Нешуми!

Ольга Богомолова

Нешуми!

Глава 1

1982

Они готовились к побегу давно, старательно собирая всё, что могло пригодиться. Сложность заключалась в добыче кусачек – с ними беглецов могли вычислить сразу. Однако снаряжение для мужчин собирали близкие, большинство из которых понимали: это билет в один конец.Бежать через Сибирь к Уралу – замысел грандиозный, но зимой, при температуре ниже −40 °C? Глупо. Впрочем, кого это волновало?

23 декабря обстоятельства сложились как нельзя лучше. Началась пурга – такая, какой не видели долгие годы даже в этом морозном краю. В тот день у одного из охранников родилась дочь, и почти весь караульный состав пребывал в изрядном подпитии. Конечно, они не напились до беспамятства, но достаточно, чтобы потерять бдительность и не заметить пропажу трёх заключённых.

С утра, сразу после побудки, беглецы перетащили всё необходимое к забору – тому самому, что, словно странный колючий ёж, был обмотан колючей проволокой. Снегу выпало так много, что по заранее вырезанным из наста кубам можно было преодолеть стену. Единственной преградой оставалась колючая проволока, но и для неё нашлось решение.Откуда шнырь достал кусачки – старые, немецкие, ещё царских времён, – оставалось загадкой. Однако проволока поддавалась им без труда.

Далее лежала контрольная следовая полоса – пятьдесят метров голой земли, очищенной от леса. Беглецы оказались бы как на ладони, но пурга вновь сыграла им на руку: видимость была нулевой. Перекусив проволоку, они перепрыгнули за стену.

Оставаться за стеной и ждать, пока стихнет снежная кутерьма, было нельзя, но и бежать они не могли. Медленно, почти на ощупь, беглецы продвигались к лесу – его не было видно, но они точно знали: он впереди.

Снег метался из стороны в сторону. Позади и по бокам – лишь белая муть и твёрдое понимание: пути назад нет. Лишь оказавшись под чёрными елями, беглецы позволили себе передохнуть. Лес огромной стеной отгораживал их от снежного безумия.

– Может, хоть костёр разведём? – спросил худенький мужчина. Он дрожал, ноги совершенно замёрзли. Ватник на нём был получше, чем на тех, кто остался за стеной, но обувь превратилась в источник мучений: от холода она закостенела, делая каждый шаг пыткой.

– Ты что, обратно захотел? – злобно набычился Цыган. Почему его звали Цыганом, Серёга не знал – рыжий и рябой мужчина совершенно не походил на представителя кочевого народа.

– Угомонись, Цыган… – спокойно произнёс третий беглец. Рыжий мужчина тут же потерял интерес к собеседнику. – Серый прав, надо огонь затеплить. Вишь, пурга какая – наш дымок и не заметят.

Серый принялся обдирать еловые лапы на сушняк. В мёрзлом лесу рассчитывать на сухие ветки не приходилось, но никто не спешил ему помогать – словно тепло было нужно лишь ему одному.

Пытаясь поджечь еловые иглы, он всё больше убеждался: зря ввязался в побег. Всё пошло не по плану.Сергей не был хорошим человеком. На зоне он оказался не из‑за «ментовского беспредела», как уверял всех, – в пьяном угаре он убил жену и мать, которые отказались дать денег на очередную бутылку. Сам он этого не помнил и потому считал себя несправедливо осуждённым на долгие годы.

Попав на зону, он быстро понял: его мнение никого не интересует, а уважения ему здесь не видать. В собственных глазах он был глубоко уважаемым человеком, но окружающим было плевать и на его мнение, и на него самого.

Серый размышлял, как стать авторитетом. Для него существовал лишь один путь – побег. Не фальшивый и показушный, а настоящий. Однако организовать его в одиночку он не мог. Потому он присматривался к окружающим, выискивая тех, кому невыносима суровость зоны и кого манит свобода.

О том, что Сухарь и Цыган собираются бежать, он узнал случайно. Но как заручиться их поддержкой? А вдруг они сочтут его стукачом, решившим втереться к ним в доверие, чтобы донести охране?

Всё чаще, словно невзначай, он заводил разговоры о «ментовском беспределе» и о том, как тягостно ему под этим гнётом. И в конце концов был услышан.Однажды к нему подошёл молодой парнишка и позвал за собой. Войдя в хату, Серый понял: побегу быть.

