Заказ для Роны. Механик

– А он сломался?

– Нет, но некоторые говорят, что вкус далеко не кофейный.

– Да? Ну, а почему бы и нет? Рина говорит, что насекомыми воняет. Но у медсестер всегда какой-то бзик имеется. Уж я то знаю, я здесь уже троих сменил.

И встретившись со взглядом Джека, Новинский тут же добавил:

– Разумеется, в профессиональном смысле, Майкл. И – да, пойдемте, я провожу вас к автомату.

Кофейная дессерт-колонка находилась в дальнем конце коридора, сразу за комнатой с «фарма-сейфом», где хранились лекарства. Поэтому здесь пахло больницей особенно сильно.

По этой же причине за пару суток что Джек находился в медбоксе, сюда он старался не заглядывать, держась поближе к свободе: выходной двери, откуда доносило то запахом еды из столовки, то подгоревшей изоляции из трансформаторной.

Оставив Джека у аппарата раздачи спреда, Новинский ушел по своим делам. А тот, привычно сняв корпусную крышку, с удивлением отметил, что аппарат имел несколько иную конструкцию, чем уже знакомые ему колонки. И как механика его это заинтересовало.

Дессерт-колонка была тридцатилетней давности и Джеку хотелось разобрать её целиком, чтобы посмотреть, как видели технический прогресс инженеры прошлого. Однако он догадывался, что док Новинский таких действий не одобрит.

«Хороший механик это как художник, – говаривал их наставник в колледже, мастер Брокколи. – Но всему должен быть разумный предел.»

И сейчас усилием воли Джек заставлял себя перестать восхищаться старыми болтиками с обратной нарезкой и агнезивной клепкой с острым углом.

«Помните, что перед клиентом вы всегда должны оставаться людьми,» – также наставлял Брокколи. Поэтому Джек сразу открыл оптический узел, чтобы осмотреть линзу копирующего устройства. И да, на ней действительно было насекомое, только не как в прошлый раз у «безопасников». Там был жучок «Тарамбоза квин электрум», а здесь настоящий паук. Джек даже вспомнил его название «Проперция тарантулла».

После ремонта автомата у «безопасников» он невольно заинтересовался проблемой насекомых в кофейных автоматах и поискав в архивах, нашел отчеты дезинсекционных служб, которых вызывали на «взрывное» размножение популяций насекомых.

Как они попадали на станцию, вопрос другой однако в условиях отсутствия естественных врагов и бактерий-антагонистов пришельцы захватывали весь объем станций, делая жизнь персонала невыносимой. И тогда вызывали специальные команды, которые решали эту проблему и оставляли после себя чистоту и стопки подробных отчетов.

Именно из них Джек узнал, сколько лет назад на станции происходили вспышки с нашествием мошек «чубу», жучков «Трамбоза квин электрум» и пауков «Проперция тарантулла».

Останкам паука, которого Джек снял с линзы было шестнадцать лет. И хотя его настигли инсектициды профессиональных команд, он успел занять позицию, с которой много лет напоминал о себе потребителям кофейного спреда.

Сняв с линзы высохшее насекомое, Джек собрал дессерт-колонку и, взяв из стопки стаканчик, поставил под выдачу. Пока аппарат наливал порцию, Джек увидел в коридоре вернувшегося Новинского и махнул ему рукой:

– Идите сюда, док! Я все починил! Попробуйте настоящего кофейного напитка!..

Новинский подошел и, приняв из рук Джека обновленный спред, вначале острожного его понюхал. Потом сделал глоток, еще один и прикрыл глаза, чтобы, как положено, в полной мере оценить получившийся букет.

Наблюдая за ним, Джек погасил улыбку, ожидая заслуженной похвалы и восторгов.

– Вы знаете, Майк, как будто чего-то не хватает… Какая-то вкусовая пустота, – сказал Новинский и, не допив спред, отправил его в слив. – Но вы еще поработайте, может получится что-то исправить… И – да, вы можете быть свободны. Как по мне, так я подержал бы вас еще сутки под наблюдением, но со мной связались из «Терапевтической ассоциации» со вполне определенными рекомендациями. Поэтому можете идти к себе.

4

Сказав это, Новинский ушел, а Джек, от возмущение, даже замотал головой, разделяясь между желанием немедленно идти к себе на судно и приклеить обратно высушенного «Проперция тарантулла».

После того, как Новинский испортил ему настроение, радоваться обретенной свободе как-то не особенно и хотелось. Поэтому Джек прошел мимо столовой, проигнорировав запах котлет и каши с маслом, решив, что дождется из рейда Марка и потом они сходят к Капиталине вместе.

