Кино без героев

— Чудо не желает сдаваться учёным, верно? — улыбнулся Аарон.

Захаров покачал головой:

— Чудес не существует. Есть явления, которые выглядят фантастическими, но их можно объяснить, пусть и не сразу. Это я понял в лаборатории Веденского, когда для изучения информационного поля мы задействовали людей с экстраординарными способностями.

— Ваш отец назвал этот подход безумным…

— На самом деле этот подход закономерен. Его предложил сам Веденский, а он умеет видеть связи между явлениями там, где их не видят другие. К тому же, как я говорил, он уже работал с так называемым паранормальным и знал, что оно имеет реальную физическую основу. Нашей задачей было «поймать» информационное поле, то есть зафиксировать, как оно себя проявляет, чтобы понять его природу. А одно из его проявлений заключено в нас самих, поскольку мы все принимаем непосредственное участие в сохранении, передаче и преобразовании информации. Наша ДНК, память, мысли, воображение, сны — это всё информация. Можно сказать, мы сами ею являемся. Так вот, у людей с экстраординарными способностями взаимодействие с информацией, точнее, с информационным полем, проявляется особым образом. Они могут читать информацию с людей и предметов, принимать и передавать её мысленно на расстоянии, а также дистанционно воздействовать на неё. — Захаров указал рукой на столик, стоящий напротив софы. — Скажем, я могу передвинуть этот стол к окну, но информационный след о том, что он стоял здесь, у софы, всё равно останется — только не на видимом материальном уровне ИП, а на другом, за пределами наших пяти чувств. Потому что оба этих уровня ИП взаимосвязаны. Это как объект и его отражение в зеркале: сам объект вы можете потрогать рукой, а вот отражение — нет. Я могу зафиксировать информационный след с помощью специальной техники, а люди с экстраординарными способностями — с помощью своей психики. Они видят этот след. Или другой пример. Во время эксперимента мой коллега находится один в закрытом кабинете и что-то рисует на листе бумаги. В это же время, с задержкой в несколько секунд, испытуемый, находящийся тоже один в другом кабинете, повторяет его рисунок. Так происходит передача мысленного сигнала, и осуществима она благодаря взаимодействию с ИП. Ещё одно удивительное и редкое проявление этого взаимодействия — дистанционное воздействие на предметы. Проще говоря, телекинез. Мы так и не разгадали его природу, но, судя по всему, она заключается в локальном изменении параметров ИП, связанных с предметом, на которое оказывается воздействие. Об экспериментах в лаборатории я могу говорить очень долго, поэтому лучше ограничусь этими примерами, чтобы не утомлять вас.

Аарон задумчиво на него посмотрел.

— Вы были свидетелем поразительных вещей, Алекс. И так спокойно о них говорите…

Губы Захарова тронула улыбка.

— Это сейчас. А поначалу я, что называется, не верил своим глазам. Какие-то непонятные «сверхъестественные» способности, о которых я раньше только слышал, вдруг оказались реальностью… У меня было ощущение, что мир вокруг меня рассыпался на множество деталей и собрался заново, уже по-другому.

— А я, к своему сожалению, никогда не видел того, что выходило бы за рамки обычной реальности. Правда, однажды мне показалось, что я вижу настоящее чудо, но простой тест с угадыванием символов на карточках показал, что передо мной обычный мошенник… Так что фантастика оживала только в моих фильмах. Что ж, это тоже неплохо. — Он бросил взгляд на Элен, и та согласно кивнула головой. — Жаль, я не видел ваших экспериментов. Уверен, я был бы в восторге.

— Как сказать… Висящий в воздухе над столом спичечный коробок вас бы ещё впечатлил. Но вот если бы стали копаться в вашей голове…

— О, ради эксперимента я бы согласился и на это. Скажите, а все люди, которых вы исследовали, были необычными?

Захаров покачал головой.

— Нет. Были люди, которые действительно смогли продемонстрировать экстраординарные способности в той или иной степени. Были те, которые вообще ими не обладали, но утверждали обратное. А находились и те, которые до прихода к нам даже не подозревали, что обладают чем-то подобным. Всего же людей, обладающих настоящей экстраординарностью, оказалось четыре процента от всего числа испытуемых.

