Завещание свергнутой королевы

Лола была дочкой ее младшей сестры. Своих детей Белла не имела, поэтому любила племянницу как родную. Та отвечала ей взаимностью и часто захаживала в гости. Яша ломал голову над шахматной комбинацией, когда девушка влетела в квартиру. Она имела свой ключ и разрешение являться без предупреждения.

«Какая красавица! – мысленно ахнул он. – Грациозная, нежная… Неземная!»

Белла познакомила ученика с племянницей, но тут же отправила девушку в кухню, чтобы не мешала Яше думать. Шахматист не может отвлекаться от игры, тем более на представителей противоположного пола.

– Она поэтому и замуж не вышла, – говорила Лола, когда уже после занятий Яша дождался ее и пошел провожать. – Эмоции мешают думать. Даже положительные. Они делают игрока слабым.

– Разве нельзя от них абстрагироваться?

– У Беллы не получалось. Она рассказывала мне, что когда-то была влюблена, но, дав волю чувствам, превратилась в бабу-дуру – это цитата – и начала проигрывать. Тогда она сделала выбор в пользу карьеры и отдалась шахматам целиком.

Он не стал спрашивать, почему Белла резко прекратила участвовать в турнирах. Посчитал это бестактным. Сам для себя он решил, что причина в страхе поражения. Белла сняла свою кандидатуру с участия в финальном матче за звание чемпиона мира среди женщин. И больше ни в одном значимом турнире не участвовала.

Яша почти год ухаживал за Лолитой, прежде чем решился ее поцеловать в губы. До этого лобзал ручки, по праздникам прикладывался к щеке, но все время мечтал припасть к губам девушки. Она красила их легким персиковым бальзамом, и они манили Аскерова не только блеском, но и ароматом. Казались нежными и сладкими, как его любимый фруктовый зефир. Впиться бы в них со страстью, да где набраться смелости? Чтобы едва коснуться, несколько месяцев с духом собирался…

Губы оказались сладкими, но не нежными. Лола сразу напряглась, задеревенела ртом, но не отстранилась. Повела себя так, как девушка, для которой этот поцелуй оказался первым. В доказательство этому еще и покраснела до корней пшеничных волос.

– Извини, если смутил, – пробормотал Яша. – Думал, что мы уже достаточно узнали друг друга, чтобы перейти к поцелуям.

– Я пока не готова к ним, – ответила она. – Но не потому, что не привыкла к тебе или не доверяю… – Лола подняла на него взгляд. Серьезный, сосредоточенный. – Я в целом не готова, понимаешь?

– Не очень.

– Поцелуи в губы – это уже что-то серьезное.

– Не волнуйся, они тебя ни к чему не обязывают…

– Они как первый шаг к взрослой жизни, – не согласилась с ним Лола. – В которой есть отношения, готовые перерасти в серьезные. Я же к ним не стремлюсь.

– Хочешь пойти по стопам тетки?

– Нет. Но мне только восемнадцать, я еще не созрела.

– Так и скажи, что я тебе противен, – не смог сдержать обиды Яша. Он нравился девушкам, особенно сейчас, когда возмужал, научился хорошо одеваться, а его акцент стал мягким, даже ласковым.

– Ты очень мне нравишься!

– Но как друг?

– Нет, как мужчина. Ты умный, галантный, привлекательный. Я восхищаюсь тобой, но как героем романа. Думаю, это пройдет… Надеюсь, что пройдет! И тогда ты станешь первым, кого я брошусь целовать по-французски. – Лола робко улыбнулась. – Только боюсь, ты этого не дождешься. Ведь ты взрослый, опытный, чувственный, и тебя не устроят старомодные платонические отношения…

– Согласен и на них, – сказал на это Яша. Это вслух, а про себя добавил: «Ведь я бесконечно тебя люблю!» Признанием он бы испугал ее, а не только смутил. И оставил все как есть.

Еще четыре месяца прошло. Миновало лето, за которое молодые люди встретились всего несколько раз. А в середине сентября, когда Яша явился к Лоле домой, чтобы поздравить ее отца с днем рождения, тот его встретил непривычно: не принял подарка, а, грозно глянув, увел в свой кабинет.

– Я ошибался в тебе, – сказал он, взявшись за папиросу. Эдуард Львович не курил уже год и вот опять сорвался. – Думал, ты надежный и порядочный. Но ты оказался таким, как все современные вертопрахи…

– Не понимаю вас.

