Нешуми!

Семён притянул Леру к себе, легко коснувшись кончиками губ её нижней губы, и замер, боясь, что она оттолкнёт. Но этого не произошло. Он прижался сильнее, целуя уже увереннее. Лера ответила взаимностью. Мужчина вновь стал гладить её по плечам, по спине, не прерывая поцелуя, постепенно опуская ладони всё ниже. Лера обхватила его за шею, прижимаясь сильнее. Когда он коснулся губами её шеи, она вздрогнула, теснее прижавшись к нему бёдрами…

Стук в дверь прорезал нарастающую, как огромная волна, напряжённость. А пьяные крики Антона за дверью и вовсе охладили пыл.

Лера растерянно, глядя на Семёна, провела кончиками пальцев по своим губам, не понимая собственного возбуждения и того, что только что произошло. Стало дико стыдно и обидно – потому что такого с Антоном не было никогда. И ужасно – от понимания, что с «другом» так нельзя! Их отношения изменятся навсегда. И если он ей изменит, она лишится не только любовника, но и единственного друга…

Девушка соскочила с колен растерянного мужчины. На глазах блеснули слёзы. Вот дура! Дура! Всё опять чуть не испортила!

Семён растерянно смотрел на изменившееся в лице девушку, не зная, что думать.

Возбуждение, что бурлило в теле жаркой лавой, обернулось слепой яростью. Вот мудак! Ну держись, тварь! Он резко поднялся с пола и направился к двери. Не понимает по-хорошему – поймёт по-плохому. Преодолев расстояние от кухни до входной двери в несколько шагов, крутанул замок, выскочил наружу и захлопнул дверь за собой.

Лера пустым взглядом смотрела на захлопнувшуюся дверь. Теперь точно всё кончено. Она села на пол и горько заплакала, схватила бутылку и допила остатки шампанского залпом. Открыла последнюю, допила и её. А позже забылась глубоким пьяным сном посреди кухонного пола.

Глава 4 Просто друг?

Семен поднялся с металлических нар, те жалобно скрипнули. С презрением посмотрел на соседа напротив. Антон поймав на себе взгляд сжался в комок, но не дёрнулся, пытаясь сохранить остатки гордости. На его опухшем лице расцветали синевой кровоподтёки.

-– Попов! На выход! – рявкнул мужчина в форме.

– И чтобы близко не подходил к Лере. В следующий раз я тебе ноги сломаю… – Семён вышел из камеры временного содержания.

Вчера, выбежав из квартиры, он бросился на Антона. Это даже дракой назвать было сложно – скорее, избиением. Впрочем, серьёзных травм бывшему жениху своей девочки он так и не нанёс. Зато добродушная соседка, увидев потасовку, вызвала полицию. Крепкие ребята в форме не стали разбираться, кто прав, кто виноват. Учитывая, что оба мужчины были в степени разной подпитии, их скрутили и увезли в отдел. Эту ночь они провели в камере.

– Семён, что у вас случилось? – участковый знал парня хорошо, что в данном случае удивляло. Тот не был ни пьянчугой, ни дебоширом.

Молодой мужчина сел за стол напротив полицейского.

– Павел Петрович, вы знали, что Николай Иванович умер? Вчера похороны были… – склонив голову, чтобы не выдать дрожи в голосе, проговорил он. – Лера с похорон приехала, а эта тварь у неё в квартире какую-то бабу… – он не договорил, сжав кулаки.

Павел растерялся. Николай был хорошим мужиком. Не дружили, но были знакомы – жили-то долгое время по соседству. И Семёна он понимал. Наверное, все вокруг знали, что этот большой парень с серьёзными серыми глазами влюблён в невысокую дочку Питча уже несколько лет. Дружба тут была явно не на первом плане. А как появился в жизни девушки этот Антон, никто не знал – она уже жила отдельно от отца.

