Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Чёрт. Ну не могу же я её просто оставить одну в таком состоянии. Да и честно говоря… не хочу.

Мало того, что тот час, что мы ждали пока прокапают кота, я пытался уговорить её на то, что подвезу ее домой, так теперь ещё бы выудить у неё что-то о себе…

Клещи, что ли, доставать?

Хотя… Мне нужно лишь пару фактов, а дальше… Дамир у нас профи, он потянет за ниточки и, через пару дней, у меня будет вся её подноготная.

– Так, куда тебя? – осторожно спросил я, стараясь не спугнуть.

Василиса сжалась в кресле, будто я попросил номер паспорта и прописку. Поколебалась, потом выдохнула:

– Можете высадить у метро «Студенческая».

Метро. Ну конечно.

– Ты что, в подземке живёшь? – хмыкнул я, включая поворотник. – Уточни хотя бы, куда конкретно.

– Ну… – она замялась, поёрзала. – Район «Кирпичный». Общежитие на улице… Яковлева, 12. Но я сама доберусь, правда.

– Не смеши. После такого стресса? – я взглянул на неё.

– Ты в обморок упадёшь на полпути. Нет, я отвезу.

Она вздохнула, но спорить не стала. И слава богу.

Пару минут мы ехали молча. Машина гудела ровно, Барсик в переноске тихо урчал, дышал уже спокойно. А я украдкой бросал взгляды на неё.

Маленькая. Хрупкая. Не та, кто сразу бросается в глаза. Но чем дольше смотришь – тем больше затягивает. Как будто её лицо не для первого впечатления, а для… настоящего.

– Так… – я решил идти в обход. – А ты всегда такая… предприимчивая? Или это только в случае с котами?

– Что, простите? – она моргнула, растерянно.

– Ну, ломишься в чужие дома, устраиваешься на работу без собеседования, варишь кофе на первом свидании…

– Это не было свиданием! – Она почти подпрыгнула.

– Это была попытка искупить вину за опоздание.

– М-м… Значит, кофе с искуплением. Интересный микс, – усмехнулся я.

– Ладно. А фамилия у тебя какая, кстати? А то мне уже неудобно кота спасать вместе с женщиной, у которой даже паспортных данных нет.

Она замерла. Глаза забегали. На лице – написано «Тревога: поймана с поличным».

– Рожкова, – выпалила она наконец. – Василиса Рожкова.

Я почти не выдал реакции. Почти.

Но у меня, извините, нюх. Особенно на враньё. Это прозвучало так, будто она вспомнила первую попавшуюся фамилию из телефонной книжки. Да и не её это фамилия. Не ложится она на лицо, на голос, на… неё.

Но я промолчал.

Ладно, Василиса «Рожкова», поиграем по твоим правилам. Пока.

Мы свернули с главной улицы, и я сразу понял, почему она хотела выйти на метро. Здесь даже асфальт выглядел так, будто его били током и проклинали. Обшарпанные фасады, тёмные окна, провода, висящие в воздухе как бельё, и… общежитие. Аварийное – с виду, душевно – по ощущениям.

– Ты… здесь живёшь? – спросил я, притормаживая у кривых ворот.

Она кивнула и неловко улыбнулась.

– Временно. Очень временно. – И, будто оправдываясь: – Дёшево и… с вайфаем.

Вайфай. Конечно. Что ещё нужно для счастья?

Она потянулась к дверце.

– Спасибо, что подвезли. И за Барсика… правда, извините.

И тут я – сам не знаю зачем – спросил:

– А ты всегда врёшь так неуверенно?

Она замерла. Медленно повернулась ко мне.

– Простите?

– Фамилия, адрес, причины… – я пожал плечами.

– Не обижайся, я просто наблюдательный. Такая работа.

Она прикусила губу, глаза вспыхнули.

– Знаете, я не обязана…

– Нет, не обязана. – Я поднял руки. – Просто хотел сказать, что… если хочешь, чтобы тебе поверили – держи подбородок ровно. И не отводи взгляд.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Резко открыла дверь.

– До свидания.

– Осторожно… – начал я, но она уже вышла и пошла к двери.

И тут я заметил. Не резко. Не явно. Но точно.

Когда она протянула руку, чтобы схватить ручку двери, она промахнулась. На полпальца, но мимо. Потом дёрнулась, сжалась, дёрнулась снова и только тогда поймала. И когда вошла в подъезд, неосознанно ударилась плечом об косяк.

Не споткнулась. Не оступилась.

Нарушение координации. Дисметрия. Мелкая моторика – мимо цели.

