Заказ для Роны. Механик

Алекс Орлов

Заказ для Роны. Механик

1

Бури в этом году бушевали особенно «яростно», правда, были заметно короче.

Крупный град молотил в толстое стекло офиса и вместе с порывами ветра заставлял крепкие рамы едва заметно поскрипывать.

Казалось, еще немного и эти стихии проломят сверхпрочное стекло, способное выдержать пистолетную пулю. Пистолетную – да, но кто будет стрелять из пистолета в окно Сорок Второго этажа?

Теперь здесь был новый офис Харви Флексита, и он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на город, который не прекращал свой суетливый бег даже на пике мощи бури. Ну, а что? Все давно привыкли. А вот приезжие, случалось, бывали очень удивлены.

Харви приходилось видеть удивленные лица визитеров, которых ему выпадало сопровождать по улицам Феймарка, в момент, когда их заставал очередной шквал посреди ясной и теплой погоды.

Но это была расплата за теплый климат. Даже зимой в их регионе температура днем не опускалась ниже двенадцати градусов. Не то, что дальше – в глубине материка, где зимой был снег и все, что полагается.

В те годы он всегда носил с собой сумку с парой плотных плащей – специально для гостей, поскольку иногда им хотелось пройтись по улицам, оценить обстановку. Посмотреть, как одеты люди, чтобы в конце концов, определить их платежеспособность.

Это было время, когда в Феймарк текли криминальные инвестиции. В игорный бизнес, массажные салоны, тотализатор и дорогие клубы, где можно было сбывать разные бодрящие таблетки.

Визитерам все нравилось, они уже присматривали, куда сбросить денежки и вдруг – бац, буря!

И несмотря на быструю помощь Харви как сопровождающего лица, который тотчас накидывал на гостя защитный плащ, безупречного вида их обуви было уже не спасти.

Часть гостей после этого «сдавала назад», отправляясь в гостиницу и дальше – в аэропорт. Другие оставались и, надо сказать, впоследствии не пожалели. Город стремительно рос, развивался, и населению требовались развлечения.

Шквал ударил в окна в последний раз и поддаваясь напиравшему солнечному теплу, начал убегать на северо-восток, сбрасывая последние заряды уже в предместьях.

Флексит вздохнул и, машинально поправив галстук, вернулся за стол, где среди стопок бумаг ему предстояло задержаться до полуночи.

Многое приходилось делать самому. Вот хотя бы разбирать донесения агентов, которых у него набиралось уже с полсотни.

Было время, когда ему требовалось больше информации, и он вербовал, вербовал и еще раз вербовал.

Теперь-то уже ценность, да и активность многих агентов заметно снизились. Однако он продолжал им платить по минималке, даже когда они молчали и пропускали отчетные периоды.

Потому что сейчас он мог себе это позволить. Это, во-первых. А во-вторых, обиженный агент мог, напившись с горя, пойти в полицию или в один из департаментов безопасности и наплести там невесть что.

Тем не менее, основная часть информаторов продолжала работать, заваливая Флексита донесениями. Вот хотя бы этот Луи-Корсон с базы Восьмого сектора. Парень был обязательный, не даром что бухгалтер.

Отчеты присылал как часы точно в срок. И помимо этого, делал внеочередные вбросы, если, на его взгляд, появлялась какая-то срочная информация.

Вот и сейчас. Он сообщал, что «известный в орбитальном мире Марк Бачинский» вернулся на службу благодаря вмешательству какого-то высокого начальства, и ради этого Бачинского, некий высокий чин пригнал к базе крейсер-флагман инспектирующей флотилии, основная часть которой оставалась за пределами секретного телепорта «А12-386-Чира».

Откуда он доставал такие сведения, оставалось только удивляться, и это было похвально. Но еще какое-то время назад Флексит готов был лично снести башку этому гаду, который своими действиями помешал его одноразовым бойцам решить вопрос с этим Бачинским.

Тогда он раз за разом просматривал видео с камер базы Восьмого сектора, но, в конце концов, сумел справиться с эмоциями, понимая, что этот дурачок действовал инстинктивно, всего лишь защищая свою жизнь.

Одним словом – «проехали». И теперь Харви почти без эмоций читал донесение этого агента, стараясь не вспоминать о той досадной неудаче.

