Полная версия:
Отвергнутые королевы
На освободившийся трон Македонии были посажены два царя – слабоумный Арридей и Александр, новорожденный сын великого полководца от бактрийской княжны Роксаны. Оставаться вне игры Олимпиада не смогла и решила захватить власть. Но на этот раз ей пришлось иметь дело с достойными противницами – побочными сестрами Александра, которые не уступали брату ни в воинственности, ни в честолюбии. Одна из них выдала свою дочь Евридику замуж за слабоумного Арридея. Умная Евридика прекрасно управляла за него государством, пока туда не вторглась с армией Олимпиада. Македонские воины без боя перешли на сторону матери своего великого вождя и отказались повиноваться Евридике.
Олимпиада приказала заживо замуровать царя и царицу в тесной камере, куда все необходимое подавалось через маленькое окошко. Впрочем, томились они в своем заключении недолго. Олимпиада, заметив, что македонцы прониклись жалостью к низложенному царю, повелела заколоть Арридея, а Евридику, как когда-то Клеопатру, вынудила покончить жизнь самоубийством. Евридика повела себя достойно и мужественно. Она обмыла тело мужа от ран и повесилась, не высказав сожалений о своей судьбе, но лишь пожелав такой же доли Олимпиаде.
Это сбылось не сразу. Олимпиаде удалось год процарствовать от имени внука в Македонии, и все это время продолжались расправы. Казалось, что эриннии – богини мести, покарали царицу безумием. Олимпиада стала мстить всем македонским родам, которые считала враждебными и, прежде всего, семье Антипатра. Она казнила его брата и около сотни других знатных македонян. Истребила также всех детей и внуков, от побочных связей Филиппа. Царство было залито кровью, и боги, наконец услышали призыв несчастной Евридики.
Кассандр, сын Антипатра без всяких усилий завоевал Македонию, жители которой с ужасом и отвращением отвернулись от своей царицы, и взял ее в плен. Олимпиаде обещали сохранить жизнь, однако позже привлекли к суду за убийства, совершенные во время ее правления. Но Кассандр опасался предать смерти мать Александра Македонского. Он предложил Олимпиаде бежать в Афины и обещал дать для этого корабль. Олимпиада отказалась. Она предпочла суд в надежде, что македонцы не решатся казнить ее.
Настроение народа действительно могло измениться в пользу царицы, и Кассандр решил не рисковать. Он послал двести самых верных ему солдат с приказом убить Олимпиаду, но вероятно, ее предупредили. Царица ждала воинов, облаченная в великолепные царские одежды, и поднять на нее руку соратники великого полководца не решились. Олимпиаду ожидала иная, более жестокая казнь и самая страшная, по мнению ее современников – загробная жизнь.
Защитить царицу никто не захотел. Ее забросали камнями родственники казнённых по ее приказу македонцев, тело же оставили без погребения. Считалось, что души тех, кого постигла эта кара, не могли проникнуть в царство мертвых и должны были носиться по земле, нигде и никогда не находя покоя.
«Таков был конец Олимпиады, которая приобрела высочайшее достоинство для женщины своего времени, будучи дочерью Неоптолема, царя Эпира, сестрой Александра эпирского царя, совершившего поход в Италию, а также женой Филиппа, самого могущественного среди тех, кто правил в Европе, и матерью Александра, чьи деяния были величайшие и наиболее славные» (Диодор Сицилийский).
Полет валькирии
В древнерусских летописях женские имена встречаются нечасто, и речь обычно идет о личностях выдающихся. Упоминается там и Рогнеда – одна из жен Владимира Красное Солнышко. Она была дочерью полоцкого князя Рогволда, прибывшего, как сказано в летописях, «из заморья», то есть из Скандинавии. Так что по происхождению княжна была норманнкой*, и это во многом определило ее судьбу.
*Норманны (нурманы, викинги, букв. «северные люди») – термин, использовавшийся жителями Западной Европы по отношению к скандинавам, опустошавшим с VIII по XI век морскими разбойничьими набегами государства Европы.
