Полная версия:
Мой несносный врач. Подари мне жизнь!
Громов заржал:
– Ты же даже готовить не умеешь, куда ты без своей кофемашины?
– Я найду яков, которые варят кофе. Научные исследования на этот счёт пока не проводились, – хмыкнул я и развернул планшет, чтобы глянуть список операций.
Пациенты с утра были как на подбор: одна девочка-подросток с редким врождённым синдромом, один мужик, уверенный, что опухоль в его голове – это заговор и чипирование, и одна женщина, которая хотела удалить доброкачественную кисту «только через левую ноздрю, доктор, я читала в интернете – это безопаснее». Будто это она, а не я училась медицине хренову тучу лет…
Я терпел. Спокойно. Я был буддийским монахом в халате с бейджем.
Хотя, если честно… мысли были не здесь.
Она.
Чёрт бы её побрал. С самого утра крутилась у меня в голове.
Как стояла у двери, бледная до прозрачности, но с гордо поднятым подбородком. Как признавалась в опоздании, будто я директор ФСБ, а она слила документы в тикток.
И как сварила кофе
Боже, этот кофе.
Я уже двадцать минут смотрел на снимки мозга шестилетнего мальчика и думал о том, что ни разу не спросил у неё фамилию. Даже… блин, номер телефона не взял.
– Дамир, – набрал я знакомый номер, когда очередной пациент вышел.
– Ну, наконец-то, – раздалось в ответ.
– Ощущение, что мы с тобой не дружим, а просто приятельствуем. Где провалился-то?
– У меня к тебе дело. Надо пробить одну девчонку.
– …Погоди, ты это сейчас о чём? Ты не звонил почти месяц, а сейчас вместо «Привет, какие дела, братан?» просишь меня пробить какую-то девчонку?
– Не начинай, – простонал я, понимая, что друг ворчит от нечего делать. – Домработница. Я её вчера взял.
Пауза. Долгая.
– Ты решил жениться на ней, но хочешь узнать, не замужем ли она?
– Прекрати. Я серьёзно. Что-то она… странная. Вид у неё был сегодня хуже, чем у меня после дежурства в травме.
– Имя есть?
– Василиса.
Пауза.
– Фамилия?
Я замолчал. Слишком долго молчал…
– Ну, ты даёшь, – выдохнул Дамир.
– Ты пустил к себе в дом постороннюю бабу, не зная её фамилии? Это даже по меркам романтической комедии звучит как начало фильма ужасов.
– Спасибо, ты так помог, – пробурчал я и отключился.
Я был идиотом. Факт. Причём с дипломом и множеством сертификатов.
После ещё пары операций, обеда, состоящего из кофе и энергетика, и десяти минут сна в кресле в ординаторской, я наконец-то выдохнул. День был прожит. Почти.
На выезде из клиники я снова поймал себя на мысли – хочется домой.
И не потому, что ноги гудят или спина отваливается.
А потому что… интересно, там ли она?
Наверное, давно ушла.
Но вдруг нет?
Я открыл дверь и… чуть не вышел обратно.
Нет, серьёзно. Я был почти уверен, что ошибся домом.
Во-первых – пахло. Причём не «освежителем воздуха с запахом сакуры и мужскими носками», а… лимоном и свежестью.
Во-вторых – тишина. И не та гробовая, как после ночного дежурства, а такая… вылизанная, почти библиотечная.
Я прошёл внутрь на цыпочках. Под ногами скрипели… идеально чистые полы?!
Окинул взглядом прихожую. Куртки, которых обычно больше, чем у среднестатистического мужика, развешаны по росту. Обувь стоит парами, аккуратными такими. Даже мои старые кроссы, в которых я убивал траву летом, вдруг выглядят… прилично.
– Барсик? – позвал я, всё ещё надеясь, что сейчас из-за угла вылетит мохнатый штурмовик и обмусолит мне ногу.
– Барса, ну не позорься, выйди. Я не ругаюсь.
Никакой ответной мяуканины.
На кухне – как в журнале. Всё блестит, кофейная гуща вычищена из турки, столешницы чистые, даже мой любимый кружевной магнитик на холодильнике висит ровно, а не по диагонали, как ему нравится.
В гостиной… я завис.
Плед на диване сложен квадратом, подушки расправлены.