– А я тебя! Как ты мог так поступить с моей дочерью? – Лолин отец яростно затушил папиросу и сжал руку в кулак. Яша думал, он собирается ударить его, но тот шарахнул по столу. – Ты мало того, что соблазнил ее, еще и обрюхатил!

Тут в кабинет вбежала жена Эдуарда Львовича Кира Григорьевна. Она услышала грохот и решила, что началась потасовка.

– Выйди! – рявкнул на нее он.

– И не подумаю. Мы должны спокойно все обсудить с Яковом как с будущим отцом нашего внука.

– Могу я сначала поговорить с Лолой? – проблеял тот, ничегошеньки не понимая. – Она дома?

– В университете. Но ты прав, вы должны сначала с ней обсудить ситуацию. Я так понимаю, она и от тебя скрывала свое положение…

И Яша отправился в универ, по пути набирая Лолин номер, который все не отвечал.

– Ты беременна? – выпалил он, подбежав к любимой. Та сидела в фойе отдельно от остальных и делала какие-то записи в тетрадь.

– Откуда ты знаешь? – побледнев, спросила она.

– Твой отец мне об этом сообщил. Точнее, обвинил в том, что я тебя обрюхатил!

– Не волнуйся, я скажу, что это не ты. Папа так решил, потому что ни с кем, кроме тебя, меня не видел.

– Но ты встречалась еще с кем-то?

– Нет.

– От святого духа забеременела? – Едва сдержался, чтобы не употребить слово «залетела». – Давненько таких случаев не было. Считай, две тысячи лет.

Она с укором на него посмотрела.

– Извини, – буркнул Яша. – Так кто отец?

– Я не знаю.

– Не понял?

– Сдав сессию, мы компанией поехали отмечать это событие на турбазу. Напились.

– Ты же не… – Она даже от шампанского по праздникам отказывалась.

– Мне подлили в сок водку. Я поняла это, когда в голове зашумело. Вскоре уснула, а проснулась без трусов. – Ее личико сморщилось, но слезы из глаз не полились. – Кто-то воспользовался моей невменяемостью. Кто – не знаю. Парней было восемь человек.

– Нужно было милицию вызывать, ведь это изнасилование!

– Если бы я знала, какие будут последствия… Хотя нет, вру. Не стала бы и в этом случае. Ты моего отца знаешь, он бы всем жизнь испортил, мне в том числе, посадив под домашний арест.

– Когда ты поняла, что беременна?

– До сих пор не понимаю! – вскричала она. – Нет никаких признаков, и у меня по-прежнему месячные. Поэтому я ничего не предпринимала, думала, пронесло. Но сегодня у меня был плановый осмотр у гинеколога, который показал беременность. Я просила доктора ничего не говорить родителям, но он давний друг нашей семьи… – И тяжело вздохнула.

– Ты решила, что будешь делать?

– У меня резус-фактор отрицательный, аборт сделать не осмелюсь. Остается рожать!

Она старалась казаться сильной. Но ничегошеньки у Лолы не получалось! Вроде и голос спокойным стал, и губы дрожать перестали, и лихорадочный румянец со щек сошел, а в глазах такая паника, будто она посреди бушующего моря, без сил и спасательного круга, и ее вот-вот накроет волной.

– Не говори об этом с такой обреченностью. Дети – это счастье, – как мог подбадривал ее Яша.

– Да, но я мечтала о семье, а не одиноком материнстве… Отец меня не простит! Он считает, что принести в подоле – это опозорить семью… И как мне теперь ему смотреть в глаза? Я же со стыда сгорю! – В глазах уже не паника – ужас.

– Мы пойдем к нему вместе, – решительно проговорил Яша. – И я попрошу у Эдуарда Львовича твоей руки.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду, так была поглощена переживаниями.

– Что ты сказал, повтори? – с запинкой попросила Лола.

– Не нужно твоему отцу знать правду. Пусть думает, что мы согрешили и теперь ждем ребенка.

– Ты готов взять меня в жены?

– Да, – просто ответил Яша.

Лола посмотрела на него так, будто видит впервые.

– Я не думала, что твое чувство ко мне настолько велико, – пробормотала она. – Ты ведь никогда не признавался мне в любви.

– Слова – ничто.

– И это правда.

– Но если ты хочешь, я буду повторять их снова и снова…

– Скажи лишь раз. Для начала.

Это оказалось сделать труднее, чем Яша думал. Он столько времени сдерживал заветные слова в себе, что они застряли в горле. Пришлось прокашляться.