Рогволд обладал богатством и влиянием, которое получил, благодаря контролю над путем из Балтийского моря в Черное, пролегающим через его земли. Родство с князем сулило немалые выгоды, Рогнеда слыла красавицей, и на ее руку претендовали многие, в том числе и сыновья киевского князя Святослава. У этого воинственного правителя имелось трое наследников – Ярополк, Олег и Владимир. Кто были матери первых княжичей неизвестно, Владимира же родила Малуша, ключница княгини Ольги*.
*Княгиня Ольга – в крещении – Елена (около 893-969) – княгиня, правившая Киевской Русью с 945 до 960 года в качестве регента при малолетнем сыне Святославе, после гибели её мужа, киевского князя Игоря. Первая из правителей Руси приняла христианство, святая равноапостольная Русской православной церкви
Номинально Малуша была рабыней, но рабыней непростой. Круг ее обязанностей при дворе киевской княгини был широк*, требовал ума, честности и главное грамотности, а это означало, что Малуша получила определенное образование и по рождению принадлежала к знати. Читать и писать умели в те времена только избранные.
* по Далю «ключник, ключница» – это тот, кто ходит в ключах, служитель, заведующий съестными припасами в доме, погребом, а иногда и питьями.
Существует предположение, что Малуша была родственницей (или дочерью) древлянского князя Мала, убитого Ольгой. Но, так или иначе, при дворе княгини она оставалась невольницей. Это ставило Малушу ниже не только жен, но и наложниц Святослава. Владимиру же клеймо «робынича», сына рабыни, доставило много неприятностей и породило комплексы, которые он потом выместил на Рогнеде.
Сам Святослав не делал разницы между сыновьями и Владимиру повезло. Обычно бастардам доставались меньшие, чем законным сыновьям владения. Владимиру же отец выделил богатый Новгород, а право защищать его интересы предоставил Добрыне (прототипу былинного Добрыни Никитича) – родному брат Малуши. Добрыня, известный, как «воевода, храбр и наряден муж» сумел добиться согласия новгородцев на княжение племянника, и остался верным помощником Владимиру во всех испытаниях.
Добрыня Никитич с младшей сестрой Малушей. А.Рябушкин,1895.
После гибели Святослава в битве с печенегами Русь была поделена между его сыновьями: Ярополк правил в Киеве, Олег у древлян, Владимир в Новгороде. Вскоре началась война между старшими братьями за главенство. Победил Ярополк, а Олег погиб самым не воинственным и печальным образом. Во время панического бегства с поля битвы он упал под мост в болото и был задавлен людскими телами и трупами лошадей.
Опасаясь разделить судьбу брата, Владимир бежал за море к скандинавам, и Ярополк стал править русским государством один. Но наслаждаться полнотой власти ему пришлось недолго. Через два года на Новгородской земле высадились ладьи Владимира, чье пребывание у варягов оказалось не напрасным – его сопровождала наемная дружина из грозных норманнских воинов.
Битва между братьями была неизбежна. Тем более что они оказались соперниками не только в борьбе за власть, но и за руку полоцкой княжны. Пока Владимир собирал рать, Ярополк посватался к Рогнеде. Он уже, правда, имел жену – греческую монахиню дивной красоты, которую князь Святослав захватил во время одного из походов и подарил сыну. Но это не мешало заключить новый брак. У славян-язычников бытовала полигамия, и наличие нескольких супруг одновременно не считалось предосудительным.
Красота и прочие достоинства Рогнеды не имели для братьев – женихов никакого значения. Для Ярополка родство с Рогволдом давало возможность взять под контроль путь из Прибалтики в Византию. Владимир, который также был женат и имел сына Вышеслава, рассчитывал на союз с полоцким князем ради усиления позиций в борьбе со старшим братом.
Сватом к Рогнеде Владимир послал проверенного переговорщика Добрыню, а так как норманны против воли дочерей замуж не выдавали, то Рогволд попросил дочь сделать выбор между женихами. Рогнеда ответила Владимиру решительным отказом: «Не хочу розуватиробынича, а Ярополка хочу».
