Голос без имени

– Но это же бред.

– Как знать, – усмехнулась я. – Я верила, что Урай моя последняя надежда на безопасность. Но и тут ошиблась.

– А Маргарет?

– Она тоже в Урайе. Ты не поверишь, но она обладает сильной ментальной магией. Она поделилась этим во ответ на мое откровение.

– Да ну? – рассмеялся друг.

– Урай, – тихо сказал Каспиан. – Легендарный замок для обучения одаренных. Еще держится.

– Но внутри есть аристократы и люди Императора.

– Не удивительно, – продолжил лорд.

– Ты знаешь об Урайе? – спросила я. Мне хотелось узнать что-то новое.

– Конечно, – он посмотрел вперед слегка прищурившись. – Замок с огромной историей. Место силы. Даже власть Империи не может его сокрушить.

– И порой, я не понимаю почему. Гнев народа, для которого он святой, кажется мне неубедительным аргументом.

Каспиан молча шел вперед, но я поняла, он знает ответ. И мне хотелось правды.

– Что ты об этом знаешь? – допытывала я.

– Раньше Урай был сердцем для одаренных. Местом, где творилась настоящая магия. И там же обитали не только люди.

– Драконы, – догадалась я.

– Ты знаешь о них? – наконец на лице лорда появилась настоящая эмоция. Удивление.

– Да. Я была в ангарах. И знаю человека из рода Эл’Варий.

– Не может быть, – тихо сказал Каспиан. – Леванор убил всех представителей этого рода. Потому что они могли контактировать с драконами, которых он истреблял. Тебя обманули.

– Сомневаюсь, – хмыкнула я. Даже если бы он мог соврать мне, то Люмаира распознала бы фальшь. Но она его узнала. Узнала его кровь.

Лорд резко остановился. Он хмуро смотрел на меня. Я видела на его лице замешательство и даже злость.

– Всех из рода Эл’Варий убили, – отчеканил он каждое слово. – Не раскидывайся такими словами.

Я была удивлена его реакцией. Словно это было для него неимоверно важно. Но ведь я не лгала. Возможно стоило закрыть эту тему. Поэтому я просто пожала плечами и отвернулась. Но лорд остался стоять. Он не двигался с места, вынуждая нас с Сайларом остановиться. Друг тоже пребывал в замешательстве из-за поведения его командира.

– В чем дело? – осторожно спросил Сайлар.

Каспиан не отрывал от меня злого взгляда.

– Я вижу, что ты все равно уверена в своих словах. Почему? – напирал он.

Я зло смотрела в ответ. Ярость хлестнула по моим щекам. Кто он такой, чтобы я доверяла ему тайну о Люмаире? Вместе с тем, он находился от нее далеко, в другой стране и никогда не сможет добраться. Этот человек спас меня от гвардейцев, привел в убежище, зная, что я из Империи. Несмотря на его холодность, он не вел себя более враждебно по отношению ко мне.

– Отвечай!

Это был наполовину приказ, наполовину мольба.

– Почему для тебя это так важно? – спросила я. – Если ответишь честно, тогда и я сделаю тоже самое.

Он молчал, взвешивая. Видимо, как и я, размышляя о доверии.

– Леванор истребил много драконов. Он считал, что всех. Но они просто улетели. Эмигрировали на другие земли. Но после смерти рода Эл’Варий мы потеряли с ними связь. Мы не знаем способа как наладить с ними отношения. Знания утеряны навсегда.

Теперь я понимала, почему это вызвало в нем столь бурные эмоции. Он говорил пылко, с ощутимой болью. Будто это было его личной трагедией. Это тронуло меня.

Как и обещала, я честно ответила на его откровение.

– Я уверена, что тот мужчина в Молитар, который назвался представителем рода Эл’Варий является таковым. Мой спутник души – дракон, – призналась я. – И она узнала его кровь.

Лицо лорда побледнело. Он выглядел так, словно земля ушла у него из-под ног.

