Расплата за кристалл

– Какого хрена, Арни? Я-то думал, какой-то стукач скребется, или, там, налоговый инспектор, или другая легавая шушера. А это ты, брат. Что за скромность, ты же один из нас.

– Извините, сэр, привычка.

– В следующий раз просто дай с ноги в эту дверь – ты здесь свой, понимаешь?

– Так точно, сэр, спасибо, – ответил Шапиро. – Я принес кое-какую информацию, сэр.

– По своим делам или как?

– И так, и эдак, – сказал Шапиро, садясь без разрешения на обычный гостевой стул.

Это было, конечно, скромно. Однако он садился без спросу, согласно требованиям вольного поведения, отчасти панибратства, – такой порядок установил Боно Руканезе.

Но Арнольд Шапиро знал границы, в которых мог вести себя вольно, он хорошо чувствовал дистанцию и ветер. В том смысле, с какой стороны он дует и как сильно. Ведь «ветер» был главным фактором в его работе, Шапиро следил за тем, как клиенты реагировали на предоставляемые компанией условия. Насколько хорошо они оценивали качество услуг, как часто называли главу компании ослом или еще как-то похуже.

Разумеется, подобные сведения приходилось добывать тайно, через систему агентов-осведомителей, поскольку открыто обозвать симмерийца никто бы не решился. Однако уйти к конкурентам клиенты могли. И уходили. Даже если владельца компании-конкурента или главного менеджера сбрасывали со скалы в бухту с гантелями на ногах.

На место пропавшего руководителя назначали нового, но уже в соседнем городе, Квинбурге.

Поначалу в горячке симмерийцы пытались преследовать своих клиентов и там, но, после того как стали получать своих боевиков по почте частями, одумались и завели отдел обратной связи.

Они хотели знать, что думают о них клиенты, и на пост менеджера в этом отделе поставили чужака – Арнольда Шапиро. Математика по первому образованию, романтика по натуре и любителя пострелять из пистолета даже находясь в меньшинстве.

После одного из дуэльных съездов он оказался в больнице, откуда его и завербовали напрямую, предоставив адвоката и пообещав отмазать от срока.

Шапиро согласился, провести десяток лет в тюрьме ему не хотелось.

– Значит, продали? – переспросил Боно.

– Так точно сэр. Продали.

– Могли бы и нам предложить, нет?

– Нет, сэр. Насколько я понял, «Рекс-стандарт» никто не спрашивал – просто вшили им в мясо новую команду, и все.

– Но у «Арго» была неплохая позиция…

– Прекрасная позиция, сэр, они свели бюджет к нулю и еще остались в пределе двадцати процентов дохода.

– Ох, мы о таком только мечтаем.

– Так точно, сэр.

Боно открыл сейф и, не стесняясь Шапиро, выкатил на стол ополовиненную двухлитровку чинви.

Поискав глазами подходящую посуду, Боно обнаружил серебряный поднос с несколькими четвертьлитровыми коктейльными стаканами и, взяв парочку, поставил перед собой. После чего наполнил оба до краев.

Шапиро прикрыл глаза и вздохнул, надеясь, что он в этой комедии участвовать не будет. По крайней мере, не обязан.

– Давай дернем, Арни, я должен принять жесткое решения, так их всех разэтак… – печально произнес Боно Руканезе и подвинул Арнольду его дозу.

– Э… мистер Руканезе, я… э-э… В нашей традиции без закуски не пьют, я ведь не симмериец, вы знаете…

– Да знаю-знаю, – кивнул босс и, выдвинув ящик стола, поискал там чего-то среди скрепок и магнитных реддикеров, которыми можно было исправлять ошибки на пластиковой бумаге.

– Ага, вот… – произнес он и бросил на стол початую упаковку мятных конфет «Зеленая овечка».

Арнольд принял «щедрый подарок» и вытряхнул из упаковки в пригоршню восемь штук. Больше не было.

– Ну, бамбини, давай примем с благодарностью, и пусть это прочистит наш разум… – произнес босс и стал пить большими глотками. А Шапиро смотрел на него и никак не мог начать, хотя знал, что тот, кто позже босса допивал свою дозу, рассчитывать на одобрение не мог.

«Эх, была не была!» – Он запрокинул голову и стал поглощать шестидесятиградусное пойло полуторными глотками, чтобы обойти босса и прибыть на финиш первым.