Все чашки, которые я «оставлю тут на минутку» – исчезли.
Книжка, которую Барсик сбрасывал на пол каждый вечер, теперь лежит закрытой, в обложке, на полке.
На полке, Карл.
– Так… – пробормотал я, начиная медленно чесать затылок. – Или меня сегодня реально с утра прооперировали, и я в коме… Или я живу с феей. Или моя домработница – маньяк чистоты и втихую приняла что-то…
Барсик, кстати, так и не объявился.
И вот тут меня окончательно прихватило.
Я пошёл по маршруту: спальня – ванная – гардеробная – балкон.
Пусто.
В туалет не заглядывал, но дверь туда была закрыта всегда, да и эта комната никогда не пользовалась популярностью у этой пушистой задницы.
Потом я задумался.
А вдруг…
Вдруг эта ненормальная влюбилась в моего кота и сбежала с ним?!
Сценарий так себе, но…
Это же Барсик.
Он шикарен. Он огромный. Он плюшевый. Он… бесит. Но это мой кот, мать вашу!
Я порылся в карманах.
Телефон.
Открываю контакты.
И понимаю…
– Я же даже номер не взял…
Я, нейрохирург с золотыми руками, провёл операции на миллионы рублей, спас жизни, решал задачи, которые никто в этой стране не мог решить…
И не взял номер своей домработницы.
Такая вот трагикомедия в трёх действиях.
Сел на край дивана.
Смотрю в точку.
Усталость навалилась сзади, как Барсик, когда он решает, что я подушка.
А Барсика нет.
– Барса… ты же не дал себя унести, да? – прошептал я в пустоту. – Она же тебя не утащила… или утащила?
Усмешка скользнула по губам.
Но в голове вертелось другое.
Если серьёзно – она ушла, ничего не сказав.
Не оставила ни записки, ни намёка.
И я не знал, беспокоиться ли… или злиться.
Я покачал головой.
– Сначала найду Барсика. А потом… потом уже буду спасать всех остальных. Наверное, наша новая домработница банально не закрыла дверь и он сбежал…
Только вот с каждым часом внутри меня начинало зудеть чувство.
Такое, знаешь… как будто ты что-то не то отпустил.
А теперь пытаешься уговорить себя, что ничего страшного.
Хотя уже понимаешь – страшное только начинается.
Глава 6
Василиса.
Я закрыла за светилом науки дверь и, как только щёлкнул замок, выдохнула. Медленно. С чувством, с толком, с пониманием, что теперь это всё – моя территория. Моя ответственность. Моя зона риска.
И, чёрт подери, моя катастрофа.
Потому что стоило мне сделать два шага вглубь дома, как образ Ильи Кравцова – хладнокровного, пунктуального, собранного до последнего миллиметра нейрохирурга – рассыпался, как карточный домик в ураган.
– Ты издеваешься… – прошептала я оглядываясь.
– Ну и где тут твой порядок, Кравцов? В голове, что ли?
Дом был… хаосом в шёлковой упаковке. Внешне – стильный, дорогой, современный, но если копнуть глубже…
О Боже.
На столе – слежавшаяся бумажная гора. Медицинские отчёты, журналы, непонятные схемы мозга, упаковка таблеток (от головы?), чек из супермаркета за прошлый год и… кость от куриного бедра.
– Прекрасно. Просто шик. Жду ещё летучую мышь под диваном.
На кухне – святая троица холостяка: пачка гречки, три банки кофе и ничего больше. В раковине – музей грязной посуды, где экспонаты покрылись легчайшим налётом плесени. Тончайшим, как вино на старой бочке.
В спальне я даже не стала всматриваться. Просто закрыла дверь и решила, что психику ещё рано ломать окончательно.
Я вздохнула, закатала рукава и начала генеральное наступление.
Швабра – в руки. Пылесос – в бой.
Полы мылись с яростью.
Полки вытирались с ненавистью.
Я спорила с каждым предметом, который падал, сопротивлялся или пытался укусить меня током из розетки.
– Ты хирург, Кравцов, а живёшь как студент-пятикурсник в общаге! – бурчала я, пытаясь вычистить плиту.
– Вот скажи, как можно умело вырезать опухоль из мозга, но при этом не уметь выбросить пустой тюбик зубной пасты?!