А ещё… зажатость левой кисти, когда она держала сумку. И шаткость походки после выхода из машины.

Я сжал руль. Сильно.

В голове выстроился список: тремор, промах, слабость, возможная парестезия.

Опухоль?

Или инсульт, перенесённый когда-то?

А может, травма?

Но в том, как она держалась, как стирала с лица слабость и нацепляла улыбку – была боль.

Не физическая, а глубокая, застарелая.

Я ещё долго сидел в машине, уставившись на закрытую дверь подъезда.

В голове билась мысль, как пульс под пальцами:

«Ты не случайно её встретил, Кравцов».

Мир не швыряет тебе таких людей просто так.

Она врёт, боится, скрывает – но не для того, чтобы играть. А чтобы выжить.

И, чёрт бы меня побрал, я хочу знать правду.

Даже если она расколет мой череп, как молотком.

И я тот идиот, который подставит голову.

Глава 10

Василиса

Я только закрыла за собой дверь подъезда, как ноги подломились, и я буквально сползла по стене, прижавшись лбом к прохладному бетону.

Головная боль, которую я сдерживала весь вечер с силой супергероя на последних процентах заряда, вернулась.

Нет, она не вернулась. Она разорвала меня. Как будто кто-то взял молот и методично начал долбить мне по вискам.

Голова гудела, пульс стучал в ушах, перед глазами плясали чёрные круги, а тело отзывалось слабостью на каждый вдох.

– Господи… – прошептала я, сжимая пальцами виски. – Пожалуйста… только не сейчас…

Я боялась. По-настоящему. Потому что именно так это всё и начиналось. Эти приступы… Они накрывали внезапно, как гроза среди ясного неба. Как будто кто-то внутри включал кнопку «аварийный режим».

Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Только сидела на холодной плитке, закрыв глаза, и пыталась посчитать до десяти. Или до ста. Или до того момента, когда станет легче.

Слава богу, у нас не было вахтёрши…

С тех пор как это общежитие перестало принадлежать университету, тут контингент был, мягко говоря, не очень… Благо, что все друг друга знали и никто ни к кому особо не приставал… Но долгое сидение на плитке перед входом уничтожит мою репутацию настолько быстро, что я даже охнуть не успею…

Отпускай уже, а!

И, о чудо… боль чуть ослабла. Не ушла, нет. Просто отпустила хватку на секунду, позволив вдохнуть. Я дрожащими руками схватилась за стену, поднялась.

Подъезд общаги был старый. Обшарпанный. Потолок местами в трещинах, краска облезла. Лампочка под потолком мигала, будто пыталась отправить мне морзянкой проклятие. И даже лифт не работал. Никогда.

Я побрела вверх по лестнице, держась за перила, как пенсионерка после наркоза.

На третьем этаже дверь в нашу общажную обитель распахнулась с таким скрипом, что уши заложило. И сразу же на меня налетела ураганом Света.

– ВАСЬКА! – завопила она, подскакивая ко мне.

– Ты где была?! Почему не звонила?! Почему пахнешь мужским парфюмом?! ТЕБЯ ЧТО, ПОДВОЗИЛИ?!

Я только подняла руку:

– Свет… умоляю… дай мне три секунды войти в комнату.

– Ты выглядишь так, будто сбежала из плена! – Светка обежала меня кругом, заглядывая в лицо. – А глаза у тебя! Такие страдальческие! ОН ТЕБЯ ОБИЖАЛ?!

– Что? Кто кого куда обижал? – выдохнула я, с трудом разувшись. – Господи, Свет, дай мне чаю. И пару лет тишины.

– Ни фига! Пока не расскажешь, ничего не получишь! – заявила она, усаживая меня на кровать и включая настольную лампу, от которой я тут же зажмурилась.

– Светка, серьёзно… у меня день был такой, что сериал «Скорая помощь» кажется детским утренником.

– Начинай! – скомандовала она, сложив руки на груди. Рыжий хвост торчал вверх, как антенна, глаза горели, как у добермана на мясокомбинате. – Я хочу всё знать! Где ты была, кто этот мужик, почему ты выглядишь так, будто сбежала с романтической драмы с элементами катастрофы?!

Я вздохнула.

– Он… подвозил меня.

– «Он»?! Так это тот самый?! Этот… этот твой нейрохирург с лицом греческого бога?!

Я кивнула.

Светка тихо заорала в подушку. От возбуждения.

– Ну что… рассказывай!