Поздоровавшись с парой электриков и приняв поздравление с возвращением из медбокса от еще полудюжины знакомых, Джек чуть не прошел мимо своего поворота, заглядевшись на фигуристую сотрудницу бухгалтерского отдела.

А та, упершись в огромные ворота ремонтного цеха, остановилась перед ними с озадаченным видом и, оглянувшись, увидела Джека.

– Вы не подскажете, где тут… – она взглянула на подсказку на своем слейдере. – …»вторая аккумуляторная»?

– Вы прошли нужный поворот. Вернитесь, поднимитесь на второй ярус и там будет «Вторая аккумуляторная».

– Ой, спасибо! Я тут только первую неделю и все время путаюсь!.. – призналась новая сотрудница и, встряхнув завитыми кудряшками, засмеялась.

Джек осторожно улыбнулся, сдерживая все сопутствующие мысли. Девушка была из «зрелых», за тридцать. Самая опасная категория.

– Ну, я пойду… – сказала она и, стрельнув карими глазками, никуда не пошла, а только глубоко вздохнула, демонстрируя богато оснащенное декольте.

«Держаться, пилот,» – приказал себе Джек, поскольку уже чувствовал аромат ее кожи.

– До свидания, – произнес он сквозь зубы и свернул к своему причалу, стараясь сосредоточиться на звуках, доносившихся из-за стены ремонтного цеха, но при этом чувствуя на спине взгляд заплутавшей сотрудницы.

«Может шпионка?» – подумал Джек, уже захлопывая тяжелую дверцу и ставя её на стопор.

В кабине автоматически включился свет и, подойдя к панели управления, Джек взял лежавший здесь слейдер.

Держать при себе приборы связи пациентам медбокса запрещалось. Требование режима.

Тем более пациентам с переутомлением, а у Джека обнаружили именно это.

– О! Как неожиданно! – произнес он, увидев пару пропущенных от Марка. Оказалось, что тот уже четыре часа был на базе, а значит, соскочил со смены раньше времени. Интересно почему?

Джек тут же набрал его номер и, услышав знакомое «алле», улыбнулся:

– Привет, ты чего так рано?

– А ты чего так рано? Сбежал от дока?

– Не, чистая амнистия. Приду – расскажу.

– Ну, давай. А я тут пока приберусь.

Не слишком задумываясь над словами Марка, Джек быстро покинул судно а, оказавшись снаружи, вспомнил про недавнюю «засаду» с сотрудницей, поэтому пошел медленней, готовый к каким угодно провокациям.

Но обошлось, и, толкнув знакомую дверцу в воротах ремонтного цеха, он затрусил вдоль стены сквозь дым и грохот, привычно отвечая на приветствия работяг, даже не видя, кто скрывался под той или иной защитной маской.

Скатившись по ступенькам причального бокса, он подумал о том, что заметно отвык от таких условий. Все же идти к своему «мусорщику», не задерживая дыхание, было куда комфортнее.

Дверь на судне Марка оказалась не заблокирована и, пройдя на борт, Джек почувствовал запах криптозема, применявшегося в качестве холодной сварки конструкционных сталей. А завернув за угол, увидел пару мешков для мусора и Марка, сидевшего в развернутом пилотском кресле.

– Сбежал от дока? – снова спросил Бачинский.

– Нет, я же сказал, что отпустили на все четыре, – пояснил Джек и, косясь на мусорные мешки, опустился в штурманское кресло.

– А меня сегодня с половины рейда сбросили. Прикинь?

– Как это?

– Снова поднялась эта тема с баржами на «нуле».

– Опять металлолом?

– Нет, похуже. Хотя баржа была поменьше и опрокинуть её полностью врагам не удалось, – сообщил Бачинский, протирая руки влажной салфеткой.

– А что это за мешки-то? Это как-то связано? – уточнил Джек, все еще не понимая, что произошло и почему Марк оказался на причале раньше времени.

– Короче, рассказываю. В прошлый раз, когда вас гайками засыпало и десант вызывали, понять, кто баржу опрокинул, не смогли. Но это в исполнении диспетчеров, а на самом деле, может и знают, но до пилотов не доводят.

– Ну, это понятно.

– Так вот. В этот раз пара ребят из «спасателей» заметили странную возню со стороны ботов-разборщиков. Они таскали какие-то пакеты и крепили под баржу с сырьевым минералом – митандитом, плотность которого в семнадцать раз выше, чем у стали. Об этом доложили диспетчерам, те дальше – по вертикали и вскоре прибыли силы от «старших коллег». Нарушителей зафиксировали, стали разбираться с этими закладками и тут одна сработала. Оказалось, в пакетах был концентрированный гравитационный расширитель, который взломанным ботам, заметь, прислали через микро-телепорт!