– Невозможно, – еле слышно сказал Каспиан. – Дракон в Молитар. Но он в огромной опасности.

– Она. Знаю, – и меня это пугало. Каждую минут. Порой Люмаира отвечала злобным рыком на мой очередной вопрос о ее благополучии. – Но Каэл заботиться о ней. Она признала его. Сейчас дракон в ангарах при Урайе. Глава и Каэл обещали сделать все возможное, чтобы оставлять это в тайне сколько получится.

– Этот Каэл в опасности. Но он не должен умереть. Он и его знания необходимы нам, – лорд пришел в себя, и мы снова двинулись в путь.

– Согласна.

Дым мы почуяли еще издалека.

Он лип к носоглотке, обволакивал изнутри, как будто не хотел, чтобы мы просто прошли мимо. Хотел, чтобы запомнили его надолго.

Когда деревня показалась за поворотом, у меня вырвался вздох, будто кто-то ударили в грудь.

Пепелище.

Останки домов, каркасы, как ребра умершего зверя. Где-то тлел обломок крыши, дымился поленчатый забор. Все вокруг было серым: не было ни птиц, ни шорохов, ни голосов. Только скрип шагов по углям. Это чем-то напомнило то место, где я появилась в Актавии. Только намного хуже… и свежее.

Каспиан остановился, глядя на то, что осталось от колодца в центре.

– Здесь был рынок, – хрипло сказал он. – Он был известен во всей Актавии, потому что это деревня делала мед. Самый вкусный. Я обожал его в детстве. Я… – Он не закончил. Только провел рукой по лицу, стирая сажу, будто память.

Я обернулась. Сайлар молчал. Он стоял чуть поодаль, напряженный, как пружина, сжимая эфес меча. Он уже видел, что творят Молитар на своих землях и чужих.

– Ушли быстро, – бросил он. – Сжигали все без лишних церемоний и сожалений.

Я медленно шагнула вперед. Возле обгоревшего крыльца я заметила тряпичную куклу. Одна нога, голова черная от копоти. Я не стала поднимать ее. Только смотрела. Если этот ребенок выжил, мир больше не будет прежним. Еще один взращенный в ненависти к Молитар. Поломанная душа. Такая же как Молис и многие другие.

И что-то внутри меня окончательно треснуло. Не с громом – с глухим, ровным звуком, как ломается лед под ногами. Увиденное здесь ударило по мне сильнее, чем то, что было в особняке Каспиана. Так больше нельзя было.

– Почему?.. – прошептала я. – За что?

Каспиан подошел ближе.

– Потому что они наслаждаются вседозволенностью. Потому что хотят больше земель, денег и власти. Империя не просто убивает. Она делает так, чтобы никто не захотел сопротивляться.

Я почувствовала, как стихия поднимается внутри меня. Жар разгорелся под кожей, будто вокруг его было недостаточно. Он распространялся по всему телу. Это было знакомое чувство. С пальцев посыпались искры.

Каспиан тихо сказал:

– Не стоит. Гвардейцы могут быть рядом. А с ними волколаки, и они наверняка почувствуют, если всплеск будет сильным. Сейчас нельзя.

И я снова проглотила огонь.

– Нельзя. Просто нельзя это спускать, – хрипло сказала я. – Они итак слишком долго были безнаказанными.

– Поверь. Я знаю.

На несколько мгновений маска спала с лица лорда. Под ней скрывались злость, ненависть и боль.

Мой взгляд упал на центр этого пепелища. Там, где как рана зияла огромная дыра в земле. Прямо в нее было воткнуто знамя. Он зловеще развивалось на небольшом ветру. Хлопанья тяжелой ткани резали тишину. Я не могла оторвать взгляд от герба – грозный лев с развивающейся гривой. Казалось, он смотрел мне в глаза, будто осуждая, что я нахожусь на этих землях. Но каждая клеточка моего тела пропиталась ненавистью. И я поклялась себе сделать все, чтобы это знамя больше не поднималось.