Где-то на втором часу борьбы с пылью я его увидела.
Вернее – он появился.
Огромная, пушистая, графитово-серая туша лениво вышла из-за дивана и села… строго по центру моей вычищенной зоны.
Сел. Посмотрел.
Как король на троне из досок и шерсти.
Котик…
Я сразу поняла – он не обычный кот.
Это был мейн-кун, только не просто крупный. А в два раза крупнее нормы. Кошак не «мурчал». Он дышал, как старый холодильник, и смотрел с выражением философа, у которого отобрали саке.
– Привет, – осторожно сказала я.
– Ты… ну, не кусачий же?
Он медленно моргнул.
И, не сводя с меня глаз, поднял заднюю лапу и начал мыться, положив задницу прямиком на ту часть ковра, которую я только что вычистила с мылом и молитвами.
– Ах ты ж… Ты не кот… Барсук, скорее!
Он проигнорировал.
Когда я попыталась пройти мимо него с веником, он протянул лапу и сбил его. Причём абсолютно осознанно, как мафиози в фильмах: «Это мой район, девочка».
– Хорошо, – выдохнула я, – мир. Давай договоримся. Я убираю, ты не мешаешь. Ладно?
Кошак мяукнул. Но не как обычные коты. А как будто вздохнул, но громко.
К полудню я была в мыле. В прямом и переносном смысле.
Дом блестел, как зубы в рекламе пасты. Даже ванную я добила – и то с трудом.
Куняша меня контролировал. Он следил. Он наблюдал. Он тыкался в пылесос и падал в раковину. Пару раз – специально. Я чувствовала.
Чтобы как-то его задобрить, я открыла холодильник. Там было пусто. Кроме… упаковки куриного филе.
– Курица – это нейтрально. Коты любят курицу, верно?
Я быстро сварила кусочек, остудила, порезала и положила в миску. Кот подошёл, посмотрел… и начал есть с таким видом, будто неделю голодал.
Я улыбнулась.
Мир достигнут.
К вечеру я выдохлась окончательно.
Дом был – как из каталога. Я вымоталась, но гордилась собой.
На кухне стоял лёгкий запах запечённого картофеля. Ужин был почти готов. Я уже собиралась уходить, когда решила – ну, гляну на кошака перед уходом.
Вдруг затаился в шкафу…
– Обжорка! Котя… А ну, не дури, где ты?..
Нашла я его у дивана.
Он лежал на боку.
Дыхание прерывистое.
Шерсть – вздыблена.
Глаза – полуоткрыты, тусклые. Он даже не повернулся ко мне, когда я села рядом.
– Нет… Нет-нет-нет, ты что, барсук, ты чего? – я опустилась на колени, нащупывая его нос. Тёплый. Сухой. – Слышь, ты не имеешь права, понял? Я тебе мясо сварила, я тебя уговаривала не гадить в комнату, я тебя не ругала, даже когда ты скинул стакан на пол…
Он не реагировал.
У меня задрожали пальцы.
Я схватила переноску, которую нашла в кладовке, запихнула туда эту тушку как могла, схватила сумку и вылетела из дома, будто сзади горело.
Плевать, что я не владелец и даже не знаю, как зовут животное.
Плевать, что я выгляжу как чучело после урагана.
Плевать, что я не знаю, где ближайшая ветклиника, а где нормальная – и подавно.
Я рыдала в такси.
Сжимала переноску как спасательный круг.
Ну где я могла так нелепо облажаться? Неужели у него аллергия на курицу? И она вот так проявляется??? Может, он что-то схомячил, пока я не видела? А может у него аллергия на моющие средства, которыми я так обильно поливала весь дом???
Ответов не было…
Я говорила что-то бессвязное, гладила его по шерсти и бормотала:
– Только не умирай… ладно? Не подводи меня. Я и так всё испортила. Я и так… Господи, ты же просто кот. Просто… просто кот. Но если ты умрёшь, у меня не останется даже шанса. Понял?
Кравцов никогда не простит мне этого… И плевать ему будет на то, что я понятия не имею, что случилось с котом! В мою смену, значит, виновата!
Кот тихо хрипнул.
А я вжалась в стенку салона и закрыла глаза.
Это был не просто кот.