– Вот мудак… Это ты его мало вломил, то есть… кхм-кхм… Попов, ты понимаешь, что нарушать тишину после двадцати двух часов нельзя? На первый раз отделаешься устным предупреждением. Всё ясно? – грозно нахмурив брови, мужчина вдруг широко улыбнулся и подмигнул.

Семён расплылся в ответной улыбке.

– Конечно, конечно, такого больше не повторится!

Парень поднялся с металлического офисного стула с чёрной обивкой. В старом участке недавно сделали ремонт, стулья были новые, а у стенки и вовсе стояли удобные скамейки, обитые под кожу. Не было того мрачного, гнетущего ощущения от задержания. Да и сам участковый, хоть и в форме, больше походил на офисного клерка, который, высунув от усердия язык, сосредоточенно набирал текст на компьютере. Его стол был завален белыми папками и прочей канцелярией.

Распечатал протокол, быстро пробежал глазами, черкнул галки в паре мест.

– Вот здесь пиши: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Вот здесь, – ткнул пальцем в строчку. – Да прочитай сначала! Если память не изменяет, ты человек с высшим образованием, а всё туда же! – цокнул он с осуждением, глядя на покрасневшего Семёна, принявшегося читать.

По всему выходило, что он, честный и благородный гражданин, помогал справиться с утратой отца гражданке Питч. Но явился некто Гурлеев и стал ломиться в дверь, отягощая своим присутствием траур. И когда самый законопослушный гражданин города Семён Егорович Попов попытался утихомирить этого нехорошего человека, тот начал распускать руки. Конечно же, мужчина в силу ситуации был вынужден дать отпор. На шум выбежала гражданка Фёдорова А.И. и вызвала наряд полиции, после чего оба были задержаны. Всё было изложено сухим канцелярским языком, но смысл сводился именно к этому.

Семён ослепительно улыбнулся, после чего был отпущен на все четыре стороны – с вынесением устного предупреждения.

-–

Лера поднялась с холодного кафеля кухни. От неудобной позы и места сна болело всё тело. Впрочем, голова гудела скорее от вчерашнего шампанского. Но всё это меркло перед тем, что творилось в душе. Там разлилась странная, густая пустота. И эта пустота ничего не хотела. Не хотела подниматься с пола, не хотела идти в ванную, чтобы привести в порядок опухшее лицо. Мозг пытался сопротивляться странному состоянию, но безуспешно.

Ссутулившись, словно накрытая тяжёлым свинцовым одеялом, девушка побрела умываться. Потому что надо. Каждое движение давалось с трудом, зубная щётка весила будто тонну. Непослушные пальцы не хотели расстёгивать пуговицы и молнии. Руки, тяжёлые и ватные, плохо слушались.

Преодолев себя, она забралась в свою небольшую ванну. Заботливый папочка предусмотрел и это, найдя красивую и, наверное, жутко дорогую модель, в которой его маленькая дочь могла бы комфортно разместиться. Воспоминания пытались прорваться сквозь мутную пелену, чтобы нанести новую рану и разжечь чувство вины, но мозг устало выдохнул, не испытывая ровным счётом ничего.

Лера повернула вентиль, и хлынула вода. Она совсем забыла, что горячую воду отключили. Она продолжала сидеть в ванне, а холодная вода продолжала наполнять керамическую чашу.

Ледяные струи острыми иглами впивались в обнажённое тело, но девушка лишь смотрела в стену, не делая ничего.

Вода уже текла через край, заполняя швы между плиткой.

-–

Семён из участка побежал сразу к Лере. Подойдя к двери, понял, что она открыта. Нехороший знак. Ворвавшись в квартиру, он замер: в коридоре было темно. Свет не горел ни на кухне, ни в комнате. Только из ванной, совмещённой с туалетом, выбивалась тонкая полоска света, которая влажно поблёскивала из-под неплотно прикрытой двери.

В два шага он преодолел расстояние, резко дёрнув дверь на себя.