Мы шли долго.

Путь петлял по лесу, потом вывел к долине. К вечеру на горизонте показались люди. Мы шли очень настороженно, стараясь держаться тени. Позже, стало понятно, что это не гвардейцы. Сначала они казались просто фигурами в сумерках, но, когда мы подошли ближе, увидели, что это была процессия. Молчаливая, медленная.

Около десятка людей. Двое несли тело на самодельных носилках. Остальные – дети и старики, несколько женщин. С изможденными лицами, опустошенными глазами. Все в саже. Беженцы. Они заметили нас и тут же остановились. Лица полные страха и недоверия.

– Мы не помешаем, – сказал Каспиан, поднимая руку в знак мира.

Никто ничего не ответил. Нас просто обошли стороной, как призраков.

В центре поляны, у подножия холма, один из мужчин – седой, в оборванной рубахе, начал копать. Медленно. Без лопаты, старым коротким мечом. Остальные стояли в тишине.

Я смотрела, не двигаясь.

Девочка лет пяти держала куклу за шею. Очень похожая на ту, что была в деревне. Сердце мое пропустило удар. Глядя на них было сложно прятаться за маской спокойствия.

Девочка вдруг повернулась и уставилась на меня. Слишком серьезно, слишком осознанно для такого возраста.

– Где вы были? – спросила она.

Все. Только это. Я не знала, что сказать. В горле пересохло. А всю меня затопило чувство вины. Где же я была? Два года пряталась в безопасности?

Сайлар тихо пробормотал:

– Мы для них чужаки. Даже если сражаемся за одно.

– Мы сражаемся? – спросила я, почти не слышно. – Так сражение выглядит так?

Каспиан опустил взгляд.

– Мы пытаемся. Иногда… этого слишком мало. Но МЫ сражаемся.

Мы не стали мешать. Не стали говорить или предлагать помощь. Просто прошли дальше, под гул вечерних цикад. Но что-то острое осело в моем сердце, и не собиралось исчезать.

Мы расположились под укрытием деревьев в лесу подальше от дороги, чтобы не быть замеченными. Сайлар осторожно разжег огонь. Он действовало умело, поэтому пламя быстро заплясало и лес стал уютнее. Мой внутренний огонь отозвался теплом. Но на самом деле всю меня сковал холод.

Каспиан сидел, облокотившись на бревно. Он что-то писал в маленькую кожаную тетрадь. Сайлар точил лезвие. Ритмично, почти успокаивающе.

Я просто смотрела в огонь. Все молчали. Это было то редкое молчание, в котором не нужно ничего объяснять. В воздухе все еще стоял запах гари, даже если он был только в нашей памяти. А возможно, он навсегда застрял в моих легких.

– Я раньше думала, – начала я вдруг, – что боль – это то, что можно пережить. Что ее можно унести внутри и спрятать. Переварить.

Я подкинула ветку в огонь. Искры взметнулись, танцуя вверх.

– А теперь не уверена.

Сайлар не отрывал взгляда от клинка. А я продолжила:

– Некоторые носят боль как доспех.

Я сделала паузу. Только огонь потрескивал, да раздавался скрежущий звук от лезвия.

– Другие – как рану. И каждый день как будто заново умирают. И вот я думаю, какая боль будет у этих людей? Я уже видала смерти, этим меня не удивишь. Но после того, как попала сюда, она повсюду. Словно идет по моим пятам. Пока я пряталась от гвардейцев в твоем поместье, я слышала, как они убивали. А после и видела результат их работы. Тогда я отключила эмоции. Но сейчас… Глядя на выжженные деревни, на людей, что потеряны и разбиты, чувства заработали. И отключить их как прежде я уже не могу.

Каспиан отложил тетрадь.