Сваты Владимира у Рогволода. Миниатюра из Радзивилловской летописи, ХVвек
Во многих странах в те времена существовал свадебный обычай разувания, когда новобрачная снимала обувь мужа в знак покорности и своего полного ему подчинения. И слова Рогнеды означали, что она не желает подчиняться мужу слишком низкого происхождения, предпочитая ему киевского князя Ярополка. В действительности ли произнесла эту роковую фразу княжна, или ее приписали позднее, неизвестно, но возмущение высокородной девы было совершенно искренним. Женщины – норманнки, очень ревниво относились к своему статусу, и Рогнеда вовсе не желала понижать его. Отец княжны принадлежал к знатному роду, мать, очевидно, была ему под стать. Заботилась Рогнеда и о своем будущем потомстве.
Полоцкое княжество, возглавляемое Рогволдом, жило по законам скандинавского права. Дети, рожденные вне брака, признавались и даже могли обойти других отпрысков во власти, но сын невольницы (и соответственно его дети) не мог наследовать отцовских владений. Будущее Владимира было туманно, и Рогнеда, руководствуясь обычным здравым смыслом, сделала выбор в пользу Ярополка. Грубость же отказа объяснялась тем, что в скандинавском обществе у женщины ценились не только происхождение, ум, красота, но также решительность и, увы, заносчивость.
Возможно, Рогнеда была похожа на скандинавскую богиню любви Фрейю (Фрейя, Дж.-Д. Пенроуз, 1890)
Владимир и его дядя Добрыня входить в подробности норманнских обычаев не стали. Смертельно оскорбленные формой отказа и встревоженные перспективой союза Ярополка с Рогволдом они собрали войско, в которое влились кривичи, чудь и новгородцы. Вместе с наемной дружиной опытных воинов варягов сила собралась немалая, и Рогволд справиться с ней не мог. Он, видимо, попытался отправить Рогнеду к жениху Ярополку, но не успел. Полоцк был захвачен, а семья полоцкого князя оказалась в плену у Владимира. Месть победителя была ужасной. Владимир покарал за свое унижение так, чтобы впредь никто не осмелился упомянуть об его происхождении от рабыни. Новгородский князь разрушил город и изнасиловал Рогнеду в присутствии родных, которых затем казнил на ее глазах. Заносчивую княжну Владимир оставил в живых и даже назвал своей официальной женой, хотя и знал, что та его ненавидит. Возможно, мстительному «робыничу» доставляло извращенное удовольствие унижать знатную пленницу и наслаждаться своей властью над нею. Допустимо и иное. Рогнеда была красива, и молодой князь, влюбившись в нее, не захотел расставаться. После расправы с семьей полоцкого князя, Рогнеду видимо, отправили в Новгород, а войско во главе с Владимиром направилось в Киев против Ярополка, который, не сумев дать отпор младшему брату, бежал и вскоре был предательски убит. А Владимир въехал в Киев победителем, которому досталась не только казна Ярополка, но его беременная жена-гречанка, которую он присоединил к своему гарему. Слово «гарем», не является преувеличением, так как Владимир (до принятия им христианства) проявлял в отношении к женскому полу поистине былинный размах. Это нашло отражение и в летописях, и в иностранных хрониках. Немецкий хронист ТитмарМерзебургский именовал киевского государя fornicatormaximus, то есть «величайший прелюбодей», и приводил сплетню о неком «венерином набедреннике» (lumbarevenereum), который сластолюбец надевал, дабы удовлетворить своих бесчисленных наложниц. Славянские летописцы также не обошли вниманием блудливое поведение князя: «Бе же Володимирпобежен похотью женьскою…и бе несыт блуда, и приводя к себе мужьскыя жены и девицирастляя».
Князь Владимир- язычник.В.Васнецов
Цифры, приведенные далее, фантастичны и призваны показать, какой мерзостной личностью был Владимир до своего крещения. По летописным данным у него было триста наложниц в замке близ Киева, Вышгороде, триста в Белгороде и двести в Берестове (загородной резиденции). Карамзин писал: «Всякая прелестная жена и девица страшилась его любострастного взора: он презирал святость брачных союзов и невинности».
