Дракон на поруках

Через час экранированные двери палаты бесшумно открылись. Внутрь вошла женщина, и температура в комнате словно упала на несколько градусов. Она держала спину безупречно прямо, а в ее пепельных волосах блестели вплетенные кроваво-алые камни. Я посмотрела в ее холодные янтарные глаза и сразу прочитала там свой приговор. Он был подписан без единой капли чернил. Леди Севарра Таль, старшая советница клана Алого пламени. Не узнать ее было невозможно, ведь ее клан как раз обосновался в столице. Местная знаменитость, так сказать.

Она проигнорировала все приветствия. Ее взгляд моментально упал на черную сталь браслета, и лицо советницы исказилось от гнева. Она быстро подошла к кровати.

— Что это такое? — ровно спросила она. В этих трех словах было столько угрозы, что дежурные патрульные вжались в стены.

— Это временная мера, миледи, — пролепетал целитель.

— Вы надели на лорда Алого пламени рабский ошейник?! — Севарра сорвалась на змеиное шипение. Она вытянула руку вперед, и ее ногти неестественно удлинились, превратившись в когти. — Я оторву тебе руку, девчонка. Сними это немедленно!

Она сделала шаг в мою сторону, но целитель бесстрашно преградил ей путь. Щуплый Форст перехватил ее запястье как раз вовремя, не дав этой безумноой убить нас обоих.

— Не смейте! — жестко сказал он. — Если вы снимете контур, лорд умрет в ту же секунду.

Ага, только перед этим может успеть выпить весь мой резерв и утянуть меня за собой.

Севарра остановилась. Когти медленно втянулись, возвращаясь к привычному виду. Она выпрямилась, стряхнула руку целителя и только после этого посмотрела на меня. Ее поведение стало идеально вежливым и абсолютно холодным.

— Кто дал вам право, человек, принудительно надевать на главу нашего клана артефакт? — тихо спросила она.

Я сглотнула, смачивая горло, и ответила честно, глядя прямо в эти жуткие глаза:

— Никто. Он умирал. Патруль не успевал приехать, а обычная магия ему не помогала из-за тяжести ран. Я использовала единственный рабочий вариант.

— Людей казнили на площадях и за меньшее своеволие, — обманчиво мягко заметила советница.

В моей жизни появилась пугающая стабильность: люди и нелюди вокруг продолжали обещать мне казнь. Однако, несмотря на угрозы, усталость и страх постепенно ушли, оставив место кристально ясным мыслям. Я посмотрела на приборы, которые фиксировали слабое биение сердца дракона, а затем на гудящие накопители возле моего кресла. Истина оказалась предельно простой и циничной. Никто не тронет меня, пока моя жизнь поддерживает его сердце. Сейчас моя ценность превышала золотой запас всей столицы.

Я расправила плечи и слегка вздернула подбородок.

— Значит, вам придется отложить казнь до лучших времен, миледи, — ровно ответила я. — Если моя жизнь теперь связана с его жизнью, я требую гарантий безопасности и некоторых привилегий.

Брови Севарры медленно поползли вверх. Очевидно, с ней так не торговались уже пару столетий.

— Я не стану сидеть в этой палате на правах безымянной батарейки для умирающего, — чеканя каждое слово, продолжила я. — Вы дадите мне официальный статус и обеспечите защиту клана на всё время лечения. Вы решите проблемы с Академией Восточного ветра: я должна закончить практику, начать выпускной год и сохранить свою государственную стипендию. И самое главное — я требую полный доступ к протоколам лечения и консультациям целительского и артефакторского состава. Я создала этот контур. Ваши гениальные целители и маги не поймут, с какой стороны к нему подступиться, и просто убьют лорда при попытке снятия.

Советница смотрела на меня в гневном шоке. Она приоткрыла губы от возмущения, но Форст заговорил первым.

— А девчонка абсолютно права, Севарра, — сухо и с уважением подтвердил целитель. — Без ее знаний мы как слепые котята в лабиринте.

В этот момент диагностические кристаллы над кроватью резко изменили тональность. Воздух в комнате уплотнился, стал тяжелым и обжигающим, словно кто-то распахнул дверцу раскаленной печи. Просторная палата неожиданно показалась крошечной и тесной. Даже изломанный, полумертвый дракон оставался драконом, и его пробуждение мгновенно подавило волю всех присутствующих.