– Я понимаю ход твоих мыслей. Ты не обязана спасать всех, Хоуп. Это не в твоих силах. Думаешь ты могла бы остановить вторжение гвардейцев одна?

Я повернулась к нему.

– А кто спасет? Мне и дальше просто идти мимо, слово ничего не случилось?

Я махнула в сторону дороги, куда ушли те, кто хоронил своих.

– Пока мы идем – люди умирают. Дети. Сжигают целые деревни. И что я делаю? Иду на суд. Прячусь по лесам. – Я почти выплюнула эти слова. – Я стихийная одаренная. Эта сила дана для действий. Я могла бы остановить это или хотя бы попытаться. Каэлис был великим одаренным, и я обязана быть такой же.

– Могла бы, – спокойно согласился Каспиан. – И умерла бы в тот же день. Или хуже, они бы выследили всех, кто рядом. Ты забываешь, кто с ними.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Не вся сила в магии. Иногда в терпении. Ты можешь бросится на помощь прямо сейчас и попытаться сделать геройский поступок, – холодно продолжил лорд. – Возможно, ты даже спасешь кого-то. А потом смерть. И что она даст остальным? Бороться нужно правильно. Если бы я знал, как это сделать, то уже не сидел бы здесь.

Я отвела взгляд.

Сайлар вдруг сказал:

– Тот ребенок. С куклой. Она не будет помнить, как звали ее мать.

– …

– Но запомнит, что никто не пришел.

Тишина повисла между нами, как дымка.

– Но так же, она запомнит того, кто всех спасет.

– Я не хочу, чтобы мое имя запомнили, как героя, мне плевать на это. Да и мне не под силу спасти всех. Из меня делают какой-то символ, в надежде на то, что он поможет восстанию. Просто бездействие медленно убивает меня, – прошептала я. – Я не могу. Больше не могу. Это стало убивать меня еще в Урайе. Я там как раз вступала в оппозицию и слушала слова о войне, – вспомнила я. По телу побежала дрожь. Холод проникал в самое сердце. – И тогда это напугало меня, ведь я представляла себе помощь иначе. Но война… она уже идет. Каждый день, каждое мгновение на этой земле.

Каспиан встал. Подошел ближе.

– Тогда доживи до момента, когда сможешь что-то изменить. – Он положил мне руку на плечо. – И пусть в тот день тебе не будет стыдно за то, кем ты стала.

Огонь потрескивал. Я сидела, обняв колени. Я не плакала, глаза были сухими. Я уже не помнила, когда в последний раз проронила хоть одну слезу.

– Значит, Совет, – тихо сказала я.

Каспиан кивнул. Сайлар уже убрал нож обратно в ножны.

– И путь, – добавил он. – Через страну, которая постепенно умирает. Но еще держится.

– Пока есть кто-то вроде нас, тех кто еще борется, – добавил Каспиан.

Я посмотрела на них. Впервые – с чем-то похожим на веру. Страха не было. Он остался в комнате Бэйлона.

Глава 8

Бэйлон

«Я все еще верю,

что порядок можно навести,

не разрушив мир.

Но с каждым днем людей,

верящих в это,

становится меньше.»

– из личных заметок Леванора, до войны.

Я остался спать в комнате Хоуп. Теперь, когда замок был вскрыт, то я не мог оставить комнату открытой. Здесь находились бумаги и дневник Линарии. К тому же в башне я чувствовал относительное спокойствие. Возможно, потому что никто не читал мои чувства, или потому, что ощущалось присутствие Хоуп. Вдыхал аромат, потому что все было пропитано ей.

Но чувство вины пожирало меня все сильнее. Оно не давало сомкнуть глаз. Не знать, как она, не угрожает ли ей опасность, как ее приняла Элин – все это медленно сводило с ума. Осталось лишь ждать…

Но был тот, кто мог дать мне ответы. Дать понять в опасности ли Хоуп. Не думая больше, я покинул башню и, путая след, направился к Люмаире, забрав с собой все документы и дневник.