В конце концов, нельзя везде получать только безупречные реализации, где-то за них приходилось и расплачиваться.

Вот со стройкой у него все было в порядке. Уступил пацанам с «Мостостроя» небольшую долю, и они уже дважды впряглись за него перед приезжей братвой из Тиссона.

Эти приезжие выбили с окраины каких-то местных – из «стариков», взяли под себя их активы и теперь пытались сходу расширить владения, подмяв строительный бизнес. Из легальных он был самым заметным.

«Мостострой» выезжал на пару «стрелок», и приезжие отступили, понимая, что пока слишком слабы. А по совету Флексита и при его посредничестве «мостовые» получили долю и на соседнем с Флекситом участке.

Для этого ему пришлось чуть ли не до драки спорить с давним знакомым, доказывая, что «крыша» «мостовых» защитит его в дальнейшем от дерзких новичков. Едва убедил.

И это было важно, ведь застолби новички место в строительстве, они бы постепенно выдавили оттуда всех, при этом значительно усилились бы финансово.

Понятно, что вопрос с «тиссонскими» был отложен лишь на время и следовало принимать насчет них какое-то решение.

Старший «мостовых» как бы между делом спросил по этому поводу совета у Флексита. И Харви это было приятно. Но он ответил, что тема серьезная и нужно обдумать, хотя у него был готов перечень действий, отработанных практикой. Однако в их среде поспешность в ответах на серьезные вопросы считалась неприличной.

Требовалось выдержать паузу, и он держал. Иначе бы его торопливые советы приняли за пустопорожнюю болтовню «пенсионера».

Зазвонил диспикер, и взглянув на отправителя, Харви вздохнул. Но звонок принял.

– Привет, Чинкер! Ну, что там?

«Чинкером» его звали на начальном этапе становления в криминальном мире. Потом он стал «Трейфом» и лишь затем восстановился в своих имени и фамилии, что свидетельствовало о его высоком статусе.

Остальные его подельники так и остались на этапе своих вторых или даже первых «погонял». И это говорило об их талантах и способностях.

Звонил ему «Томми-Склизлый», к которому он вынужден был обратиться, когда босс Йозеф Шрайн вдруг проявился снова и попросил отряд из сорока бойцов.

– Как срочно, сэр? – уточнил тогда слегка удивленный Флексит.

Он полагал, что их беседа во время внезапной встречи в старом офисе это все же из разряда личных страхов. Босс говорил, что его, возможно, попытаются убрать силовым способом – в высших эшелонах их холдинга, начались междоусобицы.

Харви пообещал поддержку, надеясь, что это так и останется красивым жестом, поскольку и других дел хватало. Но спустя некоторое время босс позвонил и напомнил об обещании.

Пришлось крутиться. Обращаться к «мостостроевским» он не захотел, это принизило бы его авторитет. Поэтому стал перебирать старых знакомых. Но более-менее значимых уже либо не было в живых, либо они докручивали свои немалые сроки.

На удивление, Томми-Склизлый оказался одним из немногих кто еще держался старых понятий и располагал кое какими полезными связями. Он с радостью принял просьбу Флексита, который в прошлой жизни был для него примером и недостижимым уровнем авторитета.

Харви пришлось начинать издалека. Дескать, кто из общих знакомых остался, что делают и Склизлый охотно ему рассказал – толково и с подробностями. Ну и, разумеется, поинтересовался, с чего такой интерес?

– Да понимаешь, Томми, дело одно нарисовалось. Рисковое, но за хорошие деньги. И люди нужны проверенные. Не хочу про нынешнюю братву сказать ничего дурного, но говорим мы с ними уже на разных языках.

– Если тебе нужны бойцы, можно организовать. Главное по бабкам договориться.

– Нужно много, четыре десятка.

– Две бригады по-старому – вспомнил Склизлий.

– Точно так, Томми. Люди нужны на недельку. «Штука» в день за простой. Если будет работа – впятеро.

– Инструмент свой?

– Нет, полный набор прилагается. Инструмент самый лучший. Если соберешь группу, тебе – «бригадирские».

– Ну, это само-собой… – произнес Склизлый с расстановкой, однако его голос слегка дрогнул. О таких деньгах он и не мечтал. – Когда нужно?

– Предварительный контрольный сбор – завтра к вечеру. Выезд спустя сутки.