Кайрен Арквейл открыл глаза.

Его взгляд, мутный от зелий и боли, сфокусировался не сразу. Он медленно повел головой, оценивая обстановку: белый потолок, Форста, Севарру. Затем он попытался поднять руку. Металл издал глухой лязг.

Золотые глаза с вертикальными зрачками опустились на ведомый браслет. Они скользнули вдоль натянутой цепи и остановились на моем запястье, окольцованном ведущим контуром. Он понял всё за долю секунды. Он понял назначение артефакта и безошибочно определил владельца контроля.

Его губы дрогнули.

— Кто — голос нового лорда Алого пламени напоминал скрежет кинжала по стеклу. — Кто позволил тебе надеть на меня ошейник?

Ну допустим, это браслет, а не ошейник. Что за любовь к драматизированию у этих ящеров?

Я сидела в кресле, едва держась в сознании от усталости. Мое тело пропускало плотный поток чужой магии сквозь себя, а внутри стремительно росло глухое раздражение, готовое вот-вот зазвучать во всеуслышание. Так и произошло.

— О, простите великодушно, — саркастично ответила я, глядя прямо в эти страшные глаза. — В следующий раз я обязательно спрошу у умирающего на моем полу ящера, предпочитает ли он серебро или золото, калье или браслет в качестве экстренного способа спасения.

Кайрен одарил меня взглядом, полным такой ледяной ярости, что медицинские мониторы снова тревожно запищали.

Я тяжело вздохнула, но взгляда не отвела. Ситуация стала предельно понятной. Я спасла ему жизнь и рискнула собственным будущим, но банального «спасибо» ждать явно не приходилось. Драконы, судя по всему, искренне считали спасение своих жизней бесплатной, само собой разумеющейся услугой, которая даже не входит в основной прейскурант. Или того хуже, видели это обязанностью любого живого существа.

Глава 5. Договор на кровии бумаге

Кайрен снова потерял сознание, едва успев прожечь меня своим многообещающим взглядом. Его состояние оставалось тяжелым, но стабильным ровно настолько, насколько вообще может быть стабильным высший ящер с неработающим сердцем и усталой студенткой в роли персональной магической капельницы.

Утро в госпитале началось не с завтрака, а с экстренного малого совета.

В нашу общую с драконом палату, ставшую эпицентром дипломатического кризиса, один за другим зашли пятеро. Целитель Форст выглядел невыспавшимся и хмурым. Капитан Вард сохраняла ледяное спокойствие. Леди Севарра всем своим видом демонстрировала, что окружающий мир безнадежно не дотягивает до ее стандартов. Четвертым оказался мой наставник, мастер Крейг. А вот появление пятого гостя заставило меня вжаться в деревянную спинку кресла.

Декан факультета артефакторики Академии Восточного ветра, Орвин Делл. Высокий, сухой как жердь старик с пронзительным взглядом человека, который видит насквозь не только студентов, но и их фальшивые справки о болезни. Одно его присутствие несло прямую академическую угрозу: за прошедшую ночь я нарушила столько негласных правил, что деканат вполне мог бы подать на меня в суд и не только.

Крейг, увидев меня, сперва побагровел. Его ноздри раздулись от едва сдерживаемого бешенства, он явно готовился высказать все, что думает о практикантках, которые устраивают в его лавке подобный беспредел. Но затем его взгляд скользнул по моему лицу. Видимо, оттенки серого и зеленого в моей палитре были настолько впечатляющими, что злость наставника притихла. Он не был ласковым человеком, но и чудовищем его назвать было нельзя. Мастер профессионально оценил натянутую цепь, гудящие накопители и мерцающие руны. Он понял, что я не заигралась в запретные эксперименты. Я реально удержала дракона от падения за грань.

— Я требую исчерпывающих объяснений, адептка Рой, — голос декана Делла разрезал тишину, словно скальпель. — И я очень надеюсь, что они будут достаточно вескими, чтобы я не подписал приказ о вашем отчислении прямо здесь.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Это сугубо экспериментальная разработка, господин декан, — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, начала я. — Моя личная инициатива в рамках изучения резонанса энергий. Я работала над сложной схемой аварийного восстановления и двусторонней связи. Когда ночью в лавку ввалился раненый, патруль не успевал, а традиционная лечебная магия была бессильна из-за тяжести ран. Я применила артефакт в условиях критической угрозы жизни.