Маленькая и обнажённая, притянув колени к груди, она сидела в ванне по горло, бледная до синевы, пустым взглядом уставившись в стену.

Семён, ужаснувшись, первым делом закрутил кран, схватил висевшее на крючке розовое полотенце. Сунул руку в воду – и ужаснулся ещё больше. Она была ледяной. Обхватив девушку за талию, он буквально выдернул её из ванны, тут же вытащив из слива заглушку.

– Маленькая… Ты же ледяная… – прошептал он, отнёс её в комнату и выругался: постельного белья на кровати не было.

Промакивал её волосы полотенцем, растирал ледяную кожу, пытаясь хоть как-то согреть. Девушка не шевелилась, не сопротивлялась и ничего не говорила. Это было странно и пугало до дрожи в коленях. Он не знал, как помочь. Пытался расспросить, но она словно не слышала, не видела и не чувствовала прикосновений к собственному телу.

Слёзы хлынули по лицу большого мужчины. Он был больше и сильнее, но оказался бессилен перед её маленьким, сломленным миром. Достав смартфон, он набрал 112, назвал адрес и описал состояние девушки. Просто сидеть и ждать он не мог, продолжая растирать её кожу и прижимая к себе крепко-крепко, чтобы она грелась от его тепла.

-–

Вой сирены скорой взревел под окнами минут через пятнадцать. Уже через несколько минут мужчина и женщина с оранжевым громоздким чемоданом вошли в квартиру. Семён тут же провёл их к девушке, завёрнутой в полотенце и одеяло.

– Что случилось? – спросила женщина, поправив на носу очки и раскрывая створки чемоданчика.

– Я не знаю. Сам пришёл чуть больше получаса назад. Не знаю, сколько она просидела по шею в ледяной воде… Лера как неживая, я не понимаю… – растерянно проговорил Семён.

Медики странно и понимающе переглянулись, словно обменявшись безмолвным диалогом, и кивнули друг другу.

– Вы знаете, где находятся документы девушки? Нужны паспорт, полис и СНИЛС, – сказала фельдшер, доставая планшет.

Семён растерянно покрутил головой, вспоминая. Девушка ответственно подходила к хранению документов. Каждую бумажку она размещала в файлик, а файлик – в папку. Он нашёл её на книжной полке. Полис и СНИЛС лежали на месте, а вот паспорта не было. Она же ездила на похороны… Значит, в сумке. А сумка, наверное, в коридоре. Он был прав. Там же он обнаружил и смартфон Леры – недорогой, но надёжный андроид. Случайно нажав на экран, он удивился: на заставке была их совместная фотография. Несмотря на то что она решила не общаться с ним, чтобы угодить Антону, фото так и не сменила. Значит, он всё же ей дорог… Опомнившись, он отдал паспорт фельдшеру.

– Ну, тут налицо переохлаждение. Возможно, так боролась с похмельем… – симпатичная миниатюрная блондинка не спрашивала, а констатировала. Семён немного покраснел – шампанское они пили вместе. – Истощение. Когда девушка последний раз ела? – Она строго посмотрела на него. Тот лишь развёл руками. – По-хорошему, надо забрать её в больницу. Налицо признаки депрессии. Я не специалист этого профиля, но, думаю, тут уже к психиатру… – она с грустью взглянула на коллегу, тот молча кивнул.

– Что случилось? Только честно!

– Отец у Леры умер. А вернувшись домой, застала жениха с другой…

– Ты что, ей изменил? – выпучив глаза, проговорила фельдшер. Она смотрела на него и не верила – не мог он так поступить. С такой нежностью и болью смотрел на раскинувшуюся на кровати девушку…

– Я ей просто друг… Выгнал его и морду набил. Соседка полицию вызвала. Нас двоих и забрали. А как я вернулся – она в ванной в воде сидит и ни на что не реагирует.

– Бедная девочка… – проговорила женщина, принимая ситуацию близко к сердцу. Коллега тут же протянул ей носовой платок.

