Расплата за кристалл

– Правда, здорово? – спросил, обернувшись, Лум-Критчер.

– Правда.

– Вот так и в жизни. Главное – не быть мусором, мистер Рискин. Надеюсь, вы поняли.

13

Морщась, Йорик осторожно дотрагивался до огромных кровоподтеков, проверяя, где еще не болит. Однако болело везде, и даже подниматься на крыльцо было трудно – вдоль ребер отдавало так, что сбивалось дыхание.

Йорик был так поглощен этим занятием, что не заметил, как домой возвратилась мать.

– Йорик! Кто тебя так?! – закричала она в ужасе, бросаясь к сыну.

– Нет-нет, мама, только не трогай меня, а то будет больнее!

– Кто тебя побил, говори немедленно! – потребовала мама.

– Никто не бил, мама. Это я с горки упал.

– С какой еще горки?

– С детской, надувной такой.

– Не ври мне, Йорик, это следы не от надувной горки, – строго приказала мама, поворачивая Йорика к окну, чтобы лучше разглядеть синяки.

– Я упал на конструкции, мама.

– Какие конструкции? Что ты несешь?

– На ограждающие.

– А что ты делал на этих горках?

– Искал работу.

– Какая там может быть работа, Йорик?

– Работа аниматора. И я ее таки получил.

– Зачем тебе работа, если ты пойдешь учиться в колледж?

– Я не собираюсь идти учиться в этот ваш колледж. Мне не интересно быть бухгалтером.

– Аниматором тебе быть интереснее? Ты посмотри, что получил, – это тебе за работу такое отвесили?

– Нет, мама, за работу мне отвесили – вот…

Йорик достал из кармана брюк двадцатку и показал матери.

– Двадцать рандов? Это много за один день.

– За полдня. Мне повезло, один пьяненький турист дал мне такие чаевые.

– Похоже, он был очень пьяненький, – заметил мама и, взяв двадцатку, посмотрела ее на свет.

– Я теперь буду хорошо зарабатывать, мама. И тебе не придется работать на двух работах.

– Сынок, да зачем такие жертвы? Я работаю только для того, чтобы ты вышел в люди. Это для меня высшая цель. Когда-нибудь у тебя будут собственные дети, и ты меня поймешь.

Мама положила двадцатку на столик, где у Йорика стоял макет большого стратегического крейсера класса «руамонн». Йорик собрал его пять лет назад, но теперь детские увлечения ушли в прошлое. Ему больше нравилось фантазировать о девушках, и в частности – о Заре Нойман.

Он бы и ее хотел выполнить на объемном принтере – разумеется, без одежды, но опасался, что мама неправильно его поймет.

А 3D заготовки у него уже имелись, для этого Йорик изучил специальную программу, купленную у соседа – у того же Бойера, которую тот скачал из «даркнета». Эх, какая бы получилась Зара Нойман! Он даже разработал приложение для покраски модели в телесные цвета, чтобы она полностью соответствовала тому, что Йорик однажды подсмотрел в раздевалке.

Тогда еще не был закончен ремонт, и стену в раздевалке можно было проткнуть обычным карандашом.

Одним словом, Йорик много чего успел рассмотреть, и с тех пор у него появилась эта идея насчет объемной модели. Но – мама. Она бы не поняла.

– Йорик, дядя Эрик столько сил приложил, чтобы уважаемый мистер Орингтон, директор колледжа, изыскал возможность найти для тебя, как для безупречного выпускника Квинбургской гимназии, бесплатное место. А ты вон чего! В аниматоры подался.

– Мама, я хочу строить свою жизнь самостоятельно. К тому же лишние деньги нам не помешают.

– Не помешают, – кивнула Анна-Луиза. – Меня сегодня турнули с упаковочной линии.

– Что?

– Поставили экстенсивный автомат. Он позволил автоматизировать самую трудоемкую операцию, и двадцать упаковщиц выгнали на улицу.

– И тебя?

– И меня. Так что твоя работа, по-видимому, будет очень кстати, – горько проговорила Анна-Луиза.

– Ну и ладно, пусть у тебя будет больше свободного времени. Может, ты найдешь себе какого-нибудь… друга.