Я пересказала всё. Как драила свинарник такого педантичного Кравцова, как Барсик съел курицу и как начал задыхаться, как я летела с ним в клинику на такси, слёзы, паника, как Кравцов звонил в клинику, как влетел туда, как будто его родного сына увезли на капельницу, как орал, как я орала в ответ, как он почти выгнал, но в итоге… не выгнал.

Света хохотала так, что даже наш сосед снизу постучал в потолок веником.

– Ты… – всхлипывала она, вытирая слёзы.

– Ты просто жжёшь, Василиса! Ты первая в истории домработница, которая чуть не убила кота работодателя в первый рабочий день!

– Спасибо, мне очень приятно, – фыркнула я.

– А он что? – уточнила она. – Он тебя простил?

– Я не знаю. Он… он просто привёз меня домой. В машине молчал почти всё время. А потом… спросил мою фамилию.

– Ну и?..

– Я назвала твою.

Светка замерла.

– ЧТО?!

– Я не могла назвать свою. Ты же знаешь. При желании он может заглянуть в базу, найти мою карточку, догадаться… А так… ну, подумает, что я просто странная.

– Василиса Рожкова… – пробормотала Света. – Звучит как какой-то бренд майонеза.

– Лучше, чем «Белозерова, пациентка с опухолью и аневризмой», не так ли? – усмехнулась я.

– Ты не думаешь, что рано или поздно он узнает?

Я опустила взгляд.

– Думаю. Но… чем позже – тем лучше. Я просто хочу… хоть немного времени. Пожить. Побороться. Попробовать. Может, мне удастся влезть в одну из программ, в которые я подала документы… А работа мне не повредит. Ты же знаешь, выбор у меня небольшой.

Светка кивнула.

– Ты же знаешь, я с тобой до конца. Только не забывай… я всегда рядом. Если станет плохо – говори.

– Сейчас уже лучше, – солгала я.

Потому что врать проще, чем объяснять.

Я прошла в ванную, умылась. В зеркале – бледное лицо, тёмные круги, глаза, в которых затаилась усталость.

Где та красивая девочка, что сияла в школе?

А нет её… Она медленно, но верно умирает внутри меня. И я понятия не имею, как ей помочь…

Может, стоило просто… смириться? Забить на всё, перестать метаться, хвататься за соломинку, делать вид, что у меня ещё куча времени. Купить билеты в Питер, сесть в поезд, надеть яркое пальто и гулять по улицам до заката. Танцевать под уличных музыкантов. Есть пломбир прямо на Невском, не считая калории. Влюбиться без оглядки. Кричать, что я живая, даже если внутри тикает эта бомба. Потому что если уж умирать – то хотя бы живой.

Но нет. Я так не могла… Родители бы этого мне не простили. Я должна была попробовать… Хотя бы попытаться что-то сделать!

Как тот лягушонок, в конце концов, взбить из молока масло…

Тряхнув головой, откинула дурные мысли. Вышла, легла под одеяло.

Света уже ползла на второй ярус нашей двухъярусной кровати, обмотавшись пледом как суши.

– Васёк… – позвала она сверху. – А он красивый?

Я улыбнулась в темноте.

– Очень.

– Ты бы хотела… ну… чтобы он был твоим?

Я сжала одеяло.

– Да. Только не хочу, чтобы он знал, какой я лотерейный билет. С просроченной датой.

Света ничего не сказала.

А я, закрыв глаза, почувствовала: боль снова подкатывает.

Прямо в глубине черепа.

Но я стиснула зубы и сделала вид, что всё нормально.

Как всегда.

Потому что я не имела права сдаваться.

Не сейчас.

Не тогда, когда в его глазах впервые мелькнуло нечто похожее на заботу.

И надежду…

Глава 11

Илья Кравцов

Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по сосудам гоняют кофе. В основном арабику. Крепкую. Без сахара. С нервами и лёгким послевкусием недоверия к миру.

Утро началось со слова на букву «б». И вовсе не с «бодрости». Больше с «блин» и «будь ты проклят, будильник».

Ночное дежурство накрылось медным тазом ещё до начала.

Да, после истории с котом я отправил Ярославу ко мне домой, чтобы приглядывала за котом. Сам же отправился на срочную операцию, на которую меня усердно вырывали последние пару часов.

Но и в больнице всё пошло по одному месту.

Сначала в операционной потекли трубы. Потом выяснилось, что один из новых интернов перепутал карты и отправил пациента с переломом ключицы на МРТ головы. А уже через полчаса медсестра принесла мне распечатку с данными по пациентке по фамилии… Рожкова.