Соль между нами

Вокруг этой гигантской инсталляции по спирали поднимались открытые галереи с тёмными перилами. Лифты в прозрачных шахтах бесшумно скользили вверх и вниз. В специальных нишах на каждом уровне, будто в музейных витринах, были встроены меньшие аквариумы с сенсорными экранами, показывающими сухую информацию о видах, их среде обитания и тревожном статусе популяции в дикой природе. В них среди искусственных, но правдоподобных коралловых садов жили свои маленькие, замкнутые миры: стайки неоновых рыбок, медузы, пульсирующие призрачным розовым и сиреневым светом, хитрые осьминоги в «умных» резервуарах, которые по строгому расписанию меняли цвет и текстуру дна.

Океанариум «Морская жемчужина» стоял на самом берегу, сверкая на солнце белоснежным, почти ослепительным фасадом, который отражал в своих панорамных окнах и бездонную синеву океана, и безжалостно-яркое небо. В городе Порт-Клейр почти всегда царила жара, от которой воздух дрожал над раскалённым асфальтом, и только в короткий, бурный сезон дождей наступала долгожданная, промозглая прохлада, приносящая с собой запах мокрого бетона и влажной земли. Снаружи всё дышало показной роскошью и непрекращающимся праздником: центральная часть здания была открыта небу, обнажая огромный открытый бассейн с бирюзовой водой, где несколько раз в день дрессированные дельфины выписывали безупречно синхронные пируэты под восторженные, ритмичные аплодисменты и непрерывный, сухой треск фотокамер. Над главным входом, под козырьком из матового стекла, висела изящная, подсвеченная изнутри вывеска с изображением стилизованной раковины, из которой выкатывалась идеальная, сияющая жемчужина – это был не просто логотип, а герб и гордый, узнаваемый символ семьи Грейс. Все в Порт-Клейр знали и повторяли шёпотом: Грейсы – самые удачливые и безжалостные рыболовы в регионе, чьи белоснежные суда с позолоченными, вызывающими носовыми фигурами регулярно возвращались в порт, их трюмы, пахнущие рыбой и льдом, ломились от дорогого, ещё трепещущего улова.

Всё здесь, от кристальной воды до безупречных улыбок персонала, было создано для одной цели – восхищать, развлекать и казаться абсолютно безопасным и добрым местом, но не для дочери морского царя. Арабелла, проходя по бесконечным галереям, замечала то, что ускользало от восторженных взглядов посетителей: старый групер с обтрёпанными плавниками снова и снова тыкался мордой в одно и то же место на толстом стекле, словно пытаясь найти выход. Акула-нянька безостановочно нарезала один и тот же бессмысленный круг – восемь метров туда, резкий разворот, восемь метров обратно. В глазах мудрого осьминога, следившего за мельтешением толпы по ту сторону барьера, читалась глубокая, привычная тоска.

Девушка знала, что источник всей этой показной «красоты» – сети кораблей семьи Грейс. Именно они, с рёвом моторов и грубыми сетями, методично наполняли «Морскую жемчужину» её дорогим, живым товаром. Каждый обитатель этих сверкающих, стерильных вод был пленником, насильно вырванным из настоящего дома, из мира тёплых течений и живых кораллов, который теперь, сквозь это толстое стекло, казался немыслимо далёким и недоступным сном.

…

Два часа пролетели незаметно, и лишь теперь девушки выбрались из воды, укрывшись в тени низких скал. Это место, скрытое от чужих глаз глубокими расщелинами, было их тайной точкой превращения. Они выползли на узкую полоску песка, растянув переливающиеся хвосты на раскалённых камешках. Кожа на плечах и спине начала мгновенно стягиваться, высыхая под палящим солнцем. Арабелла почувствовала, как сухой воздух впервые за день обжёг жаберные щели – резко, больно, будто вдохнула песок. Она зажмурилась, стиснув зубы. Нужно было всего несколько минут, чтобы тело вспомнило, как дышать лёгкими. Вскоре знакомое тепло разлилось от копчика вниз, и тяжёлая чешуя хвоста растворилась, разделившись на две лёгкие, странно безвольные конечности – ноги. Они встали, неловко переминаясь, пробуждая затекшие, забытые мышцы. Силию тут же повело в сторону. Она замахнулась руками и едва не рухнула на острые камни, Арабелла успела схватить её за локоть.