– Не нужны мне друзья, сынок. Маме пятьдесят два, и мама уже надружилась. Для меня сейчас ты – главная цель всей жизни. И потом, меня, конечно, турнули, но один вариант я бы могла продвинуть, – произнесла Анна-Луиза, задумчиво глядя куда-то в стену. – Слушай, а ты меня не обманываешь? Ты действительно устроился на работу этим самым…

– Аниматором. Конечно, мама, вот посмотри.

Йорик продемонстрировал матери желтое пластиковое ружье, которое накачивалось от батарейки, а потом заряжалось десятком воланчиков и стреляло с таким смешным звуком, что, услышав его, Анна-Луиза засмеялась.

– Зачем ты притащил его сюда? – спросила она, внимательно изучая игрушку.

– Мой новый босс сказал, что я обязан изучить весь процесс. Он даже купил мне все это за свои деньги. Но, разумеется, я должен буду вернуть реквизит.

– Ну, не знаю… – сказала мама, возвращая сыну игрушечное ружье. – Постреляй по пластиковым стаканчикам, это самое простое. Детишки на набережной будут рады, если аниматор собьет десятью воланами десять разноцветных стаканчиков. Я правильно понимаю?

– Правильно, мама. А синяки скоро заживут. Я очень крепкий, честное слово.

14

Убедившись, что с Йориком все в порядке, Анна-Луиза снова отправилась на фабрику, где ее пропуск был уже аннулирован.

– Ты с ума сошла! Что тебе еще тут нужно? – поразился охранник Декстер, прослуживший здесь более тридцати лет. – Уходи, пока начальство не пожаловало. Иначе не дадут выходные деньги – ну, ты же понимаешь!..

– Не нужно мне мое бывшее начальство.

– А чего же приперлась? – удивился Декстер и, поправив форменную кепи, оглянулся. – Анна-Луиза, вали отсюдова! И получишь в понедельник выходные деньги. Чего ерепенишься?

– Вызови мне Гризбера.

– Чего?

– Начальника службы охраны фабрики вызови.

– Даже не подумаю, – покачал головой Декстер. – Как можно беспокоить по пустякам своего начальника?

– Тогда я сейчас здесь поджог устрою и на тебя свалю.

– И как же ты свалишь, интересно?

– Хочешь узнать?

Декстер вздохнул. Женщина выглядела столь решительно, что он сдался.

– Может, сейчас его нет на месте.

– Он на территории фабрики, это я знаю точно.

– Ох, бабы… – пробормотал Декстер и стал набирать на аппарате нужную комбинацию.

– Сэр, я прошу прощения тысячу раз… Да, сэр, я знаю, что в это время не беспокоить… Да, я помню, что уже не первое замечание… Да, сэр, это я тоже помню, но тут у нас уволенная работница угрожает взорвать, к едрене фене, всю проходную. Я могу вызвать полицию… Что? Ну, я так и подумал, сэр. Жду.

Положив трубку, Декстер улыбнулся и развел руками.

– Все, красавица, доложил по форме. Едет твой принц, только многого от него не ожидай – злой он едет, так что держись, – довольный сказанным, Декстер рассмеялся.

К этому моменту на электросамокате прибыл Леонард Гризбер – двухметровый красавец-отставник, попавший на этот пост благодаря знакомству с владельцем фабрики, своим бывшим одноклассником. Соскочив с самоката, на котором он в случае необходимости стремительно перемещался между разбросанным по территории цехам фабрики, Леонард тотчас прошел через проходную и, оказавшись снаружи, строго посмотрел на Анну-Луизу.

– Что случилось, миссис Крайчек? Почему вы угрожаете безопасности нашей фабрики?

– На самом деле не угрожаю, сэр. Я лишь попросила Декстера поскорее вызвать вас сюда. Он выбрал свой вариант.

– Декстер, говорите? – уточнил Гризбер и посмотрел на кабинку охранника, где тот скромно перелистывал какой-то нормирующий документ и делал вид, что понятия не имеет о том, что тут происходит.

– Хорошо. Зачем меня вызвали? Вы ведь сокращены и в понедельник должны явиться за окончательным расчетом.

– Так точно, сэр. Именно поэтому я вас и вызвала – так быстрее.

– Что быстрее? Вы меня отвлекаете от работы, миссис Крайчек.

– Я знаю, что у вас образовались две вакансии, и хотела бы занять одну из них.

От такой наглости Гризбер даже опешил.