И он прибыл, отбросил стакан и запихнул в одеревеневший рот горсть мятных конфет.

– Ладно, говори, – сказал Боно, и зажмурившемуся Арнольду пришлось открыть глаза.

Между тем босс был в порядке, и ему не приходилось жевать мятные конфеты, которые оказались слишком свежими, отчего сводило скулы вдобавок к тому, что шумело в ушах.

И Арнольду ничего не оставалось, как начать неторопливый рассказ обо всей собранной накануне информации.

18

Концентрация мысли давалась с трудом, и Арнольд боялся, что еще немного – и он потеряет нить повествования, однако его выручил приход еще двух заместителей босса, тоже симмерийцев.

Согласно их обычаям, следовало прервать дела ради традиционного приветствия и отвлеченной беседы на пару минут: кто как поел и поспал, и хороша ли на улице погода.

После того как необходимый ритуал был соблюден, Арнольд попытался откланяться, поскольку не хотел быть свидетелем разговоров босса с Рыжим Заппой, являвшимся начальником службы безопасности компании, и Нукелле, распоряжавшимся финансами.

Это были ключевые заместители, и каждое их слово являлось секретом, стоившим полновесной пули или гантели на ноги.

Ну зачем Арнольду эти секреты, если его и свои тяготили?

– Нет-нет, Арни, ты один из нас, и ты должен участвовать в совете. Так ведь, камрады?

Камрады переглянулись и кивнули.

Присутствие в компании чужака списывали на чудачества Боно Руканезе, на которые он, безусловно, имел право, и чужака терпели, подсчитывая количество секретов, которые он узнавал.

Пришлось Арнольду вернуться на стул, в то время как ключевые заместители располагались в мягких креслах.

– Что у нас по угрозам «Карнавалу»? – спросил босс.

– Именно об этом я и собирался с вами говорить, сэр, – ответил Заппа.

– Так я слушаю тебя.

– Нам удалось проследить только Жирного, его реализовали в горной деревне – это там, где курорт.

– Я понял. А Лилборн?

– С этим сложнее. У него хорошая охрана, и мы там потеряли уже двух исполнителей.

– А насколько хороши были эти исполнители, Рыжий? – жестко спросил босс, нависая над начальником службы безопасности.

– Настолько, сэр, насколько достаточным сочла это служба камрада Нукелле, – отфутболил вопрос Заппа.

Начальник финансов компании напрягся и сел ровнее.

– Ты чего задумал, сучонок? – спросил босс, забрасывая ногу на ногу.

Арнольду показалось, что именно в этот момент на босса начал действовать чинви. Сам-то он уже смотрел на все это, как будто в телевизионном шоу. И даже ощущал некоторый комфорт, если, конечно, не вспоминать о том, что ему будет за погружение в секреты компании.

– Сэр, я забочусь о финансовом благополучии компании, и ничего кроме!

– А почему Заппа не может приобрести нормальных стрелков? Почему бегает по порту в поиске бездомных дураков?

– Он… он не бегает, сэр.

– Не бегает, но это я так фигурально выражаюсь. Приказываю выдать необходимое финансирование. Понял меня, очкарик?

– Я не очкарик.

– А я сказал – очкарик. Ты ведешь себя, как очкарик из Виндер-Хармского колледжа. Они ни хрена не смыслят в жизни и живут лишь понятиями перепроданной биржи. Вот и ты такой. А нам нужно проблему решать. «Карнавал» – это двадцать тысяч охранных постов по всему полуострову. Это бешеные бабки в наш карман, и всякий, кто им угрожает, становится нашим кровником. Ты это понимаешь, виндер-хармский очкарик?

Финансист вздохнул и не решился больше возражать боссу.

– Прошу прощения, сэр. Я оформлю финансирование на том уровне, на котором запросит Заппа.

– Все, теперь вы свободны. Хотя ты, Заппа, задержись.

Привставший было начальник службы безопасности вернулся на место, а бросивший на него короткий взгляд Нукелле с чувством облегчения выскользнул из кабинета босса.

– Прошу прощения, сэр… – поднял руку Арнольд. – Можно, я пойду? У меня там дела нерешенные…

– Дела?

Босс почесал в затылке, потом покосился на шкаф, где стояла выпивка.

– Подождут твои дела. Вот отправлю Заппу, и еще поговорим.