В Новгороде Рогнеда узнала, что у Владимира уже есть жена, от которой рожден сын Вышеслав, а она только вторая супруга. Уже этого было достаточно, чтобы унизить знатную норманнку, но Владимир посчитал иначе. В Киеве, куда ее затем перевезли, хозяйкой в княжеском дворце оставили вдову Ярополка. Рогнеду же Владимир поселил в пригороде, в замке Предславино на реке Лыбедь. Кбезымянной «грекине», переходящей, как приз, из рук в руки, Владимир отнесся неплохо. Мальчика, рожденного от Ярополка, которого в народе стали называть «сыном двух отцов», он признал своим, мать не притеснял, а наоборот выделил среди жен и наложниц. И все же сын гречанки был наречен Святополком, а это говорило о многом.
Имя у древнерусских князей указывало на происхождение и династические связи. Оно представляло некий конструктор, из которого вынималась одна деталь, приделываясь к следующей. Имена почти всех сыновей Владимира построены на корне «-слав» в честь их деда Святослава. А вот имя «Святополк», хотя и показывает, что дедом ребенка действительно был Святослав, но во второй части является варьированием имени его «первого» отца Ярополка, то есть различие между этим княжичем и другими сыновьями Владимир делал. Святополк, вошедший в историю под прозванием Окаянный, считал Владимира не отцом, а узурпатором, и после смерти киевского князя жестоко отомстил его потомству. Общих детей с «грекиней» у Владимира не было. Можно предположить, что он с ней не жил, а женой объявил, дабы лишний раз унизить Рогнеду и заставить ее обретаться вдали от княжеского двора. Наложниц у Владимира имелось, как уже говорилось множество, а список жен был относительно скромен, хотя и свидетельствовал о широте международных связей киевского княжества. Браки Владимир заключал ради военных и политических союзов, и чехини, варяжки, булгарки родили ему не менее десяти дочерей и тринадцати сыновей, самыми любимыми из которых стали Борис и Глеб от «болгарыни» (царевны из волжских или дунайских болгар). Возможно, она-то и стала настоящей хозяйкой княжеского дворца, пока Рогнеда исправно рожала детей в отдалении от Киева.
Положение «одной из многих» ее не устраивало, тем более, что Рогнеда подарила киевскому князю сыновей и дочерей больше, чем другие жены. Красота, а возможно именно непокорность и гордость влекли Владимира к Рогнеде, и ее терем князь посещал часто. Но семейная жизнь с норманнкой не была спокойной, и отношения супругов скорее напоминали знаменитые любовь – ненависть из скандинавских саг, где неукротимые девы, в конце концов, убивали своих возлюбленных. Попыталась однажды сделать это и Рогнеда.
По одной из версий, она стала возмущаться, что у мужа много других жен более низкого происхождения, а ее обходят вниманием. Негодование Рогнеды могло объясняться не ревностью, а беспокойством за будущее детей. У Владимира появлялись все новые жены и наложницы, и отпрысков от этих союзов князь, как добрый отец, признавал своими наследниками. Доля семи детей Рогнеды в результате бурного темперамента Владимира уменьшалась, и сыновья могли остаться без уделов, а дочери без достойного приданого. Проблему с наследием детей Рогнеда попыталась решить радикально, убив супруга. Трудно представить, что княгиня рассчитывала только на собственные силы. Скорее всего, существовал заговор, и она опиралась на недовольных лиц из окружения Владимира, обещавших ей в случае успеха регентство при старшем сыне. Иначе поступок становился бессмысленным. Рогнеду ожидала бы жестокая кара за убийство, а ее детей печальное будущее сирот. Подобно валькирии* (а девушек из знатных скандинавских семей учили неплохо обращаться оружием), она взялась сама нанести удар.
Валькирия в скандинавской мифологии – дочь славного воина, или конунга, которая реет на крылатом коне над полем битвы и решает, кому из воинов, павших в бою, попасть в небесный чертог – Вальхаллу.