Сухарь, сидя за столом, говорил вкрадчиво. Остальные молчали – их было немного. Как понял Серый, посвящённые были близкими вора. Сухарь сам заговорил о побеге, предложив бежать в ближайшее время. Почти всё было готово – оставалось лишь дождаться нужного момента.

И вот он настал. Они уже за контрольно‑следовой полосой, в лесу. Метель заметала их следы. Сергей с отчаянием осознавал: побег удался, вертухаи их не найдут. Не вернут на зону, в тепло. А подельники смотрели на него так странно, словно знали его маленький секрет, будто не они попались на удочку, а он сам…

Трясущимися руками он продолжал чиркать фосфорной спичкой. Огонь вспыхнул и зашипел, раскидывая мелкие искры. Еловые иглы нехотя загорались, лопаясь и распространяя густой смолистый запах.

Глава 2 Шлюха

Сухая земля сыпалась на крышку гроба странным шорохом. Лера была единственной, кто пришёл на эти похороны, если не считать двух людей, что споро закапывали деревянный ящик с её отцом внутри. Девушка не плакала. Она стояла, не в силах сделать хотя бы движение, вымолвить слово было непомерным трудом. Ком в горле давил всё сильнее, позволяя делать лишь рваные, короткие вздохи, которые не могли насытить и без того измождённый горем организм.

Смерть отца стала внезапной, чудовищной несправедливостью – не менее чудовищной, чем смерть мамы. Но маму Лера почти не помнила, была слишком маленькой. А папа… Самый лучший папочка. Он шагал рядом, держа её за руку, когда она делала первые шаги, и горевал над первой двойкой. Это он караулил у её кровати, когда она болела и металась в жару. Он водил её в музыкальную школу, а когда не сложилось – на каратэ. Каратисткой Лерочка не стала, но твёрдо знала: что бы ни случилось, самый лучший на свете папа будет рядом, поддержит и утрёт слёзы.

Только к её подростковому возрасту он, кажется, готов не был. Может, у него и была какая-то женщина на стороне, но поговорить с взрослеющей девчонкой, превращающейся в девушку, было некому.

– Ты не понимаешь меня! Уйди! Закрой дверь! – это кричалось не со зла. От страха, от непонимания себя. Ей так нужна была мама, а был только он, неспособный объяснить.

Потом институт. Почему-то девушки сторонились Леры, и единственным её другом стал сосед по парте Семён. Папа тут же окрестил его «женихом», на что девушка лишь фыркала.

А вот Лера – уже почти взрослая, с дипломом в руках. Идёт устраиваться на новое место работы, а папа дарит ей ключи от маленькой квартирки. В их большой квартире было достаточно места, но эта была её собственная.Антон появился в её жизни порывом, вихрем, который закружил и не отпускал. С ним она почувствовала тех самых бабочек, о которых пишут в книгах. Ощущение счастья было неотделимо от него. Отношения развивались стремительно: уже через месяц на её пальце сияло пусть недорогое, но обручальное кольцо.

Папа был против. Категорически. Настаивал, что нельзя строить отношения так быстро, что сначала нужно познакомиться с родителями, узнать друг друга получше. Но Лера слушать большого и мудрого папу не хотела. ЛЮБОВЬ! И точка!

– Лер, ты же понимаешь, твой отец против? Он против нашего счастья! Он просто не может признать, что ты уже взрослая? – Антон говорил тихо и вкрадчиво, не напирал, а лишь озвучивал те же вопросы, что она задавала себе.

– Может, надо просто сказать ему, что я выросла и решать буду сама?

– Родная… – Антон притянул её к себе, обнял, поцеловал в шею за ухом. – Тебе придётся выбирать… Я… или папочка… – И он продолжал целовать её, оставляя влажные следы на коже. Нетрудно было догадаться, кого выбрала глупышка.

– Лера, я не желаю тебе зла. Но пойми, не надо спешить. Один месяц – это слишком мало, чтобы выходить замуж за непонятно кого… – Отец, большой, как гора, всё видел и понимал, что его малышка запуталась. Вот только не знал, как достучаться до своей большой маленькой девочки.

– Деспот! – швырнула слово Лера и, громко стуча каблуками, сбежала по лестнице в душный летний вечер. Оставив отца грустно смотреть вслед дочке, спешащей навстречу первой любви.Он пошёл в магазин. Зачем? Кто его знает – может, за продуктами, а может, кончились сигареты. Только задумался о своих переживаниях так сильно, что шагнул на красный. Водитель небольшого фирменного грузовичка и сигналил, и тормозил – толку было мало. Гружёная машина, как игрушку, отбросила рослого мужчину на автобусную стеклянную будку. Вызванная тем же водителем скорая не успела.