«Вот же невезуха», – подумал Арнольд. Он так надеялся поскорее вырваться отсюда, чтобы добраться до кабинета, выпить две… Нет, пять отрезвляющих таблеток и оказаться наконец за пределами сверхсекретной информации компании. Он совсем не хотел вникать во все это. Совсем.

– Сколько у тебя персонала, Заппа?

– Восемь тысяч пятьсот тридцать два.

– Жуткое количество. Согласен?

– Немало, сэр.

– Немало. Так почему человека, который может грамотно выстрелить, нужно искать в каких-то портах?

– Ну… Лучше подключать профессионалов.

– Сбрасываешь ответственность, говнюк? Страшно?

– Боюсь оказаться в «синем списке» подозрительных лиц, сэр.

– Это который… запрещает ходить к проституткам?

– Не только. Там еще – аренда яхт, выдача кредитов, лишение льгот по государственным налогам.

– Я что, мало даю тебе денег, чтобы ты ни о чем таком не думал? И не опасался?

Заппа вздохнул и бросил косой взгляд на дремлющего Арнольда. Ему казалось, что в этой ситуации его выставляют совершенно голым перед посторонними людьми.

– Сэр, враги «Карнавала» имеют глубокие корни. Там и политика, и большой бизнес с Йкогамы.

– И что?

– Нужно… Одним словом, они известили меня, что, если я буду вести себя дерзко…

– Они займутся твоей семьей, – закончил за подчиненного босс.

– Именно так, сэр.

Последовала пауза, а затем прозвучал выстрел.

Арнольд даже встряхнул головой, чтобы прийти в себя.

Но нет, ему показалось. Это хлопнула дверь, через которую вышел Заппа. Арнольд вскочил, полагая, что теперь уж точно может покинуть кабинет босса, однако Руканезе указал ему на кресло, где только что сидел Заппа.

– Сэр, у меня работа. Сегодня еще два массива агентских сообщений обрабатывать.

– Успеешь. Давай выпьем. Потом придет Гобеньер – ему назначено, а ты уйдешь к своим массивам.

19

Руканезе поднялся и, пройдя в угол просторного кабинета, открыл стоявший там старый шкаф из настоящего дерева и достал другую двухлитровку с содержимым темно-вишневого цвета.

Вернувшись с бутылью к столу, он поставил ее и, достав носовой платок, любовно протер.

– Я вижу смятение в твоем взгляде, Арни. Но ты не дрейфь. Всю мы ее пить не будем.

Арнольд вздохнул. Когда, интересно, он вернется домой и в каком состоянии? И рабочий график? Он привык, что у него в отделе обходилось без авралов, а теперь…

– И – да. Я разрешу тебе выпить пару турботаблеток. Но не раньше, чем ты выйдешь от меня.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулся Арнольд, следя за поднимающимся уровнем в огромном стакане.

Они выпили, и Арнольд какое-то время сидел нахмурившись.

– Ты помнишь, на какую должность тебя принимали пять лет назад? – спросил босс.

Арнольд открыл глаза и не сразу вспомнил, что нужно выдохнуть, ну и вообще дышать.

– Да, сэр. Менеджер по отзывам.

– У тебя была одна помощница, племянница нашего соседа на острове Кику. Глуповатая девчонка.

– Но она справлялась. Я все делал сам, ей оставалось только листочки разложить по полочкам с буквами.

– Вот-вот. А теперь у тебя – ого-го какой штат. Когда подписываю требования на увеличение фонда заработной платы, аж пот прошибает.

– Но это же оправдывает себя, я представлял расчеты и статистику…

– Да не суетись ты, – отмахнулся босс, наливая по втором бокалу. – Я, кстати, давно заметил, что твой отдел постепенно от отзывов о нашей работе клиентов и рекомендаций маркетинговой службе перешел к разведывательной работе.

– Это, увы, необходимость, сэр. Поначалу я совсем не планировал, но впоследствии оказалось, что без полной информации о клиенте его «голый» отзыв мало что значит.

– Давай выпьем.

И они снова выпили.

Арнольд опять сидел с закрытыми глазами, прикидывая, сможет ли он теперь хотя бы подняться.

– Закусывай.

– Что? – спросил Арнольд, открывая глаза, и заметил блюдце с пирожными, которое ему подвинул босс.

– Закуси, тебе еще работать.

Арнольд кивнул и стал есть пирожные – одно за другим, все шесть штук.