Силия нахмурила аккуратный носик, пытаясь поймать равновесие.

– И совсем не расстраиваюсь по этому поводу, – проворчала она, потирая голень. – Я с наслаждением провела отпуск в океане, где можно плыть, а не вот это вот… – она неуверенно потопталась, – …ходить. И не бояться, что из-за угла выскочит человек с сетью. Я всё ещё надеялась, что ты одумаешься.

Арабелла лишь недовольно посмотрела на неё, и Силия миролюбиво подняла ладони.

– Ладно, ладно, молчу. Но, Белла, это же ужасно неудобно! Ноги ноют, в горле першит, глаза сохнут… Я хочу обратно в воду! – в её голосе зазвучали нотки настоящей паники.

– Через три дня, – невозмутимо напомнила она.

– Как я выдержу три дня! – чуть не взвыла Силия. – Придётся каждую ночь ползать сюда отмокать, а с утра начинать всё заново…

Но она уже перестала слушать и прошла вглубь расщелины, к сухой нише под плоским камнем – их тайнику. Достала оттуда простую чёрную спортивную сумку, расстегнула молнию и вытряхнула содержимое на песок. Первой надела лёгкую футболку из хлопка с маленькой, но заметной вышивкой на груди – стилизованной раковиной с жемчужиной, эмблемой «Морской жемчужины». Потом натянула свободные чёрные шорты. Ткань была грубоватой и непривычно шуршала о кожу. Силия, тяжело вздыхая, надела аналогичный комплект.

Арабелла ловко собрала свои ещё влажные тёмные волосы в высокий хвост, скрепив его резинкой, и сверху надела кепку с тем же логотипом – солнце на улице было безжалостным. Силия же оставила свои пепельно-русые волосы распущенными, они падали чуть ниже плеч, быстро высыхая на ветру и становясь легкими и пушистыми. Она потянулась, снова поморщившись от непривычной нагрузки на мышцы, и посмотрела на неё, будто спрашивая: «Ну, и что теперь?»

Внезапно из сумки раздался резкий, вибрирующий треск, а за ним – громкая, навязчиво-весёлая трель, разнёсшаяся эхом по скалам.

«Забыла отключить звук!»

Арабелла судорожно запустила руку в сумку, и её пальцы наткнулись на прохладный прямоугольник. Она вытащила человеческий телефон, смахнула влажные пряди с лица и открыла его. На экране светилось имя: Джо. Девушка улыбнулась и нажала на зелёную кнопку.

– Девочки, вы где?! – тут же раздался встревоженный, но доброжелательный голос. – Медуза уже здесь и гневается!

Одно упоминание их начальницы мгновенно испортило настроение. Женщина и вправду была похожа на медузу, особенно в гневе. Её короткие, тугие кудряшки взъерошивались, словно ядовитые щупальца, а лицо становилось багровым, будто вот-вот лопнет. За этот неукротимый нрав коллектив и окрестил её Медузой.

– Джо, мы… проспали, – жалобно ответила Белла, прикрыв ладонью рот, чтобы не выдать смешок. Враньё давалось ей легко, особенно если оно спасало чью-то чешую.