Скорее всего это было чистым безумием. Драконица итак недоверчива. К тому же она прекрасно знает кто виноват в исчезновение Хоуп. И тем не менее, я направлялся к ней.

Чем ближе я подходил к ангарам, тем сильнее колотилось мое сердце. И это было не от страха перед драконом. Меня переполняло волнение и страх иного рода. Страх, что она в беде. Страх, что я уже опоздал.

А ведь раньше я думал только о деле. А сейчас готов был наплевать на оппозицию, на все старания многих лет и все ради нее. Я тихо рассмеялся. Глупец! Хоуп бы не простила мне такого поступка. Любой мой неверный шаг или действие ставили под удар слишком много жизней. И я неустанно напоминал себе об этом.

Сначала в нос ударил сильный запах серы. А затем, я увидел сами ангары.

Люмаира не спала. Она разминала крылья, которые переливались в свете луны. Я замер на месте, не решаясь потревожить ее покой. Я вообще не имел понятия, как начать с ней разговор.

Но чутье у дракона сильно развито, ведь через мгновение Люмаира уже повернулась ко мне и с шипением припала к земле, словно дикая кошка.

Тут же из ангара выбежал Каэл. Глаза безумные, в руках у него были вилы.

– Кто такой? – пробасил он, но уже через мгновение узнал меня. – Ааа, ты. Что ты хочешь?

– Я…, – собравшись с духом, я посмотрел в глаза Люмаире. От ее взгляда леденело все внутри, а сердце начинало бешено стучать, но я не собирался сдаваться. – Я хочу узнать все ли в порядке с Хоуп!

Люмаира вновь зашипела, выпуская клубы пара. А через мгновение, словно молния, она оказалась рядом со мной. Втянув ноздрями воздух, драконица внимательно осматривала меня. Я невольно замер, боясь даже сделать глубокий вдох.

«Человек,» – раздался шипящий голос в моей голове. Я не был уверен, что правильно разобрал, что она говорит.

К нам подошел Каэл. Он успокаивающе положил Люмаире руку на шею.

«Ты осознаешь вину, – вновь послышалось в моей голове. – Я это уважаю. На что ты готов ради нее?»

– Отдать свою жизнь, – не раздувая ответил я. Не знаю, может ей достаточно было лишь моих мыслей.

«Но ты не можешь забывать о своих обязательствах. Если ошибешься, погубишь всех».

– Знаю. Но если буду бездействовать потеряю ее.

Люмаира тихо рыкнула.

«Я выбрала ее за силу. И она способна дать отпор».

Я знал это. Но все равно не мог перестать представлять те ужасы, что с ней могут произойти. Не мог просто доверится Хоуп. Люмаира знала ход моих мыслей, я видел это по ее прищуру. По оскалу на ее морде. Она жарко фыркнула, почти опалив меня. А затем перед глазами все изменилось. И я увидел действия будто наяву.

Хоуп… Все было видно ее глазами. И она сражалась с гвардейцами! С ними был волколак. Вокруг нее я увидел кровавые следы. Ужас сковал мое горло, а сердце кажется перестало стучать. Хоуп находилась в невыгодном положении, но я знал, что она собиралась бороться. Я заметил кровь на ноге. Кажется, она обмотала рану. Я тихо застонал, когда волколак бросился к ней. Ужас мурашками пробежал по моей спине.

Но внезапно появился еще один человек. Мужчина. Он вступил в битву и уже через мгновение, они оба убежали. Их путь проходил через какой-то особняк полный убитых людей. Повсюду валялась сломанная мебель, где-то виднелись подпалины от огня. Весь шикарный интерьер был разрушен. Она попала в какой-то ужас. Как же можно оставаться на месте, если она там!

Мужчина увел Хоуп на кухню, а оттуда они ушли в какой-то подземный ход. И после все прекратилось.

«Довольно».