Это был мой единственный путь к спасению.
И я только что, возможно, похоронила его.
Глава 7
Василиса
– Быстрее, пожалуйста! Он задыхается! – почти кричала я, вбегая в приёмный покой ветеринарной клиники с переноской в руках.
Ресепшен, белый кафель, запах антисептика и немного шерсти. За стойкой сидела девушка с синими волосами и пирсингом в брови. Она моргнула, посмотрела на меня, потом на переноску и спокойно сказала:
– Здравствуйте, на приём записаны?
– Да, я записана! В список «если сейчас не спасёте, я тут лягу и умру».
Она слегка приподняла бровь.
– Поняла. Срочный пациент.
Я тут же дёрнулась, от распахивающей сбоку двери, откуда вывалились на волю два огромных мужчины в белых халатах, как будто где-то прозвучал «код пушистая катастрофа».
– Мейн-кун, – выдохнула я, протягивая переноску.
– Поел курицу. Я… Я не знала. У него аллергия, да?
– Возможно. Мы проверим, – отозвался один из врачей.
– Не волнуйтесь, сейчас мы всё сделаем.
Я осталась стоять посреди приёмного зала, как дерево после урагана. Зал был почти пустой. Где-то в углу женщина гладила хромающего корги в комбинезоне. На стенах висели плакаты с надписями: «Кошка – не предмет мебели!» и «Не забывайте про прививки». Я смотрела в одну точку и пыталась не разреветься.
– Ну ты и умница, Белозерова, – прошептала я. – Превратила потенциального работодателя в своего личного врага за каких-то шесть часов.
И ведь всё шло так хорошо… Ну, более-менее. Уборка была – блеск. Ужин – на подходе. Даже кофе из турки получился идеально… И вот на тебе. Кот в анафилаксии, я на грани нервного срыва, работа под угрозой.
Тут рядом зазвонил телефон.
– Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас… – девушка с синими волосами подняла трубку, и голос её изменился. – Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста? Барсик? Вы кем приходитесь? Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.
Я застыла.
– Да, конечно, мы передадим, – продолжала она.
– Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд.
– Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…
Я медленно опустилась на скамейку. Сердце глухо бухало в груди. Он едет.
Он едет сюда.
О боже. Он меня убьёт. Он хирург, у него наверняка есть инструменты. Отрежет мне что-нибудь ненужное… или нужное.
Включая гордость.
Прошло минут пять, может, десять. Я уже почти слилась со скамейкой, когда дверь приёмного покоя с грохотом распахнулась.
Илья Кравцов.
В сером пальто, рубашке с расстёгнутым воротом и таким выражением лица, что даже автоматическая дверь, кажется, чуть дрогнула. Волосы чуть взъерошены, глаза – ледяные. Плечи напряжены. Он влетел внутрь, как ураган в операционный блок.
И увидел меня.
Наши взгляды встретились.
И если бы можно было умереть от одного лишь взгляда – я бы уже лежала рядом с Барсиком, на соседней капельнице.
– Где он? – прохрипел он.
– В процедурной, – выдала администратор.
– Не переживайте вы так… Всё в порядке. Состояние котика стабильное. Девушка привезла его очень вовремя. Аллергическую реакцию остановили, в данный момент животное на капельнице.
Илья развернулся ко мне.
– Что случилось?
Я встала. И выдала на одном дыхании:
– Я не знала, что у него аллергия. Я просто хотела его накормить, потому что он ходил за мной и просил. Ну как просил… шантажировал. Сел посреди кухни и смотрел, как будто я – последнее куриное крылышко в мире. А потом начал есть, ну я и подумала, что всё нормально, а потом…
– Ты дала ему курицу? – перебил он.
– Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!
– Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – почти рявкнул он. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!
– Я не знала! – голос сорвался. – Мне никто не сказал!
– А спросить?! – Он шагнул ближе, и я сделала шаг назад.
– Простите, конечно, – я вздохнула. – Но, может, когда нанимаешь людей, стоит сообщать, что у тебя дома живёт пушистый снайпер, которому от грудки может поплохеть? К тому же… Чтобы спросить, надо хотя бы знать номер телефона! Или мне, как по-вашему надо было с вами связываться? Голубями???
Он сжал челюсти.
