Русские Пхукета и история моей эмиграции в рай

Сейчас на престоле Рама Х, а кто будет после него, пока загадка. Процедура тайского престолонаследия не предполагает, что следующим монархом станет старший ребенок. Вся королевская семья будет решать, кто же станет Рамой XI. На самом деле, законы не запрещают взойти на престол женщине, но вряд ли это произойдет, особенно при наличии подходящих мужчин.

Такая вот получилась история страны, которая не слишком то любит про нее рассказывать. Теперь перенесемся в 2568 год от даты смерти Будды и посмотрим, как же все-таки живется экспатам в райской стране свободных тайцев.

Глава 1. Эмигрировать нельзя остаться

Эмиграция — это про не бояться потерять все, что у тебя есть в тот или иной период жизни. Делать большие ставки на своем игровом поле. Потому что жизнь одна, и лучше сыграть и проиграть, чем не играть вовсе.

Ольга Ярмолович (с)

В детстве я грезила о жизни в королевстве. Представляла себя рядом с дамами в пышных платьях, неспешно прогуливающимися с зонтиками по роскошным садам. На дворе 2567 год, и я обнаружила, что моя сказка стала явью: я живу в королевстве Таиланд.

Главный вопрос, который волновал меня на протяжении всего периода работы над книгой: как люди принимают решения кардинально меняющие их жизнь? Что заставляет их пойти на это? Для себя я поняла, что у всех по-разному. Я сама всегда была из тех, кто говорил: путешествовать — да, эмигрировать — нет! Сейчас сидя на набережной Андаманского моря недалеко от пирса Чалонг, я готова расписаться в том, что я занималась самообманом.

Около шести лет назад моя подруга, живущая на Пхукете с 2010 года, позвала меня переехать. Она обещала работу, помощь с оформлением визы, поддержку. Сейчас я даже представить более заманчивого предложения не могу. Однако тогда мой уровень уверенности в себе и сепарации не смог перевесить уровень страхов. Его просто не хватило. Я не смогла оставить маму и бабушку, сказав им, что уезжаю жить на Пхукет на неопределенно долгое время, не смогла уволиться с работы. От одной мысли о том, как я пишу заявление об уходе и покупаю билет в один конец, все внутри меня болезненно сжималось. Я еще не пришла в ту самую точку своего пути и отказалась.

Говорить, что я жалею, я не буду. Во-первых, потому что не жалею, а во-вторых, потому что если бы я тогда уехала, я бы возможно не встретила мужа.

Наступил 2022 год, когда все та же подруга снова завела разговор о переезде, теперь уже нашем с Сашей. Я не говорила, что это не реально, слушала ее, соглашалась, что это было бы круто — переехать в Таиланд. Однако внутренний голос повторял одно и то же раз за разом: ну какая эмиграция? У тебя лежачая мать (а на тот момент все было уже именно так, моя мать стала лежачей больной, к которой ходила сиделка), оффлайновая работа, как и у Саши. Ну какой Таиланд?!

Однако полностью я крест на этой идее не ставила. Я пошла учиться на коуча, чтобы иметь возможность зарабатывать онлайн и строила планы в духе: накопить денег и уехать году этак в 2024 на пару месяцев пожить на Пхукете, посмотреть, нравится ли, попутешествовать по стране. Мы с Сашей обсуждали этот план, и он казался вполне реальным. От мысли, что мы действительно воплотим его в жизнь, у меня теплело внутри. Однако правда был в том, что в моем случае для того, чтобы решиться на эмиграцию, нужно было вначале морально повзрослеть. Выглядело это примерно так: я как будто кончиками пальцев аккуратно трогала воду, не горячая ли она, не слишком ли холодная, не утону ли я и пока вторая нога на суше, точно есть возможность передумать. Это все, конечно, про то, что в тот момент к кардинальным переменам я была не готова.

Уже в тот момент я начала понимать, что все мои рассуждения о том, что эмигрировать я не хочу, были ничем иным как страхами. Страхом, что у меня не получится, я не справлюсь. В глубине души я начала завидовать людям, которые могут работать из любой точки мира и думать, как бы мне создать такую возможность в своей жизни. С текущей работой, которая приносила основной доход, это выглядело совершенно нереальным.