– Жестко. Но я прокручусь, люди будут.

2

Бойцов Склизлый действительно наскреб, и Флексит полюбовался на них в полузаброшенном загородном отеле.

Смотрел через видеокамеры, поскольку светиться перед этой публикой он пока считал нежелательным.

Сразу было видно, что многие из них сидели на веществах. Но к чести «стариков», троих из которых Флексит узнал, их эта напасть не коснулась.

Было ровно сорок, плюс Склизлый. Но пятерых Флексит сразу забраковал и сказал Слизлому, что оставит их в группе, но в дело, если случится, не пустит.

– Пусть побудут в резерве.

– Жесткие сроки, Чинкер. Так бы я получше чего подобрал.

– Ничего, пока и так сгодится.

Рассредоточились прямо в этом отеле, а посреди ночи пришел обещанный Шрайном транспорт – настоящая грузовой геликоптер с шумоподавителями на двигателях. Так что даже стены содрогались от вибраций, а грохот движков стал заметен лишь за сотню метров до появления тяжелой машины.

Пилот был немногословен и из кабины даже не вышел. А с Флекситом связался лично Йозеф Шрайн, чтобы уточнить готовность группы.

– Мне нужно знать адрес работы, – сказал тогда Харви.

– Я могу сказать, но это необязательно.

– Тогда воздержимся.

– Воздержимся.

– Что-то уже известно о наших оппонентах?

– Да. Это группа профессионалов от десяти до двадцати человек. Военный опыт. Но вы станете прикрывать только одно из возможных направлений. И неизвестно, будет ли контакт.

– Я понял, сэр.

– Разумеется, на вознаграждении вашей группы возможный простой никак не скажется.

– Спасибо, сэр.

Как бы того не хотел Флексит, ему все же пришлось выйти к людям, но незаметно, в качестве одного из участников. Для всех самым главным тут был Склизкий.

К удивлению, даже для самого Харви, оснастка и оружие оказались самого высшего уровня и почти никто в группе о таких «инструментах», гаджетах связи и защите даже не слыхивал.

Флексит помнил удивленные лица этих наркоманов, пьяниц и едва только выбравшихся из тюрем сидельцев при виде незнакомого оборудования. Однако в группе нашелся парень лет тридцати, по виду законченный алкоголик с трясущимися руками, который с такой оснасткой оказался полностью «на ты». И начал быстро осваивать и разбирать все обновки, попутно объясняя другим бойцам их назначение и применение.

– Доведи тому парню, чтобы всем, до последнего человечка разъяснил, как этим пользоваться, – сказал Флексит Склизскому. – Намекни, что получит инструкторскую ставку.

– Это Плин, ему «бабло» не интересно.

– А чего тогда он сюда выставился?

– По ремеслу тоскует.

Тем не менее, Слизкий попросил Плина стать инструктором и было заметно, что тому эта просьба была приятна. Свое ремесло он действительно любил.

Чтобы не опоздать с вылетом, Флексит через Склизского распорядился сразу погрузиться на борт транспорта. Поэтому доучивание и досыпание происходили уже на мягких матах, на полу грузового трюма.

Тут же имелись армейские пайки, вода и двухкабинный гальюн, одну из кабинок которого пилот предусмотрительно запер на ключ.

Стартовали уже под утро и четыре часа тряслись в высотных штормах среди молний и снежных зарядов.

Так пилот обходил радарные секторы, скрывая свой маршрут.

Флексит следил за его работой со штурманского места, куда пилот пустил его только после приказа кого-то из окружения Шрайна.

Харви тогда с интересом отмечал свои ощущения.

Никаких бодрящих выбросов адреналина, как в прошлые времена перед «стрелкой», не было. Просто осознание необходимых действий и сомнение в спусковом механизме его автоматической винтовки.

Со всеми наворотами такая красота стоила, как новенький грузовик. Про себя Харви назвал её «пижонской штучкой» и предпочел бы дробовик и полицейский бронежилет вместо той оснастки, которая была на нем и делала его похожим на космического десантника из кино.

Добравшись до места, вся братва высадилась в каком-то пригороде.

Представитель Шрайна вывел группу на подготовленные позиции – цепь промышленных построек и сказал следить за дорогой.

Противник должен был прибыть именно по ней.