– Ничего себе! – изумился Джек. – А такие бывают?

– Раньше считалось, что сформировать перфорационный канал для масс меньше критических – невозможно. А теперь все переменилось. Возможно, Майки! Очень даже возможно!..

– А мешки эти при чем? – спросил Джек, кивая на собранный мусор.

– При том, что когда один пакет все же сработал, тыща штук обломков митандита полетела на орбиты и один достался мне. Прошило донную плиту, слой термозащиты и весь пирог гравитационного конструкта. Хорошо, что осколок был маленький – примерно пять миллиметров. Пробоину затянуло аварийной пеной, часть попало внутрь и на этом всё. Пену, которая сюда вылезла, я срезал и убрал в мешки. Отсюда и мусор. А место пробоя замазал «холодной сваркой».

– Вот как? – оживился Джек и, вскочив, принялся ходить по полу кабины, надеясь увидеть пробоину.

– Да не там! – заметил ему Бачинский и, поднявшись, указал место, где были пробиты половые плиты.

– Ух ты! Маленькая какая! – удивился Джек.

– Да, на броневой пластине снаружи – дырка побольше была, но часть массы осколок потерял при столкновении, а сюда пришла только половина.

– А дальше куда? – спросил Джек, распрямляясь и глядя на потолок, где должен был остаться след от этой микроаварии.

– А дальше, братан, чудо-чудное. Этот обломок никуда не пошел, а осел на поверхности отделочной панели в виде паров.

– Паров? – переспросил Джек недоверчиво сморщившись. – Ты как это понял?

– А я не поленился и, достав раскладную лесенку, откуда ты уже знаешь, исследовал панель со спектрометром и увеличительным стеклом.

– Ну, допустим. А чего это он в пар превратился? Это ж как надо нагреть материал такой плотности, чтобы… – начал рассуждать Джек и, не договорив, почесал в затылке.

– Дело не срочное, поэтому решил как-нибудь потом Франца расспросить.

– А снаружи что? Бот пробоину заварил?

– Да, заварил.

Лязгнула замком тяжелая дверь и кто-то крикнул:

– Марк, ты дома?

– Заходи, Тим!

Послышались тяжелые шаги и из-за поворота появился знакомый Джеку прессовщик Тим, здоровенный улыбчивый парень с кулаками размером с голову.

– О, Майки! И ты тут!..

Джек поднялся и пожал мозолистую руку прессовщика, а тот осторожно отмерил силу рукопожатия. Это было не лишним.

– Как ты, в порядке?

– Да, Тим. В полном порядке.

– А как девки на Лиме Желтой? Клевые?

– Ничего девки, годные, – в тон ему ответил Джек и они рассмеялись.

– Эти мешки? – уточнил Тим.

– Эти, – кивнул Марк.

Тим сграбастал их, и в его руках они выглядели, как праздничные пакеты для сладостей.

– Ну, пока!

– И тебе, – отозвался Марк.

Лязгнула дверь и стало тихо.

Джек вздохнул, ожидая вопросов от Бачинского, а тот смотрел на ученика, прикидывая, можно ли уже начать спрашивать.

Дело было непростое и неизвестно, какие психические закладки оставили в Джеке Ривере годы, проведенные в исправительном заведении.

Об этом Марк немало почерпнул из сериала «Доктор Шмарк», где один за другим сменялись пациенты известного психиатра, который использовал неодобряемые «Союзом психиатров» методики.

Этот сериал оказался очень увлекательным и познавательным. Некоторые серии Марк пересматривал повторно, а про «тюремные закладки» – даже четыре раза.

Может, конечно, и перестраховался, но Майк был его учеником, за которого он отвечал. И это касалось не только пилотского мастерства.

– Чего тебя док морочил? Что-то серьезное?

– Нет, сказали переутомление.

– А девок и правда видел или просто Тиму в тему ответил?

– Девок видел, – кивнул Джек, улыбнувшись. – Но только одну.

– И судя по расплывшейся харе, девка была стоящая.

Джек вздохнул, вспоминая Лидию и кивнул:

– Да. Только очнулся, а рядом она, медсестра «Лидия». Так на бейджике было написано.

– И что дальше?

– Сказала, чтобы держал руки при себе.

– Одобряю. Серьезная девушка. Что еще помнишь?