Режиссёр помолчал, о чём-то раздумывая.

— Алекс, я хочу задать вам неудобный вопрос. Вы уверены в том, что не было подтасовки результатов экспериментов — как со стороны ваших коллег, так и со стороны самих испытуемых?

Захаров мысленно вздохнул. С самого начала разговора его не покидало ощущение, что его оценивают. Зачем эти вопросы, похожие на какую-то проверку? Он сомневался, что режиссёра так уж всерьёз интересует тема исследований.

— Насколько мне известно, нет, — ответил он. — Мы исследовали главным образом информационное поле. Испытуемые были одним из средств для его исследования. Поэтому сфабрикованные результаты были не в наших интересах.

— Sorry4, мой вопрос ни в коей мере не означает, что я вам не доверяю. Вы бы хотели когда-нибудь продолжить свои исследования?

— Разумеется.

— Не боитесь, что однажды откроете всё, что считали возможным открыть, и вам станет скучно?

— Я боюсь другого — остановиться.

— Прекрасный ответ на мой глупый вопрос! Желаю вам, чтобы вынужденная остановка не была долгой.

— Благодарю.

За окном внезапно потемнело. Элен встала, плавной походкой подошла к стене и щёлкнула выключателем. Вспыхнул мягкий свет люстры.

— Милая, открой окно, — попросил Аарон. — Мне немного душно.

Помощница бросила на него взгляд, в котором Алексей прочитал беспокойство. Затем всё так же плавно пересекла комнату и приоткрыла окно. Ветер тронул её волосы, шевельнул складки гардины и пробежался по комнате. Потянуло запахом приближающегося дождя и тонким ароматом хвои. Алексей посмотрел на идеально прямую спину застывшей у окна Элен и подумал, что разговор её утомил.

— Достаточно, — сказал Аарон.

Элен закрыла окно, быстрым изящным движением пригладила волосы и вернулась на своё место. И тут же что-то зашуршало по карнизу, пробежало по стеклу мелкой дробью, и через мгновение хлынул дождь.

Режиссёр закрыл глаза и откинулся на спинку софы. На лице Элен появилась тень озабоченности.

— Are you okay?5 — спросила она.

— Yes, darling, — не открывая глаз, ответил режиссёр. — It’s just that I haven’t had such long conversations for a long time…6

Алексей вопросительно взглянул на Элен. Та приложила палец к губам, давая понять, что её шефу сейчас нужна тишина.

Какое-то время они молчали. Было слышно только, как тикают настенные часы и дождь всё громче стучит по стеклу, набирая силу. Алексей смотрел в окно, где за влажной пеленой качались тёмные силуэты сосен, и думал о том, как продолжится этот разговор.

Режиссёр открыл глаза, тяжело поднялся с софы и прошёлся по комнате. Остановившись у окна, он обернулся и попросил Алексея подойти.

— Природа удивительна в своих проявлениях, — произнёс режиссёр, глядя на постепенно затихающий дождь. — А человек, — в его голосе зажглось воодушевление, — создаёт свой мир на основе природы и в дополнение к ней. Такая вот человеческая надстройка. Вы задумывались когда-нибудь над этим?

Захаров кивнул головой, хотя он пока смутно понимал, о чём идёт речь.

— Можно сказать, искусство, — всё более воодушевляясь, продолжил Аарон, — одна из таких «надстроек». Ведь что я, по сути, делаю в кинематографе? Я создаю свой мир. И пусть некоторые кинокритики сравнивают мои фильмы с катанием на американских горках и говорят, что они шумные, зрелищные и бессмысленные, — мне всё равно. У меня никогда не было претензии на серьёзность. Ну, разве что самую малость, — режиссёр улыбнулся и хитро прищурился. — Вы же понимаете, Алекс, почему зрителям нравятся мои фильмы, даже если кто-то из них в этом не признаётся? Мы все устаём от реальности, и нам нужно иногда от неё уходить. А я даю такую возможность совершить побег и провести два часа в прекрасном, пусть и воображаемом, мире. Я и сам, пока работал над очередным фильмом, в каком-то смысле убегал от реальности, что, впрочем, естественно, ведь я создавал свою «надстройку». Однако чем дальше я шёл за своим воображением, тем чаще задавался вопросом: а есть ли то, что я создаю, в действительности? — Режиссёр выдержал паузу и посмотрел в глаза напряжённо застывшему Алексею: — Я снимал фантастические фильмы про фантастических людей. Теперь я хочу найти их в реальной жизни. Вы поможете мне в этом, Алекс?