Про Шепарда я промолчала. Мое молчание не было трусостью. Это был чистый, первобытный инстинкт выживания. Я понятия не имела, кто из присутствующих в этой стерильной комнате мог быть связан с заказчиком и ночным покушением.

Декан сурово поджал тонкие губы, обдумывая услышанное.

— Эксперименты с живыми разумными контурами без надзора Гильдии — это серьезный проступок, — веско процедил он.

— Этот проступок спас жизнь главе моего клана, — ледяным тоном вмешалась Севарра. — И теперь девчонка поедет с нами. Мы поместим ее под охрану клана. У нас есть лучшие накопители и абсолютная безопасность.

— И речи быть не может! — возмутился Орвин Делл, ударив суковатой тростью в пол. — Адептка Рой — студентка выпускного курса Академии Восточного ветра! Если она покинет учебное заведение, она потеряет право на диплом, лишится стипендии и испортит статистику факультета. Академия не разбрасывается своими лучшими студентами!

— Вы смеете ставить бумажки выше безопасности лорда Арквейла? — глаза советницы хищно сузились.

— Я смею утверждать, что Академия Восточного ветра защищена лучше, чем любой ваш особняк! — парировал декан.

— Прекратите оба, — устало потер переносицу Форст. — Вы делите то, что нельзя разделить. Лорд Кайрен должен находиться рядом с ведущим контуром. Джемма должна находиться там, где есть стационарные накопители и круглосуточный медицинский присмотр. Иначе умрут оба.

Решение родилось в мучительных спорах, оно было неприятным для всех, но единственно логичным. Лорда Арквейла перевозят в Академию Восточного ветра, в закрытое гостевое крыло при лечебном корпусе. Формально это обставлялось так, будто дракон — почетный гость академии, нуждающийся в тишине и особом наблюдении после «неудачной тренировки». Неформально же всё сводилось к абсурду: бедная студентка должна была исправно ходить на лекции, а высший ящер должен был не умереть, следуя за ней на коротком металлическом поводке.

Замечательная образовательная модель. Инновационная.

Когда пыль дипломатической битвы улеглась, передо мной легла пухлая стопка бумаг. Юридическое оформление моего нового статуса.

Я пододвинула листы к себе и вчиталась в мелкий убористый текст. Бедность с ранних лет научила меня главному правилу выживания: если богатые и властные люди дают тебе на подпись бумагу, сначала ищи пункт, в котором тебя уже продали на органы.

Первый лист — стандартный договор о неразглашении. Штраф за болтливость такой, что моим правнукам пришлось бы отрабатывать его на рудниках. Подписала.

Второй — согласие на временное медицинское сопровождение и круглосуточное наблюдение целителей академии. Тоже терпимо.

Третий — запрет покидать территорию академии без письменного разрешения деканата и леди Севарры. Ожидаемо.

Четвертый — документ, возлагающий на меня полную личную ответственность за стабильность артефакторного контура.

А вот пятый пункт заставил меня криво усмехнуться. Изначально там значилось: «О запрете использовать ведущий браслет для приказов». Эту строчку Севарра вычеркнула собственными когтями после короткого, но экспрессивного спора с мастером Крейгом. Мой наставник весьма резонно заметил, что артефакт незаконный, собран студенткой, и бездна знает, что именно он может расценить как «приказ». Обычное раздраженное «да пошел ты» могло обернуться для дракона разрядом невыносимой боли. Вносить такое в официальный документ было юридическим самоубийством.

Поэтому пункт убрали. Вместо этого Севарра долго и проникновенно смотрела мне в глаза, настоятельно требуя не использовать повелительные интонации в разговоре с лордом. Мне поверили на слово. Какая невероятная, трогательная наивность.

Я поставила последнюю подпись и отложила перо.

Севарра подошла ко мне и молча опустила на мои колени тяжелую бархатную коробочку. Внутри на черном шелке лежал кулон-накопитель. Крупный, идеально ограненный камень цвета спелой вишни, оправленный в тусклое золото. Вещь была безумно дорогой, клановой, хранящей в себе энергию десятков поколений.