– Я тебя люблю, – сипло проговорил он после. Следующая фраза далась легче: – И обещаю сделать счастливой. – Яша взял лицо девушки в ладони. – Теперь позволь мне поцеловать тебя.

Она смежила веки, давая согласие. И Яша наконец вкусил сладость поцелуя с женщиной своей жизни.

* * *

Свадьба была скоропалительной, но пышной. Эдуард Львович расстарался для единственной дочери, хоть и не сразу ее простил. Больше недели не разговаривал, еще столько же цедил слова сквозь зубы, но когда Лола потеряла сознание во время примерки свадебного платья, он мгновенно превратился в сюсюкающего папочку. С Яшей же Мазур помирился еще раньше. Дав согласие на брак, он пожал ему руку, но пригрозил, что если женишок Лолу обидит, он ему (дословно) оторвет бубенцы.

Первая брачная ночь оказалась для молодых по-настоящему первой. На этом настоял Яша. Лола была ему за это так благодарна, что с таким пылом взялась за исполнение супружеского долга, будто за это ей вручат золотую медаль. Яша радовался и дивился одновременно, но Камасутру, что нашел у жены под подушкой, убрал от греха подальше.

Они хорошо жили первые полгода. Можно сказать, идеально. Яша каждый день признавался жене в любви, а она кивала в ответ. Наверное, это означало «Я знаю», но Яша читал этот жест как «Я тебя тоже!».

Последний месяц беременности давался Лоле трудно. Она лежала в кровати, много ела и капризничала. Врач, которого родители постоянно вызывали на дом, ругал ее. Он уверял, что плохое самочувствие – следствие переедания и набора веса. Он заставлял двигаться и соблюдать диету. Но Лола упрямилась, и если врача просто игнорировала, то остальных членов семьи посылала. Родителей мягко.

– Отстаньте от меня, – бросала она в лицо им. А на Яшу орала: – Отвали! Сгинь! Пойди прочь! – И не подпускала к себе. Даже за руку не позволяла себя взять. Единственный человек, к которому Лола относилась терпимо, это Белла. Именно с теткой она делилась своими переживаниями и страхами, зная, что та никому о них не расскажет, в том числе собственной сестре.

Супругу Яша все же смог обнять, но уже после родов. Избавившись от бремени, Лола надолго уснула, и уж он оторвался.

– Как назовешь дочку, папаша? – спрашивал его довольный дед. Он был рад девочке и тому, что она родилась не только здоровенькой, но и не толстой – боялся, что Лола раскормила свое чадо в утробе.

– Мы решили остановиться на имени Каролина.

Мазур поморщился, ему хотелось Светланку. Правда, когда он увидел внучку, понял, что имя не подходит: черноволосая родилась, кудрявая, бровастая.

– Вся в тебя, – сказал Яше тесть. Тот в ответ улыбнулся и кивнул. Он радовался сходству и надеялся на то, что Каролина не изменится кардинально, когда чуть подрастет.

О том, что ребенок хвор, семья узнала через несколько месяцев. Болезнь оказалась серьезной, труднопроизносимой, неизлечимой. С такой не живут долго.

– Это генетика, – разводили руками врачи, когда Эдуард Львович требовал от них действий по спасению внучки. – Лекарства против этого недуга еще не изобрели.

– Все ты виноват! – рычал на Яшу тесть. – В нашем роду все здоровые, а твоя гнилая кровь… – Именно так, кровь, но не Яшина, убивала Каролину. – Знал бы я, отправил дочку на аборт!

Яков стойко сносил нападки. Лола все время плакала. Одна депрессия за другой привели ее к госпитализации.

– Ты упек мою племянницу в дурдом, ирод! – кричала на Эдуарда Львовича всегда спокойная Белла.

– В закрытую спецклинику, – поправлял ее он. – При СССР в ней приводили в порядок нервы не последние люди государства.

– И туда же отправляли опостылевших старых жен, чтоб те не мешали им путаться с секретаршами! – не унималась Белла и переключалась на сестру: – А ты как это допустила? Хочешь, чтоб нашу девочку там залечили?

– Ей нужна профессиональная помощь, – дрожащим голосом возражала та. Очень мягкая, она побаивалась и мужа, и сестру. – И Эдик не допустит, чтоб Лоле навредили. Правда, дорогой?

– Естественно. Дочь для меня все. – Он на самом деле любил ее так сильно, что не захотел других детей.