Джо ей нравился. Он был чуть старше, добродушным, и искренне любил морских обитателей, ухаживая за ними с такой нежностью, будто они были его домашними питомцами. Но больше всего он любил Силию. С первого дня его взгляд неизменно тянулся к её холодной, отстранённой красоте. Арабелла иногда позволяла себе мечтать: а вдруг когда-нибудь русалки и люди смогут жить вместе, не скрываясь? Правда, Джо в этих мечтах места не было – Силия была русалкой до мозга костей. Её отталкивала не только его принадлежность к другому миру. Юноша был немного полноват, застенчив и мило заливался краской до кончиков ушей всякий раз, когда пытался с ней заговорить.

– Ну как вы так могли! – с упрёком, но без злобы воскликнул Джо. – Вы же помните, что сегодня плановая проверка Медузы?

– Совсем вылетело из головы, – Арабелла невольно прикусила полную нижнюю губу. Её миндалевидные глаза сузились. «Медуза точно устроит нам разнос», – промелькнуло в голове.

– Где вы? Я могу за вами заехать, – предложил Джо. – Я уже сказал ей, что вы в подсобке разбираете улов. Успею привезти вас, пока она не хватилась.

Силия, услышав последнюю фразу, скривила губы. Ей не нравились настойчивые, хоть и робкие ухаживания Джо, но больше всего она ненавидела саму работу в подсобке – этот сладковато-гнилостный запах, скользкую чешую и пустые, остекленевшие глаза.

– Спасибо, что прикрыл, Джо, – быстро сказала Арабелла. – Мы у скал, возле дикого пляжа.

– О-о-о! – в его голосе зазвучало любопытство. – А что вы там делаете?

– Мы… искали гнёзда диких черепах, чтобы перенести их в безопасное место. Сейчас как раз сезон, – легко соврала она, поймав на себе неодобрительный взгляд подруги. – Ладно, Джо, торопись, а то Медуза нас всех сожрёт без соли!

– Уже выезжаю! – бодро ответил юноша и сбросил звонок.

Арабелла убрала телефон в карман шорт и мысленно поблагодарила богов океана. Джо был одним из тех редких людей, которые не лезут в душу с вопросами, но всегда готовы прикрыть спину.

Минут через тридцать вдалеке послышался визг изношенных тормозов и рокот старого двигателя. К ним, поднимая облачко рыжей пыли, подкатила машина цвета выцветшей морской волны – старый универсал. Ржавчина уже вовсю вела свою войну с краской. Бампер едва держался, а одно из задних стёкол было заклеено скотчем. За рулём сидел Джо. Его лицо было красным от жары – в салоне явно не работал не только кондиционер, но, кажется, и нормальная вентиляция. Короткие тёмные волосы прилипли ко лбу, а на его слегка округлом, добродушном лице расплылась широкая улыбка, от которой глаза будто зажглись изнутри, когда он увидел Силию.

Арабелла помахала ему и направилась к переднему пассажирскому сиденью. Открыв дверь, её встретила волна спёртого, раскалённого воздуха, пахнущего бензином, старым пластиком и чьим-то забытым яблочным пирогом. Едва она захлопнула дверь, стекло в рамке податливо ёрзнуло и перекосилось. Девушка виновато взглянула на Джо и быстро поправила его, надавив ладонью.

Силия, скривив губы от брезгливости, устроилась на заднем сиденье, стараясь не касаться облупившейся обивки.

– Ну что, нашли хоть одно гнездо? – глаза Джо снова оживились, когда он через зеркало заднего вида поймал взгляд Силии.

– А? – на секунду Арабелла растерялась, забыв на ходу собственную легенду, но тут же сообразила. – Нет, ни одного. Похоже, в этом году черепахи обходят это место стороной.

Джо нахмурился, его брови сдвинулись. Он бросил задумчивый взгляд в сторону океана, мелькавшего за окном, пока машина, поскрипывая всеми пружинами, тащилась по грунтовой дороге. Вода под палящим солнцем искрилась и переливалась, а небольшие волны лениво бились о берег.