– Короче, похоже было на ловушку, – начал Джек с самого начала. – Эта тварь стрельнула по десанту «желтых», но когда я появился, никаких залпов в мою сторону не было. Моя «пушка» её не брала и я включил «математику». Ну, ты знаешь.

– Знаю.

– Короче, увидел кое-какие изъяны и стал бить по ним. Дело пошло и в запале я думал, что уложусь до контакта, а она прямо на меня перла. Буквально пару узлов дострелить не успел, когда эта штука включила обратную тягу.

– Обратную тягу?

– Ну да, прямо всосало меня куда-то…

Сказав это, Джек откинулся в кресле и Марк кивнул, понимая, что нужно сделать паузу.

– Короче, ты помнишь Роджера Смита с Пятого сектора?

– Кто ж его не помнит? Но он сошел с дистанции. Доктора вчистую списали.

– Неудивительно, я ж видел его разок. Он упивался «в ноль» и охранная команда его на себе в номер тащила. Я тебе рассказывал.

– Да, я помню. Только к чему тут Смит?

– Думаю, он попал в тот же самый коридор или какой-то объем… Первое, что пришло мне в голову как в миллисекундном кадре, это Роджер Смит с его подвигами. Мне кажется, он видел то же самое.

– А что видел ты?

– Что-то типа орбитального ангара с небольшими судами. Наподобие того, которое мы с тобой пытались изучить, помнишь? А у нас его «старшие товарищи» отжали?

– Как не помнить? Обидно было.

– Короче, Марк, там были именно они.

– Что значит «именно»? Вот прямо эти самые аппараты?

– Нет, аппараты, может, были и другие, но я уловил саму техническую культуру исполнения, понимаешь?

– Да, – соврал Бачинский. – И что дальше?

– Да ничего особенно. Действовал на инстинктах. Бил во всё, что движется, пока «ликвид» не закончился. А потом дернул тумблер «гипермахта»…

– Гипермахт! Как я мог забыть!? – воскликнул Бачинский и, вскочив, сделал несколько кругов по кабине. Затем вернулся в кресло, сев на самый его краешек и склонившись в сторону Джека, спросил:

– Как ты понял, что сработает?

– Никак не понял! – развел руками Джек. – Выхода не было. «Ликвид» кончился и осталось только это. Единственной мыслью было – не порвать впопыхах проводку, когда панельку эту открывал.

– Ну да – ну да, – согласился Бачинский, глядя куда-то мимо Джека и представляя себе создавшуюся ситуацию.

Они посидели немного в полной тишине, слушая, как шумят на множество голосов системы «мусорщика», и попивая «акву».

– Ты, кстати, ничего не заметил, когда на борт зашел? – спросил вдруг Бачинский.

– Нет, ничего, кроме вони этого криптозема.

– Имело место потеря гравитационного раствора. Теперь у меня гравитация на три с половиной процента меньше нормы.

– Ну, так на причале этого не поймешь. А как отойдешь будет заметно. И что теперь? Вскрывать все это?

– Нет, там заправочный стек имеется. Нужно закачать потерянный объем и все восстановится.

– Удобно.

– Удобно, – согласился Бачинский.

– А зачем к тебе за мусором Тим заходил?

– Будет сжигать его в ринопечи.

– Зачем такая сложность, почему не сбросить просто в обычный конвертор? Ведь в той печи пятнадцать тыщ градусов, Марк. Не слишком много для мусора?

– Он исследовательскую работу пишет по спектральному анализу. Поэтому палит в печи всякий хлам, чтобы засечь нанофизические переходы постпазменного состояния.

– А ты это точно про Тима? – усомнился Джек.

– Про Тима. Он тут пять лет работает. Первые три пробухал, потом ему стало скучно и он стал учебники читать.

– Какие?

– Все подряд. Ко мне заходил, спрашивал. Ну, я давал, мне не жалко. Думал он с похмелья дуркует. А парень втянулся.

– Это типа как ты с сериалами?

– Типа. Только бухать он не бросил, – сказал Марк и тяжело вздохнул. А Джек подумал, что воздержание от алкоголя давалось его наставнику очень нелегко. Он даже подумал завести разговор на какую-то отвлеченную тему, но тут Бачинский сказал:

– Я пока по полу ползал, пену подчищал и с лесенкой прыгал, набрел на очень интересную мысль.

– Какую же?

– Хорошо бы им ответочку кинуть.

Джек кивнул, понимая, кому именно нужно «кинуть ответочку».

– Понимаешь, у них инициатива. Они бьют, где хотят, видят нашу реакцию, и бьют в другом месте, постепенно подыскивая такой вариант, чтобы разом все завалилось. Ты понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Джек. – И с каждым разом им это удается все лучше.