Захаров почувствовал, как у него внезапно пересохло в горле.

— Вы на самом деле, — проговорил он, — верите в то, что такие люди существуют? Вернее, вы верите, что «сверхъестественные» способности — не сплошная фальсификация?

В ответ Аарон развёл руками:

— I want to believe!7

Захаров задумчиво помолчал. У него появилась одна догадка, высветившая всё сказанное Аароном.

— Чем я могу вам помочь?

В глазах режиссёра сверкнуло оживление, похожее на детский восторг.

— О, вы не смотрите на меня как на сумасшедшего, и это уже прекрасно! Давайте поступим так: я обрисую вам свой проект, и вы скажете, готовы ли в нём участвовать. Если же проект окажется для вас неприемлемым, я принесу извинения за беспокойство, Майкл отвезёт вас домой, и мы сделаем вид, что этой встречи не было.

— Хорошо.

— Мой проект заключается в следующем, — начал режиссёр, и его руки заговорили жестами, помогая словам. — Я хочу снять фильм о необычных людях. О таких, которые участвовали в ваших исследованиях. Это будет что-то вроде документального или любительского фильма. Но не для широкого показа, а для одного зрителя — им буду я. Мне не нужен заранее написанный сценарий, репетиции, спецэффекты и прочие технические сложности. Я хочу поставить эксперимент, но не научный, а творческий. Всё, что мне нужно, это, во-первых, реальные истории с какой-нибудь загадкой; во-вторых, люди с необычными способностями, которые смогут эту загадку разгадать; в-третьих, ваш научный критический ум и наблюдательность. Разумеется, каждый участник проекта получит гонорар, и, уверяю, его сумма никого не разочарует. У вас есть пять минут обдумать моё предложение. Если вы ответите отказом, что ж, мне придётся искать другого специалиста.

Захаров задумчиво потёр подбородок. К прежним исследованиям уже не вернуться, а то, что предлагает ему Аарон, мало похоже на научную работу. Если он всё правильно понял, режиссёр хочет отвести ему роль наблюдателя, который во время съёмок будет определять, есть в кадре «паранормальное» или нет. Задача интересная, но сможет ли он быть объективным в своих выводах вне условий лабораторного эксперимента? С другой стороны, этот фильм может стать тем, без чего он задыхался в последние дни, — продолжением научных поисков. А если так, то…

— Я согласен.

— Превосходно! Давайте сядем и обсудим детали.

Они вернулись на свои места. Элен окинула их быстрым изучающим взглядом. Похоже, она не пропустила ни одного их слова, когда они разговаривали у окна.

— Итак, — глаза режиссёра заблестели азартом, — начнём с участников. Думаю, трёх-четырёх будет достаточно. Желательно из тех, чьи способности вы экспериментально подтвердили в лаборатории. Мне нужны люди с разными необычными способностями, чтобы у них были разные роли. Помните, как в моих фильмах? Один герой умеет расправляться с бандитами, а другой — замораживать время… Как думаете, у нас получится собрать супергеройскую команду?

— Такую, как в ваших фильмах, точно нет. Те, с кем я работал, не ваши супергерои. Прежде всего они просто люди. И, кстати, хочу вас предупредить: то, как они проявляют свою экстраординарность, зависит от многих факторов. Например, от того, в каком психофизиологическом состоянии они находятся. Также не сто́ит ждать, что они будут решать какие-то задачи с помощью своих способностей каждый раз успешно. В лаборатории мы много раз наблюдали, как воспроизведение результата одного и того же эксперимента было нестабильным.

