаний замирать, ускорять шаг, менять направление движения по его команде, – колоссальная разница в опыте.

Но она не давила.

…она была преодолима.

Они прошли вверх вдоль петляющей реки – впереди, по правую руку, уже слышен был рёв тварей, изредка стучали выстрелы. Почти беззвучно мелькнул над головой тёмный крылатый силуэт – Лавр его не то что заметил, скорее ощутил, и в крови снова плеснуло адреналином.

Стрельницкий мгновенно замер в тени вздымающегося над речкой обрыва, выругался и, убедившись, что тварь не возвращается, сноровисто полез наверх.

…ну да, зачем пологий подъём искать, лёгких путей не выбираем.

Быстро оглядев склон в окуляр прицела, Лавр полез следом – и, распластавшись рядом по холодным камням, уставился на атаковавших другую группу «волкодраков» тварей.

Одна тварь – тяжёлый камнежог, пожалуй, самый крупный за сегодня; вторая – огнезрак, тот, что пронёсся сейчас над головами; вокруг крутится какая-то мелочь…

А ещё дальше высилась пригибающая к земле одними только размерами фигура ётуна. И хотя умом Лавр понимал, что до него ещё пара километров, тело стыло в панике, голося, что ётун попросту их раздавит.

– Переждём, – коротко приказал Стрельницкий. – Твари в бою не особо наблюдательны, к нам не полезут. А камнежога завалят и без нас.

– Понял, – автоматически отозвался Лавр, не сводя взгляда с ётуна, вокруг которого огненной круговертью кружили драконы и твари, но он рычал, мотал башкой и шагал вперёд, и камни отзывались на его шаги дрожью.

Шаг, шаг… всё дальше от горного перевала.

Шаг, шаг… крошатся камни под ногами, вибрирует земля – и в какой-то момент расползается у него под лапой тёмным провалом. Покачнувшись, ётун взревел, поднялся на дыбы, захлопал крыльями – так Дара бросала вызов Добрыне майора Аич, – и разметало вокруг и драконов, и тварей, без разбора.

А ётун всем весом рухнул на передние лапы, и земля от удара содрогнулась, застонала – и обрушилась в полыхнувшую огнём пропасть.

И ещё одну. И ещё.

…никогда раньше Лавр не слышал, чтобы земля стонала.

Ощущение бездны вдавило в камни до хрипа, до хруста в многострадальных рёбрах. Стрельницкий рядом матерился в рацию, но та тонула в помехах, от которых закладывало уши.

…Волна аномалии схлынула, оставляя в теле обманчивую лёгкость, и Лавр перекатился на спину, откинув щиток шлема. Стрельницкий навис над ним, приподнявшись на локтях. Сдёрнул со рта край подшлемника.

– Как ты думаешь, – произнёс он, и голос его с трудом пробивался сквозь стук пульса в ушах, – если здесь, в горах, находится сейчас кто-то из Драконьего корпуса, они…

Лавр закрыл глаза.

Арх, Гроза, Бора…

– Они не придут.

– Потому что им выгодно, чтобы мы облажались?

Голос Стрельницкого звучал так близко, что Лавр почти чуял сквозь фильтр шлема табачный запах. Иллюзия, конечно. Тем более когда там полковник курил последний раз…

Но чтобы ответить, пришлось всё-таки открыть глаза и встретиться с Сергеем Александровичем взглядом.

– Потому что наши… их драконы рехнутся в такой близости от бездны.

Камни под спиной всё ещё вздрагивали в такт шагам ётуна.

Стрельницкий откатился.

– Ясно. Ладно, подъём, они там завалили, походу, своего камнежога, только рация не добивает нихрена… Хорошо ещё ночник работает, иначе болтались бы тут слепыми котятами.

…в ведре, ага.

Пока он говорил, Лавр осторожно повернулся и нашёл взглядом через прицел подёргивающуюся тушу твари, от которой как раз отшагнул кто-то из бойцов, вытирая массивный клинок. Рядом догорало чахлое деревце.

И правда справились.

…Тревога стеганула по нервам раньше, чем дошла до мозга, и Лавр сначала вскочил на ноги, а потом уже осознал: вокруг туши камнежога не было видно остальных.

А должны были быть. Огнезрак… и та мелочь, кем бы они ни оказались. Мелкие берсы? Многоноги?

– Что? – коротко спросил Стрельницкий, поднимаясь на ноги.

Медленно вернув на место щиток, Лавр махнул рукой: всё опять было тихо. Журчание воды, шорохи – то ли тихий скрежет, то ли хруст, то ли странный, неровный перестук…

Шорохи.

…какие тут, в бездну, шорохи, если ветра нет?!

Неясное движение текло вверх по склону, подбираясь всё ближе – тёмное на тёмном, поди что разгляди, но Стрельницкий ругнулся и, отчаянно запаздывая, сдёрнул с плеча автомат.

Не дожидаясь, пока он прицелится, Лавр рванул из ножен на бедре клинок и метнулся вперёд, размашистым ударом срубая с лап первого многонога.

…твари не наблюдательны, да, но только тогда, когда они – не скауты.

Многоноги – мелкие, целеустремлённые разведчики бездны, – разъярённо заверещали и бросились вперёд целой стаей.

Размашистый удар клинком, разворот, отскочить, пнуть очередную мелкую тварь в стык нижних челюстей, принять удар ещё одной предплечьем, чувствуя, как лязгнули по щиткам защиты острые зубы.