И вот Лера стоит над большой прямоугольной ямой, понимая, что последнее слово, которое услышал от неё папочка, было – «Деспот!».

Покинула кладбище она только после установки надгробия. Рейсовый автобус ходил раз в полчаса. Сев в салон и прислонившись к холодному панорамному стеклу, Лера почувствовала, как тугой узел в горле наконец ослаб. По щеке скатилась и размазалась о стекло мутная слеза. Будучи единственным пассажиром, девушка точно знала: никто этого не увидит.

Домой, в свою маленькую квартирку, подаренную папой, она решила подняться пешком. Пятый этаж – не такое уж расстояние. Шла не торопясь, отсчитывая шаг за шагом. Остановившись у двери, замерла, с тоской глядя на металлический прямоугольник с глазком посередине. Его папа врезал сам. Она маленькая, метр пятьдесят шесть, а стандартный глазок располагается выше. Даже здесь позаботился…

Погремев в кармане, она достала связку ключей: от папиной квартиры, от своей, от гаража, запасной от папиной машины – на всякий случай. Потянулась к замочной скважине, но дверь была не заперта.

Она открылась легко и тихо. Прямо у порога лежали туфли – одна справа, другая слева. Дальше, вещь за вещью… Юбка… Блузка… Лифчик… Трусики – призывные, красные. У Леры таких никогда не было, она предпочитала спортивное хлопковое бельё. Стыдно было перед папой вешать кружевное, а потом она просто привыкла.

Она подцепила красный лифчик кончиками ключей. Касаться чужих трусов даже так не хотелось.

Характерные звуки доносились почему-то не из спальни, как в пошлом анекдоте, а из ванной. Никаких эротичных стонов не было слышно – их заглушали звонкие, ускоряющиеся шлепки влажной кожи о кожу.

– Лера, выбирай… – противно исказив голос, проговорила она себе под нос, вспоминая ту манипуляцию. – Я или твой папа. Тварь…

Хотелось ворваться, кричать, швыряться чем попало. Но зачем? Странное опустошение, чёрная дыра разверзлась внутри. Папа предупреждал. А она назвала его деспотом.Она не спеша направилась в единственную комнату. Они, ясно, были и тут, а в душ отправились мыться после первого раунда. Да, именно так – животного.

Она достала со шкафа большую сумку – ту самую, с которой Антон переехал к ней, – и стала складывать в неё его вещи. Содрала с кровати постельное бельё и, не снимая кроссовок, затолкала внутрь. Надо было управиться, пока они не управились там. Горькая усмешка сорвалась с губ. Хорошо хоть, вещей у него было мало. Швырнув сумку за дверь, Лера отправилась на кухню.Сначала подумала о кофе, но впереди ночь, а она и так спала урывками. Может, чай? К чёрту. На стле стояли даже не открытые три бутылки Mondoro и несколько сетов суши. Вот жлоб. Лере нравилось это сладкое шампанское, но Антон говорил, что оно слишком дорогое, и предлагал пиво с дешёвыми ароматизаторами.

Интересно, дело в белье или она блондинка? Почему какая-то сучка с кружевными труселями оказалась достойной даже не одной, а трёх бутылок её любимого шампанского?

Она убрала две бутылки в холодильник. Коробки с едой – туда же. Достала красивый бокал на длинной ножке. Откупорила бутылку. Полупрозрачный золотистый напиток с лёгким дымком искрился, наливаясь в хрусталь.

Достала телефон. Нашла в месенджере нужный номер. Как же давно они не общались. Всё Антон. «Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает», – твердил он, и она отодвинула Степана, своего единственного друга со времён института.

«Сём, мне так плохо. Приезжай, пожалуйста, я дома». Две синие галочки – прочитано. С ответом не торопился. «Я бы тоже не ответила предателю», – с грустью подумала Лера, сделав первый глоток.

В этот момент с хохотом и визгом из ванны выскочила мокрая девчонка, а следом, приговаривая «Догоню – укушу!», – Антон. Естественно, оба голые. Они помчались на кухню – ведь там роллы и шампанское.

– Антон? А это кто? – спросила миловидная девица с чуть перекачанными губами и длинными нарощенными ресницами.

Обнажённый мужчина побледнел. Краска схлынула со всего тела.