Я осторожно коснулась теплой грани кристалла. Мой дар мгновенно отозвался, считывая предметную структуру артефакта. Камень гудел древней мощью, но при этом... он откровенно не любил людей. От него исходила легкая, покалывающая неприязнь, словно он соглашался служить мне, но с огромным одолжением. Видимо, даже у камней в клане Алого пламени был свой специфический вкус и драконий снобизм.

Я надела кулон на шею, чувствуя, как приятная волна сырой магии начинает вливаться в мое истощенное тело, возвращая краскам яркость, а мыслям четкость.

Советница, капитан, мастер и декан вышли в коридор, чтобы отдать распоряжения о транспортировке. В палате, если считать тех, кто в сознании, остались только я и магистр Форст, который собирал свои инструменты в пузатый саквояж.

Старик подошел ко мне почти вплотную. Убедившись, что мы одни, он наклонился и тихо, так, чтобы слышала только я, произнес:

— Будьте предельно осторожны в академии, девочка. И не верьте случайностям. Раны лорда Кайрена... они нанесены не случайными грабителями и не любителями. Это было узконаправленное оружие, созданное специально для того, чтобы вскрыть драконью чешую и блокировать регенерацию. Кто-то очень умный и очень богатый готовился убить его заранее. И этот «кто-то», возможно, до сих пор ходит где-то рядом.

Он защелкнул саквояж и вышел, оставив меня наедине со спящим ящером, тяжелой цепью и отчетливым пониманием, что моя спокойная студенческая жизнь окончательно и бесповоротно закончилась.

Глава 6. Скандал в академии

Академия Восточного ветра гордо возвышалась на высоком каменном плато прямо над столицей. Ее острые башни соединялись ажурными подвесными мостами, по которым круглый год гуляли сквозняки. В этих стенах традиционно пытались вбить знания в магов, артефакторов, целителей, заклинателей стихий и тех несчастных романтиков, кто еще на первом курсе искренне верил, что теория высших рун — это что-то возвышенное и красивое.

Я всегда мечтала, что мое возвращение с летней практики будет тихим и полным академического достоинства. Я представляла, как гордо положу на стол декана аккуратную папку с идеальными расчетами энергоемкости, получу скупую похвалу и отправлюсь спать в свою тесную комнатушку в общежитии.

Реальность, как обычно, с размаху ударила меня по лицу.

Я возвращалась в сопровождении вооруженного до зубов патруля, личной драконьей охраны, нервного дежурного целителя и левитирующих носилок, на которых возлежал полуживой лорд Алого пламени. Скромно. Почти незаметно. Если, конечно, не считать того факта, что уже через десять минут о моем триумфальном прибытии знала абсолютно вся академия, включая портреты покойных основателей в главном холле.

Слухи вспыхнули мгновенно, распространяясь быстрее, чем лесной пожар в засуху.

К обеду по коридорам гуляли три основные версии произошедшего. Первокурсники с боевого факультета шепотом уверяли друг друга, что я каким-то непостижимым образом взяла в плен высшего дракона. Факультет стихийников, наоборот, сочувственно вздыхал, уверенный, что это жестокий лорд взял бедную студентку в рабство. Романтичные барышни с целительского направления закатывали глаза и щебетали, что это такой новый, экстравагантный вид помолвки у высшей аристократии.

И только старшекурсники-артефакторы смотрели на черную металлическую цепь, соединяющую наши с ящером запястья, с суеверным профессиональным ужасом. Они совершенно справедливо считали, что это моя дипломная работа. Особенно смелая. И совершенно точно нелегальная.

Моя единственная близкая подруга, Мирра Тейн, нашла меня уже в гостевом лечебном крыле. Мирра училась на факультете зельеварения. У нее был поразительно мягкий, уютный характер, который компенсировался невероятно острым языком. Именно поэтому мы и сдружились еще на первом курсе: она виртуозно притворялась нормальной, а я так же виртуозно делала вид, что мне не нужна ничья помощь.

Подруга застыла в дверях палаты, сжимая в руках корзинку с яблоками. Ее взгляд медленно прошелся по гудящим накопителям, роскошной кровати, охране у дверей, и, наконец, остановился на тяжелой цепи.