События развивались драматично, и вот как они описываются в летописи. Однажды, когда Владимир заснул в опочивальне Рогнеды, она попыталась вонзить ему кинжал в грудь. Сон князя был тревожным, он внезапно очнулся и сумел перехватить разящую длань. Возможно, Владимир хотел тут же прикончить Рогнеду, но она умолила его сжалиться. Оправдываясь, княгиня произнесла трогательные слова: «Уж мне горько стало: отца моего ты убил и землю его полонил для меня, а теперь не любишь меня и младенца моего». Это остановило Владимира от немедленной расправы, он решил не убивать жену сразу, но приказал ей надеть лучшие одежды и приготовиться на следующий день к смерти.
Рогнеду спасла находчивость. Она успела вызвать к себе первенца, маленького Изяслава, дала ему меч и научила словам, которые тот должен был сказать при появлении отца. Когда Владимир вошел в покои, навстречу ему вышел Изяслав и, протягивая обнаженный меч, сказал: «Отче! или ты думаешь, что один здесь?» Убить мать на глазах у сына Владимир не решился. Он рассказал боярам о случившемся. Те посоветовали отдать Рогнеде с Изяславом полоцкие земли на княжение, навсегда выслать туда и исключить старшего сына из числа наследников.
Немалую роль в столь мягком решении, скорее всего, сыграло варяжское окружение князя, для которого Рогнеда была «своей». Согласно скандинавской традиции женщину убивать нельзя, а Рогнеда к тому же имела право на месть (в сагах описываются случаи, когда солидные матроны мстили мужьям за убийство своих отцов и братьев через много лет после случившегося). Соплеменники Рогнеды отнеслись к ее поступку с пониманием, а князь не хотел или побоялся портить отношения с самыми умелыми воинами своей дружины. Владимир мог также учесть, что в случае расправы над Рогнедой он навсегда лишался любви детей и превращал сыновей в будущих мстителей за мать.
Так или иначе, приблизительно в 988 году накануне больших перемен в своей жизни, киевский князь выслал Рогнеду, поселив вместе с Изяславом в полоцкой земле в верховьях реки Свислочь. Полоцк был к тому времени разрушен, и для опальной жены Владимир выстроил город Изяславль. Дети были разделены. Дочери остались с отцом в Киеве, а малолетние сыновья сразу же получили очень неплохие уделы, которые можно расценивать как отступное за удаление их матери. Можно допустить, что после расставания оба супруга вздохнули свободнее, а Рогнеда, впервые после пленения обрела покой и утерянное достоинство. Она вернулась на земли своих предков и, наконец-то получила положение, к которому ее готовили с детства.Удалив непокорную Рогнеду, Владимир занялся подготовкой к династическому союзу, который мог значительно повысить его политический престиж. Киевский князь посватался к византийской царевне Анне. Это был весьма рискованный поступок. В свое время попытку получить руку дочери басилевса* предпринимали западно-римский император Оттон II и французский король Гуго, и оба – безрезультатно. Но Владимир, выбрав момент, когда Византия нуждалась в военной помощи, обещал дать войско и со своей стороны выдвинул условие – брачный союз с Анной.
*Басилевс – титул византийских императоров
Владимир выполнил свою часть условия соглашения, а Византия, получив шесть тысяч воинов, решила позабыть о данном обещании. Собственно, там с самого начала не собирались выдавать дочь императоров за князя – язычника, и Владимир сумел добиться своего, только применив силу. В 988 году он захватил Корсунь, потребовал от византийских императоров Василия II и Константина VIII привезти их сестру, а в случае отказа пригрозил пойти на Константинополь. Выхода у Византии не оставалось. В том же году Владимир принял христианство и обвенчался в Корсуни с царевной. Теперь, став христианином, он мог иметь только одну жену и должен был расстаться со всеми остальными языческими супругами. Можно предположить, что Владимир так и сделал, отослав их вместе с сыновьями в различные уделы. С Рогнедой он проявил широту души. На обратном пути из Корсуни в Киев князь послал ей известие о своем христианском браке и предложил также обрести счастье в новом супружестве: «Теперь, крестившись, я должен иметь одну жену, с которой вступил в христианский брак; ты же выбери себе мужа из моих бояр, кого пожелаешь». На это Рогнеда ответила в полном соответствии с тем, как она понимала свое положение и статус, полученный при рождении: «Я – природная княгиня и лучше уйду в монахини».