– Может, это из-за «Грейс», – тихо произнёс он. – Я слышал, их суда в последнее время рыщут как раз в тех районах, где черепахи обычно откладывают яйца. Ловят всё подряд, сети ставят где попало… Шум моторов, всплески – такого беспокойства они не выносят.

Арабелла ахнула, и внутри неё вспыхнул яростный огонь. «Грейс». Это была не просто компания, это был главный враг, имя, от которого сводило челюсть. Ей до боли захотелось в ту же секунду сорваться с места, приплыть к их судам и использовать силу Сердца Океана, чтобы разнести их проклятые судна в щепки.

– Но как такое возможно? – вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она планировала. – Разве шериф не должен за этим следить? Существуют же законы, запретные зоны!

Джо печально усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

– Белла, иногда мне кажется, что ты словно с другой планеты, – он произнёс это беззлобно, скорее с лёгкой усталой грустью. – Шерифу… шерифу осталось пару месяцев до пенсии, а его дочь как раз выходит замуж за старшего сына Грейс. Скоро они станут одной большой и счастливой семьёй.

Девушка бросила гневный взгляд в сторону океана. Даже на расстоянии вода всегда успокаивала её, но сейчас это не работало. Вдалеке, на фоне синевы, она ясно видела белоснежный корабль с позолоченной носовой фигурой. Над ним кружила назойливая стая чаек – они знали: где корабли «Грейс», там всегда будет лёгкая добыча. Символ волны на её запястье отозвался на эту ярость, слабо тлея под кожей голубоватым светом. Это свечение едва не заметил Джо, когда она машинально подняла руку. Но сверху её ладонь мягко накрыла рука Силии. Подруга наклонилась вперёд между сиденьями, будто поправляя сумку, и успокаивающе провела пальцами по её горячей коже.

Джо от неожиданной близости – от того, что пепельные волосы Силии коснулись его плеча, – залился такой густой краской, что казалось, пар пойдёт от его ушей. Он резко опустил левую руку и с силой дёрнул старую ручку механизма окна. Раздался противный, скрежещущий скрип, и стекло со стоном опустилось, впустив в салон поток горячего, но свежего воздуха с запахом соли.

Арабелла, почувствовав прохладу, сделала глубокий вдох и кивнула Силии, беззвучно шевельнув губами: «Спасибо». Самообладание медленно возвращалось. Она ещё раз бросила взгляд на сверкающую вдали гладь – на свой дом, который сейчас казался таким недосягаемым, – и в душе повисла тихая, ноющая грусть.

Тем временем машина, преодолев грунтовку, выбралась на асфальт и въехала в город. Порт-Клейр встретил их полуденной жарой, которая висела в воздухе густой, зыбкой дымкой. Белоснежные двухэтажные домики с черепичными крышами стояли вплотную друг к другу, их яркие ставни – бирюзовые, кораллово-розовые – были наглухо закрыты. Тротуары пустовали. Город словно вымер, спрятавшись от зноя в кондиционированных комнатах. Они проехали мимо центральной площади с фонтаном, где струи воды висели вялыми прозрачными лентами, а голуби сидели в тени пальм, раскрыв клювы. Мимо ряда сувенирных лавок с выцветшими на солнце футболками и гирляндами из ракушек, которые тихо позвякивали на редком ветерке.

Вот уже показалась набережная, усыпанная золотистым песком, и знакомый, ослепительно белый силуэт «Морской жемчужины». Но Джо не свернул к парадному входу с его фонтанами и пальмами. Вместо этого он ловко юркнул в узкий проулок между океанариумом и соседним складом, где асфальт сменялся потрескавшейся бетонной плиткой. Мир здесь был другим. Пахло уже не океаном, а рыбой – острой, сладковато-гнилой нотой смешанной с едким хлоркой и прогорклым моторным маслом. Они подъехали к невзрачной металлической двери, заляпанной непонятными пятнами. Возле неё громоздились пластиковые мусорные баки и ящики с оборудованием.

