скачать книгу бесплатно
– Точно, ведь этих кошек я все время в дом притаскивала. Она пропадет, а я нового котенка притащу. А как последний котенок пропал, так домовой и успокоился, – вспомнила Валентина.
– Что ж ты его не обматерила-то? – засмеялась Сабира.
– Домового нельзя просто так материть! – строго сказала бабушка Наташи. – Только если он сильно докучает. А то он обидится и уйдет, а дому без домового плохо.
Немного помолчав, Сабира сказала:
– А интересно тут у вас живется. Я-то думала, что жить в маленьком городке скучно. Я родилась и всю жизнь прожила в Свердловске, кладбища у нас рядом с домом нет, а вы мало того, что рядом с ним живете, так мимо вас еще и часто похоронные процессии ходят с оркестром. Вы, наверно, к этому уже привыкли?
– Да мы этого уже и не замечаем, – отмахнулась Таисья Кирилловна. – Катя, а помнишь свое красное платье в горох? – неожиданно спросила она у внучки.
– Да, помню. Это было мое самое любимое и красивое платье в детстве, – вспомнила Катя. – Платье для поминок.
– Ой, как это платье для поминок? – удивилась Сабира.
– А это у нас было в порядке вещей, – засмеялась Валентина. – У нас у каждой девчонки такое платье для поминок было.
– Здесь похороны часто бывают, городок-то у нас не очень большой, и всех хоронят на этом кладбище, – начала рассказывать Таисья Кирилловна. – Похоронные процессии по улицам – для нас обычное дело. Она проходит по всем улицам городка, вместе с ней идет духовой оркестр.
– Да, я видела такие процессии несколько раз, – заметила Сабира. – Народу всегда очень много идет, бросают на дорогу еловые ветки, цветы. Один раз я даже испугалась, когда услышала этот оркестр, он у вас очень громкий, особенно когда они в тарелки бьют.
– Народу много, потому что все в городке друг друга знают, и у нас принято провожать в последний путь людей всем миром, – пояснила бабушка Кати.
– Зато по этим литаврам можно узнать, когда процессия зайдет на кладбище, – вставила Катерина.
– А зачем вам узнавать, когда она туда зайдет? – спросила Сабира.
– А к этому моменту дети рассаживаются на ограду кладбища, – снова начала рассказывать Таисья Кирилловна. – И Катерина моя в детстве тоже все туда бегала.
– Зачем? Что она там делала-то?
– У нас принято на поминки в первую очередь приглашать детей. Считается, что они лучше всего поминают душеньку человеческую, детский помин самый дорогой. Для детей накрывают отдельные столы, и там стоит самое лучшее угощение, – продолжила бабушка Кати. – Дети туда все и бегали, и Катерина моя повадилась.
– А платье-то причем? – не поняла Сабира.
– Как при чем? Идти туда надо было в самом лучшем своем наряде. Вот Катерина насмотрелась на других, и попросила нас сшить ей красивое платье. Мы сшили ей штапельное красное платье в крупный белый горох, с широким поясом и бантом, оно было длинное, почти в пол, как она хотела, и с глубокими складками. Ей хотелось именно длинное платье, потому что родители ей всегда шили коротенькие платьица, она ведь у нас городская, сюда только на каникулы всегда приезжала. Вот она в этом платье по поминкам и бегала. До тех пор пока в отпуск неожиданно ее родители не приехали, – усмехнулась Таисья Кирилловна.
– Им твое платье не понравилось? – засмеялась Валентина. – А ведь я помню это платье, оно мне тогда так понравилось, я даже завидовала Катьке.
– Они были в ужасе, особенно мать, – вспоминала со смехом бабушка Катерины.
– Почему? – не поняла Сабира.
– Потому что специально сшито для поминок, очень длинное, как сказала ее мать, «Катенька, ты в нем как панява. Сними немедленно!», – продолжала Таисья Кирилловна. – Ее родителям показалось, что это неприлично для девочки из хорошей семьи бегать по поминкам в специально сшитом для этого платье. – Все снова засмеялись, а Сабира спросила:
– И чем все закончилось?
– Платье с меня родители сняли, запретили мне его носить и убрали с глаз долой, – ответила Катя. – А без платья я уже по поминкам сама перестала бегать. Ну и, наверно, я уже к тому времени поняла, что нечего ходить туда есть, когда у людей горе, и свое платье демонстрировать.
– А что вы там делали на поминках? – заинтересовалась Сабира.
