Завещание свергнутой королевы

– Главное, под колеса больше не бросайся.

– Я же сказала, это была мгновенная слабость. Не напоминай о ней больше, прошу.

– Договорились. – Антон остановил машину возле своего дома. – Но с одним условием: пару дней ты поживешь у меня. Буду за тобой приглядывать. А то опять восстановишь соцсети или в парк попрешься.

– Твои не будут против? – Тоша жил с отцом и его новой супругой.

– Они на даче. – Он достал из кармана ключи. – Поднимайся, а я отъеду на час-другой. Нужно решить вопрос с машиной.

– Продай кольцо, чтобы было на что ее ремонтировать.

– Оно нам еще пригодится, – мотнул головой Тоша и, когда Варя выбралась из салона, поехал в автосервис, чтобы оценить ущерб.

* * *

Когда с дачи вернулись родные Тоши, их ждал сюрприз.

– Мы с Варей едем в Москву, – сообщил он им.

– Надолго? – спросил отец.

– Надеюсь, навсегда. – И улыбнулся мачехе, глаза которой загорелись радостью. Женщина хорошо относилась к Тоше, но она мечтала, чтобы он отселился. Парню двадцать четыре, пора уже. – Помните, я рассказывал о режиссере Эйдмане? Он в нашем городе снимал кино?

Они не помнили, но кивнули. Тоша много о ком рассказывал, он постоянно знакомился с новыми людьми, а о тех, кем увлекался, трещал без умолку.

– Его помощник мне позвонил вчера и сказал, что для меня есть небольшая роль. Варе тоже найти обещали. Так что мы переезжаем в столицу, чтобы стать звездами!

Именно это он сказал и Варе, приняв это решение сразу после разговора с помрежем.

– Ты бредишь? Или издеваешься?

– Мечтаю, – успокоил ее Тоша. – Вдруг у нас получится пробиться?

– В звезды? – переспросила она. История повторяется? Был муж, одержимый славой, теперь друг ему уподобился?

– Из нас они вряд ли получатся – по головам ходить не умеем. Да и талантами особыми не блещем. Но мы вполне можем стать простыми рабочими лошадками кинематографа. Я не прочь сниматься во второстепенных ролях и рекламе. А ты?

– Тоже. На это мне таланта хватит.

– А чтобы получить их, нужно ходить на кастинги. – Антон плюхнулся рядом с ней на кровать и протянул шоколадный батончик. Он считал, что сладкое помогает в принятии решений. – Я все продумал, Кузя, – он звал ее так, сокращая фамилию Кузина. – Мы едем в Москву, селимся для начала в хостеле, снимаемся у Эйдмана, вносим себя в актерские базы, обрастаем знакомствами. Как чуть освоимся, снимаем недорогое жилье, ходим по кастингам, получаем роли…

– Ты так уверен в том, что нам их будут давать?

– Да. В массовках точно. Я же снимался у нас тут в трех фильмах. Меня кормили и платили тысячу за день. А в Москве по несколько фильмов в день снимают и платят наверняка больше, так что с голоду не помрем.

– Я не хочу в Москву. Я ее боюсь!

– Ты просто ее не знаешь. Я тоже Оттавы боялся.

– Да она по численности населения меньше Нижнего Новгорода, – она ради интереса узнала в интернете основные факты о столице Канады. – А тут тринадцатимиллионная Москва! Огромная и страшная. Я пока до Шереметьево на общественном транспорте добиралась, чуть три инфаркта не схватила. Как раз по одному на пересадку.

– Тогда ты была одна, а сейчас со мной, – спокойно проговорил Тоша. – Тебе нужно уехать отсюда, Кузя. Сменить место жительства, а еще прическу. С этой ты на самом деле похожа на ежика.

Варя внутренне уже согласилась с предложением друга, но продолжала вяло упрямиться:

– Давай съездим на несколько дней, осмотримся. Потом вернемся. У тебя тут, между прочим, девушка.

– Она меня бросила.

– Из-за машины?

– Вообще-то из-за тебя. Я сказал, что у меня временно проживает подруга, она приревновала и послала меня.

– Расстроился?

– Сначала да, а теперь рад. Новую жизнь нужно начинать с чистого листа. А лучше вырвать исписанные страницы, чтобы к ним не возвращаться. Поэтому мы, пока молоды и не обременены обязательствами, берем билет в один конец и мчим навстречу приключениям.

И они через два дня помчали!

