Перевал Коровиной

Состав продолжал движение на восток. Пока это была обычная дорога к началу маршрута.

Утро в поезде началось постепенно. Сначала кто-то прошёл по вагону за кипятком, задел плечом висящую куртку, извинился вполголоса и загремел стаканом в металлическом подстаканнике. Потом в соседнем отсеке зашуршала газета, где-то начали собирать постель. Проводница прошла по проходу с выражением человека, который видел уже все варианты утренней неразберихи и ни одному не удивлялся.

Группа Людмилы Ивановны поднималась без общей команды. Первой встала Татьяна. Тихо, стараясь не задеть рюкзаки и не наступить на пакет. Проверила аптечку и дорожную еду, затем разбудила тех, кому пора было вставать.

Саша спустился с верхней полки сонный, но сразу собранный. Денис притворился бодрым, хотя по лицу было ясно, что энергичность пока существует только в намерениях.

Тимур проснулся резко, словно боялся пропустить что-то важное, и первым делом проверил плёночный фотоаппарат.

Вика сидела молчаливая, мыслями она была далеко впереди или ещё дома.

Завтрак не претендовал на кулинарный праздник, зато полностью соответствовал дороге: хлеб, яйца, сыр, немного колбасы, чай и несколько сухарей из отдельного дорожного пакета. Татьяна следила, чтобы никто по сонной невнимательности не полез в маршрутную раскладку. Денис посмотрел на аккуратно закрытые пакеты.

— При таком контроле даже хлеб перед тем, как попасть в рот, должен пройти комиссию.

— Хлеб комиссию уже прошёл, — напомнила Татьяна. — Некоторые участники пока остаются под наблюдением.

— Надеюсь, речь не обо мне.

— Надейся. Надежда ничего не весит и не занимает места в рюкзаке.

Денис хотел возмутиться, но посмотрел на Людмилу Ивановну и решил не уточнять очевидное. Та сидела с кружкой чая и наблюдала, как утро приводит группу в рабочее состояние. В дороге хорошо было видно, кто как просыпается, кто сразу тянется к еде, кто лезет в рюкзак без необходимости, а кто сперва думает и только потом действует. Такие мелочи иногда говорили о человеке больше, чем бодрые ответы на тренировках.

После завтрака пассажиры окончательно заняли свои места, а за стеклом тянулись поля, посадки, редкие станции, серые будки у путей, телеграфные столбы и похожие друг на друга полустанки.

Саша с Денисом достали маленькие магнитные шахматы. Доска была потёртая, дорожная, с фигурками, которые держались на клетках до тех пор, пока поезд не решал проверить их устойчивость на очередном стыке.Играли почти молча. Саша долго рассматривал позицию и делал ход спокойно, словно не сомневался ни секунды. Денис хмурился, переставлял фигуру, иногда возвращал её обратно и бурчал, что в нормальных условиях сыграл бы иначе, но вагонное пространство ограничивает стратегическое мышление.

Саша удивленно приподнял бровь:

— Пространство мешает?

— Конечно. Нормальной стратегии нужны воздух, стол и уважение к мыслительному процессу. У меня под ногами чей-то пакет, над головой рюкзак, сбоку Тимур с фотоаппаратом, а ты делаешь вид, что условия равные.Саша передвинул фигуру.

— Тебе повезло. В равных условиях позиция была бы ещё хуже.

Денис взглянул на доску внимательнее:

— Ход неприятный, но не смертельный.

— Я не тороплюсь. Поезд идёт долго.

Тимур устроился рядом с фотоаппаратом. Он не вертел его без дела, а проверял ремешок, крышку объектива, перемотку и счётчик кадров. Посмотрел в видоискатель на шахматную доску, окно и рюкзаки над проходом.

Плёнка была ограничена, каждый кадр имел цену, поэтому фотография начиналась с выбора. Денис заметил объектив и сразу сделал лицо великого шахматиста перед решающей комбинацией.

— Не кривляйся, — попросил Тимур. — Я хотел нормально снять.

— Я отлично сижу. Это лицо человека, который видит позицию на пять ходов вперёд.

Саша, не отрываясь от доски, сказал:

— Если действительно так, тебе сейчас должно быть особенно грустно.

