Врач из прошлого. Прививка от любви

Оливия Стилл

Врач из прошлого. Прививка от любви

Глава 1

Лера.

– Ты совсем охренела, да?! – орёт Козловский, так резко сворачивая с дороги, что меня бросает вперёд, и только ремень удерживает от удара.

– Я?! – всплёскиваю руками, дыхание сбивается от злости.

– Ты, Козловский, изменяешь мне у всех на глазах, а теперь ещё и ведёшь себя так, будто это я виновата?!

– Изменяю? – Он резко смеётся, но в этом смехе столько злобы, что меня передёргивает.

– А ты вообще о чём, Лер? О том, что я трогал эту девку? Это вообще ничего не значит! Ты умная женщина, казалось бы, а истеришь, как подросток! Ты сама всё видела!

Я резко затыкаюсь. Он зло швыряет руль, машина виляет, а я хватаюсь за дверную ручку.

Конечно, видела… И слышала… Причиной отсутствия измены как таковой стала не огромная любовь к жене, которой и в помине никогда не было… Просто у Козловского банально не сработал рычаг! Так и остался на позиции «выключено»…

О, как же это бьёт по его мужскому самолюбию… Какому же мужчине понравится, что аж две женщины стали свидетелями его мужской несостоятельности?

– А знаешь, почему так вышло? – никак не унимается Козловский, а его голос становится низким, срывающимся на рык.

– Потому что ты меня кастрировала, Лера! Ты! Живу в доме с бабой, которая на меня даже не смотрит, которая спит со мной, как с соседом! Которая вот так вот стоит и молча смотрит, когда её муж трётся о другую!

У меня перехватывает дыхание. Он сжимает руль так, что побелели костяшки пальцев.

А что, по его мнению, я должна была сделать? Стояла там, как помоями облитая… Унизительно!

Мало того что повёл себя, как урод последний, так ещё и на глазах у всех семьи! Позорище…

– Ты мне не жена, Лера! Ты моя ошибка! – рычит он.

– Я бы сейчас завалил кого угодно, только бы не тебя! Тебя даже представить под собой не могу!

Это больно. Глухо, пронзительно, безвозвратно…

В какой момент наш брак превратился в ЭТО?

Наши отношения с ним никогда не строились на слепой страсти, но мы старались сделать друг друга счастливыми, уважали, делали так, чтобы в нашей семье не было никакой грязи и тут на тебе… молоденькая девица в подсобке прямо на дне рождении свёкра!

Я стискиваю зубы, стараясь дышать ровно, но слова мужа вгрызаются в мою кожу, впиваются под рёбра.

– Вот как, – ровно отвечаю я, поворачиваясь к нему.

– Тогда какого хрена ты до сих пор не подал на развод?

– А ты? – мгновенно выплёвывает он, злобно косясь на меня.

– Сидишь тут, вся такая благородная, в шмотках, которые купил тебе я, а ведь могла бы уйти, да, Лера? Или страшно? О, не в этом ли дело? Куда ты без меня, а? Где жить будешь? Как жрать будешь? Ты ж ни дня не работала! Кто тебя возьмёт, а? – Он усмехается, и от этой усмешки меня мутит.

– Без меня ты никто, Лера. Ни-что. Пустое место.

Он давит на больное. Он знает, куда бить…

– Вот же тварь… – выдыхаю я, сжимая кулаки.

– Знаешь, Козловский, а ведь я ещё думала, пыталась найти в тебе хоть что-то хорошее. Но ты…

– Что я? – Он дёргает машину на обочину, ударяет ладонями по рулю и с перекошенным лицом поворачивается ко мне.

– Давай, Лера, говори! Ты же у нас вся из себя умная! Всегда была! Давай!

Я молчу. Только смотрю на него, в его злобные, налитые кровью глаза, и думаю: а ведь он всегда таким был. Я просто не хотела этого видеть. Или просто пыталась дорисовать картинку…

– Вали, – сквозь зубы говорит он, отстёгивая ремень.