Глава 2

С Ари Варвара познакомилась через три недели после переезда. В столице к тому моменту она более-менее освоилась и не вела себя как дикарка. Но и москвичку из себя не корчила, что помогло ей не опозориться перед Ари.

– Привет, ты не в курсе, какой автобус до Академической идет? – спросила она у Вари, стоящей на остановке.

– Извините, нет.

– Черт. А телефон есть, чтобы посмотреть? Я свой разбила.

«В чем подвох? – подумала Варя. – Это же явный развод. Сногсшибательные красавицы в брендовых шмотках не ездят на автобусах. Они гоняют на авто. Если не на своих, то на любых других, за рулем которых сидят мужчины. Такую нимфу каждый рад будет подбросить!»

– Не ходят тут до Академической, – ответила ей женщина, стоящая рядом. – Или с пересадкой, или на такси.

– У меня ни денег, ни телефона, – вздохнула красавица.

– А на автобусе как собиралась ехать? Не поверю, что по карте «Тройка».

– Не ваше дело, – отбрила ее та. И уже Варе: – У меня сотка есть в кармане, ее хватит на автобус?

– Только на одну поездку.

Красавица беззвучно выругалась.

– Вам одолжить еще столько же? – И на всякий случай добавила: – Больше у меня нет.

– Хватит мне выкать, мы с тобой ровесницы. – Она вскинула руку и посмотрела на часы. – За предложение спасибо, но я все равно не успеваю. Можно телефон?

Варя замешкалась. Аппарат у нее недорогой, в отличие от информации в нем. Пароль же подобрать, как она слышала, к любому телефону можно, было бы желание.

– Боишься, что украду? – засмеялась красавица. – На, возьми в качестве залога. – И сняла с руки те самые часы. – Не мошенница я, а несчастная девушка, только что брошенная женихом. Он меня из машины вытолкал, я в него телефоном швырнула, а сумку на сиденье оставила. В ней и кошелек, и документы. Надеюсь, вернет хотя бы последнее.

Больше Варя не сомневалась. Помочь сестре по несчастью – святое дело.

– Меня, кстати, Ари зовут, – бросила та, по памяти набрав какой-то номер. Судя по цифрам, городской.

– Это Ариадна или Ариэлла?

– Арина. – И уже в трубку: – Мам, привет, запасные ключи от квартиры все еще у соседки хранишь? Мои где? Можно сказать, потеряла. – Она шепнула Варе: – Они тоже в сумке. – А та увидела, как отходит ее автобус, которого она ждала пятнадцать минут. – Я тут неподалеку, зайду за денежкой, хорошо? Как какой? Я же у тебя заначку храню, забыла? Все, не начинай. Пока!

Ари вернула телефон Варваре со словами благодарности.

– Не за что. – И протянула «залог»: – Вот твои часы.

– Жаль, коробка осталась у женишка, с ней дороже были бы.

– Может, вернет?

– Лучше выкинет и ее, и все мои вещи. В том числе сумку, а ее содержимое положит в пакет. Он так с бывшей женой расставался. А у них, между прочим, ребенок.

– Долго вы с ним были в отношениях?

– Два года.

– Это срок.

– Точно. Тюремный. Пусть и в золотой клетке. – Ари взяла Варвару за локоток и отвела в сторонку. – Ты очень торопишься?

– Нет. – И это было правдой. Она возвращалась с неудачного кастинга (даже в массовку не взяли) в опостылевший хостел.

– Тогда я приглашаю тебя на рюмку чая. Но сначала нужно зайти к маман за деньгами: я все два года понемногу откладывала, соломку, как говорится, подстилала.

Варя приняла приглашение с удовольствием. Пока шли до дома, в котором Ари выросла, болтали.

– Я с маман не лажу, – рассказывала та. – Она очень тяжелый человек, мрачный, всегда чем-то недовольный, занудный. От природы красавица, она трижды была замужем, и все мужики от нее сбегали. Я тоже упорхнула, едва стала совершеннолетней.

– К мужчине переехала?

– К отцу. В Питер перебралась. Но там не прижилась, пришлось вернуться. Только маман не рада мне была. Ей одной лучше. Когда я съехала, она поняла это. И стала меня пристраивать.

– Жениха богатого она тебе нашла?

– Нет, это мой трофей. Те, с кем она меня пыталась познакомить, были похожими на нее – занудами закоренелыми, если не сказать точнее, застарелыми холостяками. – Она вытянула руку и указала на сталинскую девятиэтажку: – Вот и пришли.

– Красивый дом.

