
Полная версия:
Живой огонь
Очнулась она на подходе к дому. Не своему, почему-то, а дому мастера часов. Увидев его выкрашенную темно-синей краской дверь и зубцы на плоской крыше, красноватые от заходящего солнца, она даже успокоилась. Перевела дыхание. И отправилась к дому. Ей нужно было очень хорошо подумать.
– Веревка, – сказала Яфа, выслушав рассказ подруги.
Она открыла рот, чтобы переспросить, но даже не успела сообразить, о чем задать вопрос, как подруга пояснила.
– Я слышала легенду о них. Но их никогда не встречали в наших краях, и вообще мне казалось, что это все выдумки, такого не существует. Но то, что ты рассказала, очень похоже на эти сказки.
– Но что это такое? – девушка с огненными волосами нахмурилась.
Яфа пожала плечами и поерзала в кресле.
– Паразит.
– Что?
– Что-то вроде большого червя. Выглядит, как толстая веревка или ветка дерева. Так что ты была права, оно сдергивает путников, нависая над тропой, поэтому и никаких следов не остается. Селится где-нибудь на мертвом дереве, или в нем.
– А вода? Почему она течет вверх?
– Не знаю. Веревка – это почти сказочное существо, непонятно, как она живет. Но если обычные черви питаются землей или падалью, то это – людьми.
Она замолчала и подруга не стала спрашивать ее о подробностях. Кажется, она начала догадываться, куда делись тела – облачко крови до сих пор стояло у нее перед глазами.
– И что твои сказки говорят о том, как его убить?
– Ничего. Только, что оно охотится на одиноких людей в лесу. Если ходить вместе – не тронет. Хранителей тоже не трогает, мы слишком пропитаны лесом, наверное.
– Поэтому я ее не встретила, наверное. Вспомнила хранительские навыки.
– Или ты тоже пропиталась лесом за то время. Тогда ты ее не найдешь. Должен быть человек.
4. Веревка. Часть 2 – Беззащитный воин
На следующий день она все-таки пришла к мастеру. Время у нее уже было. Но теперь ей понадобилось кое-что еще, кое-что странное.
Высокий, спокойный и сосредоточенный, как и раньше, он выслушал ее рассказ, поблескивая полумесяцами очков. Рядом с ним ее проблемы начали казаться пустяками, а рассказ – бессвязным лепетом.
– Оно должно быть как человек, живое, теплое, с кровью. Но не человек. Я не поведу туда человека, оно же наверняка попытается его задушить. А если я не успею? Нет, человека нельзя, – тараторит она, пока мастер не поднимает руку.
– Я понял. Но что ты хочешь от меня? Я чудесами не занимаюсь, не оживляю.
Ей хотелось провалиться сквозь землю, так неловко просить его об одолжении. Тем более, о таком. И он ведь уже помогал ей. Как же начать?
Мастер вздохнул.
– Расскажи. Я же не кусаюсь. Чем смогу, помогу. Я тоже не хочу, чтобы какая-то тварь убивала людей.
Она закусила губу, сжала кулаки и выпалила:
– Одолжите мне, пожалуйста, вашего голема! Он как живой. Даже слегка теплый, я помню.
Мастер снял очки и начал их протирать, хотя они и так были кристально чисты.
– Но он не живой. В нем нет крови.
– Я дам ему свет. Мой свет. Совсем чуть-чуть, но я могу его удержать в каком-нибудь сосуде. Меня учили, хотя у меня плохо получалось, только со своим и не долго – несколько часов. А кровь, – она замялась. – Это тоже. Я хотела попросить. Понимаете, моя не подойдет. И местного хранителя тоже, как и моей подруги. Не подходит у всех хранителей – слишком пахнет лесом.
Она посмотрела с опаской, а потом снова опустила глаза.
– Крови нужно немного. Вы бы не могли?..
Мужчина застыл. Теперь он понял, что она задумала. Это было почти невозможно. Слишком много случайностей: если кровь свернется, если свет покинет голема, если глиняная оболочка будет слишком холодна, если вообще не примет ее свет... Но, сложись все удачно, у нее будет приманка и помощник в одном лице. Морде, конечно же, то есть.
Он кивнул и поманил ее за собой в мастерскую, там где-то была кожаная фляга. Для крови она пригодится. Кажется, он начал понимать, почему древние мастера при изготовлении големов настаивали на том, чтобы у формы была возможность прятать внутри предметы.
До леса они добрались уже после обеда. Подготовка голема заняла несколько часов. Зато теперь он трусил рядом, как ни в чем не бывало. И даже тихонько тикал. Мастер со свойственной ему щепетильностью подошел к изготовлению приманки. Он не только наполнил своей кровью маленькую кожаную фляжку, но и поместил ее в механизм с пучком трубок, по которым кровь вытекала и возвращалась обратно в мешочек. Ритмом этого механизма управлял одолженный ей свет, окутавший искусственное сердце. И все это было надежно спрятано в глиняном желудке дракона, как и в прошлый раз, поблескивающего голубыми стеклянными бляшками по всему телу.