– Ну, сидели, разговаривали, истории всякие рассказывали. Особенно любили, конечно, страшные истории, – ответила Катерина. – Знаешь, как обычно дети начинают друг друга пугать и рассказывать про всякие привидения, про людей, которые заснули летаргическим сном, а все подумали, что они умерли, и их похоронили. Про ведьм говорили, каждый какую-то свою страшную историю рассказывал, и чем страшнее, тем лучше. А, мы еще на спор поздно вечером на кладбище бегали, чтобы проверить друг друга на храбрость, – вспомнила Катя.
– А как вы туда попадали? – спросила Сабира. – Кладбище-то на ночь закрывается. Я сама видела, как сторож чугунные ворота и калитку вечером закрывает.
– А мы через ограду всегда лазили, – объяснила Катерина. – Она ведь каменная, не чугунная, из широких плит сложена, и камни кое-где уже обвалились, мы по ним как по ступенькам взбирались. Специально выбирали глухое место со стороны пруда, чтобы нас никто не увидел, да и место там страшное было.
– Слушайте, а давайте вечером все на кладбище сходим! – с горящими глазами предложила Сабира. – Это же так интересно! А то я в Каслях уже месяц живу, а на местном кладбище так и не побывала. Погуляем там, походим, посмотрим на ваши знаменитые чугунные статуи, на часовню. Пойдемте прямо сейчас!
– Что-то мне сейчас не хочется, – заколебалась Валентина. – Поздно уже и темно, да и страшновато как-то мне.
– Да ничего не поздно, и нам всем вместе не страшно будет, – принялась ее уговаривать Сабира. – Катя, ты как, хочешь сходить?
– Не знаю даже, – задумалась Катерина. – Что-то и правда, поздновато уже. Да и потом я же там часто бывала, ничего там такого особенного и нет.
– Нечего вам там сейчас делать, – вмешалась Таисья Кирилловна. – Особенно на ночь глядя. Завтра утром, если захотите, все вместе сходим. Да и я заодно с вами прогуляюсь, проведаю могилки родственников, их у нас там много похоронено, давно уже надо их прибрать.
– Вечером-то намного интереснее там побывать, – настаивала Сабира. – Жалко, что не хотите, но я одна, без вас, конечно, не пойду.
– А знаете, на соседней улице дом интересный есть, – неожиданно сказала Валентина.
– Какой дом? – оживилась Сабира.
– А я знаю, какой, – встряла Катерина. – Это тот, который совсем рядом с кладбищем, да, Валя?
– Да, это он, про него еще ходили какие-то нехорошие слухи, – ответила Валя. – В нем уже давно никто не живет, хотя дом больший, внешне справный и с большим огородом.
– А что за слухи? – немедленно заинтересовалась Сабира.
– Ну, вроде бы там никто не живет, а как будто там кто-то есть. Иногда калитка изнутри закрыта бывает, иногда в доме шаги раздаются, свет горит из окон, слабый только, да разное про него болтают.
– Вот туда-то можно и днем сходить, – радостно предложила Сабира. – Интересно и не страшно.
– Да, давайте сходим, – согласилась и Катерина. – Я слышала про этот дом, но никогда в нем не бывала.
– Даже думать забудьте туда ходить! – неожиданно резко сказала Таисья Кирилловна. – Нехороший это дом, нечего вам там делать!
– Ну что, ты, бабушка. Мы же просто посмотрим, мы даже в дом не пойдем, во двор заглянем и все, – стала успокаивать бабушку Катерина.
– Я сказала, не смейте туда ходить! – сказала, как отрезала, Таисья Кирилловна. – И вообще, поздно уже, пора всем расходиться, а городским оправляться на боковую, – строго глядя на внучку, продолжила она. Она вообще была по характеру строгой, но внучке очень редко что-то запрещала, и это было всегда по делу. Поэтому Катя удивилась таким словам бабушки, но спорить не стала.
– Хорошо, только мы Валюшку проводим, – согласилась с бабушкой Катя. – А то ей страшно одной-то после наших разговоров идти. Пошли, Сабира.
– Ладно, сходите, проводите Валю, и сразу домой! – наказала хозяйка дома.
Девушки спустились с крыльца, и вышли на улицу, закрыв за собой калитку. Был поздний вечер, и уже совсем стемнело. Августовская жара спала, и с озер пришла освежающая прохлада. Катя, Валя и Сабира медленно двинулись вдоль проулка, после горячего чая им хотелось подольше побыть на улице. На небо уже выкатилась полная луна, в проулке горели фонари, и было совсем светло.
– Я никогда твою бабушку такой строгой не видела, – нарушила молчание Валентина. – Что это с ней случилось?