– Вы отдаете себе отчет в том, что тут говорите, миссис Крайчек? Вы – упаковщица. Бывшая. Но у нас в охране могут служить только специально подготовленные люди. А от женщин тут толку немного, и, сказать по правде, даже лет двадцать назад вас бы не приняли в наш коллектив, вы не устроили бы нас ни как профессионал, ни как, простите, приходящая женщина.

Тут Анне-Луизе стало обидно. Так обидно, что, едва сдерживая слезы, она сбила Гризбера жесткой подсечкой, и он обрушился на бетон, словно выброшенный из окна шкаф.

Упал он тяжело, и Анна-Луиза уже стала жалеть о содеянном и опасаться за последствия, ведь теперь она могла оказаться в полиции.

Декстер в дежурке прилип к оконному стеклу и, похоже, уже собирался звонить полицейским. Однако Гризбер неожиданно быстро поднялся, одернул полувоенный китель и, откашлявшись, сказал:

– Миссис Крайчек, полагаю, у вас есть основания просить работу в нашем подразделении. Приходите завтра к девяти в отдел кадров.

– Спасибо, сэр. И… извините за резкость.

– Нет-нет, все в порядке, миссис Крайчек. В вашем случае это было необходимо. До завтра, миссис Крайчек.

– До завтра, сэр, – сказала Анна-Луиза и, развернувшись, пошла прочь, сама не понимая, как все случилось.

Она и не рассчитывала на место в охране, просто надеялась на какую-то маленькую удачу – ну, мало ли как сложится. И вот поди ж ты – сложилось.

«Хорошо еще, что народу у проходной нет. Разошлись уже», – подумала она. «Приземлить» начальника охраны при свидетелях было бы как-то… нетактично, что ли.

Едва Анна-Луиза удалилась, Декстер выскочил из дежурки с электровакуумной одежной щеткой.

– Бешеная баба! Бешеная, сэр! Позвольте, я вам сейчас пиджачок почищу…

– Дай, я сам, – резко сказал Гризбер и, вырвав щетку, стал чистить испачканный китель и брюки.

– И вот тут тоже! Позвольте я сам, вам тут неудобно будет…

– Отвали, я тебя еще за провокацию накажу! – оттолкнул Декстера начальник.

– Да какая же провокация, сэр?

– Чем она угрожала – дословно?

– Ну, что подожжет проходную.

– А ты сказал – все здесь взорвет, провокатор.

– Да я просто оговорился.

– Ладно, вот тебе твоя щетка. Иди на пост, – сказал Гризбер.

Он все еще не отошел от шока после падения и от второго шока – от того, что его так легко срезала какая-то старая баба.

По-другому Анну-Луизу он назвать не мог, хотя она была старше его всего лет на восемь.

Подойдя к своему электросамокату, он пошевелил ступней левой ноги. Она почти не болела, значит, подсечка была выполнена мастерски – даже в состоянии гнева. Вскочив на самокат, он включил полную тягу и понесся к себе в охранный модуль, где базировалась его команда вместе с кое-какими тренажерами и электронным тиром.

Разумеется, столь развитая охранная структура упаковочной фабрике была не нужна, несмотря на то что приходилось охранять еще несколько незначительных объектов, однако владельцу хотелось иметь свою небольшую армию, и это также было в интересах самого Гризбера.

Проскочив мимо клумб с настоящими благоухающими стреллозами, он остановился у крыльца охранного блока и, сунув самокат в крепления, взбежал по ступеням, где увидел старшину Лойдела, ведавшего в подразделении хозяйственной частью.

– Сэр, тут с ботинками накладка вышла…

– Потом, приятель, потом. Напомнишь мне позднее, – отмахнулся Гризбер и, проскочив мимо удивленного старшины, толкнул дверь своего кабинета.

Автоматически зажглось освещение, заработала печка, выпекая в турборежиме плетеные рогалики.

Гризбер плюхнулся во вращающееся кресло и, перебирая ногами, подкатился к включенному терминалу. Здесь, помимо всей необходимой информации по фабрике и нескольким второстепенным объектам охраны, у него имелся канал выхода в полицейскую базу данных. Но и это было полдела, после набора в отдельном окошке специального пароля Гризбер получал доступ в федеральную базу данных, откуда можно было вытащить информацию о любом жителе материка.

Прежде чем отыскать нужную Анну-Луизу Крайчек, пришлось потрудиться, поскольку поначалу результаты запросов выдавали десятки тысяч вроде бы подходящих Анн. Однако, постепенно добавляя отсекающие признаки, он получил ту самую.