Как показало время, зря Белла переживала. Лолу за три недели хорошо подлечили, и она вернулась домой спокойной, разговорчивой, улыбающейся. Она похудела, стала выглядеть свежее и сама попросила Яшу сводить ее на балет. Тот на радостях купил билет в ложу Большого театра, отдав за него весь аванс. Пока шла постановка, он не сводил глаз с жены. Он так любил ее и так желал! Но уже год между ними ничего не было, и Яков очень надеялся, что этот вечер закончится страстными объятиями…

Не закончился! Когда они вернулись домой, теща сообщила о том, что у Каролины жар и она вызвала врача. Тот, осмотрев девочку, велел срочно собирать ее в больницу. Лола отправилась туда с ней, а Яше не позволила поехать. Она опять оттолкнула его, как делала во время депрессии.

Жена с дочкой пролежали в больнице четыре месяца. В девочке поддерживали жизнь, сколько могли, но та скончалась у безутешной матери на руках.

– Вам нужно развестись, чтобы ты смогла родить здорового ребенка, – сказал дочке Эдуард Львович, когда со дня похорон прошло сорок дней.

– Я больше не хочу детей.

– Что за ерунду ты говоришь? Тебе всего двадцать…

– Вот именно, – включилась его жена. – Пусть поживет как молодая девушка, в институт вернется, подружек новых заведет, на курорт с ними съездит – наверстает упущенное!

– Но сначала разведется, – стоял на своем Эдуард Львович. – Незачем оставаться с мужчиной с гнилой кровью. Супруг Яшка, конечно, хороший, терпеливый, надежный, но ты, дочка, его даже не любишь…

– Зато уважаю. И разводиться не собираюсь. Мы семья.

Случайно подслушавший этот разговор Аскеров обрадовался тогда. А должен был задуматься! Он тоже еще молодой мужчина и может найти себе девушку, которая его искренне полюбит, а не будет оставаться рядом из чувства благодарности. Яша спас Лолиту от позора (она ведь так воспринимала свою внебрачную беременность), и она теперь считает себя обязанной ему.

Прошел еще год. Они съехали от родителей Лолы, она восстановилась в институте, но новых друзей искать не стала, возобновила общение со старыми – они еще не выпустились.

– Надеюсь, среди ребят нет никого из присутствующих на ТОЙ вечеринке? – поинтересовался Яша, узнав об этом.

– Нет, – успокоила его жена. – Тогда я попала не в свою компанию. Хотела почувствовать себя крутой и более взрослой, вот и связалась с мажорами-третьекурсниками.

– Тебе кто-то из них нравился? – ревниво спросил он.

– Меня не интересовали парни тогда, ты же знаешь, – слишком быстро ответила она. И еще торопливее начала объяснять: – Мне просто льстило то, что они приняли меня в свою компанию. Многие мои подруги мечтали об этом, но только одной повезло, Жанне. Она-то меня и позвала. – Она тараторила и быстро моргала, но глупый Яша так привык доверять жене, что ничего не заподозрил. – Жанна после третьего курса перевелась и теперь с нами не учится…

О том, что Лола обманывала его в главном, Яша узнал случайно. Он сюрпризом приехал за ней в институт и ждал, когда закончатся лекции. Сидел на скамье, опоясывающей мощную колонну, обозревая холл. Жену он увидел издали, а она его нет. Шла она не одна, а с парнем неформального вида: волосы выбриты на висках, но собраны в хвост на макушке, на лице пирсинг, в ушах тоннели, на шее тату. Он был высок, худ, смугл. Выглядел привлекательно и дерзко.

– Присядем? – предложил он. – Поболтаем немного, пока тебя не окружили подружки?

– Давай. – Лола направилась к той же лавке, на которой сидел Яша, но он скрывался за колонной и не попал в поле ее зрения. – Не сразу поверила, что это ты, когда увидела впервые.

– Я уходил в армию, потом еще год бездельничал, но решил доучиться. – Он взял Лолу за руку, но долго ее не удерживал, просто рассмотрел кольцо. – Ты замужем.

– А ты, как слышала, живешь в гражданском браке.

– Как скучно это звучит! Давай перефразируем: меня захомутали. Девушка моя – чокнутая поэтесса, истеричка и пьяница. В общем, мечта!

– Ты серьезно сейчас?

– Более чем. Я всегда тебе говорил, что не хочу традиционных любовных отношений. Поэтому у нас с тобой ничего и не вышло.

– Ты хоть немножко любил меня?

– Конечно. Иначе не задержался бы рядом с тобой почти на год. Ты потрясающая, волшебная. И очень чувственная. Когда мы целовались, у меня ноги подкашивались.