– Ты понимаешь, что могла его убить?
Я резко подняла голову.
– А вы понимаете, что вы вообще не знаете, кто я такая? Вы даже не поинтересовались моей фамилией, когда я к вам пришла! Зато сразу домой пустили! А теперь орёте! Может, вы не менее безответственный, чем я?
Молчание. Его глаза метнулись по моему лицу. Я ожидала, что сейчас… всё. Он скажет: «Проваливай», и дело с концом.
Работа потеряна. Шанс на спасение – вместе с ней. И вишенка на торте – чувство, что я опять всех подвела.
Но он вдруг выдохнул. Медленно. И будто немного сдулся.
– Он в порядке? – спросил уже тише.
Я кивнула.
– Вам же сказали, что его стабилизировали… Он на капельнице. Я… очень сожалею.
Он кивнул. Посмотрел в сторону процедурной.
– Я… схожу к нему.
Я кивнула, а мужчина прошёл мимо. Я осталась стоять у стены, прижавшись к холодной плитке, как привидение.
Потом медленно опустилась обратно на скамейку и прошептала:
– Ну и день. Добро пожаловать в ад, Белозерова.
Но где-то внутри – странно, нелогично – теплилось чувство.
Он приехал.
И, несмотря на всё, он не выгнал меня.
Пока что…
Глава 8
Илья Кравцов
– Да чтоб тебя, Барсик…
Я вылетел из дома быстрее, чем пуля из пистолета, даже не закрыв за собой дверь.
Подозреваю, мой умный дом зафиксировал это как «эвакуация уровня «катастрофа». Весь путь до машины я повторял одну и ту же фразу:
«Если с ним хоть что-то – я её…»
А вот что «я её» – до конца не решил.
То ли уволю, то ли задушу, то ли… обниму. Блин.
Сел в машину, завёл и тут же сжал руль так, что тот заскрипел. А ведь с виду просто резина.
– Так. Спокойно. Где могла оказаться новоиспечённая мисс Катастрофа?
Ветклиники… В радиусе десяти километров их всего три. Две частные, одна муниципальная. Первая – по пути, вторая – у чёрта на рогах. Третья… та самая «Четыре Лапы».
Сосед помог. Нет, правда, спасибо старику Захару с балкона. Он увидел, как моя «домработница» – кто бы сомневался – вышла с переноской и ловила такси. Увидел. Запомнил. Потрындел. В этот раз – в тему.
Я вбил в навигатор адрес «Четырёх Лап», нажал на газ и поехал, почти стирая резину с колёс.
Барсик. Ну какого чёрта?! Этот шерстяной бегемот – единственное живое существо, которое не осуждает меня по утрам и искренне радуется моей заднице на диване.
Пускай и потому, что считает меня своей грелкой. Ну и что? Он мой. И если с ним что-то случилось – не зарекайтесь, друзья, Кравцов может и паяльник в руки взять.
Вперёд, к новой практике: «Отомсти за мейн-куна».
Телефон я набрал на ходу. Администратор, к счастью, попалась вменяемая.
– Алло, это ветклиника? Я верно попал?
– Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас…
– У вас… минут десять назад, не поступал мейн-кун? Огромный. Серый. С наглой мордой. В переноске.
– Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста?
– Имя – Барсик.
– Вы кем приходитесь?
– Хозяин да. Илья Кравцов.
– Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.
– Да. Подскажите, кто его привёз? Как кот?
– Всё хорошо. Его привезла девушка.
– …Девушка? А поподробнее?
– Блондинка. Бледная. Паниковала сильно, – это уже тише, видимо, Василиса была неподалёку…
– Передайте ей, чтобы дождалась меня! Кот сильно пострадал?
– Да, конечно, мы передадим, – продолжала она.
– Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд. – Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…
Я мимолётно закрыл глаза. Да, конечно. Блондинка. Паниковала. Устроила панику века, оставила весь дом сверкающим и едва не убила моего кота.
– Я подъеду через десять минут.
Когда я влетел в приёмную, сработала автоматическая дверь, но в какой-то момент она будто передумала открываться полностью. Может, испугалась выражения моего лица. Я бы на её месте испугался.
Белый кафель, запах хлорки и антисептика, девочка с синими волосами и пирсингом в брови. У меня был ровно один вопрос:
– Где он?