– Квартиры в нем тоже хорошие, наша, правда, без ремонта. Как и соседние. На этаже еще две бабки живут и странноватая семейка. Они то ли сектанты, питающиеся энергией солнца, то ли просто нудисты. – Арина подошла к двери и нажала на кнопки домофона. – О себе теперь расскажи, а то я все болтаю и болтаю.

– Попозже.

– Боишься открываться незнакомцам?

– Тебе не боюсь. Но за рюмкой чая это будет сделать легче.

Когда их впустили в подъезд, Ари спросила:

– Тебя дома кто-то ждет? Если нет, предлагаю организовать чаепитие в квартире (мать на сутках, она медик) и засидеться допоздна.

– Я живу в хостеле, – призналась Варя. – Мы с другом переехали в Москву из Владимира совсем недавно. Если я предупрежу, что вернусь поздно, он не будет беспокоиться.

– Вот и славно.

С этими словами Ари подошла к одной из одинаково старых дверей. Позвонила.

– Здравствуйте, Софочка Петровна, – поприветствовала возникшую на пороге хозяйку квартиры. Той на вид было лет семьдесят пять, но выглядела она очень достойно: подтянута, причесана, подкрашена. На плечах красивая шаль, а на ногах бархатные тапки с небольшим каблучком.

– Аринушка, какой сюрприз. Давно тебя не видела. Вот ключи. – Она протянула связку. – А это с тобой кто?

– Троюродная сестра. Может, помните папину тетю Алену из Владимира? Она приезжала, когда еще родители вместе были. Это ее внучка Варя. – Старушка растерянно кивнула. Никакой Алены она не помнила, но признавать этого не хотела, чтобы не подумали, что у нее деменция. – Мы сейчас с Варей временное жилье для нее и ее брата ищем. Не подскажете, кто может комнату сдать?

– Нет, Аринушка, не знаю. Сейчас так опасно пускать в дом незнакомцев.

– Я за них поручусь.

Варя не понимала, зачем Арина затеяла этот разговор, пока не услышала от старушки:

– Если ты ручаешься за ребят, я могу их пустить в маленькую комнату. Но у меня условия. Первое: никакой временной регистрации я делать не буду. Второе: деньги за два месяца вперед. – Она обозначила сумму, и Варя мысленно выдохнула, она им была по карману. – И если что, они мои дальние родственники, а не твои.

– Договорились. Когда можно будет заезжать?

– Хоть завтра. Но уборку в комнате им придется делать самим.

Ари кивнула, на все соглашаясь.

– Но если я после проверки паспортов обнаружу, что Варя – никакая не Варвара, а Фатима, ее на порог не пущу, а с тобой здороваться перестану…

– Софочка Петровна, да вы посмотрите на нее!

– Смотрю, чернявая.

Варваре стало неприятно. А хоть бы и Фатима, что это меняет? Хуже человеком она не становится. Она уже хотела отказаться от идеального варианта, но вспомнила хостел, общую комнату для мужчин и женщин (она дешевле), вечно занятую душевую, тесный туалет, в который нужно бежать через длинный коридор, и протянула Софье Петровне свой паспорт:

– Я Варвара Кузина, прописана во Владимирской области, проверяйте.

– Брата как зовут?

– Антоном.

– Вы точно не любовники, а брат с сестрой?

– Да. Поэтому нам нужны две кровати.

– Диван из соседней комнаты принесете, на нем и сидеть, и лежать удобно. – И уже мягче: – Ты, деточка, не сердись на меня, доживешь до моих лет, тоже перестраховываться будешь.

– У нее дочка, поздняя, желанная, с гастарбайтером уехала на его родину, мать бросила, – пояснила Варе Арина, когда они зашли в ее квартиру. – А вообще Софья Петровна женщина хорошая. И лезть к вам не будет. Она активная, часто гуляет, на мероприятия ходит. Дома же канал «Культура» смотрит да пластинки слушает.

– Нужно Тоше позвонить, обрадовать. Мы давно мечтали о комнате, но те, что могли себе позволить, оказывались клоповниками. Спасибо, что помогла.

– В расчете, – подмигнула ей Ари.

* * *

Комната им сначала не понравилась. Тоша, переступив ее порог, недовольно покосился на Варвару.

«Куда ты меня притащила? – говорили его глаза. – Тесно, мрачно, пыльно».

– Тут грязновато, но я предупреждала, – сказала Софья Петровна, заметив недовольство потенциальных жильцов. – Зато посмотрите, какой вид!