— Okay, Алекс, я сдаюсь! — Аарон шутливо поднял вверх руки. — Вы меня отрезвили. Я не буду требовать от этих людей невозможного.

— Главное, не просите их повторить каскадёрские трюки из ваших фильмов.

Режиссёр рассмеялся.

— А ведь у меня была такая мысль! — сквозь смех сказал он.

Захаров удивлённо взглянул на Элен. Та безошибочно истолковала его взгляд как вопрос: «Он не шутит?» и ответила негромко, без тени иронии:

— Уверяю, Алекс, от него всего можно ожидать.

Аарон посмотрел на них и произнёс уже ровным голосом:

— Чувствую, что в жизни паранормальное будет выглядеть не так эффектно, как в кино. Думаете, я буду разочарован?

Захаров пожал плечами.

— Разочаруетесь или нет, но одним знанием о реальности у вас станет больше.

— Вот он, безапелляционный ответ учёного, — сказал Аарон. — Теперь о сюжетной основе фильма. Я хочу увидеть настоящие истории. Не придуманные писателем или сценаристом, а прямо из жизни. В них должна быть какая-то интрига, тайна, саспенс. Возможно, что-то необъяснимое и мистическое… В моей стране полиция иногда привлекает экстрасенсов для расследования запутанных дел. Люди, с которыми вы работали, справятся с чем-то подобным?

Захаров ненадолго задумался.

— Сложно сказать. Я знаю, как они проявляют свои способности в условиях эксперимента, но вот вне его… Посмотрим.

— Будем надеяться, что в моём фильме они раскроют себя не хуже, чем в лаборатории. А если повезёт, — глаза Аарона сверкнули мальчишеским озорным блеском, — мы вместе с ними раскроем тайный заговор и спасём весь мир!

«Ну, это вряд ли», — подумал Захаров.

— Вижу по вашему лицу, что моя фантазия вас поразила.

— Мне просто ещё не приходилось участвовать в таком творческом процессе.

— О, вы быстро втянетесь! — горячо заверил его Аарон. — Тем более что у нас такая прекрасная команда. Историями займётся Элен. У неё есть редкая суперспособность — находить нечто интересное. И тому, как она это делает, позавидует любой детектив. Оператор у нас уже есть — это Майкл, он отличный профессионал в своём деле. И, поскольку моё режиссёрское кресло в этот раз будет не на съёмочной площадке, а в этом доме, — Аарон хлопнул ладонью по подлокотнику софы, — я не смогу давать прямых указаний, но я внимательно посмотрю весь отснятый материал. Ваша же задача — собрать участников и во время съёмок определять, где настоящее чудо, а где — всего лишь обман зрения. Конечно, я не могу предоставить в ваше распоряжение технику вроде той, которая была в лаборатории профессора Веденского. Но, может, вам будет достаточно своего научного опыта?

— Для объективности — нет, — без колебаний ответил Захаров. — Учёный не может просто видеть. В нашей лаборатории одни сотрудники оценивали психофизиологическое состояние испытуемых, другие занимались технической частью экспериментов. Плюс иногда к нам приходили сторонние наблюдатели. Я же буду один. Поэтому предупреждаю, что с научной точки зрения мои выводы нельзя будет назвать объективными.

— Не беспокойтесь о научной этике, — махнул рукой режиссёр. — Я снимаю фильм для себя, а не для того, чтобы кому-то что-то доказать.

Захаров упрямо сдвинул брови.

— Я хочу быть честным прежде всего с самим собой, — сказал он.

Аарон всмотрелся в его лицо.

— Я рад, что выбрал вас, — заключил он и повернулся к Элен: — Милая, принеси другую папку.

Элен встала и вышла из комнаты. Режиссёр снова посмотрел на Алексея:

— У вас есть пять дней, чтобы найти нужных мне людей и договориться с ними об участии в моём проекте. Вы справитесь за это время?

— Я постараюсь

— Это я и хотел от вас услышать. Приглашайте, разумеется, не от моего имени. Скажите, например, что действуете по просьбе некоего продюсера, который снимает документальный фильм о людях с необычными способностями.

