Дракон на поруках

Как только толстые двери палаты за нами закрылись, я не выдержала тяжести этого взгляда:

— Я не специально.

— Это делает произошедшее только хуже, — его голос был холоднее северного ветра.

Я вспыхнула:

— Простите, что мой незаконный, собранный на коленке артефакт не прошел курс светского воспитания и не умеет различать контекст!

— Ваш артефакт не спасение, Рой, — процедил Кайрен, глядя прямо перед собой. — Он рабский ошейник.

Это ударило наотмашь. Потому что он был прав. Не полностью, но достаточно, чтобы мне стало по-настоящему стыдно. Я хотела огрызнуться, рассказать ему про то, сколько крови он из меня выпил прошлой ночью, но промолчала. Впервые я промолчала не из страха перед его властью. До меня начало доходить: для дракона поощрение было страшнее самой дикой боли. Боль он мог принять как вызов, как бой. Удовольствие от послушания он воспринимал как предательство собственного тела.

Вечером в палату примчался магистр Форст. Выслушав мой сбивчивый доклад о «побочных эффектах», он долго водил над браслетами диагностическими кристаллами, хмурился и задумчиво цокал языком.

— Все логично, — наконец изрек целитель, потирая подбородок. — При активации на грани смерти контур вцепился в вас, Джемма,мертвой хваткой. Он привязался к вашему голосу и эмоциональному импульсу гораздо глубже, чем планировалось. Теперь браслет лорда будет реагировать не только на прямые команды. Он распознает резкие просьбы, бытовые указания, фразы с сильным волевым посылом. Иногда ему будет достаточно даже специфической повелительной интонации, чтобы засчитать это как приказ.

Я в ужасе схватилась за голову:

— То есть мне теперь вообще нельзя с ним разговаривать?!

— Можно, — сухо ответил Форст. — Но предельно осторожно. Желательно так, как вы бы разговаривали с нестабильным боевым пульсаром.

Я перевела полный отчаяния взгляд на Кайрена.

— Впервые медицинская рекомендация настолько идеально описывает собеседника.

— Рой, — предупреждающе рыкнул дракон.

«Молчите!» — мысленно огрызнулась я. Браслет не сработал. Все в палате дружно выдохнули.

— Но это еще не всё, — безжалостно продолжил целитель. — Физиология лорда Арквейла тоже адаптируется. Если Кайрен сопротивляется вашему приказу, он получает болевой разряд. Боль вызывает микроспазмы и мешает восстановлению поврежденного сердца. Если же он приказ выполняет, он получает поощрение. Эмоциональный подъем стабилизирует его ауру, и восстановление тканей идет ровнее, потому что артефакт воспринимает послушание как идеальную гармонизацию связи.

Форст посмотрел на Кайрена поверх очков:

— Милорд, с чисто медицинской точки зрения для ускорения вашего лечения вам сейчас невероятно выгодно ее слушаться.

Кайрен медленно поднял на него глаза и очень, очень тихо произнес:

— Нет.

— Но милорд — попытался возразить Форст.

— Я сказал — нет.

Я с тоской посмотрела на ящера. Я видела, как напряглись его плечи под рубашкой. Он будет специально нарушать команды. Он будет сознательно выбирать разряды боли, рискуя собственным сердцем, лишь бы доказать самому себе, что он все еще свободен от чужой воли.

Поздним вечером, когда Форст ушел, а охрана замерла за дверью, я села за рабочий стол, придвинула к себе чистую тетрадь и обмакнула перо в чернильницу.

Крупными буквами я вывела заголовок:

«Что категорически нельзя говорить лорду Арквейлу, если не хочешь умереть от стыда или быть сожженной».

Ниже пошли пункты:

«Замолчите. Сядьте. Не двигайтесь. Идите сюда. Отпустите. Ешьте. Дышите / не дышите. Ведите себя прилично. Любые фразы, начинающиеся с конструкции «Да чтоб вас...»

Я тяжело вздохнула, разглядывая свой убогий, жалкий список.

— Вы забыли добавить «исчезните», — раздался за спиной насмешливый голос. Кайрен неслышно подъехал к столу на своем кресле.

— Не подсказывайте, — машинально буркнула я, не оборачиваясь.

Металл коротко вспыхнул.

Кайрен замолчал на полуслове, его глаза расширились, а по напряженному телу прокатилась горячая волна навязанного артефактом удовольствия.