– Ой, извините, – сказал он, вытирая губы салфеткой.

– На здоровье, – произнес босс, которого Арни видел будто в тумане.

– Ты вот что мне скажи – чтобы работать еще эффективнее, что тебе еще нужно? Я не хочу вкладываться в направления Заппы или Никелле, они не стоят даже своего завышенного жалованья. Что нужно тебе, говори.

– Знаете, сэр, мне иногда бывает необходимо силовое прикрытие моих агентов. Или иногда оказать давление, буквально дюжина бойцов с оружием.

– И что?

– Это приходится долго решать с Заппой. Иногда он очень занят и приходится приходить на другой день, а бывает, он так занят, что и через неделю.

– Но через неделю в таких делах уже ничего не сыщешь.

– Вот именно. Приходится нанимать частников, а это дорого, да и не могу я доверять частникам в полной мере, понимаете?

Босс не ответил, глядя куда-то сквозь Арнольда.

«Что я наговорил, дерзкий дурак?» – поругал тот себя, но как-то вяло, ударная доза крепкого не позволял ему видеть внешний мир в прежней его окраске.

«Как будто смотрю мультфильм, – подумал Арни. – И я там один из персонажей. Да, Зайчик Люк».

– Знаешь что, Арни. Я дам тебе силовое подразделение.

– Но, сэр, это расточительно.

– Не расточительно. Мы возьмем один из отрядов у Заппы. Он их, один хрен, не знает, чем занять. Нет, когда у нас война, они все в деле, однако, к счастью, войны у нас не так часто. В том числе и благодаря тебе. Поэтому завтра же получишь полсотни ребят. Можешь планировать для них работенку.

20

Две недели минули с того момента, как Йорик получил работу в охранной компании, но мистер Рискин по-прежнему не разрешал сообщать об этом родственникам. Поэтому Йорик ходил на службу в своей обычной одежде, а уже там переодевался в красивую форму, которая ему очень нравилась.

В начале новой недели ему выдали жалованье за предыдущую – сто десять рандов. Йорик был счастлив. Но лишь одно его печалило или, скорее, вызывало недоумение – вся его деятельность по-прежнему состояла из каких-то глупых заданий вроде заполнения бланков, поездок с экспедиторами компании за продуктами или вещевым имуществом.

Правда, у него появился коллега – Митчел. Он был слегка близорук и носил адаптивные контактные линзы. А еще у него имелся избыток веса, хотя он трудился вместе с Йориком наравне – не филонил.

Как-то раз они ставили подписи в своих картах обучения, и оказалось, что у них там отмечено множество тренингов по стрельбе, физической подготовке и какой-то дисциплине типа борьбы. И везде стояли голографические оттиски, сообщавшие о высоких оценках.

– Как думаешь, что это за фигня? – поинтересовался тогда Йорик мнением Митчела.

– Интуитивно-сенсорная система, – серьезно ответил коллега.

– Никогда о такой не слышал.

– А потому и не слышал, что она секретная.

– А если секретная, ты откуда узнал?

– А я и не узнал, я только догадываюсь.

Пару раз, оказываясь по необходимости в администрации во владениях прекрасной Салли, Йорик заставал там молодых сотрудников в такой же форме, как у него, заполнявших такие же, как и он, формуляры и тесты. Из чего он сделал вывод, что кроме него и Митчела есть и другие, кого обучали по «интуитивно-сенсорной системе».

Общение с Митчелом помогало унять сомнения и осознать свою нужность. А еще они обсуждали Салли. Она, конечно, была не такая яркая, как Зара, зато лучше оформленная. Ну и постарше. В Салли Йорик видел какую-то надежность, что ли, а вот Зара – сама провокация.

Мать Йорика теперь работала в охране, и это добавляло в их жизнь большей размеренности и порядка. Если она уходила на дежурство, то уже не могла, как бывало, вернуться посреди смены, потому что остановился какой-то там блок или подача транспортера.

Йорик теперь чувствовал себя совсем взрослым и мог сам приготовить себе ужин из того, что росло в палисаде.

А после развлекался, расстреливая из потешного ружья пластиковые стаканчики.

Со временем просто стрелять в них ему надоело, и он расставлял их по комнате, а затем засекал время и стрелял, поворачиваясь налево и направо.

Через неделю и это ему наскучило, и тогда он достал из подвала свою старую магнитную дорогу. Восстановил магнитные панели, поставил на них вагоны с платформами и на платформы поместил стаканчики.