– У неё есть другие родственники? – фельдшер-мужчина отодвинул за спину расчувствовавшуюся Надю.

– Нет. Только отец… Был, – грустно ответил Семён, понимая, что «просто друг» в глазах закона – это по сути никто.

– Вообщем, так, – строго сказала Надя. – Женихом будешь! Не оставляй её, одними медикаментами не вытянуть. Ты ведь уже один раз проморгал! – ткнула она пальцем в грудь Семёна. – Вот если ты не поможешь – никто не поможет. Потеряешь навсегда!

Семён не понимал, почему она говорит с ним так, будто знает всё. Забыв, что всё это время держал в руке смартфон Леры с их общей фотографией на заставке. Там она повисла на его плечах и смеётся.

Надя знала: девушки очень щепетильны в вопросе заставок. Значит, парень действительно ей дорог. Хотя и «просто друг»… Она хмыкнула, собирая чемодан, украдкой глянула на коллегу и нахмурилась. Он ей тоже «просто друг»? Тряхнула головой, передала Коле тяжёлый чемодан, ожидая, пока парень оденет девушку в спортивный костюм.

Глава 5 Жизни не было

Небольшой костер из еловых лап неуверенно трепетал под порывами ветра, пробивавшегося сквозь лесную чащу. Он чадил черным дымом и давал мало тепла, но, будучи единственным источником огня, бережно оберегался мужчиной, который трясущимися от холода руками подбрасывал новые ветки, боясь потушить слабое пламя. Серый растопырил свои покрасневшие и распухшие пальцы, пытаясь хоть немного отогреть их над огнём, но это скудное тепло причиняло лишь боль уже отмороженным конечностям. Всё чаще он оборачивался туда, где, как ему казалось, была опушка леса, в слабой надежде, что вертухаи найдут их и вернут обратно. С отчаянием он понимал, что не нужен ему теперь этот «авторитет» на зоне – куда нужнее были бы сейчас тепло да хоть та же тёплая баланда. Несъедобная, но всё же лучше, чем выданный Цыганом сухарь. Тот даже не разгрызался, а если крошился, то жёсткие осколки ранили дёсны и нёбо.

Цыган же набрал веток покрупнее и соорудил две лежанки из лапника, на которых с подобием комфорта расположились он сам и Сухарь.

Казалось, этих двоих не трогали ни холод, ни голод – они даже легли спать.

Серый всё чаще задавался вопросом: а зачем они бежали? И зачем он им? Становилось яснее, что они готовились к побегу задолго до того, как он изъявил своё желание. Было понятно даже дураку, что этот щуплый, пропитый насквозь мужик сам толком не знал, куда лезет. А что, если они знали о его истинных мотивах? Он снова подбросил в костёр еловых веток. Горели они ярко и быстро, но тепла давали мало…

Вытянул к огоньку закостеневшие в худых ботинках ноги – пальцев он уже не чувствовал вовсе.

– Чего ты, Серый, по сторонам глазёшь? – неожиданно спросил Сухарь. Как звали этого крепкого и жилистого пожилого мужчину, Серый и не знал. На зоне нормальным было обращаться по кличкам. Единственное, что он знал об этом седовласом человеке с такими же седыми усами, – что тот был уважаемым «вором в законе». Цыган был то ли его подручным, то ли близким другом. Только сейчас Серый понял, что следовало узнать о подельниках больше: за что сели, куда бегут и – главное – зачем?

– Чего молчишь? Аль язык проглотил? – усмехнулся Сухарь, приподнявшись на локте, чтобы удобнее было глядеть на мужчину у костра.

– Замёрз… – проговорил Серый трясущимися губами, понимая, что взгляд «вора» ничего хорошего ему не сулит.

– Вертухаев ждёшь? А? – задал вопрос Сухарь и совсем присел на своей лежанке. Поднялся и Цыган, внимательно уставившись на Серого.