Я задумывалась о том, что же это за люди — эмигранты. До сих пор у меня есть убеждение, что есть люди, которые эмигрируют легко и непринужденно, а есть те, для кого это все равно что подняться на Эверест — так сложно, что практически нереально. Зависит это от того, есть ли что терять человеку в его текущей жизни, и от его готовности это потерять. Те, кому терять нечего, легко закидывают рюкзак с паспортом, ноутбуком и зарядкой от телефона на плечо и радостно улетают в один конец под закатное солнце и песню R. Kelly «I believe I can fly». Возможно и все другие решения в жизни они принимают легче. Им легче пробовать, ошибаться, в целом искать себя.

Я всегда была из тех, кому есть что терять. Квартира в Петербурге, машина, стабильная работа, позволяющая путешествовать четыре-пять раз в год, друзья, любимый мужчина, родственники, две собаки, и не просто работа — карьера судебного юриста, о которой я мечта ничуть не меньше, чем о путешествиях. По-моему, очень даже радужная картинка. Конечно же, я боялась это все потерять. Даже не так, я боялась, что то, что я получу будет хуже чем то, что было.

У меня много знакомых девушек, которые живут так, как долго жила я. У них хорошая работа, благодаря которой они ездят в дорогие экзотические страны. На этой работе они проводят большую часть жизни. По сути вся их жизнь и есть эта работа, с перерывами на путешествия. Я не говорю, что это плохо и ни в коем случае не осуждаю. Такой порядок вещей дает человеку очень многое. Ты чувствуешь себя реализованным востребованным специалистом, материально независимым, который может махнуть рукой и поехать в ЮАР, Таиланд или Дубай, а то и в Мексику на недельку. Это чувство, что ты живешь наполненной жизнью в большом городе, ты управляешь ей, все получилось, ты успешен.

Не всем, но некоторым в какой-то момент становится тесно в этой сложившейся жизни. Тесно и скучно. Хочется чего-то другого, хочется доказать самому себе, что способен изменить все на сто восемьдесят градусов, что управление собственной жизнью действительно реально, а не иллюзорно. Правда, просто так ничего не происходит, какая-то искра, запускающая весь этот процесс, всегда есть.

Так вот что же может заставить сняться с насиженного места таких людей, как я? У меня есть, как мне кажется, достаточно четкий ответ на этот вопрос. Чтобы уехать, должно совпасть два обстоятельства: должно появиться нестерпимое желание большего и готовность потерять все, что у тебя есть сейчас.

Я, конечно, немного драматизирую. Когда ты уезжаешь, не обязательно сразу продавать квартиры, машины, дачи и прочее добро, нажитое непосильным трудом. Но для многих отъезд связан с увольнением с работы, почти для всех — со сменой привычного круга общения и совершенно точно с необходимостью адаптироваться в новой стране. Причем, правда в том, что по-старому уже не будет никогда. Даже если вернуться обратно. Будет как-то по-другому, но со старой жизнью покончено раз и навсегда.

Вот когда ощущение потолка, который ты достиг в жизни, начинает преследовать тебя каждый день, когда мысль о том, что поменять жизнь кардинально — это вполне реальный план, когда уже страшнее оставить все как есть, чем уехать, вот тогда ты начинаешь паковать жизнь в два чемодана.

Первым шагом на этом пути для меня стал разговор с той самой подругой, живущей на Пхукете с 2010 года. Кажется, я начинала его сама не веря, что реально смогу принять такое решение. Я просто вновь, раз за разом продолжала трогать воду кончиками пальцев. Мы разговаривали, она отвечала на мои бесчисленные бытовые вопросы, а потом, как будто подводя какую-то черту сказала: если ты готова кардинально изменить свою жизнь — приезжай!