В палате повисла гробовая тишина. Я медленно, с чувством глубочайшей безысходности, отложила перо и закрыла лицо ладонями.

Кайрен отдышался и очень спокойно, почти ласково произнес:

— Я вас ненавижу, Джемма Рой.

— Взаимно, милорд. Но, справедливости ради, в этот раз вы сами полезли редактировать мой список.

На следующее утро я поняла, что Кайрен нашел свою стратегию выживания в этом кошмаре. Он быстро сообразил, что я панически боюсь им командовать. А значит, меня можно и нужно заставлять срываться. Его пакости не были злодейскими или жестокими. Они были бытовыми. Истинно драконьими. Унижающе изящными.

Я разложила на столе тонкие рунические иглы, собираясь прозвонить цепь и попытаться ослабить контур. Кайрен молча потянулся и взял одну иглу. Просто взял и начал медленно крутить в длинных пальцах, глядя мне прямо в глаза.

Я напряглась, стараясь говорить максимально нейтрально:

— Положите на место.

В голосе всё-таки проскользнула воля. Браслет моментально активировался, ожидая реакции.

У Кайрена был выбор: положить иглу на стол и получить сладкую награду, или сжать ее в кулаке и получить удар боли. Он выбрал третий вариант. Дракон медленно опустил руку и положил иглу на самый край стола, откуда она тут же со звоном скатилась на пол.

Формально он приказ выполнил. Браслет мигнул, выдав ему слабое, почти незаметное поощрение.

— Вы издеваетесь? — процедила я.

— Я положил, — невозмутимо ответил он.

— На край! Она упала!

— Вы не уточнили приказ, Рой. Формулируйте свои команды точнее.

Я скрипнула зубами. Он будет искать лазейки в каждом моем слове. Как хитрый аристократ в коммерческом договоре. Как загнанный в угол зверь. Как мужчина, у которого отняли контроль и который теперь мстит мне через грамматику.

Вторая пакость случилась через час. Форст велел мне походить по комнате, чтобы точно замерить комфортный радиус натяжения связи. Кайрен послушно следовал за мной в кресле, но постоянно отставал.

— Держитесь рядом, — устало попросила я, когда цепь в очередной раз больно дернула меня за запястье.

Браслет активировался.

В следующую секунду массивное деревянное кресло рвануло вперед. Кайрен подъехал ко мне так близко, что ткань его брюк мазнула по моей юбке, а подлокотник почти ткнулся мне в бедро. Он нарушил все мыслимые границы личного пространства, нависая надо мной. Артефакт радостно полыхнул, щедро награждая его за исполнительность.

Я отшатнулась, краснея от злости и внезапного жара:

— Не настолько рядом!

Кресло плавно отъехало назад. Ровно на ширину одной моей ладони. Он остановился, продолжая возвышаться надо мной и буравить меня потемневшим взглядом.

— Так достаточно комфортно, госпожа артефактор? — ядовито поинтересовался лорд Алого пламени.

— Вы просто невыносимы!

— Зато жив. И во многом благодаря вашему невыносимому ошейнику.

И вот тут мне оказалось нечего ему ответить.

Ближе к обеду в палату робко заглянула Мирра, держа в руках плетеную корзинку из студенческой столовой. Я опять забыла позавтракать, и подруга взяла мое выживание в свои руки. Едва переступив порог, она замерла. Напряжение в палате было таким плотным, что его можно было нарезать ломтями.

Мирра пододвинула ко мне тарелку с кашей.

— Садись и ешь. Быстро.

Я с облегчением плюхнулась на стул. Браслет не сработал — приказ исходил не от меня. Кайрен наблюдал за мной со странным выражением лица. Мирра, нарезая хлеб, вдруг заметила, что на столике дракона стоит абсолютно нетронутый поднос с больничным завтраком.

— А вы? — участливо спросила она лорда.

— Я не нуждаюсь в пище в данный момент, — холодно и высокомерно отрезал Кайрен.

Я замерла, сжимая в руке ложку. Мне отчаянно хотелось крикнуть:

«Да ешьте вы уже, пока Форст не пришел читать нам лекции!»

Слова уже стояли в горле, но я посмотрела на черный металл на его запястье, вспомнила его унижение в коридоре и с силой прикусила губу изнутри. Я не стану этого делать. Не стану ломать его ради куска больничного пирога.

— Пусть голодает, Мирра, — мрачно выдохнула я, возвращаясь к своей тарелке. — Его высочество питается исключительно собственной гордостью. Завтрак для слабаков.