– С чего бы…

– Ты прав, с чего бы, – договорил за него Сухарь и подмигнул Цыгану.

– Не будут нас искать… – Цыган достал из-под ватника желтоватую самокрутку, подтянулся к костру, выхватил оттуда тлеющую ветку и, прикурив, с наслаждением втянул первый клуб дыма.

– Почему? – удивился Серый.

– А потому, что бежать зимой, да ещё на Севере, – верная смерть. Не только для беглецов, но и для тех, кто их будет искать. Тут судья – мороз, а прокурор – медведь. – Он приспособил две веточки наподобие пинцета, зажал самокрутку и протянул её молча слушавшему Сухарю. Тот принял её, но сначала достал из-под ватника короткий чёрный мундштук и закурил уже через него. Серый сглотнул – ему не предложили.

– Тех, кто ленту рвёт, всегда находят… – Серый съёжился. – Весной… – Сухарь захохотал. – Если звери не растащат.

– А вы тогда зачем бежали? – растерянно спросил Серый.

– Ну так, мы запасливые… – снова хохотнул Цыган. – Одеждой запаслись, едой вот тоже… – Он странным, диковатым взглядом окинул мужчину у костра.

– Серый, ты б поспал, нам дальше двигаться, а далеко ль ты усталый уйдёшь? – неожиданно вклинился Сухарь. Цыган сразу замолчал и повернулся к костру спиной.

Сухарь поднялся, цокнул языком и стал перетаскивать свою лежанку ближе к подельнику, понимая, что поодиночке они точно околеют.

– А куда мы бежим-то? – спросил Серый, с сомнением поглядывая на то, как мужчины укладываются рядом.

– К Уралу пойдём… – буркнул Цыган.– А как мы поймём, что правильно идём? – не унимался Серый.

– А что ж ты раньше не интересовался, как в кодлу к нам набивался? А? – жёстко ответил Цыган. Глаза Серого заметались из стороны в сторону, ища мысленный выход. Эти люди ему не друзья, а «там» убивали и за меньшее. Если он скажет, что вообще не планировал уходить…

Словно поняв его замешательство, Сухарь рявкнул:

– Всё, мужики! Спать! Завтра разговоры разговаривать будем!

И они действительно легли, плотно прижавшись друг к другу. Серому казалось, что неловкость от этой близости испытывает только он, но тепло от их тел быстро заткнуло подобные мысли. Вскоре уставшее и промёрзшее тело отключилось, забывшись тяжёлым сном.

-–

Они блуждали по лесу уже несколько часов, стараясь идти прямо.

– У нас карта есть? – решился наконец спросить Серый, который снова жестоко замёрз. Несколько пальцев, несмотря на стёганые ватные рукавицы, посинели, но он продолжал плестись за уверенно шагавшими вперёд мужчинами, стараясь не отставать. Ноги уже плохо слушались, и лишь ему, казалось, выпала странная участь – онемение и боль в конечностях, которые подводили всё чаще, заставляя падать.

– Ну и как ты собрался ориентироваться по карте здесь? – Цыган обвёл рукой заснеженный лес, целиком состоявший из елей, укутанных снежными шапками, и голых, неразличимых без листвы стволов.

Серый в очередной раз повалился на землю.

– А куда же мы тогда идём? – он закашлял громко и хрипло. Мужчины переглянулись.

– Скоро узнаешь. Зимой быстро темнеет, пока светло – надо идти! – сказал рыжий и помог подняться упавшему.

Эту ночь они провели так же, как и предыдущую, – спали, плотно прижавшись друг к другу, проснувшись, перекусили сухарями и отправились дальше.

Уже смеркалось, когда Серый, зацепившись за что-то, понял, что дальше идти не может. Попытался высвободить ногу, но запутался сильнее. Что-то острое впилось в руку, и кровь горячим ручьём брызнула на снег. Серый дёрнул на себя то, за что зацепился, и обомлел – находка тянулась из-под снега, длинная и зловещая, и была ничем иным как ржавой колючей проволокой.