– Но ты все равно избегал близости…

– Потому что понимал, мы не пара и должны расстаться, пока дело не зашло слишком далеко. К разрыву я долго готовился, наметил его на ту нашу поездку за город, и ты, чувствуя это, соблазнила меня, пьяного. Думала, секс привяжет меня к тебе? Но он убедил меня в правильности принятого решения. Я старался быть джентльменом, но ты повела себя как прожженная манипуляторша.

– Именно это ты бросил мне в лицо, когда мы проснулись обнаженными! И уехал с дачи, оставив меня одну!

– Я был вне себя, когда не нашел презерватива. Надеюсь, ты им воспользовалась?

– Да, – соврала она, и теперь Яша распознал обман.

– Ладно, хоть до этого додумалась, а могла бы забеременеть.

– И тогда бы тебе, бедняге, пришлось бы на мне жениться?

– Это полбеды. Хуже, если бы ты родила. Мне нельзя иметь детей из-за серьезных проблем со здоровьем. Вероятность наследования болезни семьдесят процентов, но три года назад я этого не знал и не настоял бы на аборте.

Не в силах дальше слушать этот диалог, Яша вскочил и торопливо зашагал к выходу. Ему хотелось убежать далеко-далеко… Но не от института, где выясняют отношения ЕГО жена и отец ЕГО умершего ребенка, а от своей любви!

Вечером он написал Лоле СМС, в котором сообщил о срочной командировке, и уехал в Кострому. То был случайный выбор, но правильный. Тихий городок с приятными видами на Волгу умиротворил Яшу. Пусть Лола исказила правду, когда описывала обстоятельства, при которых забеременела, но это не сделало ее подлой обманщицей. Как и прожженной манипуляторшей. Яша сам сделал ей предложение и поступил бы так вновь, узнай о скрытых и искаженных деталях. Лола – женщина его жизни, и пока у него есть возможность оставаться с ней рядом, он будет ею пользоваться.

– Ты раб любви, – годом позже услышал он от Беллы. – Жалкий и никчемный. Но не мне тебя судить – сама была в твоей шкуре.

– И как ты ее сбросила?

– С меня ее содрал мой господин. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это, и сам освободишься.

– Боюсь, я раб любви до смерти!

Тогда он не знал, что напророчил будущее. С Беллой они разговаривали на дне ее рождения, на который Лола не явилась, хотя все ее ждали: и муж, и тетка-именинница, и мать. Но Кира Григорьевна быстро ушла, а Яша остался, чтобы сыграть партию. За шахматами он и рассказал Белле Григорьевне о том, что жена ему изменяет, а он делает вид, что этого не замечает, надеясь на то, что роман Лолы сойдет на нет и они заживут как раньше.

Из Костромы Яша вернулся с подарками. Жена обрадовалась и им, и ему. Сказала, что очень соскучилась, и доказала это действием. Секс между супругами случался не часто, но если Лола соглашалась на него, то отдавалась с пылом. Наверное, все зависело от цикла. Ей редко хотелось, но, когда гормоны играли, Лола давала мужу возможность себя ублажить.

– Давай заведем ребенка, – предложил ей Яша в ту ночь.

– Нет, – резко ответила она.

– У меня отличные гены, и этот малыш родится здоровым. – Она мотнула головой. – Всю беременность мы будем наблюдать за плодом, делать дополнительные обследования. Даже та болезнь, которая досталась нашей Каролине, наследуется лишь в семидесяти процентах случаев, и твой отец ничего не заподозрит.

– Я больше не хочу детей! – яростно прошептала Лола и ушла в соседнюю комнату.

Больше Яша разговора об этом не заводил, и их отношения снова вошли в норму.

Жаль, ненадолго.

Что с Лолой творится нечто странное, Аскеров не замечал где-то месяца три. Она возобновила занятия конным спортом и стала реже бывать дома, но это пошло им только на пользу. Теперь Лола всегда возвращалась с хорошим настроением и была внимательна к Яше. С отцом она тоже отношения наладила. После того как дочь отказалась разводиться с носителем гнилых генов, тот осерчал на нее и соглашался видеться только по праздникам. Теперь же она с ним на охоту начала ездить с ночевкой. Втайне от Киры Григорьевны, которая считала это варварством. Аскерову бы заподозрить неладное, но он не мог предположить, что Лола будет прикрываться любимым некогда занятием и всегда любимым отцом.