Прошипев это, Люмаира тут же развернулась и бесшумно исчезла в темноте. Не улетела, а будто растворилась.

Я часто моргал, приходя в себя после увиденного. Она жива! И ее кто-то спас.

– Люмаира говорила с тобой? – тут же набросился с вопросом Каэл.

– Да… и я ее понимал, – в шоке проговорил я, все еще приходя в себя.

– Ты удостоился великой чести, – опершись о вилы, поведал Каэл. – То, что драконы способны говорить – величайшая тайна. Люмаира открыла тебе ее. Знак доверия.

– Она показала мне Хоуп. Вернее, я видел глазами самой Хоуп.

– Да, они обе связаны. Люмаира всегда знает где ее человек.

Я долго стоял, глядя в пустоту, где недавно сверкнули ее крылья. Мир казался чуть менее темным, потому что я знал – Хоуп жива. Но покой не приходил. Я понимал, что видеть, не значит спасать. Люма показала мне слишком мало, чтобы я мог успокоиться.

Когда рассвело, я не сомкнул глаз.

Утром пришла Мираэль. Мы договорились вечером, чтобы она, став невидимой, смогла добраться до Главы и убедить его достать нам еще ключи от башни Хоуп. Я сомневался в единственном экземпляре и оказался прав. Не то, чтобы теперь я ощущал спокойствие или чувство безопасности, но это внушало хоть какую-то надежду. Возможно стоило забрать документы к себе или спрятать их у Маргарет?

Мираэль… Пока меня мучила бессонница, я думал о ее магии. Первое время я часто думал об е даре. Невидимость. Идеальная маскировка. Она может бывать там, где остальным доступ закрыт. Слушать то, что не говорят в присутствии лишних ушей. И теперь я знал, что у нее были все основания ненавидеть Империю. К тому же она знает правду о их деяниях. Нам необходимо было поговорить об этом наедине.

Сейчас в башне был самый подходящий момент. Казалось девушка ждала этого и в тоже время боялась.

– Мираэль, – тихо окликнул я. Она вздрогнула и подняла голову взглянув мне в глаза. – Мне нужно обсудить кое-что важное.

Она кивнула, и ее фигура на мгновение дрогнула, будто она инстинктивно хотела стать невидимой.

– Твоя магия… невидимость, – начал я, следя за ее реакцией. – Это дар, который сейчас ценнее золота. Не знаю в курсе ли ты, но в город прибывают лорды. И без сомнения их визит имеет под собой мотив. Или это интерес к новой стихийной одаренной. Или задание от самого Императора. Важно, что лорды уже в пути. Они будут везде: в коридорах, в трапезной, в городе. Их глаза и уши будут ловить каждое слово, каждый взгляд.

– Я… понимаю, – прошептала она, глядя на пол.

– Нет, ты не до конца понимаешь, – я понизил голос до шепота. Хотя в башня нас вряд ли могли подслушать. – Ты – наше тайное оружие. Тень, которую они не увидят. Тебе необходимо узнать, о чем они говорят, когда думают, что их не слышат. Что их на самом деле интересует в Урайе. Мне нужны их настоящие планы. Мне нужно знать, кто среди них самый опасный. Это наш способ помочь Хоуп. Не дать им узнать лишнее.

– Я.… я боюсь, – призналась она, и в этом признании было больше храбрости, чем в любой браваде. – А если они почувствуют меня? Что, если у них есть магия, чтобы раскрыть невидимость?

– Этот риск есть всегда. Но я не прошу тебя лезть в пекло. Не ходи в те места, где чувствуешь опасность. Держись чуть в стороне. Ты будешь моими глазами и ушами там, где я не могу быть.

Она глубоко вздохнула, сжала кулаки и выпрямилась.

– Хорошо. Я буду твоей тенью.

В ее взгляде появилася уверенность, какую я не замечал прежде. Очень надеюсь, что своей просьбой я не подвергаю опасности эту малышку.