– Вон из машины. Раз такая независимая, раз развод собрала подавать – проваливай. Доберёшься сама.

Я вскидываю голову.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – усмехается он.

– Посмотрим, как ты без меня выкрутишься. Не собираюсь нянчиться с тобой больше.

– Это всё было твоей идеей! – сорвалась я на крик, сама не соображая, что делаю.

– Я не стремилась за тебя замуж! Это ты хотел всего этого!

– Значит, я повзрослел!

Он открывает дверцу, и холодный воздух тут же врезается мне в кожу. Я смотрю на него, на его злое, перекошенное лицо, и… Выпрямляюсь.

– Выметайся!

– Вань…

– Нет, ты не слышишь, что ли?

Козловский с яростью дёргает ручку двери, выходит сам, обходит машину и открывает мою дверь, выдёргивая меня практически за шкирку, как щенка…

– Ты с ума сошёл? – визжу я, пытаясь удержаться на ногах.

– Ты что творишь? Совсем мозги отшибло?

И тут происходит то, что я никак не ожидала… Тот, с кем я провела последние шесть лет, замахивается и бьёт меня кулаком по лицу… Как мужика!

Боль сплошным потоком наполняет меня, а я машинально хватаюсь за челюсть, с ужасом смотрю на разъярённого мужа и… не вижу в нём ни капли сожаления. Глухая ярость и ненависть…

– Вот и подумай над своим поведением теперь, – противно сплёвывает Козловский и захлопывает мою дверь, обходит машину и садится за руль. Визг шин и машина уезжает, оставляя после себя противный запах дизеля и меня…

– Ладно, – пытаюсь я отдышаться.

– Пошёл ты, Козловский… Сама справлюсь…

И вот… Я осталась одна. В тонком пальто, капроновых колготках и на каблуках. Горько так, что аж сердце щемит… губа лопнула, и я чувствую металлический привкус во рту…

– Грёбаный урод, – сплёвывая кровь, зябко кутаюсь в пальто.

Телефон в руках бесполезен – сети нет. Идти до заправки километра три, а до города все десять.

Ну а что поделаешь? Надо двигаться, иначе обморожения мне не избежать…

Я шла быстро, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Чёртов Козловский! Чёртов этот брак, это решение, этот путь, который я выбрала когда-то, слепая, злая, запутавшаяся.

Господи, как я могла так глупо вляпаться? Я ведь не идиотка, правда?

Но сейчас, двигаясь с трудом одна, посреди ночной дороги, замёрзшая, раздетая, я чувствовала себя полной дурой.

Я должна была уйти сразу, когда поняла, во что ввязываюсь.

Когда услышала его условия.

Фиктивный брак? Защита? Деньги? Уверенность в завтрашнем дне? Кому я врала? Себе? Всем вокруг?

Этот брак был клеткой, мягкой и уютной сначала, но потом начал душить. И всё же я осталась.

Почему? Почему мне потребовалось столько лет, чтобы признать, что я совершаю ошибку?

Я сжала зубы, закуталась в пальто, но оно было таким же бесполезным, как и мой телефон, который всё так же не ловил сеть. Холод добирался до костей, словно издевался: «А теперь что, Лера? Что ты будешь делать?».

– Грёбаная идиотка, – выдохнула я себе под нос, чувствуя, как злость путается с обидой, с ненавистью к самой себе. Как я могла позволить так с собой обращаться? Как я могла вообще выйти за него?!

Я ускорила шаг, но в темноте не заметила кусок потрескавшегося асфальта. Под каблуком что-то предательски хрустнуло, я дёрнулась вперёд, махнула руками, но было поздно. Мир перевернулся, и в следующий момент я рухнула, резко, болезненно, со звуком разрывающейся ткани и глухого удара о землю.