Посреди березняка дракон смотрелся совершенно замечательно, как живое продолжение белых стволов. Он топал неспеша, а девушка кружила поблизости с мечом наготове, слившись с лесом. Ее снова слегка подташнивало от присутствия нечисти, но она даже это пыталась направить на пользу дела и гадала о приближении к цели.
Тропинка петляла между расчерканных стволов. Дракон петлял вместе с ней, кровь ритмично плюхала и перекатывалась по трубкам. Как вдруг одна из веток, протянувшихся над тропинкой, изогнулась стремительно и хищно, обвила глиняную шею и дернула вверх. Дракон только тихо вякнул и повис над землей. В тот же момент девушка с красными волосами взлетела по стволу и приземлилась на лживую ветку, рубанув по ней мечом. Раздался треск, как будто она ударила по настоящему дереву. Дракон заскулил, показывая, что кольцо на его шее сжалось еще сильнее, человек бы давно уже был мертв, окажись он в такой хватке. Она нанесла еще один удар, получив снова лишь треск и поскуливание в ответ. Третий удар пришелся по тому месту, где фальшивая ветка цеплялась за настоящий ствол, и ветка дрогнула. Голем, которому, похоже надоело висеть мешком и надеяться, что шея не треснет, забил крыльями и попытался достать ветку когтями. Вот тут веревка запаниковала.
Она отпочковалась от ствола, открыв похожую на пасть пиявки присоску, и рухнула вместе с девушкой и плененным драконом. Еще в полете она распустила кольца, выпрямилась и, едва коснувшись травы, стремительно поползла прочь. Так что даже дракон клацнул пастью впустую, а он, падая, ничем не ушибся, и немедленно бросился в погоню. Девушка, чуть помедлив, последовала за ним.
Лес проносился мимо, а веревка почти летела, шелестя травой и опавшими листьями. Дракон гнался за ней со всех лап, но ухватить вертлявую тварь не мог, как и взлететь – для этого ему не хватало пространства. Она было подумала, что может его обогнать, но вовремя сообразила, куда именно рванул противник, и не стала этого делать. Веревка в лесу могла быть не одна. Она стремилась к болоту и мертвой березе, и там могли быть подобные ей, как и по дороге. Так что с одной стороны опасно было оставлять без присмотра дракона, а с другой – соваться в одиночку прямо в гнездо. К счастью, по дороге к болоту они не встретили других, ей подобных, и тут уже уверенно прибавили скорость.
Она прыгнула на спину дракону, тот помог себе крыльями, чтобы нагнать веревку. А девушка стартовала с его спины, приземлившись прямо между тварью и вожделенной березой. Веревка затормозила. Вжалась в мох, будто размышляя, а потом кинулась в сторону, но на этот раз дракон не промазал. Глиняные челюсти сомкнулись на толстом хвосте, и тварь прогнулась, вцепившись в морду зубастой присоской. Но ее зубы, привыкшие справляться с деревом, только поцарапали закаленную глину. Хотя дракону не понравилось и это, он мотнул башкой, макая веревку в мох и пытаясь хоть так помешать ей причинять ему боль. Но болото гасило удар и это не принесло результата.
В этот момент она поняла, что веревка действительно была в лесу не одна. Почувствовав движение за спиной сверху, она отпрыгнула в сторону и, обернувшись, обнаружила еще один обрубок, чуть не поймавший уже ее. Рефлекторно полоснув мечом и снова услышав треск, она посмотрела на то место, где веревка крепилась к мертвому стволу и ужаснулась: оттуда текла кровь. Сочилась по стволу снизу вверх, отдельными капельками, видимо, проскальзывающими мимо пасти твари. Это было настолько мерзко, что она как будто бы потеряла разум. Позабыв про осторожность, она кинулась к стволу и с размаху перерубила его. Уцепившаяся за ствол веревка хлестнула, больно зацепив плечо, но не успела ухватить за шею. Ствол рухнул со страшным шлепком на покрытую мхом воду. И из него из подрубленной и упавшей части, потекла багровая жижа, вид которой был едва ли не отвратительней запаха. Дракон завыл, все еще удерживая пытающегося прожевать его череп врага, а вторая веревка поползла к ней. Но это было уже не важно. Она уже поняла, с чем имеет дело.
Озарение пришло само, когда нутро страшной березы стало явным, до этого она только догадывалась. Там хранились и переваривались тела жертв. Там был источник и концентрация силы для охотящихся в лесу отростков, а сама тварь, невидимая и неощутимая находилась внутри. Это она стягивала вверх по стволу воду, помогавшую ей переваривать жертв и приносившую вести со всего леса. И туда надо было целиться в первую очередь.