– Я когда с этой пробоиной до базы хромал, все про эти микро-телепорты думал. А также про старые заброшенные каналы. Ну, типа бесперспективные, которых у нас на орбиты сотни выходят. Было время, когда их использовали, но потом произошла их, как это по-научному?

– А чего ты меня-то спрашиваешь? – удивился Джек.

– Ладно, сам вспомню. Диспозиция? Нет. А, вот! Диспозиционная деградация гравитационного градиента!..

– Ну, ты выдал! – искренне восхитился Джек и они засмеялись.

– Ладно, это только первая часть балета. А есть еще и вторая. Пока автопилот тащил меня к причалу, я поговорил с Джекки. Она вчера на диспетчерском пункте сидела.

– Джекки, это…

– Ну, хорошая девчонка, но, как ты понимаешь, я её тоже когда-то обидел.

– И после всего того сразу решился поговорить?

– Нет, конечно. Не сразу. Я ведь стараюсь заходить с подготовленных позиций. Еще раньше случайно узнал, что у нее порядок. Муж, дети – мальчик и девочка. После такого даже легче стало. Ну, короче, вчера услышал её голос, который сразу узнал. Стало быть, вернулась к работе. Ну и, набрал «в личку». Поговорили. Разумеется, сказал, что был когда-то дураком, но теперь переменился. Она сказала: не парься, проехали. Тогда я зашел на профессиональную тему, дескать, сколько же еще таких микро-телепортов имеется и сколько нам сюрпризов от них теперь ждать. А диспетчеры, они, как и пилоты, на своей работе крепко повернуты. Она стала сыпать количеством этих потушенных каналов и их координатами. А я говорю, ты погоди мельтешить, скинь мне на «облако» – где, кто и как.

– Но это должностное нарушение.

– А ты сам много о своих должностных нарушениях думаешь?

– Согласен, продолжай, – сказал Джек, заинтригованный рассказом Бачинского. В его конце должно было оказаться что-то интересное.

– Короче, она всем нам сочувствует и не прочь поучаствовать в «народной войне».

– Первый раз про такое слышу.

– А это я сам только вчера придумал. Короче, слушай. Диспетчер укажет нам точные координаты и включит активацию на минимум, чтобы только подсветить направление канала.

– А что такое «активация»? Ты имеешь ввиду…

– Да, навигационный контур на орбитах, плюс максимальный режим ближайшего радиоскопа.

– То есть, ты засвечиваешь старый заржавевший канал, а дальше что?

– Не только засвечиваю, но с помощью специальной программы на сервере радиоскопической лаборатории заставляю его вернуть ответ на активацию, – дополнил Бачинский.

– Ага, будет обратная волна, значит на том конце пусто, да?

– Вот именно. А если волны не будет, значит там собирается вражеский отряд или ведется какая-то враждебная деятельность.

– И?

– И я разряжу в такой канал обе свои «пушки».

Пораженный столь масштабным и дерзким планом, Джек невольно прикрыл глаза, представляя себя сложную структуру подобной задачи и её возможный результат. И все узлы представленной им системы отозвались теплым оранжевым светом. Как будто схема Марка складывалась.

– Ты знаешь, Марк. Мне кажется, что-то из этого выйдет.

– Ну, ясень пень, выйдет, – сказал Бачинский, внимательно следивший за реакцией ученика. Он намеренно рассказал ему о своей задумке, догадываясь, что тот, каким-то образом, сумеет подтвердить шансы на успех такого мероприятия.

– Когда у тебя ближайший рейд по графику?

Джек вздохнул.

– Получается, только через неделю.

– Как это? – не понял Бачинский.

– А вот так. Приехала тетка из «Космического агентства», навтыкала местным и сказала, что мальчика обижать невозможно и после медицины он должен отдохнуть. И все с ней согласились. Через сутки или чуть раньше сваливаю.

– Забавно. А что за тетка?

– Ну, я же сказал – из «Космического агентства». Она даже следователя, в прикиде «полковника инженерных войск», и того запугала. Я у него спросил, кто она такая, а он сказал, что это профсоюз и что они ему везде работать мешают.

– Забавно, – повторил Марк. – Ну, удачи. Развлекись на полную. У тебя теперь охрана и можно бухать без ограничений. До номера дотащат гарантированно.

– Это да, – с неопределенной интонацией ответил Джек, вспоминая Ангелику. Как жаль, что он встретился с этой девушкой в таких обстоятельствах. Случись эта встреча в мирное время…