– Ах ты ж…! – вырвалось у меня, когда резкая боль пронзила ногу. Я стиснула зубы, переворачиваясь на бок, но вместо того, чтобы подняться, зажмурилась, выдыхая проклятия.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Боль пульсировала в лодыжке, пробежалась по колену, а холодный асфальт впивался в кожу через рваные колготки.

Ну вот и всё. Браво, Лера. Не хватало ещё сломать ногу, чтоб точно загнуться здесь до утра.

Но тут меня ослепляет свет фар…

Машина останавливается, открывается дверца, и раздаётся голос, который я никогда бы не спутала ни с кем другим…

– Какие люди… – тянет насмешливо. – Неожиданно.

Я зажмуриваюсь.

– Только тебя мне для полного счастья не хватало, Стрельцов…

– Рад видеть, Ларина. Или как там сейчас тебя? Козлова? Козлицкая? Козликова? – ухмыляется он, лениво прислонившись к дверце.

– Ты что тут, на пробежку вышла? Или новый метод саморазвития? «Выживание без мозгов в зимнем лесу»?

– Что, муженёк на морозе высадил? – Его голос сочится насмешкой.

– Небось, снова поругались? Или ты его в чувство пыталась привести?

Я резко вскидываю голову, обжигая его злым взглядом.

– Замолчи, Стрельцов. Я всегда не умела выбирать мужиков, – сморщилась я. – Ну ты и сам знаешь…

По лицу Игоря пробегает едва заметная тень…

– А что, если не замолчу? – ухмыляется он, нагло скользя взглядом по мне, игнорируя вторую часть моей фразы.

– По лицу дашь? Назло маме отморожу уши?

– Я могу справиться сама! – выпалила я, сжимая кулаки.

– Ну да, вижу, – цокает он языком и, не дожидаясь моего протеста, легко подхватывает меня на руки.

– Вот только смотреть, как ты тут околеешь, у меня в планах не было.

– Пусти! – возмущённо дёргаюсь я, но он сжимает меня крепче.

– Тихо, Ларина, – спокойно отвечает он, таща меня к машине. – Ты, может, и любишь, когда тебе холодно, но я не настолько сволочь, чтобы оставить тебя здесь. Хотя, признаюсь, было бы заманчиво.

Я злюсь, пыхчу, но ничего сделать не могу. Он усаживает меня в машину, захлопывает дверь и садится сам.

И тут я нутром чувствую, что самое плохое только-только начинается…

Глава 2

Лера

Я сидела в машине, напряжённо уставившись в окно. Городские огни мелькали за стеклом, уличные фонари бросали тусклый свет на пустынную дорогу.

Куда он меня везёт?

Внутренне я была уверена, что домой, но что-то подсказывало мне, что со Стрельцовым всё не так просто.

Я украдкой бросила взгляд на него. Он изменился. Чёртовски изменился. Стал старше, жёстче, но чертовски сексуальнее. Скулы резче, щетина гуще, взгляд тяжелее. Не тот мальчишка, которого я знала шесть лет назад. Этот мужчина был другим. Взрослым. Опасным.

Твою мать…

Я резко тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Сейчас точно не время думать о том, насколько хорошо на нём сидит эта кожаная куртка.

Я снова посмотрела в окно и… нахмурилась. Мы ехали совсем не в ту сторону.

– Эй, – я повернулась к нему, сдвинув брови. – Мы куда едем?

– Ко мне, – лениво отозвался он, не отрываясь от дороги.

– В смысле? – Я дёрнулась на сиденье.

– Игорь, давай без этих шуточек! Мне домой надо!

– Домой? – Он усмехнулся, даже не взглянув на меня.

– Нога сама не срастётся, если там перелом?

– Ч-что? – Я чуть не подпрыгнула на сиденье.

– У меня что, перелом?!

– Скорее всего, нет, – равнодушно ответил он. – Но проверить надо.

– Ах ты…! – Я вздохнула и закатила глаза. – И ты сразу не мог сказать?!