Неладное он все же почуял… Именно почуял, поскольку уловил запах спиртного.

– Выпила на охоте с папой, подумаешь, – хихикнула Лола. – Решила соблюсти традиции.

– Главное, чтоб это не переросло в привычку.

– Не говори ерунды! Я только пригубила, чтобы составить папе компанию.

Но не прошло и недели, как Лола вновь пришла с запахом, и уже не с охоты. Утром она говорила, что поедет в конный клуб, но лошади пьяных ненавидят, значит, была она не там… Тогда где?

Потом на ее теле стали появляться синяки. То на руке, то на боку. Лола прятала их, закрывала одеждой, а ночью уходила спать в гостиную. Секса между супругами больше не было. Жена говорила, что гинеколог, у которого она проходит лечение эндомитоза, его запретил.

Яше ничего не осталось, как провести расследование. Маленькое, потому что Лола не особо старалась заметать следы. Ей было все равно, застукает ее муж или нет. Но она все же не наглела и в открытую не гуляла – хотела до поры сохранить статус замужней женщины.

Ее любовником оказался тот самый парень, от которого Лола забеременела. Ее первая любовь. Ее злой гений. Чтобы быть ему интересной, Лолита стала выпивать, устраивать скандалы. Как-то она накинулась на своего любовника прямо в фойе института. Он отпихивал ее от себя (отсюда и синяки), кричал, чтоб отстала. Но как только она уходила, он бросался за ней следом, и они уезжали вместе, наплевав на лекции.

Услышав этот рассказ от одной из институтских сплетниц, Яша вспомнил тот день. Лола вернулась очень поздно, вымотанная, с шальными глазами. Сказала, что участвовала в марафоне.

– До ночи бегали? – спросил Яков. Жена была трезвой, пахнувшей потом. Бог весть, где они занимались сексом, раз даже не помылись.

– До вечера. Потом отдыхали, чтобы суметь добраться до дома.

– Могла бы позвонить.

– Я телефон оставила в раздевалке, – легко, но неубедительно врала она. – Пойду в душ. Воняю жутко, как мужик.

Мужиком она и воняла. А Аскеров терпел, потому что, если б начал разбираться, она бы ушла. Лоле нужен был лишь повод.

Презирая себя, Яша жил дальше. Чтобы расстаться, ему нужен был не повод, а толчок. Пинок под зад! Он решил застукать любовников. Подозревать и верить сплетням – это одно. Видеть своими глазами – другое. Но едва он пришел к этому, Лола изменилась. Не за день, два, а за неделю. Яша вернулся из теперь уже настоящей командировки, а она встречает его радостно. Целует, обнимает, по плечу поглаживает. А ночью приходит к нему в комнату, чтобы отдаться!

– Все, уже можно, врач разрешил, – шепчет она и ныряет к нему под одеяло.

Утром Яша проснулся другим человеком – счастливым!

– Я в последнее время была тебе не очень хорошей женой, – проговорила Лола. – Прости меня за это.

– Что с тобой творилось?

– Был очередной кризис. Опять я не понимала, как жить.

– А теперь поняла?

– Да. Давай станем настоящей семьей?

– Если ты о…

– …ребенке, – закончила за Яшу она. Он слишком долго держал паузу, боясь ошибиться. – Я хочу, чтоб мы поскорее его зачали, так что предлагаю заняться любовью еще раз.

Дважды Аскерова не нужно было просить. Он соскучился и по жене, и по сексу, а мысли о зачатии стократно увеличивали его желание. То был лучший секс в их супружеской жизни!

О том, что Лола порвала с любовником, говорило не только ее обращение с мужем. Еще взгляд. Когда она думала, что на нее не смотрят, грустила. Переживала из-за разрыва, это понятно, но главное, что она сделала правильный выбор. Теперь все у них будет хорошо и ребенок укрепит союз.

– Уверен, он уже зарождается здесь, – говорил Яша, поглаживая Лолиту по животу.

– И я, – вторила ему она. – Утром меня подташнивало.

– Это не из-за бананов? Ты съела их целую связку.

– В них много кальция, это полезно для беременных.

– Когда сделаешь тест?

– Жду месячных. Если не придут через пять дней, сделаю. У меня цикл четкий.

Прошла неделя. Лола решила, что пора. Когда Яша вернулся с работы, дома ее не застал. Зато в ванной нашел несколько отрицательных тестов. Ошибся, значит. Но это ничего! Всего месяц пытались, а это не срок. Этим он собирался Лолу успокоить, но она не взяла трубку.