Тимур улыбнулся, но кадр перестроил. Взял руку Дениса над доской, край магнитных фигур, пальцы Саши возле ладьи и полоску окна, за которым проходила станция. Только после этого щёлкнул затвор.

— Вот теперь нормально. Видно, что вы играете, а не позируете.

— Запомни этот кадр, — сказал Денис. — Потом будешь показывать и говорить: здесь он ещё мог спасти партию.

Саша поправил ладью:

— «Ещё мог» — хорошая формулировка. Надежда остаётся, а действительность ни к чему не обязывает.

Тимур достал блокнот и записал эту фразу Александра, задумавшись над ней. Вторым увлечением после фотографии у него были стихи, но о них он обычно не рассказывал. В клубе знали, что он иногда пишет, но не приставали. В таком возрасте легче признаться, что натирает ботинок, чем показать кому-нибудь строки из тетради.

Валя однажды увидела у него блокнот с неровными строчками и сделала самое правильное — не стала спрашивать. Тимур быстро убрал листок, но после этого относился к ней с чуть большим доверием.

Людмила Ивановна достала иголку с ниткой и подшивала край матерчатого мешочка. В городе это можно было отложить, а в поезде такие мелочи находили подходящее время: руки заняты, дорога идёт. Рядом лежали маршрутная папка и блокнот.

Денис, отвлёкшись от партии, потянулся к одному из пакетов. Людмила Ивановна даже не подняла головы от шитья.

— Откроешь не тот пакет — лично объяснишь группе, почему ужин второго дня стал завтраком в поезде.

Денис убрал руку.

— Я проверял бдительность руководителя.

— Руководитель бдителен. Проверяющие слишком предсказуемы.

— Это от честности.

— Это от привычки тянуться к ближайшему пакету.

На подъезде к станции, где предстояла длинная остановка, вагон оживился. Пассажиры начали смотреть в окна, заранее доставали деньги и спрашивали у проводницы, сколько продлится стоянка.

Когда поезд остановился, в открытые двери потянуло жареным тестом. По перрону шла женщина с корзиной. Пирожки у неё были именно такими, какими должны быть опасные дорожные пирожки: румяные, тёплые, завёрнутые в бумагу и совершенно убедительные для человека, который почти сутки ехал в поезде.

Денис посмотрел на корзину, потом на ребят:

— Для полноты дорожных впечатлений нам однозначно не хватает местной кухни.

— Раз всё равно стоим, можно было бы взять немного, — поддержал Тимур. — Не наедаться, просто попробовать.

Саша оторвался от шахмат и выглянул в окно:

— Выглядят убедительно. Только состав проверять перед маршрутом не хочется.

Людмила Ивановна перевела взгляд с корзины на своих:

— Пирожки с неизвестной начинкой перед выходом — возможное начало отдельного приключения.

— Выглядят вполне достойно, — возразил Денис. — Половина вагона покупает.

— Они завтра не выходят с рюкзаками на маршрут, — сделала вывод Татьяна. — Если у них что-нибудь случится, страдать будут в цивилизации, а не искать кусты всей группой.

Руководитель кивнула:

— Кто хочет начать поход с регулярного исчезновения в ближайших зарослях, может продолжать обсуждение. Только в маршрутную книжку я такой вид препятствий вписывать не собираюсь.

Денис ещё несколько секунд смотрел на корзину с выражением человека, которого лишили важного культурного знакомства с местным населением. Тимур вздохнул и вернулся к фотоаппарату.

Саша сделал ход конём:

— Некоторые решения руководителя спасают не только желудок группы, но и шахматную партию. Ты отвлёкся в самый неподходящий момент.

Денис склонился над доской:

— Это не считается. Меня сбили пирожками.

— Они даже не заходили в вагон.

— Морально заходили. Против пирожков у меня защиты нет.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Вот после таких рассуждений я и вспомнила одну историю из Западного Саяна. Там мы тоже решили, что нашли еду, причём совершенно бесплатно.

Денис сразу повернулся к ней:

— И чем всё закончилось?

— Очень хорошим супом. По крайней мере, сначала мы были в этом уверены.