— Джемма, солнце мое, — ласково начала Мирра, ставя корзинку на столик. — Просто ради интереса в какой именно момент твоя летняя практика превратилась в семейное проклятие?

Я устало потерла глаза свободной рукой.

— Примерно через секунду после того, как этот кусок чешуйчатой проблемы ввалился ко мне со словами «за мной погоня». Дальше всё как-то покатилось само.

Мирра сочувственно цокнула языком. Она, как никто другой, знала, чего мне стоило пробиться на выпускной курс. В Академии Восточного ветра происхождение и толщина кошелька бросались в глаза сразу — даже по качеству перчаток. Богатые детки из аристократических семей расхаживали с личными наборами рунных резцов, выкованными на заказ из редчайшей лунной стали. Мой же арсенал состоял из трех старых, купленных с рук погнутых инструментов, а в качестве универсального усилителя я обычно использовала чистую, неразбавленную злость на несправедливость мироздания. Я выживала на дешевых кашах из студенческой столовой, дралась за лишний час работы в казенной мастерской и втайне гордилась тем, что не сломалась под презрительными взглядами золотой молодежи.

И вот теперь моя жизнь сделала крутое пике. Нас с Кайреном разместили в закрытом гостевом крыле для высокопоставленных лиц. Мне выделили роскошную соседнюю комнату с мягчайшей периной и питанием из профессорской столовой, потому что лимит расстояния между браслетами никто не отменял. Мои бытовые условия резко стали сказочными, но при этом я оказалась в золотой клетке: выйти в коридор без сопровождения хмурой драконьей стражи я больше не могла.

Ближе к вечеру меня официально вызвал декан Делл.

Проблема заключалась в том, что пойти одна я не могла физически. Кайрен к тому моменту уже пришел в себя. Драконья регенерация, подпитываемая моим резервом через артефакт, позволила ему сесть, а местный мастер-артефактор спешно соорудил для него левитирующее кресло на магической тяге.

Так мы и отправились к декану: впереди двое стражников Алого пламени, затем я с помятым, но крайне решительным лицом, а в полуметре позади меня бледный, смертельно спокойный лорд Кайрен Арквейл в инвалидном кресле, укрытый темным пледом.

В кабинете декан Делл сухо сообщил, что официальное расследование покушения продолжается, и Гильдия пока закрыла глаза на мой незаконный артефакт ввиду «особых политических обстоятельств». Однако занятия выпускного года никто не отменял. Декан ясно дал понять: если я провалю учебный план или сорву написание дипломной работы, то алый диплом останется для меня лишь красивой несбыточной мечтой, и никакой привязанный ко мне дракон не спасет ситуацию.

Мы вышли из кабинета в опустевший вечерний коридор, когда навстречу нам вырулила Эйрина Вейс — моя богатая, избалованная однокурсница, чей отец владел половиной рудников в столице.

Эйрина замерла, с интересом разглядывая нашу странную процессию. Ее взгляд скользнул по моему простенькому платью, задержался на массивной цепи и остановился на лице лорда Арквейла. Губы девицы растянулись в приторно-сладкой улыбке.

— О, Джемма, — протянула она таким тоном, будто обнаружила на туфле грязь. — Смотрю, ты все-таки нашла способ привлечь внимание высшей знати. Правда, взяла слишком буквально. Поводок — это так вульгарно. Хотя, для девочки из трущоб любой метод хорош, если он ведет к чужому кошельку, верно?

Я скрипнула зубами, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. Я собиралась ответить ей так, чтобы она забыла дорогу в левое крыло академии, но тут за моей спиной раздался тихий, хриплый голос Кайрена.

Поскольку он был привязан ко мне и вынужденно таскался следом, он слышал абсолютно все.

— У этой девицы голос, как у недорезанной гарпии, — брезгливо констатировал дракон, не утруждая себя попытками говорить тише. — А интеллект, судя по выражению лица, уступает даже садовому камню. Ты уверена, что она не сбежала из загона для слабоумных овец?

Эйрина вспыхнула так ярко, что чуть не осветила коридор вместо магических ламп.

Мои нервы, натянутые за эти сутки до предела, не выдержали. Мне хватало проблем с деканом и угрозой смерти от истощения, чтобы еще слушать перепалки между заносчивым лордом и богатенькой стервой.