В полоцкой земле Рогнеда почувствовала себя полноправной хозяйкой и с регентством при малолетнем Изяславе справилась блестяще. Когда тот подрос, она передала ему полную казну, достойную дружину и двор. Изяслав получил прекрасное образование, и в летописях его описывают, как умного, образованного человека. Воспитан князь также был хорошо – «и тихий, и кроткий и смирный, и милостливый». Кротость, пожалуй, была излишней чертой для правителя, но иным сын у столь энергичной и властной матери быть не мог. Князь женился на выбранной Рогнедой невесте и родил двух сыновей. Так образовалась полоцкая ветвь Рюриковичей.
Укрепив власть сына и наследование княжества, Рогнеда удалилась от мира. Она уже давно стала христианкой и теперь приняла постриг под именем Анастасия в основанном ею под ИзяславлемСпасо-Преображенском монастыре. Память о Рогнеде свято чтилась полоцкими властителями, считавшими ее своей родоначальницей, и даже называвшими себя не Рюриковичами, как все остальные князья, а Рогволодовичами (историки иногда даже называли их Рогнедовичами). Изяслав скончался в 1000 году, за год до него умерла Рогнеда, но княжество, основанное ими, оказалось крепким. Княжич Брячислав, оставшийся без отца в возрасте четырех лет, смог удержаться у власти, а полоцкое княжество в течение долгих лет оставалось независимым от Киева.
Победы Рогнеды на этом не закончились. Ее потомство оказалось гораздо удачливее и талантливее, чем от других жен Владимира. Полоцкая ветвь дала знаменитого таинственного князя Всеслава, который вошел в фольклор как кудесник и чародей. Его внучка – просветительница Евфросиния Полоцкая (святая, канонизированная православной и католической церквями), следуя примеру Рогнеды, возводила монастыри и церкви. Младший сын Рогнеды – Ярослав стал великим правителем, и, не забыв о печальной участи, постигшей его мать, юридически закрепил право женщин на самостоятельный выбор мужа.
О дочерях Рогнеды известно мало. Только старшая – Предслава упоминается в летописях, возможно из-за судьбы, роковым образом повторившей судьбу матери, и роли, которую княжна сыграла в истории. После развода родителей Предслава вместе с другими сестрами жила в Предславино. Она пользовалась уважением и авторитетом у горожан, но жила в отдалении от отцовского двора. Новая жена Владимира византийка Анна считала всех детей от его языческих браков незаконнорожденными, а сам князь не собирался давать дочерям большое приданое. Судя по всему, женихи не обивали порога их девичьего терема. Но Предслава (по записям польского хрониста Мартина Галлуса) была так умна, благовоспитанна и хороша собой, что к ней посватался польский король Болеслав Храбрый. Надменным нравом и решительностью Предслава, видимо, пошла в Рогнеду. Она не дала согласие на брак и, не стесняясь в выражениях, объяснила это тем, что жених «толст и склонен к прелюбодейству». Пожилой король, действительно разжиревший ко времени сватовства так, что с трудом садился на коня, отнесся к отказу болезненно. Тучность не мешала ему оставаться прекрасным воином, и Храбрым этот король был прозван не напрасно, что и доказал в войне, которая развязалась после смерти Владимира между его наследниками. Когда в 1015 году Владимир умер, «сын двух отцов»– Святополк захватил киевский престол. Он убил князей Бориса и Глеба, а Ярослава, княжившего в то время в Новгороде, сумела спасти Предслава. Она послала брату гонца с известием о событиях в Киеве и о том, что Святополк затевает против него недоброе. Затем княжна активно включилась в борьбу между братьями, бесстрашно укрывая у себя противников Святополка, обратившегося за помощью к польскому королю. Война шла с переменным успехом, и Киев переходил из рук в руки. В 1018 году его занял Болеслав Храбрый, и Предслава вместе с сестрами попала в плен.
Болеслав Храбрый и Святополк у Золотых ворот Киева. Я.Матейко, 1884(слева на носилках – Предслава).