Вика перебралась поближе к столику, Валя отложила тетрадь, а Тимур приготовился слушать, всё ещё держа фотоаппарат на коленях.

Людмила Ивановна отодвинула мешочек.

— Идём мы по Западному Саяну. Места там богатые: грибов полно, ягоды под ногами, в лесу зверья хватает. Попалась нам хорошая натоптанная тропа. Только непонятно, человеческая она или звериная. В тех местах они иногда выглядят одинаково.

— Особенно после туристской группы, — заметил Саша.

— После нашей группы любая тропа становилась человеческой, — согласилась она. — Идём, значит, и видим капкан. А в нём нога марала.

— А сам марал? — решил выяснить подробности Тимур.

— Нет его. Мы решили, что вырвался. Знали, что крупный олень, если крепко попадёт в капкан или другую западню, может рвануть так, что оставит ногу и уйдёт на трёх.

— И вы капкан открыли? — удивилась Вика.

— Да, ногу забрали. Вечером сварили суп. Мясо хорошее, наваристое, все поели с удовольствием.

Денис уважительно кивнул:

— Вот это правильное питание. Нести не надо, само на маршруте встретилось.

— Ты сначала дослушай, — вздохнула Татьяна.

— Через два дня встречаем на тропе охотника, — продолжила Людмила Ивановна. — Настоящего саянского: одежда старая, борода, лицо интеллигентное, речь хорошая. Видно, когда-то человек жил совсем другой жизнью, а теперь ходит по тайге и промышляет понемногу.

— Бич? — спросил Саша.

— Что-то вроде того. Только манеры остались, слова подбирал хорошо. У нас по традиции для гостя всегда находилась чарочка спирта. Налили ему, дали закусить, разговорились.

Тимур удивился:

— Спирт в поход действительно брали?

— У нас и сейчас фляжка есть, для обработки, растирания и особых случаев. А встретить местного охотника — особый случай. Только наливали чарочку, а не устраивали застолье посреди маршрута.

— Денис уже расстроился, — заметила Валя.

— Я изучаю историю клуба.

Людмила Ивановна немного изменила голос, заговорила медленнее, с растянутыми окончаниями:

— Выпил охотник и говорит: «Студенты, туристы, не поверите, какое нынче зверьё хитрое пошло! Поставил я капкан на волка. Ногу марала несколько суток в сарайке держал, чтобы подзадохлась как следует, запах набрала. Потом положил её в капкан и ушёл. Возвращаюсь — капкан открыт, ноги нет. Вот как они умудряются? Зверь ведь! И наживку утащил, и капкан разжал».

На несколько секунд в отсеке стало тихо. Первым понял Саша:

— Так это была приманка?

— Конечно.

Валя закрыла лицо ладонью:

— А вы её сварили.

— Точно.

— После нескольких суток в сарайке?

— Этого мы тогда ещё не знали.

Денис задумчиво спросил:

— Но суп был вкусный?

— До встречи с охотником — замечательный.

Вика поморщилась, а Тимур начал смеяться:

— Вы ему сказали?

— Нет. Сидим, переглядываемся и стараемся сохранить человеческие лица. Кто-то отвернулся, кто-то кашляет, кто-то кружку рассматривает, будто впервые её увидел. А он продолжает удивляться, какие волки умные пошли.

— И никто не признался? — спросила Татьяна.

— Зачем человеку портить хорошую историю? Для него волк открыл капкан и унёс приманку. Для нас марал пожертвовал ногой, чтобы группа поужинала. Все остались при своём.

— Кроме волка, — пояснил Саша. — Волк остался без еды.

— Возможно, волк там вообще не проходил. Но охотник на этом не закончил.

Людмила Ивановна пригубила чай и снова заговорила его голосом:

— Мы ему ещё налить предлагаем. Он руками замахал: «Нет-нет, студенты, мне одной хватит. Я дня четыре назад на поляне недалеко от тропы других туристов встретил. Присел с ними, они меня так напоили, так напоили, что я там же у них на поляне и уснул. А они собрались и ушли».

— Гостеприимные люди, — оценил Денис.