Но Гризбера ждало разочарование. Анна-Луиза Крайчек оказалась беженкой с Кварданаси – планеты, где случилось глобальное землетрясение. Миллионы жителей планеты вывозили во всех направлениях, а их дома рушились и сгорали под ударами пирокластических потоков.

Поэтому никакой более ранней информации не было, кроме той, что двадцать лет назад она и ее брат Эрик были доставлены в такое-то место, где их разместили в таком-то лагере беженцев.

Лишь с этого момента началось полное описание ее жизни. Вышла замуж, родила ребенка, развелась. Ну и все такое прочее – обычная бытовуха. И ни слова о том, где она могла научиться так профессионально выполнять подсечку.

Поняв, что больше ничего из базы не выдоит, Гризбер вздохнул и, откатившись от терминала, сказал:

– Ну ладно, Анна-Луиза, в случае необходимости этот вопрос я смогу задать тебе лично. Как твой начальник.

15

Несмотря на то что наутро синяки заняли все пространство от ключицы до ключицы и доставляли боль даже при попытке выпить утреннее какао, Йорик вышел из дома в прекрасном расположении духа.

Обычный туман не казался ему продолжением вчерашнего смога, танец уборочных машин вокруг центральной клумбы района не выглядел способом понравиться мэру города, жившему в полуквартале от дома Йорика.

Распотрошенная шоколадка на тротуаре, спящий на скамье пьяница, помет чаек на перилах большой лестницы, ревущий старым движком вагенбас и полицейские сирены в соседнем квартале – ничто не мешало Йорику почувствовать себя сегодня человеком с большой буквы. Он шел на морской вокзал – в камеру хранения, за свертком с красивой формой, делавшей его похожим на настоящего военного, а впереди его ждала новая жизнь и захватывающая, пока что малопонятная работа.

Ну и, конечно, зарплата. Из того, что ему обещал мистер Рискин, Йорик понял, что ему станут платить триста-четыреста рандов, именно столько зарабатывали на побережье аниматоры.

Как и обещал мистер Рискин, на крыльце зданий компании Йорика ожидал сотрудник, который с ходу опознал новичка и, сунув ему в руки электронный жетон, сказал:

– Это тебе на первое время, через пару недель получишь постоянный.

И убежал. Йорик его даже запомнить не успел, поскольку долго рассматривал временный пропуск с красивой голограммой. И самое главное, с его полным именем: Джонатан Уокер Крайчек.

Так его еще никто не именовал, кроме клерка, выдававшего свидетельство о рождении.

В гимназии, ограничивались более коротким написанием: «Дж. Крайчек» или «Джонатан У. Крайчек». И на этом все. А ему хотелось уважения, ведь других в гимназических документах величали иначе, например, Альберта Насси, красавца и спортсмена, который недавно разбил ему лицо, именовали не иначе, как «Альберт Насси Второй», а иногда дописывали: «из рода Каттлеров Монровии».

На проходной охранник сказал, что Йорику надо подняться на третий этаж в раздевалку, где ему укажут его шкафчик.

Йорик кивнул и, пройдя к уже знакомым лифтам, в одиночестве поднялся на третий этаж. Там, повертев головой, интуитивно выбрал верное направление и в бытовом секторе получил от сонного старшины картинку-переводилку, которую следовало приклеить чуть выше рукоятки.

Номер шкафчика Йорику достался «восемнадцать-восемнадцать». Именно на его дверцу следовало приклеить «солнечную сливу» – так было написано на обратной стороне переводилки. Хотя Йорик, сколько ни приглядывался, не смог разобрать на картинке ничего похожего на «игвариус селестида» – так по-научному называлось это жгучее растение.

Йорик уже дошел до поворота к своему ряду шкафчиков, когда сонный старшина вдруг очнулся ото сна и крикнул:

– Эй, парень!

И поманил Йорика пальцем.

Тот вернулся.

– Я чего позвал тебя. Если скажут, что в твой шкафчик нассали, не верь. Это был другой шкафчик.

– Что, простите?

– Ничего. Иди и располагайся. Можешь даже принюхаться – несет совсем с другой стороны.

16

Йорик ничего не понял, но на всякий случай стал принюхиваться, однако ничего такого не заметил. Обычная мужская раздевалка.