– Всё, девчата, вылезайте здесь, – сказал Джо, глуша двигатель. Мотор ещё несколько секунд содрогался, будто не желая затихать. – Я быстро припаркуюсь у забора и догоню. Постарайтесь пройти внутрь, пока Медуза в главном зале.

Арабелла и Силия выбрались из машины на раскалённый, отдающий жаром в ступни бетон. Джо дал задний ход, и его старый универсал, поскрипывая, пополз искать спасения в скудной тени забора, поросшего диким плющом.

– Ну почему именно рыбный цех, – страдальчески прошептала Силия, разглядывая свои красивые, но теперь обречённые руки. Её бледная кожа, казалось, уже впитывала этот тяжёлый, тошнотворный запах. От одной мысли о том, что ей придётся возиться с холодной, скользкой рыбой, по её спине пробежала судорога отвращения. Она едва не расплакалась и от бессилия резко топнула ногой.

Арабелла лишь закатила глаза, устав от вечных истерик подруги. Она крепко схватила Силию за запястье и практически втолкнула её внутрь.

Глава 5

Подсобное помещение встретило их густым, въедливым запахом свежей рыбы, резкой хлорки и морской соли, которая щекотала ноздри. Работники в синих, забрызганных пятнами фартуках и белых шапочках сновали между длинными столами из нержавейки, под ногами у них хлюпала вода, смешанная с рыбьей слизью. Арабелла на мгновение застыла у входа, поражённая масштабами и мрачной картиной. На столах громоздились целые серебристые горы – сотни рыб: сельдь, скумбрия, сардины, их чешуя тускло поблёскивала под яркими лампами. Повсюду лежали вспоротые брюшки, стеклянные, ничего не видящие глаза, груды отделённых голов и хвостов, сложенные в отдельные вёдра. И всё это – просто корм. Еда для тех самых обитателей сверкающих аквариумов, которые томятся этажом выше, за толстыми стёклами, в чистой и яркой, но чужой воде.

В этот момент её плечо резко дёрнулось в сторону – её задел здоровенный пластиковый ящик, полный колотого льда и рыбы, который нёс мускулистый парень. От толчка одна путассу выскользнула из груды и шлёпнулась на мокрый, скользкий пол. Работник с татуировкой якоря на загорелом предплечье бросил на неё раздражённый, усталый взгляд и даже не остановился. Арабелла мгновенно присела, подняла бедную, уже закоченевшую рыбу и мысленно, от всего сердца, попросила у неё прощения за эту нелепую и бессмысленную смерть. Мужчина уже скрылся за углом, а она, потирая ушибленное плечо, чувствовала, как к горлу подступает знакомый, горький гнев.

– Медуза идёт! – прошипел кто-то у дальней двери, ведущей в административный коридор, и словно по мановению волшебной палочки в шумном помещении воцарилась напряжённая, звенящая тишина, а затем началась лихорадочная суета. Кто-то натянул скомканный фартук, кто-то схватил швабру и начал яростно тереть уже чистый пол, заскрежетали ножи, зазвенела посуда. Все срочно наводили видимость безупречного порядка, которого здесь никогда не было.

Девушки встрепенулись. Силия посмотрела на Арабеллу большими испуганными глазами и метнулась к стене, где на крючках висели жёсткие резиновые фартуки. Они наскоро надели их поверх своей формы и встали к свободным стойкам, стараясь слиться с общей массой работников. Арабелла схватила длинный, острый нож и, стиснув зубы, принялась разделывать очередную скумбрию. Силия, ненавидя само прикосновение к сырой, холодной рыбе, нашла себе менее противное занятие – она встала к соседнему столу, где сортировали и взвешивали специальный корм для морских черепах и скатов: розовых кальмаров, оранжевых креветок и кусочки специального, прозрачного витаминного желе.

Цок-цок-цок.