На этой позиции группа просидела без малого двенадцать часов. Съели все пайки, обгадили все углы, но на дороге, кроме редких развозных грузовичков, никто не появлялся.

Затем Йозеф Шрайн дал «отбой», и группа в том же порядке, на другом, чуть более тяжелом транспорте вернулась домой.

На выходе из геликоптера бойцы оставляли оснастку и оружие, после чего получали наличку, которую раздавал Склизкий, вынимая деньги из рюкзака.

Основная часть группы была счастлива, их ждали недели беспробудного пьянства и наркотической весны. Но несколько человек, в том числе и Палин, выглядели грустными. Они рассчитывали на другое.

Заметивший это Флексит приказал Склизкому выдать им по три «штуки» сверху, но втайне от остального состава.

– Скажи им, что это еще не конец. Пусть не болтают лишнего и их пригласят на конкретную зарубу.

– Так и сказать? На зарубу? – усомнился Склизкий.

– Так и скажи. Они же именно этого хотели.

Томми выполнил приказ Флексита и потом рассказал ему про ответную реакцию.

– Ты оказался кругом прав, Чинкер! Тему про бабло они пропустили мимо, а вот про зарубу приняли, как надо. Вот же люди, да?

После этих событий Флексит надеялся, что теперь Йозеф Шрайн надолго оставит его в покое. Однако теперь беспокоящим фактором стал Склизкий.

– Извини, Томми, я сейчас по уши в делах. Чего звонишь, что-то случилось?

– Да не, порядок. Просто хотел уточнить, нет ли еще подходящей работы? И если что, Чинкер, это не я интересуюсь. Меня общество торкает. Говорят, нет ли еще такой халтуры, чтобы, как в кино, потусоваться и бабло на карман поиметь.

Сказав это, Склизкий заржал, не думая, как это воспримет Флексит. Томми был пьян.

– Пока все ровно, Томми. Но если понадобятся твои услуги, я тотчас тебе наберу. А теперь, извини, нужно работать.

– Уразумел и умолкаю, братан. С праздником тебя.

Закончив разговор со Склизким, Флексит вздохнул и поставил его контакт на «блок».

3

Это допрос уже не был похож на прошлый, со взаимным мордобоем и неизвестности насчет последствий. К тому же, вместо двух молодых сотрудников, которые играли роли «злого-доброго» копа, с Джеком беседовал седоватый подполковник «инженерных войск».

Впрочем, сразу было ясно, что мундир являлся лишь уловкой для большего расположения к себе самого допрашиваемого.

Помимо всего этого, в соседнем помещении медицинского бокса базы находился представитель «Космического агентства». Это была женщина лет пятидесяти в офисной двойке темно-серого цвета и с седой прядью в прическе.

Она слегка прихрамывала, располагала доброй улыбкой и пронзительным взглядом глаз цвета стали.

Эта гостья явилась на базу вместе со следователем и, заглянув в бокс, сказала:

– Майки, сынок, я здесь, чтобы защитить тебя на крайний случай. Если этот мистер позволит себе лишнее, стукни в стену, я буду там пить ваш кофейный спред. Он у вас не слишком мерзкий?

– Нормальный, – ответил Джек, слегка удивленный таким вступлением от незнакомой ему женщины.

Он ждал только представителя спецслужб, о чем его предупредил Серж Бернштейн.

– Кто она? – спросил Джек у «подполковника инженерных войск», который расположился рядом с его койкой и, раскладывал свои планшеты.

– Ваш космической профсоюз. Вечно мешают нам работать.

– Тогда давайте начинать, – предложил Джек, поскольку лежать в вельветовой паре и обуви под одеялом было не слишком комфортно.

До появления следователя он ходил по боксу, где хотел и по разрешению дока Новинского даже мотался в столовку за кашей. Но перед столь ответственным лицом следовало соблюдать осторожность. И Джек соблюдал, играя роль полноценного пациента.

– Майк, не могли бы вы рассказать, как оказались на Лиме Желтой?

– Мог бы, сэр. Но я не все помню. Все началось у нас на орбите. Меня перебросили на «пять-а», а там два сбитых «мусорщика» из нашего десанта. Летят прямо на меня и неуправляемые.

– Они подавали вам какие-то сигналы?