Единственное, что удивляло, – отсутствие людей. Хотя, возможно, он пришел слишком поздно, и все уже были «на объектах» или каких-то занятиях.

Однако едва он добрался до своего шкафчика, все разом переменилось, сразу с трех сторон послышались топот и громкие голос, и вскоре все промежутки между рядами шкафчиков оказались заполнены тремя видами пользователей.

Человек двадцать пять были одеты в форму, как у Йорика в свертке. Еще пара десятков были в мышиного цвета спортивных костюмах, насквозь пропитанных потом, другие два десятка крепких, высоких и накачанных немногословных парней в спортивных шортах и майках не обращали внимания на окружавший их гомон и принимали вспомогательные препараты, запас которых держали в своих шкафчиках.

Все три категории не пересекались, и каждая занималась своими делами.

Те, что в форме, обсуждали планы на вечер, с выпивкой и девушками.

«Спортсмены» говорили о результатах стрельбы, способах замедления дыхания и выравнивания сердечного ритма после тридцати километров марша.

«Качки» почти не разговаривали, обменивались лишь названиями стимуляторов, и это было похоже на консилиум биохимиков.

Йорик какое-то время вертел головой – так много информации о месте работы ему еще не поступало, но потом, очнувшись, смело приложил выданную карточку к замку, однако, едва дверца распахнулась, Йорик в ужасе ее захлопнул и, подперев спиной, снова стал озираться.

– Это в твой ящик нассали? – спросил какой-то парень, проходя мимо, и Йорику даже показалось, что вопрос адресован не ему.

Он сделал вид, что у него проблемы с обувью и так, согнувшись, простоял четверть часа, пока все не разошлись, после чего распрямился и помассировал поясницу.

Лишь убедившись, что поблизости никого нет, Йорик достал из кармана диспикер и сделал пару снимков содержимого шкафчика, после чего его закрыл и отправился к старшине.

– Сэр, прошу прощения, но у меня там возникли некоторые проблемы! – с ходу выпалил Йорик, представая перед старшиной с диспикером наперевес.

– Чего? Кто? Почему без доклада? – спросонья выпалил старшина и, вскочив, пару секунд с удивлением взирал на Йорика. Потом опустил глаза, осмыслил увиденное на экране диспикера и сказал:

– Так вот куда она подевалась…

Он снова взглянул на Йорика и, осторожно оглядевшись, уточнил:

– А ты не из этих?

– Нет, сэр, я сегодня здесь первый раз.

– Ну да, – кивнул старшина. – А больше никому не показывал?

– Нет, я тут никого не знаю.

– Ну пойдем, только ты не болтай, иди рядом молча.

– Конечно, сэр.

Вместе они вернулись к шкафчику, и Йорик снова отпер замок карточкой, после чего уступил место сержанту.

Тот еще раз огляделся, затем наклонился и вытащил кейс из прозрачного пластика с большой наклейкой, рекламировавшей товар, – ее-то Йорик и испугался от неожиданности, но теперь, успокоившись, смотрел даже с интересом.

– Вот хорошо, я-то уж думал: с концами, – сказал старшина, проверяя на замках пломбы. – А я пятьсот тридцать рандов отдал.

Убравшись к себе на пост и унеся кейс с упакованной «утехой для одиноких мужчин», старшина оставил Йорика одного, и тот смог наконец переодеться в так понравившуюся ему форму, а потом у того же старшины получил информацию, куда теперь направляться.

– Топай в «оперативную комнату». Там получишь дальнейшие указания, – сказал тот, и Йорик побежал искать эту самую комнату, едва сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Однако в той комнате его ждало разочарование. Там не было суперсовременных тренажеров, не было, на худой конец, наивных красавиц-курсанток, таких же новичков, как и он. Там оказались стеллажи каких-то тюков и толстая злая тетка с планшетом и старшинскими погонами.

– Ты почему один?! – заорала она и едва не огрела Йорика стеком.

– Что, простите? – сдал назад Йорик, поскольку тетка стеком уже замахнулась.

– Я сказала Тайеру – шесть человек, а зачем мне один заморыш?!

– Я не заморыш, мэм, я этот, как его… я сотрудник.

Злая тетка покачала головой и опустила стек.

– Ладно, с Тайером я потом разберусь. А пока хватай вот эти тюки и таскай к лифту, там у окна складывай. Фарид тебе покажет, куда.

Йорику ничего не оставалось, как подчиниться, и, потянув один из тюков, он с трудом оторвал его от полки и поволок в указанном направлении.