— Я понял вас.

К ним вернулась Элен, держа в руках красную кожаную папку. Извлекла из неё два листа и протянула их Алексею.

— Это соглашение о конфиденциальности, — сказала она. — Напоминаю вам, что обстоятельства сегодняшней встречи должны быть закрыты для третьих лиц. Остальные бумаги вы подпишете позже, когда будете здесь уже с другими участниками проекта.

Алексей вчитался в строки. Соглашение было на двух языках — русском и английском. Чувствовалось, что его составлял юрист, любящий чёткость, основательность и скрупулёзность. Алексею запрещалось разглашать не только обстоятельства встречи, но и сам факт знакомства с режиссёром и его командой.

— У вас есть возражения? — деловитым тоном поинтересовалась у него Элен, когда он дочитал до конца.

— Нет.

Элен протянула ему паркер с золотым пером. Он взял ручку и замер на несколько секунд от ощущения, будто решил прыгнуть в холодную реку с горячего берега. И поставил подпись.

Аарон довольно потёр руки.

— Отлично! Мой проект начинает претворяться в жизнь. А у тебя были сомнения, дорогая.

— У меня была только головная боль после долгого перелёта, — парировала Элен. — Я полностью на вашей стороне и нисколько в вас не сомневаюсь.

— Вот поэтому мне и нравится с тобой работать.

Сказав это, режиссёр встал, Алексей поднялся следом за ним, и они обменялись крепким рукопожатием.

— Алекс, теперь вы с нами в одной команде, — произнёс Аарон. — Пока это всё, что я хотел сообщить вам согласно сценарию сегодняшней встречи. Остальное обсудим в воскресенье, когда приедете сюда уже не один. Простите, что вместо ланча я накормил вас вопросами. Если вы проголодались, Хелен проводит вас на кухню. Надин сделает кофе и сэндвичи.

— Спасибо, не откажусь.

— Он был на редкость спокоен, — сказала Элен и сделала глоток кофе из фарфоровой чашки. — Видели бы вы его на съёмочной площадке. О, тогда я его, признаться, побаивалась… А сегодня — ну просто лев в спячке.

— Интересное сравнение, — заметил Алексей, разглядывая свою чашку, — взгляд карих глаз напротив отчего-то смущал его.

Они сидели за стойкой на высоких табуретах. Кухня, по-современному строгая, контрастировала с остальной, почти антикварной обстановкой дома.

— Что вы думаете о проекте? — поинтересовалась Элен. — Только честно.

Алексей задумчиво сделал глоток.

— Пока могу сказать, что он… необычен для меня. Возможно, если бы я был из вашей среды, я бы сказал по-другому.

— Понимаю. Людей искусства часто посещают идеи, которые кому-то могут показаться сумасшедшими.

— Режиссёр сказал, что у вас были какие-то сомнения насчёт проекта…

Элен опустила глаза и отпила кофе.

— Когда начнёте искать участников? — немного резко спросила она, и Алексей понял, что она не хочет развивать эту тему.

— Уже сегодня, — ответил он. — У меня есть контакты нужных нам людей. Думаю, среди них найдутся те, которые согласятся…

— Должны согласиться, — поправила его Элен. — Не забывайте, вам за это заплатят.

— Я помню.

— Вы как будто равнодушны к деньгам…

— Они интересуют меня ровно в той степени, в которой должны интересовать.

Элен хмыкнула.

— А как вы будете искать истории? — спросил Алексей. — Вы в чужой стране…

— О моей части работы не беспокойтесь. У Рона и у меня в Москве есть связи. А связи и деньги, как известно, открывают любые нужные двери.

Элен поставила на стойку чашку, встряхнула рукой с безупречным маникюром и бросила взгляд на часы, поблёскивающие на запястье.

— Мне ещё нужно сделать пару звонков, — сообщила она. — Идёмте. Майкл отвезёт вас домой.