– Лера? Что ты тут делаешь? Ты же должна была приехать завтра! Нет? – Антон быстро взял себя в руки. – Ты меня обманула? – начал он, повышая голос, мудро решив переложить вину.

– Дорогой, ты задаёшь неправильные вопросы… Вам хорошо было в моей кровати? – Лера переложила ногу на ногу, выпрямила спину. – А в моей ванной? Удобно трахать непонятную девку в квартире невесты?

– Ты сама виновата! – заверещал Антон, некрасиво краснея пятнами.

– Антон, кто эта девушка? Что значит «невеста»? – пискнула девица с ресницами, но он отпихнул её за спину.

– Ты сама виновата, Лера! Бросила меня одного! А я – мужчина! – он хлопнул себя кулаком в грудь.

– Оденься. И пусть твоя девка оденется. Вызови ей такси и проводи, – холодно бросила Лера.Помявшись, они пошли одеваться. Девушку было даже немного жалко – Антон умел пускать пыль в глаза.

Лера достала из кармана ключ от своей квартиры, снятый со связки Антона, и повертела его в пальцах. Папа был прав…

Уже одетые, они вернулись на кухню.

– Лер, ты всё неправильно поняла. Она для меня ничего не значит… – Девушка за его спиной охнула, и слёзы покатились по её щекам.

– Ты заказал такси? – Лера вновь отпила шампанского.– Заказал, – буркнул Антон, отводя глаза.

– Так иди и проводи! – резко сказала Лера. Девушка вздрогнула, а Антон набычился. На его плечо легла тяжёлая мужская ладонь.

– Тебе же сказали – проводи девушку, – ослепительно улыбнулся Семён и потрепал Антона по щеке.

Он лично довёл парочку до двери, а потом закрыл её на внутренний замок. Парень сразу всё понял: и сумка у порога, и тон разговора.

Антон, увидев свою сумку, обыскал карманы и понял, что ключа нет.

– Лера, ты не можешь так! Я твой жених! Мы заявление в ЗАГС подали! Впусти! – он орал и бил в дверь.

Дверь приоткрылась на секунду. В проёме стоял Семён. Он швырнул Антону обручальное кольцо.

– Незнакомый мне мужчина, если вы продолжите долбиться в дверь, я буду вынужден вызвать полицию. Боже, мне так страшно, – с явной издёвкой взвизгнул он и, засмеявшись, захлопнул дверь перед самым носом.

– Я так и знал, что вы спите! Шлюха! – прокричал Антон в щель и, сплюнув, побрёл прочь.

Лера сидела за кухонным столом, держа в руках бокал. Из холодильника доносилось едва слышное бульканье – оттаивали роллы, которые он купил для неё.

Она подняла взгляд на Семёна, который молча сел напротив.

– Спасибо, что приехал, – тихо сказала она.

– Всегда, – так же тихо ответил он.

Больше слов не было. Но в этой тишине, впервые за долгие дни, было не так пусто.

Глава 3 На кухонном полу…

Улыбку с лица Семёна стоило смахнуть сразу, как только он захлопнул дверь за этим щёголем. Чего-то подобного он и ожидал с тех самых пор, как Лерка завела тот дурацкий разговор: «Ну ты же парень, ты же понимаешь… Тебе бы не понравилось, если какой-то левый мужик будет общаться с твоей девушкой?»

А мне и не нравилось. Я просто струсил. Это Лерка носилась со своей «дружбой», как маленькая, вот Семён и решил – пусть повзрослеет. А оно вон как закрутилось. Выскочил этот мудак, как чёрт из табакерки. Да, Семён злился. Сильно злился. На себя, на неё, на этого Антона.

– Ты не переживай, Сём, она всё равно с тобой будет… – говорил огромный Николай Иванович, отец Леры, который подхватил потерянного парня на лестничной клетке после того разговора. – Мы сами виноваты. Растили девочку как в теплице, оберегали от всех забот. А женщина, по граблям не ходившая, так или иначе на них наступит. – Он выпил рюмку залпом. Странно было видеть, что у такого богатыря дочь – хрупкая, почти миниатюрная.

– Она предала меня… – еле ворочая языком, проговорил Семён, сам почти такого же исполинского сложения. Может, поэтому тогда, в институте, маленькая темноволосая девчушка к нему и подсела – напоминала о чём-то родном, о папиной защите.