Для того, чтобы его показать, она пересекла комнату и раздвинула темно-бордовые портьеры из плюша.

За ними оказалось огромное арочное окно, из которого был виден зеленый сквер, но главное, широченный подоконник. На нем не только усесться вдвоем можно, но и улечься, если ноги не вытягивать, а закидывать.

– Можно сменить шторы? – спросил Тоша.

– Если хотите. Я даже дам вам их, у меня много разных скопилось, но как вы их повесите, если потолки три двадцать, а стремянки у меня нет?

– Разберемся.

Они обустроились быстро, за два дня. С хозяйкой поладили, с соседями познакомились. Мать Ари оказалась именно такой, какой ее описывала дочь: красивой, но вечно недовольной. То ли сектанты, то ли нудисты Варе же понравились. Всегда приветливые, веселые, похожие друг на друга: как родители, так и дети, в итоге получалось, что все четверо на одно лицо. С последней же соседкой-затворницей, Беллой Григорьевной, две недели увидеться не могли. Хотя стучали в дверь, да она не открывала.

– Королева Белла только почтальона с пенсией да мою маман к себе пускает, – объясняла Варе Арина. Она жила все это время в квартире уехавшей на юга тетки, но наведывалась в гости к новой подруге, при этом не навещая родительницу.

– Чем твоя маман ей так угодила? И почему ты старушку королевой называешь?

– Это не я, а журналисты. Белла в прошлом знаменитая шахматистка, международный гроссмейстер. Она в чемпионате мира участие принимала, но вроде не выиграла его. Я помню, как маленькой захаживала вместе с отцом к ней (тогда Белла принимала гостей) и видела на стенах фотографии и вырезки из газет, в том числе иностранных. На полках стеллажа призы, сувениры в виде шахматных фигур. Особенно мне запомнилась белая королева из слоновой кости…

– Белла одинока?

– Да. Поэтому моя маман о ней заботится. Доглядывает, как сама говорит. Уже два года как. За заботу о Белле она получит квартиру – та сделала ее своей наследницей. – Варя присвистнула. В этом доме квадратный метр жилья стоил чуть ли не как студия в ее родном городке. – Да, плата за труд королевская. Но Белла – старуха крепкая. Ей хорошо за восемьдесят, а умирать она не собирается. Ходит без клюшки, на сердце не жалуется, давлением не страдает. Ослепла только, но и то по своему желанию.

– Это как?

– Могла бы прооперировать свою катаракту, да не захотела.

После этого разговора Варя еще больше захотела познакомиться с затворницей, и только благодаря другу она это сделала.

Тоша как-то сидел на подоконнике с компьютером, рассылая резюме, и тут увидел, как распахнулись створки соседнего окна. Высунувшись из своего, он стал наблюдать за женщиной, проживавшей в смежной квартире. Королевой Беллой!

То была очень худая и пожилая дама с седым пучком на макушке. Горбоносая, с массивным подбородком, она и в молодости, скорее всего, не была красавицей. Но до чего хороши были ее руки! Морщинистые, покрытые пигментными пятнами, они сохранили изящество. Безупречность кистей подчеркивали серебряные перстни. Их было несколько, и все отличались оригинальностью дизайна. Тоше понравился самый крупный, с малахитом. Он венчал безымянный палец правой руки.

– Кто на меня таращится? – услышал он скрипучий голос женщины. – Ты что ли, Софка?

– Нет, ее квартирант. Меня Антоном зовут. Здравствуйте.

– Приятный у тебя голос.

– Я и сам ничего, – хохотнул тот. Тоша каким-то чудом умудрялся ляпать именно те глупости, которые умиляли пожилых дам. Все бабушки его обожали. – Говорят, на шахматного гения Бобби Фишера похож. Вы его знали?

– Я – да. А ты откуда, милый мальчик? – Она достала мешочек и стала высыпать из него семечки на подоконник. – Софке не говори, что видел, ей не нравится, что я птиц подкармливаю.

– Не скажу. – Тоша еще больше высунулся из окна, чтобы лучше рассмотреть Беллу. В анфас ее лицо оказалось еще более неправильным: слишком узкое, вытянутое, но с низким лбом. – А вы лично Бобби Фишера знали?

– Видела один раз в Будапеште, и мне он не понравился. Так что надеюсь, ты на него не похож.

Она вознамерилась закрыть створки окна, но Тоше так хотелось подольше с Беллой пообщаться, что он выкрикнул:

– Я умею чинить сантехнику!