Кайрен одарил меня тяжелым, нечитаемым взглядом, но я лишь упрямо отвернулась к окну.

Глубокой ночью я сидела в небольшой артефакторной мастерской при лечебном крыле. Кайрен находился рядом — лимит расстояния обязывал. Он сидел в своем кресле и молчал. В этот раз совершенно добровольно.

Я пыталась разобрать схему наручников на пергаменте, чтобы понять, как перенастроить руны привязки. Глаза нещадно слипались, строчки расплывались, а тонкий резец в руке дрожал. Я занесла инструмент над тренировочной матрицей, рискуя непоправимо испортить дорогую заготовку.

— Вы сейчас уснете и всё испортите. Вы падаете от усталости. Идите спать, — тихо раздалось из-за спины.

Я машинально, сквозь сонную одурь, буркнула:

— Не приказывайте мне.

Тишина. Горячая ладонь коснулась моего плеча.

— Идите спать.

Я резко проснулась, выронив резец, и уставилась на свой ведущий браслет. Он не сработал. Дракон не почувствовал ни боли, ни поощрения. Приказ был чисто номинальным, воли в нем, из-за сонного состояния, не было.

Мы оба, не отрываясь, смотрели на матовый металл. Ничего. Ни искры.

Кайрен медленно, задумчиво произнес:

— Интересно. Значит, браслет слышит только вашу волю, направленную на меня. — В его голосе прозвучало такое горькое, тяжелое понимание своего бесправия, что мне стало тошно.

Я отложила инструменты и вытерла испачканные чернилами пальцы о тряпку.

— Пока, — твердо сказала я. — Но я это исправлю. Не переживайте.

— Это приказ? — в его тоне промелькнула насмешка, но без прежнего яда.

Я посмотрела на него в упор и впервые за эти безумные сутки ответила ему абсолютно серьезно, без сарказма:

— Нет, милорд. Это обещание.

Глава 8. Повелительное наклонение

Утро началось не с привычного скрипа рассохшейся кровати в общежитии, а с ощущения пугающей, непривычной роскоши. Мягкая перина, плотные бархатные шторы, белоснежное одеяло, кувшин чистейшей воды на прикроватном столике и поднос с идеальным завтраком. Всё выглядело как ожившая мечта бедной студентки.

Проблема заключалась в том, что у этой мечты была тяжелая металлическая цепь.

Через открытую дверь соседней комнаты я отчетливо видела лорда Арквейла. Он уже проснулся и сидел в своем левитирующем кресле возле окна, укрытый темным пледом. Бледный, раздраженный, красивый до неприличия и с таким убийственным выражением лица, будто утреннее солнце взошло над столицей без его предварительного письменного разрешения.

Я набрала в грудь воздуха, готовясь начать день. Обычно я бы просто буркнула: «Подождите, я сейчас оденусь», но правила игры изменились. Я мучительно подбирала слова, чтобы они не звучали как приказ.

— Было бы крайне желательно, — деревянным голосом произнесла я, — чтобы вы в ближайшие несколько минут не проявляли излишнего интереса к моей стороне комнаты.

Кайрен медленно, с достоинством хищника повернул ко мне голову.

— Рой, вы сейчас разговариваете со мной или практикуетесь в витиеватых речах на приеме?

— Я пытаюсь не отдать вам случайный приказ, — огрызнулась я, натягивая форменную блузку.

— У вас получается отвратительно. Вы звучите, как подобострастный льстец.

— Зато вы пока не корчитесь от боли и не бьетесь в экстазе. Считаю это грандиозным прогрессом.

Кайрен красноречиво промолчал. Утро задало тон на весь день: я не просто боялась собственных команд, я начала откровенно коверкать речь, переходя на тяжелый канцелярит. И самое ужасное — лорд Алого пламени быстро понял, насколько мне неудобно, и явно собирался этим пользоваться.

Я лихорадочно собирала сумку на первую лекцию по артефакторскому проектированию. Пропустить занятие у декана Делла в начале выпускного года было сродни академическому самоубийству. В сумку полетели: тетради, рунические иглы, старые резцы, перчатки, клановый накопитель Севарры и мой измятый список запрещенных фраз.

Кайрен, неслышно подлетевший ко мне в кресле, скосил глаза на листок.

— Вы добавили пункт «не раздражайте меня».

— Да.