Парень он был симпатичный и обаятельный, вот только угрюмый вид и косая сажень в плечах отгоняли всех желающих пообщаться. Только Лерка, увидев его в первый раз, расцвела в улыбке и сразу швырнула потрёпанную сумку на соседнее место. Такая маленькая и хрупкая, рядом с ним она казалась ещё меньше. Он влюбился в неё сразу, понял инстинктивно – она должна быть его. Только не учёл, что девочка, выросшая с отцом, была пока не готова к отношениям и твердила, что он, Семён, – «самый лучший друг на свете». Это Николай Иванович и объяснил: не готова. Семён сам не знал, как подступиться, и согласился, что так будет правильнее. Стоило только на пару недель отлучиться по работе – и вот, эта тварь пробрался в душу его маленькой девочки…

Последнее сообщение от неё, короткое и почти ничего не говорящее, рвало душу на части. Хотелось наказать её, чтобы почувствовала ту же боль. Но не выдержал. Схватил ключи от машины и рванул на помощь. Будь что будет. Хоть друг, хоть хрен с дороги! Она позвала – значит, он будет рядом.

Каково же было его удивление, когда встретила открытая дверь, а в проёме кухни стояли двое, и шёл тот самый разговор. Ну и мудак! Лера же доверилась! Ярость накатила бешеной волной. Но взгляд упал на кухонный стол, за которым сидела Лера, и комок застрял в горле. Бледная, осунувшаяся, вся в чёрном, с чёрной же повязкой на голове. Изо всех сил старалась казаться сильной и независимой, но он, знавший её несколько лет, видел, как её трясёт изнутри. И почти чёрные круги под опухшими от слёз глазами. Кто-то умер? Не может быть… Единственный родственник Леры – её отец…

Когда Антон снова начал долбиться в дверь, Семён быстро сходил на кухню, молча стянул с Леры кольцо – то самое, дешёвое обручальное, – и швырнул его в мужчину за дверью. Закрыв дверь на внутренний замок, прислонился к ней спиной. Так страшно было смотреть на девушку в таком состоянии.

– Сём, прости меня? Я такая дура! – она сама вышла с кухни и пошла ему навстречу.

Парень шагнул к ней и обнял. Девушка тут же расплакалась, прижавшись к его широкой груди. Громко, горько, навзрыд.

– Ну хватит, маленькая. Ты чего? Нашла из-за кого такие водопады лить… Выкинули и забыли. – Он поцеловал её в макушку, а потом аккуратно стал убирать прилипшие к щекам пряди тёмных волос. Сам был растерян от этой близости.

– Да хрен с ним, ушёл туда и дорога. У меня… папа умер. А я его «деспотом» обозвала в последний раз… за то, что он против свадьбы был… – всхлипывая, немного гнусаво, проговорила Лера.

– Так бывает… – Семён был совершенно сбит с толку и не знал, какие слова подобрать. Слова в голове смешались в кашу, и хотелось расплакаться вместе с ней. Николая Ивановича было дико жаль. Ситуация – премерзкая, врагу не пожелаешь. И теперь получается, что у Леры остался только он?

– Лер, мне показалось, или у тебя на столе бутылка шампанского? – решил отвлечь.

– Там ещё и суши они заказали… – она снова всхлипнула.

– Так чего же мы сидим? – Семён подхватил её на руки. Лера ойкнула от неожиданности. В два шага он преодолел коридор и усадил её на стул. Девушка, лишившись тепла, растерянно посмотрела на него.

От этого взгляда Семёну почему-то стало хорошо. Шанс?

Он быстро прошёлся глазами по шкафчикам, вспоминая, где бокалы. Эти самые, которые они выбирали вместе когда-то – два, пара. Налил себе сладкого шипящего напитка, дзинкнул своим бокалом о бокал Леры и сделал глоток. Переставил суши и бутылку на пол, снова подхватил девушку и прижал к себе. Она, как замёрзший котёнок, доверчиво прижалась.

Семён и сам не понимал, что творит. Было стыдно от напряжения и тепла, которое разливалось по телу, когда он держал её, но отпускать больше не хотелось. Он сел на пол, а Леру усадил к себе на колени и прижал к груди. Та только молча хлопала ресницами, стараясь не расплескать содержимое бокала.

– Лер, ты, конечно, забыла, а мне ответ пришёл… – отпил из бокала и поморщился. Он предпочитал другие напитки. – Помнишь, мы с тобой ДНК-анализ делали? Так вот, на днях пришёл результат. – Он ещё отхлебнул, наблюдая за её реакцией, надеясь увидеть искру в потухших глазах. – По всему выходит, что я русский… Ну, на 67 процентов. – Он хмыкнул. Интересно, зацепило?