– Что там у тебя? – мужчины оглянулись на застрявшего Серого. – Ты чего, поранился? – казалось, Цыган беспокоился о подельнике.

– Колючку нашёл, вот… – кровь продолжала стекать с руки.

– Надо идти, Серый… – мужчины беспокойно закрутили головами. Сейчас они шли спокойно, но лес – не сказочное место. На запах крови могли прийти хищники.

Бросать мужчину они не собирались – он был им нужен. Без этого недотёпы они были обречены.

– Цыган, смотри, кажись, там барак… – сказал Сухарь, неуверенно всматриваясь вглубь леса.

– Да быть не может! – отмахнулся Цыган.

– Да точно, тебе говорю! Серый, хватит изображать немочь! Пошли, кажись, сегодня под крышей спать будем… – Сухарь, не оглядываясь, побрёл в сторону здания.

Серый переглянулся с Цыганом и с большим трудом поднялся на негнущиеся ноги. Они пошли вслед за своим лидером.

Впереди и правда оказалось большое здание с тёмными провалами окон под самой крышей.

– Бля буду, барак! – с неподдельным удивлением произнёс Цыган.Было видно, что здание давно заброшено и занесено снегом со всех сторон. Чуть дальше, в свете уходящего солнца, они увидели ещё одно сооружение, напоминавшее смотровую вышку.

– Видать, здесь раньше лагерь был. Неспроста Серый колючку нащупал. Так, мужики, надо глянуть, что внутри…Вход они искали недолго. Двери не было, и проём тёмным зевом приглашал беглецов внутрь. Пройдя внутрь, они увидели простейшую обстановку: одна большая комната со сколоченными деревянными нарами, большей частью сгнившими от времени. Снег в здании тоже был, но немного – его наметало через вывороченную дверь, валявшуюся тут же, и через пару разбитых окон под потолком.

Была ещё одна дверь в самом здании, распахнутая настежь, а за ней – другая, металлическая решётка, полностью покрытая ржавчиной. Петли проржавели настолько, что даже сдвинуть её не получалось.

За ней обнаружилась старая кухня с невысокой дровяной печью, в которую были утоплены два огромных ржавых котла. От времени и сырости печь рассыпалась, а котлы провалились вглубь.

– Это, наверное, кухня… – проговорил Сухарь и был прав. Следом за кухней они нашли и столовую, довольно небольшую, где всё ещё стояли почти чёрные, грубо сколоченные столы и скамейки.– Давайте тут и отдохнём. Уж больно темно стало, – обратил внимание Сухарь, что в окна действительно пробивается всё меньше света.

– Предлагаю собрать побольше деревянных обломков, кирпичей из печи и растопить костёр…

Цыган шустро кинулся выполнять указание, а Серый, еле волоча ноги и всё громче кашляя, повалился на пол. Он посмотрел на свою окровавленную ладонь с горьким сожалением – кровь на морозе остановилась быстро, но утекло её достаточно, чтобы ещё больше ослабить и без того измученный организм.

Дальнейшие события превратились для него в мутную пелену. Он слышал, как чиркает спичка, как фосфор, шипя и плюясь, разгорается всё ярче. Как сначала дымным, а потом всё более жарким пламенем загорается мёрзлое дерево. Его тормошили, что-то говорили, но что именно – он не разбирал.

Тепло становилось всё ощутимее, но приходило оно страшной болью, которая на мгновение прорезала мутное сознание. Силы кричать не было – только хриплый стон.

Кровь, разогреваясь, неслась по телу жестоким колючим потоком, словно состояла из той самой проволоки, не принося облегчения.

– Очухался? – спросил Сухарь, перетирая зубами засохший кусок хлеба. Рядом с ним лежало ещё несколько сухарей – видимо, достали просушить и отогреть. Негусто, другой провизии не было.