Эти слова стали для меня магическим. До этого в моей жизни происходило много перемен: я разводилась, училась водить машину получала новую профессию, теряла друзей, пыталась построить отношения, обжигалась на этом много раз, путешествовала в страны, куда было страшно поехать, исполняла мечты, плавала с китами, поднималась на вулканы, но что дальше? Именно в тот момент мне стало тесно в моей жизни и захотелось открыть новое окно. Мне Эти слова подруги заставили меня четко понять, что внутри назрела или даже перезрела потребность перемен, потребность попробовать что-то новое. Все мое естество, каждая клеточка тела как будто отозвались эхом: это твой путь, иди! Однако не все так просто.

Но для принятия такого решения есть ещё один нюанс. Не должно быть неподъемных якорей. Моим якорем была больная лежала мать. У нас с ней не простые отношения, о причинах и следствиях которых я написала отдельную книгу.9 Поэтому углубляться не буду, скажу только, что теплоты и любви в них практически не было. В такой ситуации можно было, конечно, нанять сиделку и все равно уехать. Однако какой-то внутренний барьер не дал мне переступить через это. Морально уехать я не могла.

Моя мама умерла в марте 2023 года. Как сказала одна моя знакомая: какие бы отношения не были с родителями, смерть все обнуляет. Это правда. Смерть матери разделила жизнь на до и после. Однако если вы подумали, что она умерла, и я сразу побежала за билетом в Таиланд, то все, конечно же, было не так. Когда это произошло, об эмиграции я даже не подумала, но то, что случилось дальше и стало толчком к отъезду, неразрывно связано со смертью моей матери.

Я четко помню тот день. Был апрель, а в апреле в Питере, как правило, прохладно и ветрено. Мы с моим отчасти партнером по работе, отчасти начальником, с которым мы проработали на тот момент уже тринадцать лет, вышли из здания арбитражного суда после сложного заседания и пробирались по набережной вдоль Невы к машине. Мы немного наклонялись вперед, чтобы справиться с порывами ветра и обсуждали прошедшее судебное заседание. Потом я сказала, что мне нужен один дополнительный выходной, чтобы немного переварить произошедшее, перевести дыхание..

Когда Антон ответил: «Нет, никаких дополнительных выходных, вот у тебя есть суббота и воскресенье, вот и отдыхай.» — я вначале подумала, что он шутит. Однако он был совершенно серьезен. Вот это событие разделило очень многое в моей жизни на «до» и «после».

Я крепко задумалась, лучшим ли для себя способом я проживаю свою жизнь. Работа всегда была для меня крепкой опорой и приоритетным направлением в жизни. За тринадцать лет выходные, которые я брала просто так, можно было пересчитать по пальцам. Чтобы учесть все дни больничного, потребуется наверное всего две пары рук. Зато переработок, задержек на работе, работы в выходные было хоть отбавляй, и даже богатым человеком меня это не сделало. При этом когда мне потребовался всего один выходной в связи со смертью матери, какой бы она ни была и какие бы отношения у нас ни были, я его получить не смогла. Такого от человека, который стал для меня почти семьей, я не ожидала.

В тот момент я поняла, что нужно что-то менять, пока не поздно. Думаю, именно с того самого разговора можно вести отправную точку моего решения эмигрировать. Если бы его не состоялось, то возможно, моя любовь к работе и нежелание ее терять перевесило и мы бы остались в России. По крайней мере, конкретно в тот период жизни.

Моя предыдущая успешная жизнь в один миг как будто рассыпалась на кусочки, даже самой ломать не пришлось. Если на несколько мгновений задержать дыхание, можно было даже услышать, как осколки падали на асфальт, мокрый от апрельского дождя. Я осознала: чтобы собрать новую жизнь, нужны радикальные изменения. Благо ответ на вопрос «какие» у меня уже был.

Лично в моей голове разрешение себе эмигрировать было сопряжено с готовностью потерять работу. То есть, если из-за отъезда я бы лишилась работы, то я была готова на это пойти. Однако я была не одна.

У меня был на тот момент еще будущий муж. Наша свадьба была запланирована на август. Конечно же я не рассматривала эмиграцию без него. Совершенно точно нет. Поэтому чтобы принять решение об отъезде и начать совершать соответствующие действия в этом направлении, мне требовалось его принципиальное согласие.