Отчётливый, властный, неспешный звук женских каблуков разнёсся по цеху, заглушая даже шум воды. Сначала в дверном проёме показался острый нос чёрной лаковой туфли на вызывающе красной подошве, затем – стройная, чуть смуглая нога в тонком чулке, и, наконец, появилась сама обладательница. Это была худая, тщательно ухоженная женщина лет тридцати пяти. Её волосы пепельного оттенка были убраны в тугой, идеальный пучок у затылка, губы подчеркнуты алой помадой. Её округлые, но подтянутые формы были облачены в чёрный, отутюженный до хруста приталенный костюм-двойку с юбкой-карандаш, обрисовывавшей каждую линию. Медуза – как звали её за глазами все сотрудники – медленно вошла, и её холодный, сканирующий взгляд скользнул по каждому сантиметру помещения, выискивая малейшее пятно, соринку, нарушение порядка. Она направилась прямиком к столу Силии. Её тонкие, выщипанные брови чуть приподнялись, когда она заметила небольшой, но кричащий кусочек розовой креветки, лежащий среди белых, аккуратных кубиков желе для скатов. Длинный палец с безупречным алым маникюром резко указал на нарушителя порядка.

– Креветка в желе для скатов? Это недопустимо! – её голос прозвучал резко.

Силия вздрогнула всем телом и резко обернулась, её и без того круглые глаза расширились от испуга до предела. Она, не думая, схватила злополучную креветку дрожащими пальцами и швырнула её в соседний пластиковый лоток с кормом для черепах.

Медуза будто сверкнула ледяными глазами, молча, с явным презрением повернула голову и продолжила свой неспешный, грозный обход. Её взгляд скользнул по Арабелле, которая изо всех сил пыталась не выдавать волнения, но слишком сильно сжала ручку скользкого ножа. Вместо того чтобы ловко отделить голову у очередной скумбрии, лезвие соскользнуло с твёрдой чешуи и впилось в её собственный указательный палец. Раздался тихий, противный хруст, и тут же на белой перчатке показалось алое, быстро растущее пятно крови.

– Ай! – ахнула она, инстинктивно прижимая пораненную ладонь к груди, чувствуя резкую, жгучую боль.

– Мисс Спирс, – голос начальницы прозвучал прямо над ухом. – Вас не учили в самом начале смотреть, что вы режете? Или вы считаете, что ваша кровь – это новый деликатес для наших обитателей?

Девушка побледнела.

– Простите, миссис Вэнс, я не знаю, как это вышло… он просто соскользнул…

– Оставьте эти пустые, глупые оправдания, – отрезала миссис Вэнс, даже не глядя на рану. – Чего вы стоите, как вкопанная? Немедленно в медпункт, обработать и перевязать. Я не потерплю антисанитарии на моём объекте ни в каком виде.

– Д-да, миссис Вэнс, – испуганно прошептала Арабелла и, бросив Силии полный вины и немой тревоги взгляд, пошла к выходу из цеха, прижимая к горящей ране кусок чистой марли, который сунул ей молчаливый сосед по столу. Каждый цокот каблуков за её спиной отдавался в висках отдельным ударом.

Она вышла в длинный служебный коридор с голыми бетонными стенами. Запах рыбы и хлорки здесь смешивался с другими, более сложными – лекарств, влажной шерсти и стоячей морской воды. Она прошла мимо двери с табличкой «Кухня для млекопитающих», откуда доносилось громкое чавканье и плеск, будто кто-то огромный полоскался в ванне. Свернула за угол и оказалась перед зоной, отгороженной высокой стеклянной стеной. За ней плескалась неглубокая голубая лагуна, а на искусственных, тёплых скалах грелись под специальными лампами маленькие пингвинята – пушистые, неуклюжие комочки в серых «смокингах», похожие на живые игрушки. Один из них, самый любопытный и бойкий, заметил её и подплыл к стеклу прямо напротив Арабеллы. Он постучал острым клювом по прозрачной преграде и прочирикал тоненьким, жалостливым голоском:

– Боля-боля? Ты плачешь? Не надо плакать. Мы тебя защитим!