– Не знаю, сама удивляюсь, – согласилась Катя. – Обычно она мне ничего не запрещает. Я даже на наши дальние покосы одна на велосипеде к деду ездила через весь город, и она меня отпускала. А тут какой-то дом, подумаешь.
– А кстати, мы же можем сейчас мимо этого дома пройти и посмотреть, – предложила Валентина.
– А можно? – загорелась Сабира. – Твоя бабушка ничего об этом не узнает.
Чтобы пройти к дому Валентины, девушки должны были свернуть налево, но они прошли чуть дальше, повернули направо к кладбищу, и уже через несколько минут были у этого загадочного дома.
Несколько домов были построены совсем рядом с кладбищем, и именно этот дом своим огородом упирался в кладбищенскую каменную стену, сложенную из широких плит, оштукатуренных и покрашенных здесь на несколько раз известкой. Видно было, что дом построен давно, но вид он имел достаточно крепкий. Пятистенник, крытый шифером, который от давности лет почти весь зарос плотным зеленым мхом.
В этом доме давно никто не жил, все уж и позабыли его последних хозяев. У дома сразу бросалась в глаза пышная зеленая лужайка, но она была всегда пуста, потому что все почему-то избегали находиться рядом с этим домом. Детям не разрешали взрослые, строго наказывая не соваться туда, а сами взрослые просто молча старательно обходили его стороной, не останавливаясь рядом даже на минутку. Даже гуси во главе со своим вожаком присмотрели не эту пышную лужайку рядом с домом, а устраивались дальше на косогоре перед кладбищем. Летом они громко гоготали и гонялись за прохожими, вытягивая свои длинные шеи.
Ставни дома и ворота дома были всегда закрыты. А вот небольшую калитку рядом с коваными воротами при желании можно было открыть изнутри. Для этого можно было воспользоваться старым проверенным способом – проползти через подворотню.
Девушки остановились перед воротами дома, и какое-то время постояли молча. Дом и, правда, произвел на них гнетущее впечатление. Первой нарушила молчание Катерина:
– Наверно, завтра при свете дня он будет смотреться более весело.
– Да, мы сейчас туда не пойдем, – решительно сказала Сабира. – Поздно уже, да и мы в темноте ничего не увидим. А как мы туда попадем?
– Да через подворотню можно залезть, – сказала Валентина. – Я часто так домой попадаю, когда ключ забуду.
– Значит, встречаемся завтра. Валя, мы за тобой придем после завтрака, – решила Катерина.
Девушки еще немного постояли около дома, потом проводили Валентину до ее калитки, и вернулись домой к Кате. Таисья Кирилловна, как только они пришли, ушла спать в сени. Летом она часто там ночевала, потому что они были темные и прохладные, в сенях стояла удобная панцирная кровать, и широкая лавка, покрытая домоткаными половиками. Катерина с Сабирой улеглись спать в горнице и сразу заснули.
Глава 2.
Катерина и Сабира жили в Свердловске, в соседних домах. Катя приехала в Свердловск вместе с родителями в трехлетнем возрасте. Поселились они в доме, который принадлежал семье отца. Кроме отца, матери и Катерины, в доме жили бабушка со стороны отца, и две его сестры. Дом был большой, двухэтажный, нижний этаж всегда сдавался квартирантам. Раньше дома часто строили впритык друг к другу, и совсем рядом с домом, в котором жила семья Катерины, стоял дом, где жила семья Сабиры.
Девчонки познакомились в раннем детстве, той и другой тогда было лет по пять. Как это часто бывает, их крепкая дружба началась с драки. Подрались они из-за одуванчиков. Перед каждым домом была большая зеленая лужайка, которая в июне месяце почти полностью покрывалась ковром из одуванчиков. Они были очень красивыми – пушистые, ярко-желтые шарики, сияющие как самое настоящее солнышко. Из них можно были плести веночки, делать букетики, просто валяться в них, покрываясь желтой пыльцой. Конечно, на соседней лужайке одуванчики всегда были более яркие, крупные, желтые.
После завтрака пятилетняя Катерина вышла на свою лужайку и увидела, что в ее владениях посторонняя девчонка, которую она никогда не видела раньше, по-хозяйски рвет ее богатство.
– Ты что делаешь?! Кто тебе разрешил?! Это мои одуванчики! – с ходу воинственно завопила Катюшка. – Проваливай прочь!
На девчонку вопли Кати не произвели никакого впечатления. Она только повернула голову и дерзко ответила, продолжая рвать чужие одуванчики:
– Вот тебя забыла спросить! Какое твое дело? Хочу и рву!
– Ах так! – еще громче закричала Катя. – Ну, я тебе покажу!