Ну точно стая бездомных собак.

– Назад, – рявкнул Стрельницкий, и Лавр рванул к нему, успев сбить с лап почти достигшую полковника тварь. Выхватил левой рукой нож и всадил ей в основание шеи под куцым гребнем, и только потом откатился и вскочил, оказавшись за спиной Стрельницкого.

Тот закинул в подствольник гранату и выстрелил.

Вспышка. «Зайчики», пойманные даже зажмуренными глазами. Автоматная очередь.

– Теперь давай!

Верещание многоногов стало громче, наполнилось дребезжащим скулёжом и воем, и Лавр, выдохнув, снова бросился вперёд, с одного удара срубая башку выскочившей на него твари покрупнее прочих.

…случайно вышло. Она, ошалев от взрыва, сама, считай, на клинок прыгнула.

Нервы выкрутили все чувства на максимум, и темнота стала прозрачной, фактурной, и мир вокруг замедлился, только пульсировала в затылке тянущая, болезненная пустота на месте связи с Дарой.

Стрельницкий за его спиной отстреливался короткими, по два-три выстрела, очередями, и Лавр сместился, рубя тех, кто пытался зайти им сбоку. Промахивался, уворачивался, получал удары и снова и снова поднимал непривычный, с каждым взмахом всё тяжелеющий клинок, не обращая внимание на боль в плече – потому что остановиться означало умереть.

И дать им наброситься на Стрельницкого.

Брызги ихора летели во все стороны – и такая же кислотная зелень отсвечивала в глубине раззявленной пасти прыгнувшей ему на грудь твари.

Упав от удара, Лавр перекатился, вспарывая ей горло ножом, и отбросил от себя. Стёр кровь и ихор с щитка шлема, проверил шланг кислородной системы – цел, повезло.

Знал же, что надо было убрать. Как Дара улетела – так сразу…

Ладно, потом. Если выживет.

– Справа!

Бросок в сторону. Ещё одна граната Стрельницкого.

Верещание стало надрывнее, выше, уходя в мерзкий ультразвук, и Лавр зарычал от досады, ярости и напряжения, срывая связки, и ускорился, как мог, проскальзывая на лужах слабо вспыхивающего ихора.

И твари, дрогнув, чуть отступили.

…Дара. Ему столь отчаянно не хватало в этом бою Дары, что когда над головой пронеслась в шелесте крыльев тень, он не сразу понял, что это не она.

– Ложись! – рявкнул Стрельницкий рядом.

Тело само нырнуло, и тут же на спину приземлилась очередная верещащая тварь, впиваясь когтями всех своих шести ног в щели между пластинами защиты и с остервенением клацая пастью по шлему.

…Над головой пронёсся залп огня, ясно высвечивая заваленный трупами многоногов склон.

Тварь на спине взвыла, дёрнулась и обмякла, и тошнотворный запах палёного драконьего мяса хлынула сквозь фильтр шлема.

…не драконьего, это была тварь, тварь – не дракон, не думать, не думать, она уже мертва.

Зорич поспел на помощь? Кто-то из «тигров»?..

Но он бы услыхал гул усилителей.

Стрельницкий вздёрнул его на ноги, толкнул в сторону – и тогда Лавр понял. Увидел, как пикирует зашедший на второй круг огнезрак.

Тот самый, которого он не так давно выглядывал.

Нашёлся, гад. Наконец-то, и года не прошло.

…И в тот момент, когда тварь оказалась в нижней точке своей траектории, Лавр метнулся вперёд и с разбега прыгнул ей навстречу, чудом не влетев в поток огня – и самым кончиком клинка задевая мембрану крыла.

Этого хватило.

Удивительно, но этого действительно хватило, чтобы они с огнезраком, сцепившись, свалились на землю, одинаково яростно рыча, хрипя и пытаясь убить друг друга – когтями, клыками, ножом…

Где-то рядом стреляли, снова бахнула граната, взревело пламя, отчаянно визжали многоноги.

Огнезрак – мелочь лишь чуть крупнее бестии, если на секунду задуматься (но секунды не было), – взревел, впиваясь когтями в ремни разгрузки, хлопнул крыльями, протаскивая Лавра по камням, распахнул трёхлепестковую пасть, в глубине которой ядовито сиял ихор…

Лавр отпрянул, но под затылком внезапно оказалась пустота.

Обрыв.

И уцепиться было не за что – кроме как за самого огнезрака, и будь что будет, и…

В глотке твари вспыхнуло пламя.

…Лавр ещё не успел осознать, что сейчас умрёт, как узкий клинок пробил башку огнезрака, оцарапав и визор шлема. Исчез. Ударил снова.

И вместо огня из пасти вылился поток горящего ихора.

А потом ещё содрогающегося, скребущего когтями огнезрака кто-то спихнул в сторону и протянул Лавру руку, но сведённые судорогой пальцы никак не могли выпустить рукояти ни клинка, ни ножа.

Тогда ладонь спасителя сама обхватила его за запястье и потянула на себя, помогая встать.

Подстреленная в сентябре нога подогнулась, но Стрельницкий не отпустил руки – и Лавр устоял.

– Спасибо, – прохрипел он, тяжело дыша, – Сергей Саныч.

– Не за что… Дмитрий Романыч. В следующий раз первый залп оставляй мне, а потом уже бросайся, договорились?