– Да какие сигналы? У них электроника погорела, поэтому никаких сигналов. Это потом, на Лиме Желтой выяснилось, что парни уцелели, а у нас на орбите все выглядело совсем хреново.

– Я напишу «плохо».

– Да, напишите.

– И что было потом?

– А вот потом началась эта шняга. Описать это в понятных словах я не могу. Короче. За этими парнями гналась какая-то тварь. Ну, типа черного облака. И я по нему сразу захреначил на максимуме…

– Я напишу «выстрелил».

– Да, выстрелил.

– И что она? Или оно?

– Оно стало напирать, а я – отстреливаться. Все думал, что вот еще раз долбану и оно остановится. Воде как видел какую-то реакцию на попадания.

– А оно?

– Не остановилось, – сказал Джек и вздохнул, утаивая момент, когда увидел структуру этого объекта. Вот как раз «математически». За что его, то ли ругали, то ли хвалили. Он пока не до конца разобрался.

– И что потом?

– Потом, как будто в кабине гравитация соскочила и… как бы дождь за окном. Дождь из искр, что ли, – пытался сформулировать Джек те странные ощущения.

– Может, как пулеметные трассеры? – предложил свой образ полковник.

– А вот это точно! Вот это похоже, сэр! Я в кино такое видел.

– Только в кино? – уточнил полковник, внимательно следя за реакцией Джека.

– Да. А где же еще? – пожал плечами Джек и часть одеяла сползла, открыв лацкан пиджака.

– Я напишу «искры».

– Напишите.

Полковник стремительно водил по планшету стилусом, успевая записывать показания Джека и делать сноски с комментариями. Он использовал какой-то вариант титрографии, о которой поверхностно рассказывали в школе.

Джек на том уроке ничего не понял, да и учитель возил по планшетной доске очень неумело, постоянно путаясь в навигации зон автокореляций. А вот полковник пользовался пером очень лихо, включая и выключая подстрочники зон, а также активаторы вторых и третьих значений знаков. Джек даже засмотрелся.

– Что случилось потом, Майк?

– А потом был бой.

– Где?

– Ну, там, где я оказался.

– Как бы вы это описали?

– Знаете, сэр. Это только на ощущениях. Потому что нужно было стрелять не останавливаясь. Я как будто в стаю каких-то птиц попал. Они не ожидали меня увидеть, иначе бы… я даже не знаю.

– Так что в ощущениях? – спросил полковник и его стилус на мгновение замер.

– Короче, это как коридор, но с тускло светящимися изнутри стенами, – начал вспоминать Джек и помогал себе руками, дорисовывая в воздухе подробности. И за этими движениями рук Джека полковник тоже внимательно следил и все записывал.

– А силуэты целей я видел хорошо.

– Как они реагировали?

– Очень быстро маневрировали, практически прыжками. И стреляли в ответ. Сам не понимаю, как мне удавалось так крутиться, но я из своего судна выжимал все возможное. Чем они били – непонятно, но их залпы проходили близко и прямо сотрясали весь «мусорщик».

– Можете описать, как выглядели эти корабли или цели?

– Ничего конкретного. Типа истребителей, как наши перехватчики у пограничников. Но чуть другие обводы. Поплавнее, что ли.

– А размеры?

– Примерно как перехватчики или чуть меньше.

– Чем все закончилось?

– «Ликвид» закончился. Я же стрелял без перерыва. Правда, вот сейчас понимаю, что слишком быстро закончился… – добавил Джек озадаченно. – Может в тех условиях расход выше?

– А как вы ощущали – выше или нет?

– Не до этого было. Вот как топливная стрелка «упала», это помню, а потом – бац, и сразу мужской голос, что ты, дескать, за гость. Тут я сразу понял, что это наш диспетчер, и меня вынесло из этой передряги. Но думал, что в другой сектор. А оказалось – на Лиму Желтую.

Полковник кивнул, продолжая поскрипывать стилусом, а потом поднял на Джека глаза и спросил:

– Больше ничего добавить не хотите?

Тот уже собрался произнести – «не хочу», но, почувствовав какую-то смысловую ловушку, сказал:

– А добавить больше нечего, сэр.

Полковник снова кивнул, но Джеку показалось, что тот не совсем доволен результатами допроса.