— Он тоже сначала так думал. Потом проснулся: голова трещит, ноги не держат. И рассказывает: «Мне так плохо, что я на четырёх костях ползу. Кое-как выполз на тропу, а навстречу ещё одна группа туристов. Идут, смотрят на меня и между собой ругаются: ”Вот ещё один нашёлся! Нажрался как свинья, на ноги встать не может!”».

Людмила Ивановна опустила голову, изобразила мучительный стыд и тихо повторила:

— «А мне так стыдно… Так стыдно…»

Она произнесла это с такой искренней, почти старомодной интеллигентностью, что первой рассмеялась Татьяна. Следом не выдержал Саша, затем Валя и Вика. Тимур согнулся над столиком, а Денис повторял сквозь смех:

— На четырёх костях… А мимо туристы идут…

— Самое прекрасное было это его «так стыдно», — продолжила Людмила Ивановна уже своим голосом. — Сидит перед нами человек, который спал пьяный посреди тайги, потом полз по тропе на четвереньках, а рассказывает так, будто опозорил кафедру русской словесности перед иностранной делегацией.

— Бывший преподаватель? — спросила Валя.

— Может быть. Или инженер, библиотекарь, геолог. Кто его знает. Речь грамотная, манеры хорошие. Жизнь человека сильно потрепала, а интеллигентность осталась.

— Интеллигентность не пропьёшь, — подметил Саша.

— Всё остальное иногда можно, а её никак.

— Вторую чарку он точно не выпил? — любопытничал Денис.

— Ни капли. Отодвинул кружку и снова: «Нет, студенты, мне одной хватит. Так стыдно было…»

Она ещё раз изобразила его лицо, и все рассмеялись по новой.

Из соседнего отсека выглянула пожилая пассажирка, пытаясь понять, что здесь происходит. Денис заметил её и серьёзно объяснил:

— Мы обсуждаем меры безопасности при встрече с местным населением.

Женщина посмотрела на туристов и покачала головой:

— Главное, сами по тропе на четвереньках не ползайте.

— Видите, — сказала Людмила Ивановна, когда соседка отвернулась, — инструктаж уже пошёл по вагону.

— А ногу марала после этого вспоминали? — спросила Вика.

— До конца похода. Стоило кому-нибудь похвалить суп, сразу спрашивали, сколько дней мясо лежало в сарайке.

— После такой истории я бы вообще перешёл на кашу, — сказал Тимур.

Денис покачал головой:

— Нельзя делать поспешных выводов. Суп ведь всем понравился.

— Ты неисправим, — сказала Валя.

— Я объективен. Вкус подтвердили все участники до получения дополнительных сведений.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Поэтому Денису на маршруте ничего найденного в лесу самостоятельно готовить не разрешаем. Даже если оно уже лежит в капкане и выглядит прилично.

— А если рядом записка охотника?

— Тогда сначала читаем, потом зовём меня. И уже после этого решаем, будет у нас ужин или новое знакомство с волком.

Поезд тронулся. Женщина с пирожками осталась на перроне, и Денис проводил корзину взглядом.

— После маральей ноги пирожки почти проверенный продукт.

— Поздно, — сказала Татьяна. — Станция закончилась, научный интерес тоже.

— Вот так цивилизация снова упустила возможность накормить туриста.

— Турист уже позавтракал, — напомнила Людмила Ивановна. — А если история про ногу не отбила тебе аппетит, значит, голод тебе пока не угрожает.

Дальше день потянулся ровнее. Станции сменялись полями, поля — перелесками, разговоры то вспыхивали, то сами затихали.

Валя несколько раз открывала тетрадь, но долго ничего не писала, будто ждала момента, достойного первой записи. После рассказа про охотника она всё-таки вывела несколько строк, прикрывая страницу ладонью от Дениса.

Вика помогла Татьяне убрать дорожную еду так, чтобы вечером её не пришлось искать под рюкзаками.Тимур сделал ещё один кадр: полку с рюкзаками, ремнями и ковриками. Ему хотелось сохранить не только лица, но и саму тесноту дороги.

К вечеру в вагоне постепенно стало тише. Пассажиры разобрали ужины, готовили постель, дочитывали газеты, допивали чай.