Теперь его магнитовоз сновал под столом и между стульями, проносясь по разложенному в комнате гибкому магнитопроводу.

И стрелять стало сложнее. Йорик старался, но результаты были так себе. Игрушечный магнитовоз шелестел динамиками, имитировавшими шум ветра, а Йорик все стрелял и стрелял, но чаще мазал.

Немного рассердившись, он бросил это занятие и решил, что нужно передохнуть.

Вернувшись на другой день со службы, Йорик снова занялся стрельбой воланчиками, однако опять потерпел фиаско. А на третьи сутки битвы с маневрирующими пластиковыми стаканчиками он был вынужден признать полное поражение.

Ему удавалось настрелять не более тридцати процентов, а иногда и меньше с одной загрузки воланов в магазин игрушечного ружья.

Решив все же провести схватку-реванш, он достал из холодильного шкафа настойку из ревеня и, сделав несколько глотков, сморщился. Раньше он ее на дух не выносил, но мать постоянно ее делала, уверяя, что в ревене полно витаминов и он «обостряет восприятие». Одним словом, у Йорика были исчерпаны все другие способы, и он обратился к настойке.

Расставив стаканчики по платформам, Йорик заложил в магазин ружья воланы и, надавив кнопочку, прислушался к стрекотанию электрического компрессора, нагнетавшего воздух в специальную камеру. При этом Йорик поймал себя на том, что пытается быть похожим на актера Митчела Роджерса, который играл крутого полицейского в фильме «Последний привет». Роджерс так же поводил бровями, когда прислушивался, не идут ли враги.

Наконец все было готово для реванша, и Йорик запустил магнитовоз.

Состав начал разгоняться, и Йорик попытался остановить всякие мысли, ведь он боялся проиграть, и ему это мешало.

Но в этот раз снова ничего не вышло. Воланчики быстро закончились, а большая часть стаканчиков продолжала кататься на игрушечном составе.

Йорик сделал перезарядку и решил, что попытается в последний раз, а потом забросит это глупое занятие. Однако, проиграв еще несколько сражений, он, словно игроман в сетевом казино, делал все новые подходы и не заметил, как за окном сгустились сумерки и со смены вернулась мать.

Оказалось, она молча наблюдала за сыном в течение двух его боев и лишь затем проявила себя, негромко засмеявшись.

Йорик смутился и хотел было убрать магнитную дорогу, но мать его остановила.

– Постой, ты знаешь, что нужно брать упреждение, когда стреляешь по движущейся цели? – спросила она, подходя к Йорику.

– Я что, по-твоему, совсем дурачок? Конечно знаю.

– И что?

– Ну, видимо, не всегда делаю это упреждение правильно, – пожал плечами Йорик.

– Давай-ка поставь все мишени на место, посмотрим, совладает ли твоя мама с этим игрушечным оружием.

– Что теперь? – спросил Йорик, расставив стаканчики.

– Включай дорогу и отойди в угол, чтобы не мешаться.

Йорик пожал плечами и отошел за тахту, скрестив руки на груди. Он все еще переживал, что у него ничего не выходит с этим магнитовозом. Ну, пустяк, конечно, ерунда, однако было очень обидно.

Щелкнув стареньким пультом, он запустил игрушку и стал смотреть, как бегают платформы и покачиваются на них недоступные для него пластиковые стаканчики. Он даже не думал о том, сколько сумеет сбить мама – ну, поддержала сынишку, отвлекла его, попыталась превратить его неудачу в шутку, однако…

Бам-бам-бам. Потом пауза, и снова три выстрела, а потом, после паузы, еще четыре. И все без промаха. Магнитовозик продолжал бегать, но уже пустой, без стаканчиков, которые валялись на полу, покачиваясь после падения с платформ.

– Как?! Как у тебя получилось?! – выходя из угла, воскликнул Йорик, разводя руками.

– Очень просто, салага! Держи оружие!.. – ответила Анна-Луиза, возвращая Йорику смешное желто-красное ружье.

– Я не знал, что ты умеешь…

– Стрелять из игрушечного ружья?! – перехватила фразу мать. – Так я ведь в детстве очень увлекалась этим делом. Завоевывала призы, чтобы получить куклу или там… биргамотика. Денег у родителей было не много, и проще было выигрывать игрушки таким способом, чем клянчить на них деньги.