Я как бы невзначай спрашивала его, что он думает о переезде в Таиланд. В ответ он мычал что-то нечленораздельное и уточнял, где он тут будет работать. Кончилось все видеозвонком моей подруге и ее тоже еще будущему мужу. Помимо очевидно важных вопросов о работе, мы задавали, казалось бы, совершенно глупые. А сметану купить можно? А ветклиники вообще есть? А вы нас встретите в аэропорту? А цветы в горшках сколько стоят? В целом, по этим вопросам можно было понять: внутри нас решение уже принято.

Однако как бы однозначно и безапелляционно ты не принимал это решение, верить в него начинаешь, когда покупаешь билеты. Оно как будто оживает и становится объемным. Я помню точную дату. Это было 24 июня 2023 года. Была суббота и вечером я уезжала на Соловки, в путешествие, подаренное самой себе на день рождения. Утром я нежилась в постели, предвкушая поездку, днем я уже опять созванивалась со своей подругой, а после обеда мы с Сашей сидели на кухне: он звонил в Аэрофлот и узнавал, как правильно купить билет с учетом двух собак, а я этот самый билет искала и покупала. Когда мой поезд тронулся, унося меня на север в сторону железнодорожной станции Кемь, у меня на почте были билеты по маршруту Москва-Пхукет, двое взрослых, одна собака в салон, одна собака в багаж, обратный билет не потребуется. Об этом событии знали только мы двое и Надя в Таиланде.

Впереди было чуть меньше четырех месяцев, подготовка к свадьбе, свадебное путешествие, и миллион дел, которые нужно было сделать до отъезда. В этом списке были как достаточно легко решаемые задачи типа застраховать квартиру, так и то, что по внутренним ощущениям требовало нечеловеческих усилий: арендовать дом на Пхукете, сдать квартиру в Питере, сказать родственникам и коллегам, что мы уезжаем.

Это было очень сложное и вместе с тем вдохновляющее время. Я слушала на повторе песню O Children (Nick Cave and the Bad Seeds)10 и немного чувствовала себя Гермионой Грейнджер, которой предстоит, пожалуй, самый сложный период в её жизни, но отступать она не собирается. Ещё я надеялась на то, что все может получиться. Что уж там, мысли, что если не выйдет или я пойму, что это не мой путь, всегда есть куда вернуться — были.

Надо сказать, что свадьба стала своего рода анестетиком. Хлопоты, связанные с ней, очень хорошо отвлекали от ежедневно фонящей мысли о принятом решении. Выглядело это примерно так: мы решили эмигрировать — нужно разобрать квартиру, выкинуть все ненужное, прикинуть, какие вещи взять с собой — но свадьба раньше, поэтому надо выбрать туфли и на выходных поехать смотреть площадку для праздника.

Свадебное путешествие было не просто романтической поездкой, а потрясающей передышкой перед главным и решающим забегом, финиш которого не отодвинуть никак. Тем не менее, пауза была закончена, и в начале сентября мы были лицом к лицу с тем, что у нас осталось полтора месяца, чтобы закрыть все вопросы.

Всего полтора месяца — они же целых полтора месяца, много это или мало, я так и не поняла. Я вооружилась списком дел и с огромным удовольствием подставляла в нем галочки. Однако дело было в том, что некоторые дела вроде: сделать медицинскую страховку были полностью в зоне моего контроля, а другие, типа найти арендаторов квартиры, от меня не зависели.

Так или иначе, самым сложным морально в этом списке было сообщить о нашем решении на работе, а еще сложнее — сказать родственникам. У меня был только папа и первым мы поехали к нему. Я всем сердцем люблю своего папу, но никогда не могу предугадать, какой реакции стоит ждать от него. Безусловно, его мнение относительно нашего решения ничего бы не изменило, но спокойнее от этой мысли не становилось.