– И лишить себя удовольствия лицезреть, как ты мучаешься? – ухмыльнулся он. – Никогда!

Я только фыркнула, скрестив руки на груди.

Господи, как же он бесит!

– У меня с собой нет документов, – тихо сказала я.

– Плевать, – бросил он. – Разберёмся.

Я нахмурилась, но спорить не стала. Мы свернули к зданию, которое показалось мне знакомым. Только когда он заглушил мотор, я поняла, что это не частная клиника, а самая обычная городская больница.

– Подожди-ка… – я моргнула. – Ты что, работаешь здесь?

– Нет. Будет взламывать. Маску взяла? – с усмешкой уточнил он.

– Ларина, ну ты чего как маленькая?

Я в шоке уставилась на него. Шесть лет назад он рвался в частные клиники, мечтал работать там, где лечат за бешеные деньги и принимают только «элиту». А сейчас…

Я хотела спросить, но тут он вышел, хлопнув дверью, обошёл машину и распахнул пассажирскую.

– Давай, киска, – сказал он, наклоняясь ко мне. – Будем играть в гордячку или снова носить тебя на руках?

– Я доковыляю, – огрызнулась я, стиснув зубы.

Стрельцов схватился за сердце.

– На этих каблучищах? Ты головой не билась?

Я хотела сказать что-то язвительное, но тут зажегся фонарь над главным входом, на мгновение ослепив меня.

Его взгляд тут же изменился. Он резко наклонился, пальцами подхватил мой подбородок и заставил посмотреть на него.

– Он что, тебя ударил? – Его голос был опасно тихим.

– Нет, – в том же тоне ответила я. – На морозе лопнула…

– Ларина…

– Я попрошу вас, доктор Стрельцов, – резко сказала я.

– Я Валерия Николаевна Козловская.

Его глаза вспыхнули, но вместо того, чтобы что-то сказать, он просто… взял меня на руки.

– Значит так, да? – бросил он.

Я замахала руками, возмущённо извиваясь в его хватке, но он только сильнее сжал меня.

– Пусти! – Я пихнула его в плечо, но он даже не заметил.

– Тише, Ларина. Тебе же хуже.

Я хотела снова ляпнуть что-нибудь забористое, но тут мы вошли внутрь, и мой позор достиг апогея.

Приёмный покой замер. Медсестры вскинули головы, уставились на Стрельцова, а потом… на меня. Глаза любопытные, рты приоткрыты. Я внезапно осознала, как это всё выглядит. Рваные колготки, платье задралось, губа разбита. Боже…

Стрельцов невозмутимо раздал указания, кинул парочку шуточек, а потом пнул ногой ближайшую дверь, затащил меня внутрь и усадил на кушетку. Он включил обогреватель, наклонился ко мне и серьёзно посмотрел в глаза.

– Сиди тут. Я скоро. Решишь сбежать, учти, догоню и выпорю!

Вот гаденыш…

И направился на выход, на ходу скидывая куртку и кому-то набирая.

– Да… Разбудил? Ты на смене спишь? Ты офонарел, Громов? Иди в приёмное… Срочно! Кравцова захвати!

Я замерла. Громов? Кравцов? Это что, его коллеги? У меня что, все настолько плохо?

Я хотела отдышаться, но вдруг замерла.

В окне… На парковке…

Я увидела машину Козловского.

Сердце ухнуло вниз.

– Какого чёрта… – прошептала я, подвигаясь ближе к стеклу.

Номера. Точно. Это его машина.

Я попала…

Я судорожно сглотнула, ощущая, как дрожь пробежалась по позвоночнику.

Что он здесь делает? Искал меня? Знал, что я окажусь в больнице? Или просто судьба решила окончательно меня добить?

Я быстро перевела взгляд вглубь кабинета, цепляясь за каждую деталь: на стене висел плакат с анатомией человеческого скелета, в углу мерцал экран аппарата для рентгена, а в воздухе витал стойкий запах антисептика и чего-то ещё…

Я хотела встать, но едва двинулась, как дверь резко открылась, и в кабинет вошёл Стрельцов.