– Хорошо. Первое. Как только они появятся, я постараюсь войти к ним в доверие. Буду играть роль почтительного ученика, впечатленного их статусом. Мне нужно снять с себя любые подозрения. А твоя задача – слушать. Узнать, кому из них можно хоть каплю доверять, а кто представляет прямую угрозу.

Она кивнула, уже более уверенно. У меня был план и это должно помочь мне не сойти с ума.

Исчезновение Хоуп тревожило союз, несмотря на то, что правду знали лишь несколько человек. И когда мы шли на завтрак, Лоркан вновь подняла эту тему.

– Может кому-то стоило отправится с Хоуп? – спросил он. В его голосе было беспокойство. – Потерять близкого человека… Вдруг с ней может что-то произойти в пути?

– Она не одна, – напомнил я, стараясь излучать спокойствие. – С ней отправили одного из инструкторов. К тому же Хоуп в состоянии себя защитить.

– Да. Но в первый раз она не смогла попасть в Урай. По дороге убили Диона. Вдруг с ней произойдет нечто подобное?

– Она сильнее, чем мы думаем.

Эти слова были не столько для Лоркана, сколько для меня. Я сжал челюсти. Хоуп сейчас в большей опасности, чем в первый раз когда она пыталась добраться до Урайя.

Не успел я погрузится в мысли, как почувствовал сильный толчок в плечо. Мимо меня прошел преймор союза Люкан. Нельс бросил на меня презрительный взгляд, напрочь игнорируя Лоркана. Я не успел даже ответить мерзавцу, как он уже ушел прочь.

– Кажется, тебя он ненавидит больше, чем меня, – слегка удивленно заметил Лоркан. – Интересно, почему?

– Понятия не имею, – соврал я.

Я конечно врал. Выпад Нельса взбесил меня. Он напомнил мне причину, по которой Хоуп вообще пришла тогда ко мне. Я вспомнил все те жаркие речи, что он говорил ей, подвергая опасности. И я вспомнил его взгляды на нее…

Поэтому когда на спарринге нас поставили в пару, я был рад. Да, в самом начале я испытал удивление. Отчего нас вообще поставили вместе? Обычно мы тренировались лишь с теми, кто был на одном этапе. Но сегодня я был этому рад.

– Ваш прошлый спарринг показал высокий уровень. Поэтому я принял решение, что Бэйлону нет смысла тренироваться с пробужденными.

Я лишь кивнул. В прошлый раз я показал слишком много. Вышел из себя, ослабил контроль. До этого я ни разу не позволил себе демонстрировать, на что я на самом деле способен. Но теперь все вышло на поверхность и скрываться больше не было смысла.

– На позиции, – произнес профессор Бракс. Наставник Аэртис наблюдал, стоя чуть выше на деревянной платформе. Они наблюдали за нами так, как лекари смотрят на точность движения скальпеля. Ничего не ускользало от их внимания.

Я видел, как Нельс улыбается. Спокойно. Будто ничего не произошло. Тонкая, фальшивая улыбка. Он тоже был рад оказаться со мной в спарринге. Уверен, он клокотал от едва сдерживаемой злости не меньше меня.

Мы сошлись в центре тренировочного круга. Босые ступни гулко звучали на гладком камне. Воздух был сухой, почти звенящий – как перед грозой. Нельс улыбался. Пусть улыбается.

Наставник Аэртис стоял чуть в стороне, руки заложены за спину.

– Начали, – произнес профессор Бракс.

Мы сблизились. Первое движение – проверка дистанции. Мы уже успели изучить друг друга. Правда, мне было больше известно о его стиле боя, ведь я наблюдал за ним эти пару месяцев. Изучал его.

Легкие удары, разведка. Но я уже чувствовал в себе рычание, сидящее под кожей. Мне хотелось выместить на нем весь гнев. Хотелось сломать ему нос, подбить оба глаза. Выбить всю дурь, чтобы злость хоть немного отпустила!