За стеклом темнело. На этот раз в нём было видно больше вагона, чем улицы: полки, лица, развешенная верхняя одежда, рюкзаки наверху и вспыхивающие на стекле огни станций.

Группа разошлась по своим местам. Из соседнего отсека ещё некоторое время слышались голоса Саши, Вали и Вики.

Денис крикнул им:

— Если вам там слишком тихо, могу прийти!

— Спи у себя! — одновременно ответили Валя и Саша.

Людмила Ивановна рассмеялась:

— Всё, отбой. Завтра ещё полдня ехать. Успеете друг другу надоесть.

Свет приглушили. Поезд продолжал ход, постукивая колёсами на стыках.

До начала маршрута оставалась дорога.

Глава 6. Дорога наверх. День Первый

Мурино встретило их низким серым небом, влажным воздухом и мелким дождём, который ещё не казался настоящей непогодой. Он то начинался, то почти прекращался, оставляя на стёклах редкие капли и тёмные пятна на перроне.

Поезд замедлялся долго. За окнами потянулись пристанционные строения, штабеля шпал, заросшие травой пути, деревянные дома за невысокими заборами. Люди в вагоне начали подниматься ещё до полной остановки, снимать сумки и стаскивать вещи с верхних полок.

Туристы не торопились. Людмила Ивановна заранее велела пропустить остальных пассажиров и только потом передавать рюкзаки. Протискиваться в дверь одновременно семерым людям, двум котлам и половине группового снаряжения не было смысла.

— Саша, тяжёлые рюкзаки снимаешь с верхних полок и подаёшь к двери. Денис принимает снизу и сразу относит подальше от вагона. Возле ступенек ничего не складывайте, иначе сами же потом начнёте через вещи перешагивать.

Денис натянул куртку.

— Почему мне опять досталась самая опасная должность? Сейчас сверху начнут сыпаться рюкзаки, котлы и, если повезёт, кто-нибудь из группы.

— Потому что тент тебе уже доверили, — напомнила Валя. — Теперь проверяют, можно ли доверить ещё и рюкзаки.

— Тент хотя бы молчит.

— Рюкзаки тоже молчат, пока ты их не уронишь.

Поезд остановился с последним толчком. В проходе сразу стало тесно, но группа уже действовала без вокзальной суеты. Саша снимал рюкзаки с верхних полок и передавал к двери. Денис принимал их и относил на свободное место подальше от вагона. Валя передавала мелкие пакеты и сразу называла хозяина.

Тимур попытался выйти со своим рюкзаком на плечах, зацепился ковриком за край полки и остановился поперёк прохода.

— Не торопись, — сказала Людмила Ивановна. — Сбрось рюкзак и сначала развернись как следует.

— Я почти уже развернулся.

— Ты перегородил весь проход. Это не называется «почти».

Тимур нехотя подхватил рюкзак за лямки, протиснул его перед собой и только потом выбрался на перрон.

Валя подала ему чехол с фотоаппаратом.

— Убери под куртку. Дождь плотнее становится.

— У него чехол есть.

— Чехол от брызг и он не рассчитан гулять вместе с тобой полчаса под дождём.

Тимур глянул на небо и молча спрятал аппарат.

В соседнем вагоне выгружалась четвёрка. Наталья спустилась одной из первых, приняла у товарища свёрнутый тент и отнесла его к своим вещам. Увидев мать, подняла руку, но подходить не стала, сначала нужно было закончить разгрузку.

Проводница дождалась последнего котла и оглядела освободившийся проход.

— Точно ничего не забыли? Ни одной кружки под полками?

Денис отозвался с перрона:

— Мы, вообще-то, воспитанные туристы.

— Я не спрашивала, насколько вы воспитанные. Я спросила про кружки.

Валя заглянула под нижние полки.

— Всё забрали.

— Тогда счастливой дороги.

— Спасибо, — сказала Людмила Ивановна. — И за терпение с нашими рюкзаками.

Проводница усмехнулась:

— С туристами терпение надо в стоимость билета включать.

Поезд снова тронулся. Медленно прошёл вдоль перрона, набрал ход и скрылся за поворотом.

После двух суток вагонного грохота стало непривычно тихо. Слышались дождь по крыше станционного здания, голоса железнодорожников и вода в канаве возле путей.