Седой мужчина взял сухарь покрупнее и протянул Серому:

– На, пожуй…Серый протянул дрожащую руку и взял засохшую корку, понимая, что сил разжевать её у него нет.

– Видишь, последним делюсь… – странно и вкрадчиво заговорил пожилой вор. – Видишь ли, запастись таким количеством сухарей, чтобы прокормить двоих здоровых мужиков, да ещё и сделать это незаметно, – не вышло бы ни при каких условиях… – Серый хмурился, пытаясь понять, к чему клонит старик. – А вот когда припасы сами себя несут… это другое дело…

До Серого начало доходить. Словно пелена спала с глаз. Всё это время он был для них как на ладони, и вели они его, как бычка на убой. Слёзы брызнули из глаз – от злости, обиды и нахлынувшего ужаса.

– Ты всё равно скоро умрёшь… – вступил Цыган. – Только сам – долго и больно. А так – быстро, да ещё и с пользой… – Договаривая, он уже доставал из вещмешка самодельный нож, обмотанный грязной тряпкой.

– Да чтоб вам… жизни не было… Ни на том свете… ни на этом… – хрипя и кашляя, проговорил Серый.

С последним словом Цыган рванулся вперёд и воткнул нож ему в горло. Резко выдернул и отскочил. Кровь фонтаном брызнула, орошая всё вокруг и даже предусмотрительно отпрыгнувших зэков.

И в тот же миг по закрытому со всех сторон помещению прошёлся леденящий ветер, которого не могло быть. Словно чей-то шёпот раздался в каждом углу заброшенного барака, нарастая до десятков голосов – стоны, крики, мольбы о помощи, слившиеся в жуткий хор. Вызывая первобытный ужас у живых…

Всё утихло так же внезапно, как и началось. Костёр, который метался из стороны в сторону, неожиданно успокоился и вновь загорелся ровным красно-жёлтым пламенем. Мужчины перекрестились, плюнули через левое плечо и молча принялись за работу над ещё тёплым телом.

Глава 6 Точка на карте

– Привет, маленькая, как ты? – Семён заскочил в больничную палату, привычным движением бросил ветровку на стул у стены. Сразу же высыпал в раковину свежие сливы, которые так любила девушка, и черешню. Аромат свежесваренного кофе из переноски заполнил помещение. Мужчина принёс два стаканчика – себе и ей.

Девушка шла на поправку. Вот только в ту ночь в ней что-то явно сломалось. Семён не мог сказать, что именно, но это было нечто важное – не только для Леры, но и для него самого. Она вставала с кровати, ходила, умывалась и даже принимала ванну, но глаза её были пусты, как у селёдки, что уже несколько дней лежит на витрине, заветрилась, и хвост её скрючился. Её ещё можно подержать в рассоле, смазать маслом – вид будет съедобным, но мутные глаза всегда выдадут секрет. Так было и с Лерой.

Раньше, завидев друга с бумажной переноской из любимой кофейни, её янтарные глаза сияли ярче солнца, а он боялся в них смотреть. Сейчас мужчина тоже боялся смотреть в них…

– Смотри! Черешня какая, аж чёрная, а на вкус – такая! – Он всё ждал, когда она обрадуется, но отклика не было. Она просто кивнула.

Кофе остывал на тумбочке. Лера обожала латте с мятным сиропом, сейчас стаканчик просто стоял – она не сделала ни глотка.

За эту неделю Семён перепробовал абсолютно всё. Её лечащий врач обещал, что скоро выпишет.

– Лер, а помнишь, мы с тобой про ДНК-экспертизу разговаривали? – Девушка молча кивнула. – Вообще, я подумал и решил, что тебе это будет интересно! Так вот, я нашёл твоих родственников. Не всех, по отцовской линии это было проще. Информации о твоей маме, кроме того, что она вышла замуж, я не нашёл. Было бы проще, знай я, откуда она…