Волосы засияли, они превратились в живое пламя, дыбом поднявшись над головой девушки, а через миг она уже сияла вся. Вверх! Прыжок помог ей уберечься от еще одной попытки веревки ухватить ее, та скользнула по ноге, но не смогла зацепиться. Меч засиял, и наполненным ее внутренним светом клинком она ударила по упавшей березе. Жуткий чавкающе-хрустящий звук разнесся по лесу, ствол загорелся. Она быстро отпрыгнула в бок, развернулась, вскрикнув от боли – веревка кинулась на нее пастью и прицепилась к руке. И рубанула по пню, который тоже мгновенно занялся. Веревка тут же отпала и начала извиваясь кататься в агонии. А дракон издал ликующий рык – его противник тоже забился, прекратив терзать глину.
Обратно она летела на драконе. Во-первых, потому что дико устала. Такое применение внутреннего света требовало от неё больших усилий, да и день выдался не из лёгких. А во-вторых, она в запальчивости пообещала вернуть голема сразу. Так что в сгущающихся сумерках они приземлились на знакомой крыше, где через минуту уже объявился и сам мастер. А когда она попыталась извиниться за поцарапанную морду голема, мастер как-то странно посмотрел наверх, словно спрашивая у неба совета, вздохнул и не терпящим возражений тоном произнёс:
– Останешься здесь.
Но она всё-таки попыталась протестовать, что доберётся до дома, хотя плечо болело, а глаза уже слипались. И, конечно, её не послушали. Он взял её за здоровую руку и повёл к лестнице. Впрочем, когда по лестнице ей пришлось не идти, а хромать, повиснув на руке мастера, она согласилась, что ей все-таки нужен отдых.
Мастер часов помог ей добраться до кровати и наклонился, рассматривая рану на плече.
– Не спи пока, это надо перевязать. Где ещё?
Не спать удавалось с трудом, усталость навалилась тяжелым, утягивающим в свой плен, одеялом.
– Ещё нога, левая.
Он кивнул и пошёл за мазями и бинтом, а девушка попыталась отогнать сонное оцепенение, встала и похромала в купальную. Когда мастер нашел её, она уже сидела в фарфоровой ванне, завернутая в простыню. Содранная кое-как одной рукой одежда валялась на полу.
– Там бы я всё испачкала кровью, – попыталась объяснить она. Но мастер как ни в чём ни бывало присел на корточки рядом, расставив по полу баночки и бинты, и стянул перчатки.
Сначала она даже не поняла это, а потом зажмуриваться или отворачиваться было уже поздно, она смотрела, как он мочит губку и осторожно прикасается к её плечу. Пальцы у него были длинные и очень белые. Или так казалось после почти чёрных перчаток.
Рана выглядела жутковато, всё-таки верёвка пыталась прожевать её руку, хоть у неё и не вышло. Но лицо мастера было спокойно, только между бровями появилась тонкая складка.
– Кажется, вы и в лекарской гильдии успели побывать, – предположила она, скрывая неловкость и стараясь не смотреть на его руки. Хотя бы не всё время.
Мастер улыбнулся, уголки губ приподнялись, складка между бровей разгладилась, а глаза за стёклами очков блеснули озорными искорками.
– Было дело. Время сложно понять, а людей ещё сложнее. Лекари этому учат.
Он снова посерьёзнел:
– Будет сильно жечь. Если хочешь, возьми меня за руку.
Теперь улыбнулась она.
– Нет. Я все-таки из клана воинов, а вы – мастер, вам нужны ваши руки целыми. Я справлюсь, – и она положила здоровую руку на край ванны, готовясь к боли.
Жгло действительно сильно, как будто её плечо окунули в костёр. Она сжала руку, скорчилась, стараясь не напрягать раненое плечо, потому что знала, что так будет хуже. И, неожиданно для самой себя, уткнулась мокрым лбом в грудь мастера. Это казалось ей самой надежной точкой опоры в этот момент. Мастер продолжил свою работу и, обработав рану, плотно её перебинтовал, стараясь не поворачиваться и не отстраняться, так чтобы у неё оставалась опора. И только закрепив бинт, глубоко вздохнул и осторожно обнял её.
– Уже всё. Всё, – прошептал он.
Только тогда она поняла, насколько неприлично себя ведёт. Ни с кем из тех, кто латал её во время обучения и после тренировочных боёв, она не позволяла себе такого. Это было просто недопустимо. Она вздрогнула и отстранилась, но лицо мастера оставалось таким же спокойным, словно его никак не задело её поведение.
– Теперь посмотрим, что у тебя с ногой, – полумесяцы очков блеснули, он осторожно вытянул ногу из ванны, на лодыжке начинала багроветь полоса.