«Нюхом чует,» – подумал Джек, невольно вспоминая сержанта Гинареса, помощника начальника режима в первом своем исправительном учреждении.

Тот вызывал на допрос всех подряд, чтобы просто ударить пару раз дубинкой, независимо от ответов на задаваемые вопросы. Просто, чтобы держать контингент в напряжении.

– Выздоравливайте, Майкл, – сказал следователь на прощанье и покинул бокс со стопкой своих планшетов.

– И вам того же, – произнес Джек и, пошевелив пальцами ног, обнаружил, что его ботинки уже давно торчали из под одеяла, которое сползло, когда он активно жестикулировал.

Не успел еще Джек сформировать мнение о произошедшем, как дверь в бокс открылась и появилась та женщина с сединой в прическе и пронзительным взглядом.

– Ты как? – спросила она, закрывая дверь и садясь рядом.

– Нормально. Только он мои ботинки видел, – пожаловался Джек и снова пошевелил ногами.

– Ой, да наплевать. Ты вернулся из хрен знает какой передряги, поэтому совершенно легально можешь вести себя неадекватно. Требовать бухла, наркотиков, смены правительства или баб. У тебя как с бабами?

– Ну, иногда бывает. В отпуске.

– Пилотам этого достаточно. Остальное добирают в драках на орбите, – махнула рукой женщина. – И, кстати, спред-то у вас дерьмовый.

– Там везде мошки прилипли, – начал пояснять Джек, который уже разбирался с подобной проблемой на этаже «безопасников».

– Чего?

– На оптическом фокусаторе засохшие насекомые. Они искажают копирование исходного сигнала, и получается то, что получается.

– И что же я настой из дохлых мошек пила?

– Не только вы, – попытался успокоить гостью Джек.

– Ничего так я попала, – произнесла гостья, покачав головой. При этом седая прядь выпала из прически и она красивым жестом вернула её обратно.

– Я могу исправить, это быстро.

– Да ты молодец, на все руки мастер, – похвалила гостья. – Но я уже сейчас пойду, мне еще в пару мест заскочить нужно. А ты запомни главное, будут портить жизнь, сразу стучи в «Космическое агентство».

– А кто будет портить?

– Все будут, Майк. Ты теперь, как мышь на морозе. Каждый игрок будет пытаться использовать тебя в своих интересах. Поэтому в своем отпуске… Ты, кстати, как планируешь отдыхать, организованно или пьянствовать в городе?

– Сейчас мне больше нравится индивидуальный отдых. Но выпиваю я умеренно.

– Индивидуально, это я понимаю. Но почему не бухаешь?

– Не приучен, мэм. Да и отпуск у меня…

– Завтра.

– Но по расписанию…

– Никаких расписаний, Майки. Ты через такое прошел, что нужно осмотреться и очухаться. Я уже порешала вопросы и ты прямо завтра сваливаешь в Феймарк не бухать. И, если будут проблемы, беги не в полицейский участок, а в ближайший вербовочный пункт «Космического агентства». Для этого скачай карту их расположения в городе. Лишним не будет. Все понял?

– Понял, мэм! – четко ответил Джек и, сбросив одеяло, поднялся, чтобы стоя проводить гостью.

А едва она вышла, почти в тот же момент в боксе появился док Новинский.

– Кто она такая, Майк? – строго спросил он с таким видом, будто без его ведома в бокс прорвались какие-то родственники пациента.

– Сотрудник «Космического агентства.» Они присматривают за теми, кто у них обучался.

– Она сломала мой костыль!..

– Костыль?

– Ну да, «космический гвоздь». Мне его подарили в качестве сувенира.

– А зачем она его сломала? – не понял Джек.

– Ну, я ей его показал, сказал, что подарили монтажники из «БК». И что он сверхпрочный из турбопластика, поэтому сломать его невозможно. А она спросила можно ли попробовать? Я разрешил, это же турбопластик.

– Неужели сломала?

– Сломала! – воскликнул док.

– Прямо сразу?

– Нет, сидела, крутила его в руках, а потом – хрясь об колено! И две половинки в руках держит.

Новинский выглядел таким потерянным, что Джеку захотелось его как-то успокоить. Ну, кто бы мог подумать, что человеку так дорог этот «космический гвоздь»?

– Док, а хотите я вам кофейный автомат починю?