Она даже не удивилась. Видимо, я был не первым паникёром за сегодня.
– В процедурной. Состояние стабильное. Ваша девушка привезла его вовремя.
Я уже собрался бежать туда, но увидел её.
Сидела на скамейке, съёжившись, как школьница перед вызовом к директору. Только вместо тетради – скомканная эмоция на лице. И глаза. Эти глаза… Плевать, что я злился – что-то в них стукнуло по самому чувствительному.
– Что случилось? – спросил я хрипло.
Она встала. Вся как на иголках.
– Я не знала, что у него аллергия, – начала она с места в карьер.
– Я просто хотела… Он ходил за мной. Сел посреди кухни, смотрел, как будто я последняя котлета на свете. Я сварила ему курицу. Обычную! Варёную! И он ел, а потом…
– Ты дала ему курицу? – перебил я.
– Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!
– Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – взорвался я. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!
– Я не знала! – взвизгнула она. – И вы мне ничего не сказали! Вы даже номер телефона свой не оставили, чтобы я могла спросить! Или мне надо было с голубями связываться?!
Я замолчал. Пожалуй, любой на моём месте тоже бы взорвался.
– Ты понимаешь, что могла его убить? – тихо, глухо спросил я.
Она тоже замолчала. Потом медленно подняла голову и выдала:
– А вы понимаете, что пустили в дом девушку, даже не поинтересовавшись её фамилией?
Вот и приехали.
Я сжал челюсти. Хотел что-то сказать… И не смог. Потому что она была права. Абсолютно.
Моё молчание она восприняла, как смертный приговор. Но я… вдруг выдохнул. Потому что понял: она не просто выдумала оправдание. Она действительно не знала.
– Он в порядке? – спросил я глухо.
Она кивнула.
– На капельнице. Врач сказал, что вовремя привезли. Он будет жить.
Я кивнул. Молча пошёл в процедурную. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что жив, что не пострадал.
И – да, чтоб убедиться, что она всё же не такая безнадёжная.
Барсик лежал, как раздавленный бегемот. К лапе примотана капельница, а на морде кислородная маска. Но, судя по выражению лица – он будет жить и мстить.
– Брат, ты чего? – прошептал я, осторожно проведя рукой по его лбу. – Ты же сильный… Кто у нас тут шерстяной танк, а?
Он моргнул. Показал мне коготь. Я усмехнулся.
– Я тоже тебя люблю.
Когда я вышел, она всё ещё сидела на скамейке.
Я не знал, что говорить. И это – убивало.
– Ты всё ещё здесь?
– Я ждала, – прошептала она. – Хотела узнать, что с ним.
– Он будет жить.
Она кивнула. И вдруг добавила:
– Простите меня.
Я вздохнул.
– Просто… в следующий раз, если не уверена – не корми. Он не голодный. Он актёр. Бродвейский. И шантажист.
Она еле заметно улыбнулась.
– Заметила…
– Поехали домой.
Она удивлённо подняла взгляд.
– Вы не увольняете меня?
Я усмехнулся.
– Пока не уверился, что ты не подсыпала ему чего специально – нет.
– Я не подсыпала! – вспыхнула она.
– Ну и отлично, – кивнул я. – Тогда будешь работать. А ещё – купишь ему новую игрушку. В знак извинения.
Она медленно поднялась, всё ещё не веря.
– А если… я опять что-то сделаю не так?
– Тогда я тебя прибью, – сказал я и тут же усмехнулся. – В переносном смысле.
И вдруг поймал себя на мысли: я больше не злюсь. Я… странно спокойно. И даже как-то… приятно спокойно.
Потому что впервые за много лет рядом со мной – кто-то живой. Настоящий. И даже если она и катастрофа…
Она моя катастрофа.
Пока что пусть будет так.
Глава 9
Илья Кравцов
Ненавижу пробки.
Особенно когда в машине сидит молчаливая девушка с глазами «не убивайте меня, пожалуйста, я и так сегодня нагрешила». И особенно – когда я сам не понимаю, какого чёрта вообще везу её домой. У меня что, вдруг проснулся инстинкт спасателя? Или это всё Барсик? Который чуть не отъехал на радугу по вине этой самой милой паникёрши на соседнем сиденье?