– Но как ты попадала? Ты же с первого раза ни разу не промахнулась! – продолжал недоумевать Йорик, глядя то на смешное ружье, то на разбросанные стаканчики.

– Ты сказал, что знаешь об упреждении, но упреждение на нелинейном участке разное, понимаешь? Ты положил полотно восьмеркой и стрелял где придется, а я – только на прямолинейных участках. Поэтому у меня везде было одно и то же упреждение, а у тебя – разные, и ты ошибался.

Йорик какое-то время смотрел на все это, в том числе и на маму, а потом хлопнул себя по лбу и сказал:

– Ну я глупец.

21

Вечер был неспокойный. Над бухтой грохотала «гроза», озаряя прибрежные кварталы вспышками молний. Однако Эрик уверенно правил через самый центр, покорно внедряясь в самую глубину автомобильных пробок.

Он мог бы, конечно, объехать через Парус – квартал, располагавшийся на плато, выбитом на гигантской гранитной скале, однако и там была объявлена опасность «шквал-два» из-за целой армии сверхплотных шаров, пытавшихся достичь планеты, прорываясь сквозь ее атмосферу.

Уходили в стратосферу зенитные ракеты, лазерные «геликоны» били не переставая, освещая сам Парус и прилегающие кварталы. Обломки шаров разлетались по сторонам, но и им не давали достичь поверхности зенитные штуцеры, которые часто секли сверхпрочной картечью по любому объекту размером с яблоко.

С одной стороны это выглядело расточительностью – каждый такой выстрел стоил денег, однако обломок сверхплотного шара массой более пяти килограммов внедрялся в землю и позже, через год или два, вздымался взрывом, выбрасывая наверх тонны грунта.

Почему это происходило? Пока никто не знал. Казенные ученые выявляли по сотне причин ежегодно, однако практика показывала, что если появлялись шары, их нужно было бить. И еще лучше – дробить раньше, чем большие куски коснутся земной поверхности.

Вот и били и дробили. Их мелкий песок и пыль были безопасны. По крайней мере, так считалось. А позже – кто знает? Феномен сверхплотных шаров стал известен только последние пятнадцать лет, до этого о них и не слыхивали.

Несмотря на неспокойную обстановку, шоссе заполнили автомобили и коммерческие роботы-фургоны. У развязок и поворотов то и дело вспыхивали информационные табло, сообщавшие о перекрытии перегруженных маршрутов и перенаправлении транспортного потока. Опускались шлагбаумы, из полотна выезжали стоп-стоуны, и под ругательства водителей автопилоты их машин принимали новые правила игры.

Эрик не успел совсем немного – две машины перед ним проскочили до закрытия прямого пути через Грин-Хилл, но затем стоп-стоуны блокировали проезд, вынуждая всех остальных принимать левее и разгоняться по прямой еще пару километров, чтобы потом выйти на сеть развязок первого и второго яруса. По сути, она не решала проблему пропускаемости, а лишь выполняла роль накопителей, вертя на своих ярусах потоки транспорта в часы пик и возвращая его на те же магистрали, когда пиковые нагрузки трафика спадали.

Эрик прибыл к кафе «Элефантина» в начале девятого, когда уже стало темнеть. Выйдя из машины, огляделся, где-то здесь его должна была ждать сестра.

Место было плохо освещено, однако вскоре он ее увидел – Анна-Луиза шагнула из темного угла от самой стены кафе.

Эрик машинально огляделся, пытаясь определить возможные опасности, но это лишь моторика, ведь если Анна-Луиза появилась, значит, место безопасное.

– Привет, Эрик, – сказала она и чмокнула его в щеку. – Фу, ты почему такой колючий? Хильда за тобой совсем не следит?

– Следит. И тоже недовольна, но я сегодня же побреюсь. Просто на работе завал – приходится крутиться.

– Как Бенни?

– Нормально. Училка говорит, что выше среднего. А больше нам и не нужно.

– Ты же говорил, что он осилил учебник Хирша?

– Да, но это домашняя история. Я посоветовал ему не выделяться и держать свои математические способности при себе. До времени.

– И он послушался?

– Он понял. Для десятилетнего это немало.

– Немало, – согласилась Анна-Луиза.

– Что у тебя случилось?

– Вроде пока ничего, но…

Анна-Луиза огляделась.

– Не томи, – поторопил ее брат.