Папа с женой живут за городом, и мы приехали в гости на выходные. Всю дорогу я мысленно гоняла фразы. Сказать так или иначе, как облегчить удар? Мы с Сашей договорились, что не будем произносить громких фраз типа «мы уезжаем на всю жизнь», а скажем облегченную версию «мы решили уехать жить в Таиланд на год». Очень большая доля истины в этом была, у нас могло не получиться, что-то могло пойти не так, нам банально могло не понравиться. Мы даже сами верили в то, что говорим.

И вот пятница, вечер, мы за накрытым столом на кухне у папы, я набираю в грудь побольше воздуха и: «Мы решили уехать жить в Таиланд на год». В этот момент я вообще не осознавала и не задумывалась о смысле сказанного. Это как заученный стишок в духе «Люблю грозу в начале мая». Дальше весь воздух из меня как будто вышел и я замолчала. Что на самом деле подумал папа в тот момент, кажется, мы никогда не узнаем, но сказал он: «Ну что ж, давайте, съездите». А куда Сириуса денете?

Сириус — это моя собака, которой уже девять лет, и завела я его задолго до того как познакомилась с Сашей. Все мои путешествия, те самые, которые я могла позволить себе благодаря работе, которую я читаю своим призванием, Сириус оставался с моим папой. Иногда даже просто так оставался, без путешествий. Они любят друг друга.

Уже будучи в Таиланде я часто думала о том, что папа скучает по Сириусу, а правда состоит в том, что если у нас все будет получаться, Сириус вряд ли когда-нибудь прилетит в Россию, а вероятность, что папа прилетит в Таиланд, еще более мала. В эти моменты мне становится очень грустно, и даже сейчас, когда я пишу об этом, у меня на глазах слезы. Это часть той самой цены, которую нужно заплатить за принятое решение.

Визит к Сашиным родителям, пожалуй, был еще более напряженным. Его сестра боролась с онкологией и последствиями инсульта, ею вызванными, в семье был не самый простой период. Я до сих пор восхищаюсь Сашей и тем, что в такой сложной ситуации он смог выбрать себя и свое решение, свой путь, и меня, конечно же, потому что я уже тоже стала его семьей на тот момент.

Уже после того, как теплым сентябрьским вечером мы озвучили Сашиным родителям принятое решение, после того, как его мама плакала, и даже после того, как наутро она уже интересовалась, что ответили про аренду дома, я нашла в себе силы задать Саше вопрос, который волновал меня больше всего на тот момент.

Мы ждали лифт, чтобы спуститься вниз, сесть в машины и ехать на работу. Я набралась смелости и спросила:

— Могу я задать непростой вопрос?

— Давай.

— Если так случится, что мы уедем, а Ира умрет, и ты не сможешь поехать на похороны, ты сможешь с этим справиться, ты сможешь это пережить?

Какое-то время он молчал, глядя в закрытые двери лифта, а потом ответил.

— Думаю, да. Будет очень непросто, но я думаю, я справлюсь.

В тот момент я гордилась и восхищалась своим мужем, испытывала облегчение и как будто бы получила разрешение нестись все дальше в направлении пропасти под названием день отъезда.

Я купила билеты на поезд до Москвы, собрала почти все вещи, запаслась спиртным для отвальной вечеринки и начала финальный обратный отсчет.

На нашей прощальной вечеринке двухкомнатная квартира вместила около двадцати человек, гулянка длилась примерно восемь часов, и на ней было место смеху, разговорам, где-то очень громким, на всю квартиру, а где-то тихим, почти шепотом, песням под гитару, слезам, объятиям и даже прощальным подаркам. Два магнита с видами Питера, подаренные двумя моими подругами, не сговариваясь, сейчас украшают наш тайский холодильник.

Я точно не помню как все разошлись, во сколько это было, что я чувствовала в тот момент. Но в назначенную дату, ровно за шестнадцать часов до вылета самолета мы махали в окно поезда людям, которые в два часа ночи приехали проводить нас на Ладожский вокзал. На самом деле люди, которые были рядом с нами, наши друзья, были очень важны в тот момент.

Они давали такую неоценимую поддержку, которую я никогда не забуду, они помогали прожить один из самых сложный моментов в жизни, они как будто передавали нас из рук в руки. Одни проводили в Питере, другие встретили и проводили в Москве, третьи ждали на Пхукете. Не знаю, возможна была бы на наша эмиграция без друзей, и не узнаю уже этого никогда.