— Да заткнитесь вы уже оба! — рявкнула я, резко обернувшись к Кайрену и совершенно забыв о субординации.

Лорд Алого пламени открыл рот, собираясь осадить дерзкую девчонку в моем лице, но не смог.

Черный металл ведомого браслета на его руке вдруг мягко, тепло засветился. Артефакт мгновенно распознал четкий приказ от ведущего контура. Дракон замолчал, выполнив мое прямое указание, и заложенная в руны программа поощрения немедленно сработала.

Глаза Кайрена распахнулись. Он судорожно выдохнул, пальцы, сжимающие подлокотники кресла, дрогнули. Волшебный контур ударил по его нервной системе мощным, концентрированным импульсом чистого, неразбавленного удовольствия — наградой за безупречное послушание.

Выражение лица страшного лорда Арквейла в этот момент не поддавалось описанию. Это была смесь абсолютного шока, осознания происходящего и глубочайшего, парализующего возмущения.

А я, глядя на мерцающий браслет, вдруг вспомнила тот самый вычеркнутый пункт из договора и с леденящим ужасом поняла, что в ближайшие несколько минут моя жизнь станет еще на порядок сложнее. Одно дело — быть привязанной к злобному дракону, и совсем другое, когда твой артефакт заставляет его получать удовольствие от твоих команд.

Глава 7. Побочные эффектыпослушания

Коридор гостевого крыла академии внезапно показался мне слишком узким. Воздух между мной, лордом Алого пламени и Эйриной Вейс искрил от такого напряжения, что, казалось, вот-вот начнут лопаться магические плафоны под потолком.

Эйрина, к ее чести, впервые в жизни растеряла все слова. Ее идеально накрашенные губы приоткрылись, а взгляд заметался между моим пунцовым лицом и мерцающим черным браслетом на запястье дракона.

Кайрен молчал. Не потому, что артефакт запрещал ему говорить — мой случайный приказ «заткнитесь» был ситуативным и уже исчерпал себя. Он молчал, потому что был потрясен до глубины своей драконьей души. Высший лорд, привыкший повелевать тысячами, только что получил концентрированную дозу эйфории за то, что послушался безродную девчонку.

Его лицо сейчас было будто высечено из камня, но длинные пальцы, вцепившиеся в подлокотники левитирующего кресла, заметно дрожали. Я видела эту дрожь. Он видел, что я ее вижу. И от этого становилось невыносимо тошно нам обоим.

Эйрина, справившись с первым шоком, попыталась использовать момент:

— Как трогательно, — ее голос сочился ядом. — Кажется, наш дракон все-таки неплохо дрессируется.

Кайрен медленно, очень медленно повернул к ней голову. В его золотых глазах не было магии, но даже обычный первокурсник понял бы: еще один звук из ее рта, и Эйрина на собственной шкуре узнает, что такое драконье терпение. Как правило, оно очень непродолжительное и оставляет после себя аккуратную кучку пепла.

У меня внутри все оборвалось. Сейчас будет катастрофа. Прямо в коридоре учебного корпуса. Перед кучей свидетелей. С моим именем в протоколе дознавателей.

— Только не устраивайте пожар в академии! — в панике выпалила я, инстинктивно вложив в голос жесткую волю.

Черный металл на руке Кайрена коротко, радостно вспыхнул.

Лорд не устроил пожар. И немедленно получил вторую порцию поощрения.

Его дыхание сбилось. Он закрыл глаза, судорожно сглотнув, и еще сильнее вцепился в кресло. Я в ужасе прижала ладонь ко рту. Два раза подряд. Я заставила его испытать удовольствие от подчинения дважды за одну минуту.

К счастью, Эйрина не понимала тонкостей работы контура, но она была достаточно умной стервой, чтобы уловить плотность убийственной ауры, исходящей от ящера. Она резко развернулась и поспешила прочь, гулко цокая каблуками по каменному полу.

До своей палаты мы добирались в абсолютном, звенящем молчании. Я шла рядом с левитирующим креслом и боялась даже дышать. Теперь любое произнесенное мной слово казалось заряженным арбалетом с неисправным спусковым крючком. Кайрен молчал так громко, что этим молчанием можно было оставлять ожоги на коже.