— Мудро, — хмыкнул дракон. — Учитывая, что это будет самый часто нарушаемый пункт из всего вашего нелепого списка.

— Вы это сейчас специально делаете?

— Разумеется.

Я набрала в легкие побольше воздуха. Слово «прекратите» уже почти сорвалось с губ, но я вовремя прикусила язык, больно прищемив его зубами. Вместо этого я выдала:

— Ваше дальнейшее молчаливое существование принесло бы мне несказанное душевное облегчение.

Кайрен слегка прищурил золотые глаза.

— Это приказ?

Металл на его руке молчал. Я с облегчением, граничащим с истерикой, выдохнула:

— Нет. Это молитва.

И тут я заметила, как он натягивает плотную кожаную перчатку прямо поверх ведомого браслета. Движения были резкими, напряженными. Он делал это не из смирения. Ему было омерзительно привлекать внимание, он ненавидел свою уязвимость.

В этот момент я впервые отчетливо поняла: он боится публичного унижения не меньше, чем я боюсь его случайно унизить. Просто он был высшим драконом, и его страх внешне выглядел, как жгучее желание казнить мебель в моей комнате через сожжение.

Мы вышли из гостевого крыла в коридоры академии. С нами шли двое хмурых стражников Алого пламени и один нервный академический сопровождающий. Цепь между нашими браслетами была укорочена с помощью магического кольца, чтобы не волочиться по полу, но она все равно была чертовски заметна.

Студенты, спешащие на лекции, сворачивали шеи. Разговоры затихали при нашем появлении и тут же вспыхивали за спиной.

— Это она.

— Та самая? Которая приковала к себе ящера?

— Говорят, он выполняет любые её команды.

А кто-то из старшекурсников добавил совсем тихо, но я отчетливо услышала:

— Кстати, говорят, таинственная Лиана, которая делала лучшие обманки для столичных шулеров, куда-то пропала. Гильдия ищет ее с собаками на нижнем рынке

Я внутренне сжалась. Кольцо вокруг моих тайн стремительно сужалось.

— Говорят, она вчера заставила его замолчать.

— Говорят, ему очень понравилось

Я услышала последнюю фразу и едва не споткнулась на ровном месте.

Кайрен услышал тоже. Температура воздуха вокруг нас мгновенно подскочила градусов на пять. Дракон остановился, его ноздри хищно раздулись. Я кожей почувствовала, что сейчас он что-то сделает. Испепелит слухи вместе с болтливыми второкурсниками.

Я резко повернулась к нему и в панике бросила:

— Не реагируйте!

Браслет под перчаткой коротко, но ярко вспыхнул.

Кайрен замер. Его лицо окаменело, а пальцы впились в подлокотники так, что дерево жалобно треснуло. Поощрение сработало — я отдала четкий приказ, и он, не шевелясь, его выполнил.

Я в отчаянии закрыла глаза.

— Проклятье.

— Первые десять минут в коридоре, Рой, — смертоносно тихо процедил Кайрен.

— Я не специально!

— Вы никогда не специально, Джемма. Это уже становится вашим фирменным, отвратительным стилем.

Естественно, вспышку света под перчаткой заметили. Студенты радостно переглянулись. Слухи получили ведро свежей крови и побежали дальше счастливыми упырями.

Большая аудитория факультета артефакторики располагалась амфитеатром. Каменные ряды, длинные столы с гнездами для рабочих кристаллов, защитный круг в центре. Раньше я любила это место. Здесь пахло мелом, раскаленным металлом и будущими нервными срывами. Почти дом.

Теперь я входила туда с драконом на цепи. Гудящая аудитория мгновенно замолчала.

Эйрина Вейс сидела в первом ряду со своей безупречной прической и видом человека, который пришел не учиться, а наслаждаться чужим эпичным падением. Мирра, как верная подруга, уже заняла для меня место сбоку, ближе к широкому проходу, чтобы Кайрен мог расположиться рядом в своем левитирующем кресле.

Возникла проблема логистики. Обычно я бы просто сказала: «Сядьте здесь». Но теперь это было смертельно опасно. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и произнесла на всю затихшую аудиторию:

— Это место, вероятно, является оптимальным для вашего временного размещения с учетом радиуса нашей связи и требований общественной безопасности.

Мирра зажала рот ладонью, давясь смешком. Кайрен смерил меня тяжелым, нечитаемым взглядом.

— Вы сейчас предлагаете мне сесть?