Теперь без куртки, в тёмно-синей медицинской рубашке, с высоко закатанными рукавами, подчёркивающими сильные руки. Я сглотнула. Какого чёрта этот человек так раздражающе привлекателен?

– Итак, – медленно проговорил он, задевая взглядом мои губы. – Прошу тебя, скажи, что ты по прежнему боишься уколов…

Глава 3

Лера

Я не отрывала взгляда от окна, вцепившись пальцами в край кушетки. Сердце стучало где-то в горле, а в животе завязывался тугой узел.

Козловский. Здесь. В этом же здании. Какого чёрта он тут делает? Искал меня? Или его просто так ударило по самолюбию, что он решил провериться в три часа ночи?

– Дыши, Ларина, – хмыкнул Стрельцов, открывая шкаф и вынимая оттуда одноразовые перчатки.

– Ты так вцепилась в кушетку, будто я сейчас делать тебе операцию буду.

– Очень смешно, – огрызнулась я, резко отворачиваясь от окна. – Лучше займись своим делом, доктор.

Он ухмыльнулся, словно я только что предложила ему что-то неприличное, и начал неспешно натягивать перчатки. Удивительно, как обычное действие может выглядеть так… Чертовски многозначительно. Я сглотнула.

– Раздевайся, – невозмутимо бросил он, двигая кушетку чуть ближе к себе.

– Ч-что?! – я чуть не задохнулась. – Ты с ума сошёл?!

– Лера, – он наклонился ближе, и я снова почувствовала этот запах – что-то свежее, с горьковатыми нотками кедра.

– Если ты не заметила, у тебя травма ноги. А я, на минуточку, врач. Или ты предпочитаешь, чтобы я смотрел через платье? Давай, я, конечно, не против.

– Какой же ты гад, – пробормотала я, задирая подол до колена и при этом проклиная себя за то, что мои руки дрожали.

– Так… Ещё и чулки, – пробормотал мужчина.

– Придётся тебе помочь.

И прежде чем я успела возразить, Стрельцов наклонился ближе, его тёплые пальцы скользнули по моей голени, чуть сжимая, а затем неторопливо подцепили край чулка. Он потянул его вниз, медленно, слишком медленно, заставляя тонкую ткань скользить по коже.

Я чувствовала каждый миллиметр этого движения, как чулок медленно сползал с бедра, потом с колена, обнажая кожу, покрытую мурашками. Он не торопился, будто смакуя момент, а его пальцы иногда случайно – или не случайно – касались меня, оставляя после себя жар. Я сжала кулаки, пытаясь не обращать внимания на этот странный, нелепый трепет внутри, но, чёрт… он это чувствовал. Конечно же, чувствовал.

Потом присел передо мной на корточки и ловко провёл пальцами по щиколотке, чуть сжав её. Я резко вдохнула.

– Больно? – Голос его звучал буднично, но глаза смотрели пристально, оценивающе.

– Можно подумать, тебе до этого есть дело, – я стиснула зубы.

– Ну да, действительно, – он фыркнул и медленно, слишком медленно провёл пальцами вдоль костей. – Так, ну тут не похоже на перелом…

Его пальцы были горячими. Они двигались по коже с нарочитой медлительностью, вызывая дрожь, которую я пыталась списать на холод. Господи, пусть он уже закончит.

– Всё в порядке? – я попыталась прозвучать невозмутимо.

– Ты странно дышишь, – заметил он, склонив голову к плечу.

– Потому что ты лапаешь мою ногу, – рыкнула я.

– Лапаю? – Он расплылся в довольной ухмылке.

– Лер, я же врач. Я оказываю тебе квалифицированную медицинскую помощь.

Я застонала и зажмурилась.

– Давай уже быстрее…

– Как скажешь, киска. – Его пальцы на секунду чуть сильнее сжали мою ногу, прежде чем он убрал руки.