Она подбежала к незнакомой девчонке и стала ее толкать и выгонять с лужайки:
– Иди на свою лужайку! А мои одуванчики не тронь!
Незнакомая девочка оказала достойное сопротивление. Девчонки вцепились друг в друга, и кубарем стали кататься по зеленой траве и желтым одуванчикам. Сражение продолжалось довольно долго, несколько минут, до тех пор, пока той и другой уже захотелось зареветь от обиды и злости, но ни одна не отступала. Все закончилось неожиданно: из соседнего дома вышла пожилая женщина, оказавшаяся бабушкой незнакомой девчонки. Она вышла к колонке за водой, увидела баталию, и, недолго думая, окатила обеих холодной водой из колонки. Душ был отрезвляющим. Девчонки такого не ожидали, и отпрянули друг от друга с воплями и плачем, и каждая побежала в свой дом. Незнакомая девчонка жила в соседнем доме, она была внучкой приятельницы бабушки Кати.
На следующий день девочки опять встретились, они стояли на тротуаре, каждая на границе своего участка, и исподлобья глазели друг на друга. Незнакомая девочка первая начала разговор:
– Меня зовут Сабира. Давай играть в классики на выбывание.
Катерина никогда еще не играла на выбывание и ответила:
– Давай. Меня зовут Катя. А как это «на выбывание»?
Тогда в классики играли на всех улицах и во всех дворах. На тротуаре рисовали десять квадратиков, они нумеровались, видов классиков было очень много, и правила игры тоже были разные, в зависимости от рисунка квадратов. У каждого игрока была своя «бита» или «шайбочка». Их делали из пустых баночек из-под гуталина или леденцов монпансье. Они набивались песком или землей, такие «биты» не должны были быть очень легкими или очень тяжелыми. Каждый играл своей «шайбой». Сабира играла в классики мастерски, «бита» у нее была из-под леденцов, большая и удобная, и девочки проиграли вместе весь день. С тех пор началась их дружба.
Они так и выросли в соседних домах, на глазах друг у друга. Обе после школы поступили в институт: Сабира – в юридический, а Катя – в политехнический.
Отца Катерины звали Наум, он был родом из еврейской семьи, а мать Кати Александра была русской. Дочь их внешне пошла в породу отца, особенно ее отличали выразительные темно-карие глаза и густые темные длинные волосы. В детстве они вились, как говорили, из кольца в кольцо, но в трехлетнем возрасте у девочки на голове неожиданно обнаружили вшей. Ее привели в парикмахерскую, где обстригли практически наголо. Волосы, конечно, потом отрасли, но уже больше никогда не вились, а стали прямыми и жесткими, как проволока.
Отец Кати был геологом и родился и жил в Свердловске, а мама ее была родом из Каслей. Они познакомились на танцах в Каслях, куда Наум приехал вместе со своей геологической партией. Очень быстро, уже после двух месяцев знакомства они поженились, и переехали в Свердловск, в дом Наума. Сначала Александру родственники Наума приняли настороженно. Все-таки она была другой национальности и человеком из провинции. К тому же Наум имел высшее образование, он окончил геологический институт, а у Саши было образование всего семь классов, и работала она после школы на заводе. А когда она вышла замуж за Наума, вообще перестала работать и стала домохозяйкой. Но постепенно страсти улеглись, и отношения наладились. Мать Кати всегда любила свою малую родину, и Наум тоже прикипел к этому маленькому уральскому городку, поэтому каждый отпуск летом они отправлялись в Касли. А Катерина вообще проводила там все каникулы.
Сабира и Катерина были внешне похожи друг на друга, хотя Сабира была родом из татарской семьи. Семья Сабиры была необычной, это была семья «воров в законе». Об этом вслух никто не говорил, но все соседи это знали. В семье Сабиры верховодила бабушка Венера Нургаллиевна, все главные решения принимала она. Дедушка Сабиры Рустам был действительно профессиональным вором. До войны его посадили, и он вскоре умер в тюрьме. Бабушка Сабиры Венера Нургалиевна осталась одна с двумя детьми, сыном и дочкой. Сын пошел по стопам отца, и в данный момент находился в очередной раз в местах не столь отдаленных. Венера Нургалиевна стала главой семьи – бандершей, ей несли все краденое, которое она перепродавала, ее уважали в воровском мире. Дочь Венеры работала на заводе, а Сабира, с разрешения любимой бабушки, выбрала другую дорогу – она поступила в юридический институт на факультет следственного дела.