— Я сейчас описываю преимущества свободного выбора, милорд, — процедила я сквозь зубы.

— Потрясающе. Из ваших уст свобода впервые звучит как инструкция по эвакуации из здания во время пожара.

Тем не менее, он занял место. Без вспышки браслета. Я мысленно отпраздновала эту крошечную победу, размером с пылинку, но в моей текущей жизни даже пылинка была ценной.

Лекцию вел сам декан Делл. Он перешел к теме: «Связующие контуры: границы совместимости и риски резонанса». Тема была ударом ниже пояса.

Первые пятнадцать минут Кайрен слушал молча, но когда декан безапелляционно заявил, что драконья регенерация абсолютно несовместима с человеческими аварийными контурами, лорд Алого пламени не выдержал.

— Неверно, — тихо, но так отчетливо, что услышали даже на задних рядах, произнес Кайрен.

Аудитория замерла. Декан Делл медленно, как старый, заржавевший механизм, повернулся к нам.

— Милорд Арквейл?

Кайрен, бледный, явно ослабленный, но невыносимо надменный, ответил:

— Драконья регенерация несовместима не с человеческими контурами в принципе, магистр Делл. Она несовместима с грубыми человеческими контурами. Разница весьма существенная. Вы обобщаете.

У меня начал дергаться глаз. Мне категорически нельзя было допустить, чтобы Кайрен спорил с деканом на первой же лекции. Мой алый диплом и так висел на подпаленной нитке, а этот чешуйчатый сноб решил перегрызть ее из чистого высокомерия и вредности.

Я наклонилась к нему и угрожающе зашипела:

— Не спорьте с преподавателем!

Браслет под перчаткой полыхнул алым светом. Кайрен мгновенно замолчал. Поощрение ударило его по нервам. Он закрыл глаза на долю секунды, его пальцы побелели, вцепившись в дерево кресла. Лицо осталось непроницаемым, но я уже научилась читать его: дыхание сбилось, плечи напряглись, а челюсти сжались так, что заиграли желваки.

В аудитории кто-то восхищенно ахнул. Я захотела провалиться под стол. Декан увидел вспышку и то, как послушно замолк дракон. Лицо Делла стало еще более кислым.

— Адептка Рой, — ледяным тоном произнес он. — Постарайтесь не использовать своего высокородного напарникка в качестве учебного пособия без предварительного разрешения кафедры.

— Я не планировала, магистр, — пролепетала я, сгорая от стыда.

Поскольку спорить вслух Кайрену было запрещено еще действующим приказом, он быстро нашел элегантную лазейку. Он вытащил из моей сумки лист чистого пергамента, перо и начал писать комментарии по ходу лекции.

Спустя пару минут он придвинул лист ко мне. Первая строчка гласила: "Магистр ошибся три раза". Я проигнорировала. Вторая строчка: "Четыре". Третья строчка появилась еще через минуту: "Если вы не позволите мне говорить, я начну исправлять его письменно и пущу пергамент по рядам".

Мирра, сидевшая рядом, заглянула мне через плечо и почти беззвучно затряслась от смеха.

Я молча забрала у Кайрена перо. Он поднял на меня тяжелый золотой взгляд.

— Пожалуйста, — отчаянно зашептала я, склонившись к нему. — Пожалуйста, не превращайте нормальную лекцию в клановую битву с использованием мела и пергамента.

Браслет не сработал. Это была обычная, человеческая просьба.

Кайрен чуть заметно изменился в лице. Он услышал эту разницу. Услышал мольбу, а не приказ. И впервые за это чудовищное утро он действительно замолчал — сам, добровольно, без принуждения со стороны артефакта.

Во второй половине занятия Делл объявил практикум. Задача была простейшей: собрать связующую схему между ведущим кристаллом и ведомым кольцом.

Аудитория, разумеется, во все глаза уставилась на меня. Эйрина Вейс, дождавшись тишины, невинно подняла руку:

— Господин декан, разрешите уточнить. А адептка Рой будет выполнять практическое задание на казенных учебных материалах или на своем личном драконе?

По рядам прокатился смешок.

Кайрен медленно, очень медленно повернул голову к Эйрине. Я почувствовала, как от него волнами расходится удушливый жар магии. На этот раз я успела. Я не стала ничего приказывать. Я просто накрыла своей ладонью черную металлическую цепь между нами. Это была не команда. Это был сигнал.

«Не надо».