Другой, толстенький и более степенный, важно добавил, барахтаясь в воде и пытаясь выглядеть грозно:

– Да! Мы – грозные! Мы – пингвины-воины! Мы прогоним всех, кто тебя обидел! У-у-у!

Их наивная, искренняя забота, пробившаяся сквозь стекло и обстановку чужого места, тронула Арабеллу до глубины души, на миг отогнав и острую боль в пальце, и гнетущий страх от разговора с отцом. Она не сдержала улыбки, прижав свою неповреждённую ладонь к холодному стеклу напротив маленьких чёрных ласт.

– Спасибо, мои храбрые воины. Я скоро вернусь к вам, обещаю.

Пингвинята радостно захлопали ластами, создавая в воде весёлые брызги. Девушка, согретая этой короткой, неожиданной встречей, с новыми силами двинулась дальше по коридору, следуя зелёному указателю «Медпункт» со стрелкой. Её палец пульсировал ровной, навязчивой болью, но в голове уже крутился практичный план: пока она здесь, под предлогом поиска медпункта, можно незаметно осмотреть ещё несколько служебных помещений, запомнить расположение труб, вентиляционных шахт, замков. У них с Силией оставалось так мало времени, каждая минута была на счету.

Вскоре, найдя нужную дверь с простой белой табличкой «Медпункт», Арабелла негромко постучала костяшками пальцев и, не дождавшись ответа из-за шума вентиляции, осторожно нажала на ручку и открыла её. Маленький медпункт встретил её почти звенящей тишиной и резким, едким запахом антисептика, который наконец-то перебивал въевшийся в кожу и одежду запах рыбы. Она невольно скривилась, морща нос. Кабинет был небольшим и стерильно-белым, без лишних деталей. Яркий свет падал из большого квадратного окна, выходящего в серый внутренний двор. Вдоль одной стены стояли два закрытых металлических шкафа с аптечками, на противоположной – две обычные медицинские койки с железными спинками, застеленные голубыми, накрахмаленными одноразовыми простынями. И на одной из этих коек, закинув руки за голову и устроившись поудобнее, мирно лежал и, кажется, даже дремал юноша. У него были тёмные, слегка вьющиеся, непослушные волосы, загорелая, гладкая кожа и такие широкие, мощные плечи, что они казались чуть ли не шире узкой больничной койки. Он едва на ней помещался, и его расслабленная, но от этого не менее мощная фигура сразу притягивала взгляд, нарушая своей небрежной красотой всю стерильную безликость помещения. Арабелла невольно застыла на пороге, заворожённо разглядывая незнакомца, которого явно не видела раньше среди других работников.

– Чего застыла, заходи, Лора скоро подойдёт, она пошла на склад за новыми бинтами, – произнёс низкий, бархатистый, немного сонный голос, в котором слышалась ленивая, спокойная усмешка.

В неё уставились притягательные, тёмно-карие глаза, с густыми ресницами. Волосы упали юноше на лоб, когда он приподнялся на локте, и он небрежно, привычным движением откинул их назад, лениво потягиваясь, будто только что проснулся. В лучах солнца, пробивавшихся через окно, чёткий рельеф мышц на его плечах и груди мягко переливался под тонкой серой тканью простой футболки. Он широко, без стеснения зевнул, обнажив ровные зубы, и устремил на неё прямой, вопросительный взгляд.

– Ты так и будешь стоять в дверях, будто приклеенная? Или войдёшь уже?

Она не сдвинулась с места, мозг будто на мгновение отказался обрабатывать происходящее, смешав боль, усталость и неожиданность этой встречи. Юноша скользнул внимательным взглядом по её синей рабочей форме, заметил алое пятно крови на грязном фартуке и её ладонь, которую она всё ещё инстинктивно прижимала к груди.