– Молодец, – похвалила его Белла Григорьевна. – Я слышала, нынешняя молодежь ничего руками делать не умеет…

– Вам не нужно кран отремонтировать? Или бачок? – Он слышал, как мать Ари уговаривала свою подопечную разрешить ей вызвать на дом сантехника из ЖЭКа.

– А инструмент у тебя есть?

– Найдем. – Он видел в кладовке хозяйки разводной ключ и плоскогубцы.

– Тогда я пошла ставить чайник. За услугу буду тебя угощать серебряным сиккимом.

Что это разновидность черного чая, выращенного в Индии, Тоша узнал позже, когда наслаждался напитком. Но перед этим он отремонтировал смеситель, прибил покосившуюся полку, подкрутил все ручки и убрал в кладовку тяжеленные коробки.

– Что в них? Кирпичи? – кряхтел Артем, едва отрывая каждую от пола.

– Мое прошлое, – туманно ответила Белла.

За чаем женщина почти не говорила. Задала несколько вопросов парню, удовлетворилась короткими ответами и погрузилась в молчание.

– Я вам не мешаю? – на всякий случай спросил Тоша.

– Нет. Пей, не торопись. Серебряным сиккимом нужно наслаждаться.

Через десять минут, когда вторая чашка опустела, Антон поблагодарил хозяйку квартиры и встал из-за стола.

– Ты что-то спросить хочешь? – догадалась Белла.

– Чем вы весь день занимаетесь? Телевизор не смотрите, не читаете, это понятно, вы не видите… Но у вас ни приемника, ни магнитофона. Могли бы радиоспектакли слушать, музыку, аудиокниги.

– У меня есть и приемник, и магнитофон. В кладовке. Но я слушаю тишину, милый мальчик, в ней столько разных звуков. А еще играю в шахматы.

Он осмотрелся, но не увидел доски. Белла, будто прочитав его мысли, добавила:

– Мысленно.

И, держась за стенку, проследовала к окну, за которым голуби клевали рассыпанные ею семечки.

– Мне нравится, как они курлычут и хлопают крыльями, – сказала Белла. – В этих звуках настоящая жизнь, а не в тех, что льются из приемников и магнитофонов. Я бы и смеситель не чинила, приятно слышать, как капает вода, но если я затоплю соседей, придет конец моему гармоничному существованию…

– Белла Григорьевна, можно я к вам еще как-нибудь зайду?

Она пожала плечами, как бы говоря: «Почему нет?»

– С подругой познакомлю. Ее Варей зовут, мы вместе в Москву переехали из Владимира.

– О, я знаю этот город. Провела в нем когда-то прекрасное лето.

И замолчала. Пришлось Тоше повторить вопрос:

– Так можно мне подругу свою к вам привести?

– Нет, двое гостей – это уже толпа, – отрезала она.

Однако Варя все же умудрилась с Беллой познакомиться. Антон отправил ее к соседке с подарком. То был настольный фонтан.

– Он же весь в трещинах, – отметила она, рассмотрев приобретенное им убожество.

– Белла все равно не видит. Но любит слушать журчание, а механизм в фонтане исправный.

– Так и дари его сам.

– Ты же сама хотела квартиру Беллы посмотреть, а нас двоих она не впустит, потому что двое – это уже толпа.

Да, Варваре было любопытно попасть в обитель шахматной королевы. Посмотреть на фотографии и вырезки из газет, о которых слышала от Ари. Варя сама в детстве играла, и, как говорили, неплохо. А научила ее этому гостившая в их доме родственница, звали ее Ланой. Тоненькая, смуглая, очень миловидная девушка, она приехала из далекой Киргизии.

– У нас есть родственники в Киргизии? – поразилась пятилетняя Варя.

– Лана родилась тут, в Гороховце, но переехала в Бишкек, когда ей было шестнадцать лет.

– А сейчас сколько?

Но от нее отмахивались. В доме так радовались приезду родственницы, что до Вари никому не было дела…

Никому, кроме Ланы.

– Знаешь, что это? – спросила она у сердито отрывающей ромашковые лепестки Вари, а затем показала коробку с клетками. Девочка мотнула головой. – Это шахматы, игра такая.

Варвару она не заинтересовала. Не яркая, без картинок, огоньков, голосовых команд.

– Давай я тебя научу играть, – предложила Лана.

– Не хочу. – И убежала.

Но родственница не отставала, и Варя не понимала почему.

– Лана всегда шахматы любила, – объяснила ей бабушка. – С мини-доской не расставалась. Но приходилось ей против самой себя играть, потому что никто из родственников и друзей-приятелей не умел.