Как выяснилось, расстояние до лифта втрое больше, чем показалось вначале, и приходилось отдыхать – сначала дважды, а потом и четыре раза за один пробег. Эти тюки источали такой резкий запах, что вскоре Йорик чихал каждые двадцать два шага. И еще – никакого Фарида возле лифта не оказалось, и «сотрудник» складывал тюки в тот угол, который выбрал сам.

Иорик так втянулся в процесс, что перестал замечать время, и от работы его отвлекла «злая тетка».

– Джонатан Крайчек?

– Да, мэм, – едва распрямившись после очередного сброшенного тюка, ответил Йорик.

– Ладно, сынок, ты сегодня свое отработал. Я тебе зачла практику – можешь топать домой.

– А что это была за практика, мэм?

– Ну, я не знаю. Это ты у куратора спроси. Мое дело получить курсанта для работы, а потом по результатам поставить «понс» или «дивикл». Ты получил «понс».

– «Понс» – это хорошо?

– «Понс» – это круто. Давай вали домой или на обед. А у меня еще дела, – сказала тетка и улыбнулась, зная, что в подсобке ее ожидает Фарид.

17

Город Лакота насчитывал семьсот тысяч жителей и располагался всего в сорока километрах от Квинбурга – на побережье города стояли очень часто.

Лакота боролся с Квинбургом за туристов, а местные фирмы, как и их конкуренты из соседнего города, старались проникнуть в бизнес-сферы соседних городов, тем более что фактическое разделение существовало лишь на бумаге, а на самом деле города были связаны цепочкой городков поменьше, а те между собой – цепочками предместий.

Таким образом, это была единая агломерация длиной почти в сотню километров, однако разделенная административными границами.

Лакота была известна своими многоэтажками, рядами стоявшими вдоль берега и вечерами полностью затенявшими пляжи, что понижало стоимость номеров у местных отельеров, поскольку многие курортники предпочитали вечерний загар.

Корпус «Сорока», высотой в сорок этажей, располагался в северо-западной части – на самой дорогой земле прибрежной полосы – и принадлежал охранной компании «Форт-Альфа».

Это был местный гигант охранного бизнеса, и соперничать с ним могла лишь небольшая компания «Смарт», сфера которой оказывалась недоступной для «Форта-Альфы», поскольку «смартисты» занимались весьма специфичной сферой безопасности на электронном и квантовом уровне.

Такого «фортсмены» потянуть не могли, да им такое и не требовалось, и, прекратив в свое время попытки подмять «Смарт», оставили его в покое и иногда привлекали в качестве экспертной силы для решения той или иной тонкой задачи.

Руководство «Форта-Альфы» располагалось на тридцать седьмом этаже, в прошлом году было на тридцать шестом и каждый год переезжало с места на место. Эта суета диктовалась требованиями безопасности.

Прежде, семь лет с момента постройки многоэтажки, «фортсмены» сидели на сороковом – самом верхнем этаже, пока не столкнулись с «Арго» за договор с казенной компанией, располагавшейся почти на стыке территорий.

Верные своим традициям «фортсмены» отправили группу автоматчиков и положили все представительство «Арго» на сопредельной территории. А потом выставили посты в содружестве с местной полицией, чтобы не пропустить ответную группу автоматчиков.

Однако «Арго» ответило асимметрично. Ее сотрудники завели в бухту несколько катеров и ударили по сороковому этажу высотки ракетами, разом ополовинив весь управленческий штат «Форта-Альфы».

В результате с «Арго» пришлось договариваться, чтобы остановить войну, однако даже после замирения руководство «Форта-Альфа» не оставило привычек переезжать с этажа на этаж. Так, на всякий случай.

Такова был плата за место у моря и прекрасный вид на бухту.

За пару часов перед обедом в кабинет босса, симмерийца Боно Руканезе, постучал менеджер по «статистике клиентской базы» Арнольд Шапиро.

Он имел статус заместителя босса и мог входить без стука, однако Арнольд не был симмерийцем, а большая часть управляющего персонала – это как раз симмерийцы. К тому же по статусу он был двенадцатым из двенадцати заместителей, поэтому предпочитал сохранять дистанцию и не лезть на рожон, чтобы его в суете не спутали с прислугой.

– Але, кто там? Входите!.. – крикнул босс, и Шапиро вошел.