Дождь уже перестал, небо начало проясняться. Алексей спустился по ступеням крыльца и с наслаждением вдохнул свежий, остро пахнущий озоном воздух. В голове слегка звенело от недавнего разговора и ещё — от новых мыслей. Вслед за Майклом он шёл по мокрой мощёной дорожке к стоявшему под навесом «ауди» и думал: «Во что же я ввязался?..»

В тот день он так никому и не позвонил. Потому что сначала нужно было просмотреть на своём компьютере папку с обманчиво скучным названием «Объекты исследования», где в текстовых файлах, продублированных с рабочего компьютера, хранились краткие данные об «объектах». Файлов в папке было несколько десятков — те самые четыре процента «настоящих» испытуемых, о которых он говорил режиссёру.

Четыре процента «чуда» против девяноста шести процентов «обычной» реальности и скептицизма.

Захаров углубился в чтение, а заодно и в воспоминания — за каждым файлом стояли дни и месяцы научной работы. «Кому она теперь нужна, эта работа?» — подумал он.

А поздно вечером позвонил тот, кого он не слышал почти три года.

— Здравствуй, Алёша! — раздался в трубке бодрый голос отца. — Как прошла встреча? Автограф взял?

Алексей про себя усмехнулся — не тому, что его недавние догадки оказались верны, а тому, что у отца был такой голос, будто в последний раз они разговаривали только вчера.

— Как-то не до автографов было, — сухо сказал он. — Почему ты меня не предупредил?

— Ты что, обиделся? — удивился отец. — Да ты бы трубку бросил, если б услышал, какой человек прилетит ради твоей персоны. Решил бы, что это розыгрыш.

— Ему нужен не только я, — заметил Алексей. — Ты же знаешь о проекте?

— Рон рассказал мне о нём в общих чертах. Дело чудаковатое, но кто ж этих киношников разберёт… Так вы договорились?

— Да.

— А почему я не слышу радости в твоём голосе?

— Пока не понял, надо ли радоваться. Тебя только проект интересует?

— Ну, про безвременную кончину вашей лаборатории мне Юрка сообщил. А мать сказала, что от тебя какая-то Вика ушла. Я так понимаю, внуков я в ближайшее время не дождусь.

Алексей медленно вдохнул и выдохнул.

— В общем, ты в курсе последних новостей.

— Я же не виноват, что ты со мной разговаривать не хочешь, и мне про твою жизнь другие люди рассказывают, — съязвил отец. — Хотя бы поблагодарил за то, что я порекомендовал тебя Рону.

— Спасибо. Но если бы ты ещё уважал то, что я делаю…

Они помолчали.

Тысячи километров тишины.

— Спокойной ночи, сын, — произнёс Захаров-старший.

И положил трубку.

Тем же вечером на юго-западе от Москвы шёл другой телефонный разговор на другом — английском — языке.

— Ты всё слышал?

— Да. Майкл прислал мне запись вашей содержательной беседы. Я прослушал её, разумеется, с переводчиком. С некоторыми словами у него возникли… м-м… небольшие затруднения, но он справился.

— Я в этом не сомневался.

— Интересно, по их законам можно делать такие записи?

— А ты собираешься прислать мне из Нью-Йорка адвоката?

В трубке хрипло рассмеялись.

— Лучше я пришлю тебе сигары и виски. Иногда они прочищают голову лучше законников и психотерапевтов.

— Не знал, что ты можешь расщедриться на авиапочту. Что скажешь о самом разговоре?

— Занятный парень этот твой учёный. Верит в то, о чём говорит. Похвальное качество, но не в его случае.

— Тебе, как всегда, не угодишь, Джон.

— Если бы мне было легко угодить, я не был бы тем, кем являюсь. Кстати, ты чуть не выдал меня, Рон! Зачем ты упомянул о картах с символами? Ты бы ещё рассказал ему, как я с их помощью вывел десятки шарлатанов на чистую воду.

— Брось, он ничего не заподозрил. И потом, ты не единственный, кто время от времени радует скептиков.

— Я известен не менее чем ты.

— Не спорю. Но не преувеличивай свою роль в моём проекте.

— В твоём проекте? Ты забыл, что у него два хвоста, и один из них тянется…

— Я отлично всё помню, Джон. Не мешай мне.