– И я не умею.

– Поэтому она тебя хочет научить.

– Но я маленькая еще!

– Тебе шесть, а Лана в четыре начала играть.

Варя решила попробовать и довольно быстро освоила правила. Игра ее, правда, не сильно увлекла, но ей нравилось быть в центре внимания: вся семья собиралась, чтобы посмотреть, как дошкольница Варюшка со взрослой Ланой играет.

– У тебя есть талант, – говорила девочке родственница. – Но его развивать нужно. Не бросай игру, хорошо?

Варюшка кивала. Но когда Лана уехала, засунула подаренную ей шахматную доску в шкаф и вернулась к привычным куклам, мишкам, мячикам и… картам! С братом бабушки она резалась в подкидного дурака с пяти лет. К этой игре у нее тоже был талант, поэтому навешивала Варя противнику погоны вплоть до тузовых, генеральских.

С годами девочка забыла все шахматные правила, и взрослая Варвара была уверена лишь в том, что конь ходит буквой «Г».

– Поставь фонтан на тумбу, – услышала она голос Беллы Григорьевны и стряхнула с себя нахлынувшие воспоминания. То, что они вспыли после стольких лет, не странно, если учесть, в гости к кому Варя пришла. Поражало другое: о Лане она напрочь забыла. И родные о ней говорили только первое время. Может, потеряли с ней связь? – Ты слышишь меня, девочка?

Тошу она называла милым. Варю же такой чести не удостоила, для нее та была просто девочкой.

– Да, простите, задумалась, – выпалила Варя, водружая фонтан на массивную тумбу с ящиками, украшенными вензелями. Во времена застоя о такой наверняка мечтали многие советские граждане. Ее бабушка точно! – Как вам журчание? Можно напор воды сделать меньше или больше.

– Когда вслушаюсь, решу. Пока покажи, где переключатель.

Она протянула руку, чтобы Варя направила ее. Тоша был прав: кисть у нее оказалась красивой.

– Какие у тебя пальцы тонкие, – заметила Белла, общупав их. – Но ты довольно крупная, да?

– Среднего телосложения. – Она носила сорок шестой размер одежды, что считала нормальным. Худоба Варе не шла. Когда она не могла ничего есть из-за переживаний и скинула десять кило, то про саму себя говорила «без слез не взглянешь». – А вы всегда были такой стройной?

– Да.

Коротко и ясно!

Варя все то время, что разговаривала с хозяйкой квартиры, озиралась по сторонам. Где описанный Ариной антураж? Стены пустые, как и полки. И ни одной шахматной доски! Но если верить подруге, их тоже было несколько. Некоторые с автографами мировых знаменитостей.

– Я в детстве играла в шахматы, – зачем-то сказала Варя. – Говорили, у меня к ним талант.

– Но ты не стала его развивать? – Девушка кивнула, забыв, что Белла слепа. Однако та каким-то образом поняла, что гостья дала положительный ответ. – И правильно сделала. Войны – не женское дело.

На этом интересном месте разговор пришлось прервать, поскольку, открыв дверь своим ключом, к подопечной зашла Аринина мать Лариса. Или, как ее называл закадычный друг, мадам Гусыня. Ему она настолько не нравилась, что, всегда обходительный с возрастными дамами, с ней Антон только здоровался.

– Хорошо, что от осинок иногда рождаются апельсинки, – говорил он. – Ари такая легкая в общении, открытая, веселая, что, если бы не внешнее сходство, я подумал бы, что ее мадам Гусыня в капусте нашла.

– Признайся, ты обалдел, когда впервые увидел Арину?

– Нет, но отметил, что она невероятно хороша. – Тоша на самом деле при знакомстве вел себя адекватно, не робел, не мямлил и не пялился на прелести. – Причем от природы. И никакого высокомерия, просто поразительно.

– Ты, дружочек, не влюбился в нее? – хихикала Варя.

– Впечатлился, и только. Чувства во мне вызывают девушки иного плана.

– А конкретнее? – не отставала она. – Ты меня со своими пассиями не знакомил, и я не видела ни одной…

– Кроме последней.

– Автомобилистки?

– Мы проводили день рождения ее сына. В стиле Простоквашино.

– Ты встречался с матерью Марка? – поразилась Варя. Она вспомнила сначала конопатого мальчишку семи лет, немного похожего на дядю Федора из самого первого мультика, а потом его родительницу. – Но она же…

– Старше нас всего на полтора года.