– Но вообще, мне нравится твоя реакция.

Я подскочила, собираясь его придушить, но дверь тут же открылась, и внутрь заглянули двое мужчин в белых халатах.

Один был высокий, крепкий, с тёмными, чуть растрёпанными волосами и серо-зелёными глазами, прищуренными так, будто он каждую секунду готов к атаке. Скулы резкие, щетина подчёркивает хищные черты лица. В нём чувствовалась внутренняя сила, будто передо мной стоял человек, привыкший разбираться с проблемами не только в операционной.

Второй – на несколько сантиметров ниже, но не менее внушительный. Его тёмные волосы были идеально уложены, ни одного лишнего движения. Голубые глаза, холодные и цепкие, будто сканировали меня. Черты лица благородные, будто высеченные из мрамора. От него веяло сдержанностью и контролем, но вот уголки губ намекали на скрытую язвительность.

– А мы-то думаем, кого тут Игорь так усердно лечит, – протянул первый, опираясь на дверной косяк.

– А он, оказывается, дамочек развлекает, – добавил второй, скрестив руки на груди.

– Ты хоть плату берёшь, брат?

Я густо покраснела.

– Проваливайте, – лениво бросил Стрельцов, даже не оборачиваясь. – Освобожусь, подойду.

– Ну уж нет, – усмехнулся голубоглазый. – Мы, вообще-то, на рабочем месте, в отличие от некоторых.

– Вам что, пациентов мало? – буркнул Игорь выпрямляясь.

– Так, к нам как раз один прибыл, – небрежно бросил серо-зелёный. – Платный, между прочим, элитный.

Стрельцов нахмурился, но я не обратила на это внимания. Я слушала. Каждое слово.

– Да-да, – хмыкнул голубоглазый. – Аж ночью примчался. Видимо, сильно задело.

Я замерла. Вот оно. Вот же он, Козловский. Он действительно не дождался утра. Это что же…

От злости передёрнуло. Я вцепилась в край платья, чувствуя, как пальцы побелели. Вот же гад! О себе любимом подумал в первую очередь!

– Ну ладно, мы пошли, – весело добавил серо-зелёный, кивнув мне. – Выздоравливайте, красавица.

Я кивнула, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри всё бурлило.

Стрельцов дождался, пока они закроют за собой дверь, потом повернулся ко мне и медленно, с хитрой ухмылкой, произнёс:

– Ну что, Валерия Николаевна, идёмте на снимок?

– А каталку ты пригнать не можешь? – Я скрестила руки на груди.

– Зачем? Так же совершенно неинтересно! – расплылся он в ухмылке.

Я закатила глаза, но знала – выбора у меня нет. Он всё равно сделает так, как его душе угодно…

Как и всегда…

Глава 4

Лера

– Ну и куда ты меня тащишь? – я дёргаюсь, но бесполезно.

Стрельцов не отвечает, только придерживает меня крепче и уверенно шагает по больничному коридору. Все попытки вырваться заканчиваются ничем – в его руках я ощущаю себя беспомощной.

– Игорь, блин, я могу идти сама! – сквозь зубы шиплю я, злясь на него, на себя и на весь этот бред с моим растяжением.

– Можешь. – Он усмехается, чуть сильнее сжимая меня в руках.

– Но не будешь.

– Ты невыносимый.

– И ты только сейчас это поняла? – Он цокает языком, но даже не замедляет шаг.

– Где же ты была раньше, Ларина?

– В здравом уме и твёрдой памяти! – огрызаюсь я, понимая, что звучит это так, будто я сама себе не верю. – И я не Ларина!

Его взгляд вспыхивает чем-то опасным, но он молчит, оставляя меня в мучительном осознании собственной несуразности. Я скриплю зубами, но ничего не говорю. Больше и не нужно.