Проживание по соседству с такой семьей и хорошие отношения с ними невольно охраняли всех соседей от различных криминальных неприятностей. За многие годы ни у кого из соседей Венеры Нургалиевны не пропало ни одной вещи. Все хозяйки безбоязненно оставляли сушить свое выстиранное белье на веревках во дворах своих домов без особого присмотра, и делали это не только летом, но и зимой. Они знали, что белье можно забыть во дворе и на ночь – все будет в порядке, в целости и сохранности.
В это лето Катерина и Сабира решили провести летние каникулы вместе. Это лето было последним, когда они могли свободно распоряжаться своим летним временем, так как со следующего лета у них начиналась производственная практика. Катерина, с согласия своих родителей и дедушки с бабушкой, предложила Сабире поехать на все лето в Касли. Ее подруга с удовольствием согласилась, потому что часто слышала от Кати о Каслях, и давно уже мечтала провести все лето на озерах.
Касли всегда славились не только своим чугунным литьем, но и ожерельем живописных озер, люди называют этот город «Уральской Венецией». Городок действительно лежит среди озер Иртяш, Большие Касли, Малые Касли, Кириты и Сунгуль. Эти озера связаны между собой водными протоками, и при желании вокруг Каслей можно объехать по воде на лодке. Известны несколько версий происхождения названия города. Одни считают, что оно произошло от озер Большие и Малые Касли, что в переводе с башкирского означает «гусиное озеро». А в самих Каслях ходит легенда, что название городу дал татарский купец по фамилии Касли, с ударением на первом слоге.
История Каслей начинается с середины XVIII века, именно в это время купечество основало на этом месте чугуноплавильный и железоделательный завод. А через несколько лет этот завод перешел во владение известного заводчика Демидова. Каслинцы, как все уральцы, всегда славились своим не только трудовым, но и непокорным характером. Во время крестьянской войны, рабочие завода перешли на сторону Пугачева, и удерживали завод почти два месяца. До тех пор, пока правительственные войска не выбили их, а позже отряд башкирских бунтовщиков полностью сжег завод, который восстановили значительно позже.
Широкая известность к Каслям пришла в середине XIX века благодаря производству высококачественного художественного литья из чугуна. Успех объясняется качественным чугуном, превосходным формовочным песком, найденным поблизости и не уступающим лучшим европейским, а также хорошими мастерами. Каслинское литье получило множество наград на ведущих выставках. Но настоящим триумфом Каслей стала Всемирная выставка в Париже 1900 года. Выдающийся чугунный павильон получил высшую награду Гран-при и Большую золотую медаль. Сейчас этот чугунный павильон и множество чугунных скульптур можно увидеть в музее изобразительных искусств.
Так что провести лето в таком красивом и живописном месте, было очень хорошей идеей.
Катерина с Сабирой приехали в Касли в конце июня, впереди у них была летняя вольница: велосипеды, озера, рыбалка, купание, ягоды, покос и много всего другого интересного.
Поселились они у бабушки и дедушки Кати, Таисьи Кирилловны и Василия Константиновича. Жили девушки в горнице, это было самое лучшее место в доме. Первое время девчонки только отсыпались и отъедались. Бабушка Кати готовила просто, но много и вкусно.
Постепенно усталость отступила, и девушки стали отдыхать на полную катушку. В первую же неделю отдыха девушки отправились на рыбалку. Сабира и не представляла себе, что поход на рыбалку – это целая эпопея, которая требует большой подготовки. Все началось с вечера.
– Бабушка, а где мои удочки? – крикнула Катерина бабушке, которая была в это время в амбаре и просеивала муку.
Катерина была заядлой рыбачкой, в детстве она пропадала на озерах с раннего утра. У нее всегда наготове стояло несколько удочек, длинные, средние, с разными поплавками.
– Они, как обычно, стоят под навесом во дворе, в углу рядом с дровами, – ответила бабушка.
– А почему у тебя несколько удочек? – удивилась Сабира. – Одной же достаточно.
– Ты что? Я всегда ловлю несколькими удочками, чтобы рыбы больше поймать, – со знанием дела пояснила подруга. – Я еще всегда их считаю, мой самый большой рекорд – сто четыре рыбы.
– Ничего себе! – поразилась Сабира. – И что вы с таким количеством сделали?
– Да чистили ее без ума весь день, – с досадой сказала Таисья Кирилловна, выходя из амбара. – Она ведь всякой рыбы натащит, ладно, если крупной, а уж если мелкой наловит, то одна забота. Пироги пеку, уху варим, по-уральски делаем, это яичком с молоком надо залить.
– Вкусная, наверно, уха, из свежей-то рыбы, – мечтательно произнесла Сабира. – Мы в городе уху редко едим, только из морского окуня.