– Верёвка дернула. Не сильно.
– Вижу, как не сильно, – чуткие пальцы ощупали ногу. – Вывих точно есть. Придётся ещё потерпеть.
– Я из клана воинов, – зачем-то напомнила она. То ли ему, то ли себе.
Мастер снова улыбнулся краешками губ, не отрывая глаз от несчастной конечности.
– Тогда ведь тоже была эта нога?
– Да, не успела зажить толком, поэтому и... И-и-и-и! – взвизгнула она и зажала себе рот ладонью. Но боль уже схлынула и в ход пошла знакомая холодящая мазь.
Закончив с её ранами, он, не слушая слабые протесты, вытащил её из ванны и на руках перенёс в кровать. Устроил ногу на подушке, укрыл её одеялом и ушёл, не слушая благодарностей. Уснула она мгновенно.
Ей снилась вода. Синяя, какая бывает где-то на глубине, но ещё не так глубоко, чтобы совсем не видеть света. Она висела в этой воде, а вокруг были глыбы льда. С острыми ломаными гранями, величиной с неё, ещё больше и совсем громадные. Они дрейфовали и двигались непредсказуемо, а где-то впереди, за ними, пробивался свет, и она точно знала, что ей нужно именно туда. Плыть приходилось быстро и очень осторожно, пытаясь почувствовать, предугадать движение ледяных глыб. И ей было страшно, нельзя было попасть между ними, иначе её ждала бы участь мыши в мельничных жерновах. Она скользила в воде, резко меняла направление, но снова и снова поворачивала на свет. Глыбы приближались, просвет между ними становился совсем узким, так что ей, казалось, не протиснуться в него, но она упорно стремилась вперёд. Вот ей удалось обогнуть несколько громадин, свет стал ярче, уже были видны прорезающие воду лучи, казавшиеся здесь чем-то материальным, навроде прозрачных клинков. Она ускорилась, но последние льдины между ней и её целью вдруг сдвинулись и понеслись на неё. Страх подхлестнул, горячей струей пробежав по спине, останавливаться было нельзя, но впереди была смерть. И она стала копьём, стрелой, пущенной в цель, не давая себе остановиться или свернуть. Вдруг что-то произошло, глыбы дрогнули, затормозив, словно между ними появилось какое-то препятствие, и она вынырнула на свет, буквально выскочив из воды на самом краю ледяной пустыни. Обернувшись, она увидела, что вода в расщелине между льдами стала красной, словно в ней разлили кровь.
Проснулась она под становящимся привычным потолком чужой комнаты. Нога ныла, раненая рука ей вяло поддакивала, и, в принципе, жизнь наяву была прекрасна. Особенно по сравнению со сном, от которого осталось ощущение близкой опасности, чуда и ещё почему-то грусти.
Мастер объявился через несколько минут и деловито начал осматривать её раны. И, хотя состояние ноги ему понравилось, он обнаружил ещё кое-что.
– Тебе задело спину?
– Да, точно. Совсем немного, вскользь.
Он вздохнул, и она затылком ощутила его укоризненный взгляд.
– И как ты на этом спала?
– Нормально, а, значит, это просто царапина. Пустяки.
– Спусти простыню, этот пустяк надо помазать тоже.
Девушка не стала спорить и приспустила простыню. А потом, вспомнив что-то, вздрогнула и торопливо убрала заслоняющие спину длинные пряди. Мастер замер, он только потянулся, чтобы сделать то же самое.
– Тебе неприятно, – осторожно спросил он через несколько секунд, – когда я прикасаюсь к твоим волосам?
Молчание. Ей показалось, что у неё даже уши уже начали краснеть.
– Нет! Я просто. Просто так неудобно... Волосы же мешаются, я тогда совсем забыла, – пробормотала она, окончательно смутившись. Легкие пальцы коснулись её спины, мазь холодила ссадину. И, кажется, он улыбался, хотя нельзя же, в самом деле, почувствовать это спиной.
– У тебя очень красивые волосы, – сказал он. И в его голосе уже точно была слышна улыбка. – И нежная кожа. Для воина особенно. Разве вам не положены доспехи?
Эту тему она не любила. Но он лечил её раны уже во второй раз и имел право знать.
– Я их не ношу, – она вздохнула, было неприятно вспоминать все споры с учителями, нотации и увещевания. – Я была хранителем. Недолго, но была. А хранители не носят такое – невозможно чувствовать, когда ты в броне. Всё чувствовать. Только какую-то часть получается, но это как будто завязать себе глаза и смотреть сквозь ткань. Мне это не нравится.
– Больше, чем получать раны? – удивился мастер.
Кивок.
– Не знаю, как объяснить...
– И не надо, – его пальцы снова проскользили вдоль ссадины, согревая мазь и кожу под ней. – Кажется, я понимаю.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