– Мои результаты тоже у тебя? – спросила она негромко.

– Конечно, вместе же отправляли…

– И что там? – голос был тихий и чуть охрипший.

– Ты за кого меня держишь? Думаешь, я мог открыть твой конверт без тебя? – как-то напоказ возмутился Семён.

– Ой, прости! – смутилась на мгновение девушка и даже немного покраснела.

– Представляешь, ты – немка. На целых 48%! А я-то думаю, какая странная у тебя фамилия – Питч. А ты, оказывается, басурманка! – возмутился парень, а сам хитро поглядывал на реакцию сидящей у него на коленях девушки.

Лере стало смешно – и от вида его наигранного возмущения, и от самих слов. Она тихо посмеивалась, не зная, что ответить этому прохвосту.

А у Семёна свалился камень с души. Проблемы, конечно, никуда не делись, но она способна отвлечься. Значит, вытащить из этого болота можно. И нужно – прямо сейчас. Он разлил остатки шампанского по бокалам, опустошив бутылку.

– А ты не говорила о немецких корнях. Стыдно должно быть, что такие вещи я узнаю от посторонних людей, – продолжал насмешливо возмущаться парень.

– Так ты не спрашивал… – растерянно ответила девушка.

– Расскажи, – попросил он, наслаждаясь её близостью. Мягко, едва заметно поглаживал её по плечу. Девушка, казалось, не замечала этих прикосновений, как и того, что его дыхание участилось, а сердце бешено колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться наружу.

– Ты будешь смеяться, но мы из русских немцев, – коварно улыбнулась Лера, глядя на его вытянувшееся лицо.

– Это как? Русские немцы? Такое бывает? – мужчина был искренне удивлён.

– Эх, неуч! – девушка легонько шлёпнула его по затылку. – Немцы появились тут ещё во времена Екатерины Великой. Ну, раньше, конечно, тоже были – немецкая слобода, слышал? В общем, обрусели с тех пор, но культуру свою сохраняли. Большей частью осели в Поволжье. Потом были тридцатые годы, предвестники войны, а потом и сама война. Помнишь, с кем воевали? – девушка погрустнела, но продолжила. – Несмотря на то что сменили уже несколько поколений, начались гонения, ГУЛАГ… Вот так и раскидало по всей стране. Ну, а наша семья переехала сюда ещё до моего рождения. Отец говорил, что он с Поволжья, а вот место… не уточнял. – Лера задумалась. Только что упрекала друга в невежестве, а сама даже не знает, откуда родом её отец.

– Любопытная история, – проговорил Семён, продолжая поглаживать её, боясь спугнуть. Но она не возмущалась, не отталкивала. Он, словно проверяя границы, кончиками пальцев очерчивал всё большие участки её спины, опускаясь всё ниже. – А ты не думала, что там, у тебя, могут быть родственники? К примеру… – Он отпил из бокала, понимая, что тот пуст. Как, впрочем, и бокал Леры. С грустью посмотрел на тёмно-зелёную бутылку.

Девушка проследила за его взглядом, улыбнулась, подскочила с его колен и побежала к холодильнику, откуда достала ещё две витые бутылки. Радостно потрясла ими перед мужчиной. А он в этот момент думал лишь о том, что она поднялась с его колен и теперь просто сядет рядом. Глупо? Да, глупо.

Но она, поставив бутылки на пол, снова устроилась на недавно покинутом месте, прижавшись спиной к его груди, и не замечала, как счастливо светятся его глаза. Она сорвала фольгу, открутила проволочку и, покачивая пробку, старалась вытащить её поаккуратнее.

Та выскочила с хлопком, и белая ароматная пена хлынула из узкого горлышка. Лера немного испугалась, но тут же приложила бутылку к губам, стараясь глотать пену быстрее, чем напиток разольётся на пол. Она громко рассмеялась, когда поток прекратился, поняв, что втянула в себя больше половины. Повернулась лицом к мужчине и протянула ему бутылку.

Семён взял её и тоже стал пить прямо из горлышка, не отрывая взгляда от её глаз. Протянул обратно, но возникла заминка – Лера сидела к нему спиной. Он поставил бутылку, развернул девушку к себе лицом. Она не возмущалась, полностью доверившись. Лёгкие, приятные поглаживания, словно круги на воде, распространялись тёплыми волнами по телу, вызывали мурашки и тяжёлое, сладкое тепло внизу живота.