Мы заходим в кабинет рентгена, и наконец-то он меня опускает. Я собираюсь что-то сказать, но он неожиданно резко хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Что ты делаешь? – дёргаюсь я, но он не отпускает.

– Смотрю. – Его голос низкий, ровный, но от этого только хуже.

– Почему ты терпишь от него это?

– Это не твоё дело, – я вырываюсь, отступая назад, но не выдерживаю его взгляда.

– И вообще, он меня не бил!

– Ложь, – спокойно констатирует он.

– Ничего я не вру! – восклицаю я, но тут же чувствую, как во мне вспыхивает раздражение. Он слишком уверен в своих словах!

– Когда ты врёшь, у тебя ноздри раздуваются и глаза бегают, – он хищно ухмыляется. – Ты же сама знаешь.

– Ты не так хорошо меня знаешь! – вскипаю я.

– Знаю, Лер, – он смотрит так, что у меня перехватывает дыхание.

– Знаю, как самого себя.

Господи. В груди вспыхивает странное тепло, руки мгновенно покрываются мурашками. Я злюсь на себя, потому что это неправильно. Не сейчас. Не с ним.

– Садись, – его голос звучит ниже, и он наклоняется, помогая мне опустить ногу на экран.

Он делает это так, что его пальцы задерживаются дольше, чем положено. Он скользит ладонью по икре, поправляя мою позу, совершенно случайно проводит по внутренней стороне бедра, и я чувствую, как меня бросает в жар.

– Убери руки, – бурчу я, но голос звучит неуверенно.

– Вы слишком много спорите с доктором, гражданочка, – усмехается он, окидывая меня жарким взглядом. – Если хочешь, могу рот занять чем-то полезным, – ухмыляется он, снова поглаживая пальцами мою ногу.

– Например, объясню тебе, что такое врачебная этика. Можем даже устроить спор, чтобы хотя бы по делу разговаривала.

Я задыхаюсь.

– Да пошёл ты!

Он смеётся.

– Поздно, Лера, второй раз так не получится.

Я хочу что-то сказать, но в этот момент он разворачивается и выходит за стекло. Я остаюсь одна. Чувствую его на себе взгляд, даже через прозрачное защитное стекло. И этот взгляд совсем не о медицине.

Я сглатываю, чувствуя что-то слишком знакомое, что-то, от чего давно отвыкла.

Пара минут, щелчок рентгена, и вот этот невыносимый сгусток тестостерона уже возвращается.

– Кажется, я поняла, – тяну я, желая задеть его поглубже.

– А я-то уж было подумала, что ты повзрослел… А всё оказалось проще. Года идут, а дурь всё та же. По-прежнему лезешь под все юбки от мала до велика, Стрельцов. Тебя это не красит, увы, – бросаю я, заставляя себя говорить первой.

– Не ко всем, – ухмыляется он. – Только к особо разговорчивым пациенткам. А если учесть, что я детский врач-ортопед, а мои пациенты чаще всего приходят с игрушками, конструкторами и в компании своих родителей, то ты моя первая взрослая пациентка за последние несколько месяцев… и самая болтливая. Выводы делай сама.

И, кстати. Не тебе меня тыкать палкой, Ларина. За меня ты замуж не пошла, а вот за Козликова за своего выпрыгнула через два месяца… Один ещё выйти не успел, пришла очередь второго? Шустрая вы дамочка…

Я вскипаю.

– Заткнись, Игорь!

– Тебя так задевает правда?

Я отворачиваюсь. Дышу глубже. Он снова выходит из комнаты, и я остаюсь одна, но взглядом ловлю его через стекло. Он не сводит с меня глаз.

Я знаю этот взгляд. Чувствую его всем телом.

Мы всегда подходили друг другу по темпераменту. Бесились, ругались… Наша жизнь была похожа на атомную войну!

Но в постели… В постели было по-другому. Так как не было больше ни с кем. И не будет, скорее всего…

Я сжимаю кулаки, потому что это неправильно.