Кайрен не отвел взгляда от побледневшей Эйрины, но ничего не сказал и даже не сжег ее прическу.

Я отвернулась и села за работу. Мой дар мгновенно подсказал: выданный мне ведущий кристалл был слишком жестким, а ведомое медное кольцо — слишком легким. Я быстро изменила центральный узел, развернув поток магии мягкой, компенсирующей петлей.

Декан Делл, проходя мимо рядов, остановился у моего стола. Чуть позади него замер его ассистент, магистр Ревель — невысокий человек с идеально аккуратным академическим почерком.

— Адептка Рой, это не стандартная схема. Вы отклонились от чертежа, — сухо заметил Делл.

Ревель посмотрел на мою схему и браслеты слишком внимательно.

— Любопытное решение, — вкрадчиво произнес ассистент, делая быструю запись синими чернилами. — Адептка Рой, а как ваш контур реагирует на сторонний резонанс?

Я удивленно моргнула. Вопрос выходил за рамки темы практикума.

— Он абсолютно замкнут на мою ауру, магистр. Внешние колебания гасятся компенсирующей петлей.

Ревель тонко улыбнулся:

— Ничто не абсолютно, адептка. Всегда есть структурные пустоты.

Тогда я не придала его словам значения, спокойно вернувшись к разговору с деканом. Краем глаза я заметила, как Кайрен смотрит на меня. В его взгляде что-то неуловимо изменилось. Ему было унизительно находиться здесь на цепи, но он видел меня в деле и, кажется, начал понимать, что я не просто дерзкая девчонка с опасным артефактом. Я была мастером.

Катастрофа подкралась с неожиданной стороны. Когда моя схема была почти готова, проходивший мимо сокурсник неловко задел край моего стола. Ведомое медное кольцо, уже заряженное нестабильной магией, покатилось к краю.

Кайрен, сидевший ближе, машинально дернулся вперед, чтобы поймать его. Я, зная, что кольцо сейчас ударит током любого, кто его коснется, испуганно крикнула:

— Не трогайте!

Браслет под перчаткой полыхнул. Кайрен замер, как вкопанный, не дотянувшись до кольца пары сантиметров. Кольцо со звоном упало на каменный пол, резко отскочило от плит и снайперски ударило меня прямо в лоб слабеньким, но ощутимым стабилизирующим импульсом.

Аудитория ахнула.

Я сидела, прижимая ладонь к красному пятну на лбу, и чувствовала, как мое профессиональное достоинство весело катится под кафедру декана.

Кайрен, получив свою порцию поощрения за то, что безупречно выполнил команду и не тронул кольцо, посмотрел на упавший артефакт, а затем перевел взгляд на меня.

— Ваш приказ был исполнен идеально, Рой.

— Поздравляю, — мрачно процедила я, потирая лоб. — Благодаря вашей безупречной дисциплине меня только что избил учебный инвентарь.

— Вы сами запретили мне вмешиваться.

— Что ж, наслаждайтесь моим унижением.

Он чуть наклонил голову, и в его золотых глазах заплясали искры.

— Это приказ?

— Это сарказм.

Браслет молчал. Это было смешно и жалко одновременно. Я на собственной шкуре — точнее, лбом — училась понимать, какую цену имеют неверно сформулированные приказы.

После окончания лекции, когда аудитория начала пустеть, Эйрина Вейс не упустила шанса ударить по самому больному.

— Забавно, — протянула она, глядя на сидящего в кресле Кайрена. — Так много власти оказалось в руках девочки, которая еще на прошлом курсе занимала у меня деньги на обед. Не страшно, Джемма? Вдруг тебе понравится повелевать драконами?

Это попадание было точным. В самое сердце. Потому что я действительно применила приказ намеренно, чтобы спасти лекцию. И мне действительно на какую-то жалкую, грязную секунду было приятно почувствовать, что сильный лорд вынужден подчиняться моим словам. Приятно, а потом невыносимо стыдно.

Кайрен молчал, внимательно глядя на меня. Он тоже ждал моего ответа.

Я могла бы огрызнуться. Но вместо этого посмотрела ей в глаза и ответила абсолютно ровно:

— Страшно, Эйрина. До одури страшно. Именно поэтому я каждую секунду пытаюсь это исправить.

Это была взрослая, неприкрытая правда. Я не хотела быть лордом Шепардом в юбке. Эйрина, ожидая злости или оправданий, растерялась, фыркнула и ушла.