Но что мы все обо мне, да обо мне.

Глава 2. Начало пути. Марго Кочетова

Люди, которые сюда переезжают,

они какие—то уникальные, не простые люди.

Марго Кочетова (с)

Девушка с черными волосами и черной кошкой стояла на паспортном контроле в аэропорту Пхукета. Она прилетела несмотря на то, что за сутки до вылета сломала нос, стукнувшись об стеклянную дверь. Ее не остановил отказ хозяина съемной квартиры разрешить проживание с кошкой. Настойчиво идя к своей цели она получила его разрешение. Ей было очень нужно, она не была готова остановиться ни перед чем, но иммиграционный офицер имела к ней ряд вопросов.

Эта история эмиграции настолько свежа, что разворачивалась прямо у меня на глазах. Картина была такой: мы с Марго на открытом балконе кофейни в старом городе, а по ту сторону стекла — азиатские цифровые кочевники, сосредоточенные на работе в кондиционируемом зале. Бросив взгляд на них и подумав, каждая о своем, мы начали беседу.

География жизни Марго достаточно обширна: Кемерово, Новокузнецк, Самара, Алматы и вот теперь Пхукет — она не из тех, кто всю жизнь живет на одном месте. Тем не менее, о жизни в другой стране она никогда не мечтала, до определенного момента.

— У меня никогда не было мечты жить в другой стране. Потому что в моей голове это было чем-то нереальным, буквально на грани фантастики. Потом я переехала к молодому человеку в Алматы.

Молодой человек Марго уехал работать в Казахстан и позвал ее с собой. Так Марго, загрузив все свои вещи и кошку в машину, села за руль и совершила первую в своей жизни эмиграцию. Легче ли эмигрировать во второй раз, помогает ли прожитый опыт, готовил ли к новому пути? Или каждая эмиграция уникальна? Так или иначе, переезд из Казахстана на Пхукет стал для Марго не просто вехой пути, а мечтой.

Я поняла, что настал момент, когда надо просто брать и делать, исполнять свою мечту, потому что больше нет преград. Ну и собственно я здесь.

— У моего молодого человека была мечта побывать на Пхукете, и я решила подарить ему поездку на день рождения. Первый раз мы приехали на две недели как обыкновенные туристы: купались, загорали, ездили на острова. Когда вернулись в Алматы, я неожиданно для себя поняла, что этих двух недель мне было не достаточно.

Первые тридцать лет своей жизни вообще никуда не уезжала.

Потом Марго прилетела на три недели, которых ей тоже не хватило, а потом начала уговаривать своего молодого человека приехать на Пхукет и попробовать пожить здесь уже не как туристы.

— Он меня естественно не поддерживал. Я при этом поняла, что я просто не могу не попробовать. Мне хотелось прислушаться к себе, к тому, какой будет моя жизнь тут, и понять, хочу ли я остаться на Пхукете. Я улетела на три месяца, но поначалу мне продолжало казаться, что это что-то нереальное — жить здесь. Я думала о том, что у меня вся жизнь осталась в Алматы, все мои вещи.

Мне нужно было прислушаться к этому острову. К жизни, которая течет здесь. Понять, мой ли это путь.

Марго как будто трогала ногой воду, пытаясь понять, насколько она холодная, насколько она готова нырнуть в нее с головой. Именно эти пробные заплывы и послужили причиной вопросов, которые возникли у офицера, когда Марго с кошкой под мышкой была готова начать свою новую жизнь. Третий въезд за год вызвал подозрения, ее спрашивали, зачем она приехала и где обратные билеты. Спас очень неожиданный прием, в котором, я бы сказала, отражается вся сущность Марго — честность.

— Я честно сказала им, что до этого прилетала, чтобы понять, хочу ли я жить на Пхукете, могу ли я. Теперь я прилетела именно жить и обязательно оформлю визу и все необходимые документы. Надо было видеть взгляд иммиграционного офицера, но штамп мне все-таки поставили.