Обе группы остались возле своих вещей. Поезд ушёл, и пассажирами они быть перестали.

Людмила Ивановна посмотрела на своих:

— Куртки надевайте сразу. Все вещи переносим под навес. Саша и Денис остаются с рюкзаками, Татьяна идёт со мной отправлять телеграммы. Остальные далеко не расходятся.

Представитель второй группы подошёл с сумкой документов на плече.

— Мы тоже закончили. На почту вместе?

— Пойдём вместе. Каждая группа отправляет свои телеграммы, потом возвращаемся и выходим.

Наталья подошла следом, промокшая до плеч.

— У вас всё сняли? — спросила Людмила Ивановна.

— Всё. Один рюкзак чуть не уехал дальше.

— Чей?

— До сих пор выясняют.

Руководитель четвёрки усмехнулся:

— Наташа заметила его уже перед отправлением и вернулась в вагон.

— Потому что остальные сначала решили найти хозяина, — объяснила она. — Я подумала, что рюкзак лучше сначала снять с поезда.

Коровина кивнула:

— Молодец.

Она тут же вернулась к своим:

— Валя, ещё раз проверь мелкие пакеты. Вика, помоги. Тимур, фотоаппарат пока не доставай.

— Дождь же почти никакой.

— Станция никуда не денется. Плёнка понадобится дальше.

Почта находилась при станции. Внутри пахло влажной одеждой, бумагой, чернилами и старым деревом. Женщина за окошком подняла глаза на вошедших туристов.

— Телеграммы?

— Да, — ответила Людмила Ивановна. — От каждой группы по две. В Петропавловск и в местную контрольно-спасательную службу. Сообщение о выходе на маршрут.

Женщина придвинула бланки.

Татьяна положила рядом маршрутную книжку.

— Дату ставим второе августа. Время выхода фактическое?

Коровина посмотрела на часы.

— Планируемое. Пока вернёмся, перекусим, закончим укладку, раньше всё равно не выйдем.

— А если дождь усилится?

— Тогда первый участок пройдём медленнее. Из-за этой мороси у станции оставаться не будем.

Работница почты услышала последние слова:

— Вы на Хамар-Дабан?

— Да.

— Там погода второй день нехорошая. Люди сверху приезжали, говорили, всё затянуто, и дождь почти не перестаёт.

Людмила Ивановна взглянула на сотрудницу:

— Про ветер что-нибудь говорили?

— Нет. Только облака низкие и всё мокрое.

— Спасибо. Учтём.

Она заполнила оба бланка. Татьяна проверила адреса. Старший другой группы тем временем закончил заполнять свои.

— Пожалуйста, адрес спасательной службы ещё раз проверьте, — попросила Коровина.

Женщина сверилась со справочником.

— Всё правильно.

— Сегодня дойдёт?

— Если линия не подведёт — сегодня. В крайнем случае утром. Квитанции сохраните.

Татьяна убрала их в маршрутную папку.

Когда вышли на крыльцо, дождь усилился, мелкие капли быстро темнили одежду.

Руководитель второй группы поднял воротник:

— До развилки вместе?

— Вместе, — ответила Людмила Ивановна. — Там разойдёмся.

Вернувшись под навес, застали рюкзаки уже выстроенными в ряд. Саша успел подтянуть несколько лямок. Валя и Вика разобрали мелкие пакеты.

— Всё на месте, — доложил Саша. — У Тимура ослабла боковая стяжка, подтянул. Один продуктовый пакет лежал не возле того рюкзака, Валя переставила.

Денис сидел на своём рюкзаке со свёрнутым тентом на коленях.

— Пакет не потерялся, он просто выбирал себе хозяина.

— И почему-то не выбрал тебя, — подколола Валя.

Людмила Ивановна оглядела вещи.

— Хорошо. Телеграммы отправлены. Сначала перекусываем, потом окончательно укладываемся и выходим.

Дорожную еду достали без полного разбора рюкзаков: хлеб, сыр, варёные яйца, оставшуюся колбасу и термосы. Четвёрка расположилась рядом, но каждая группа открывала свои пакеты.