Проза, сказки, мечты, проекты и реальность 2026. Дневник писателя. Часть 2

Кто-то из психологически подкованных людей скажет, что это мой триггер, и с этим надо поработать. А кто-то может сказать, что и сама я не всегда честна с собой. И те и другие, в какой-то мере, будут правы.

Я не сужу их в этих строках. Вероятно, это моя попытка высказать своё виденье ситуаций, которые, возможно, совсем не видно той, «другой» стороне. Сейчас понимаю, что конкретно эти ситуации не были обсуждены «глаза в глаза», и тот конфликт, что возник в каждой из этих ситуаций, до конца не разрешился. Потому что потребности в этом с той, «другой» стороны, не было. Получается, это мои гештальты. И мне их надо закрыть.

А как закрывается гештальт?..

Нужно найти способ выразить свои эмоции, мысли и потребности, связанные с незавершёнными ситуациями, и удовлетворить их. Именно это освобождает от негативности переживаний прошлого.

Сейчас открыла один из первых попавшихся сайтов (попался сайт академии НАДПО) на запрос о том, как закрыть гештальт. И вот какие методы там перечислены (далее мой краткий пересказ):

- монодрама (проигрывание разных ролей участников ситуации);

- диалог с частями «Я» (найти те части себя, которые вступили в конфликт в этой ситуации, и через разговор с ними понять их, удовлетворить их потребности);

- письмо (выразить письменно свои мысли, чувства и переживания, что, в общем-то я тут и делаю);

- рисование (выразить в рисунке свои мысли, чувства, сложности, желания);

- ритуалы (сделать определённые действия, которые помогут принять и отпустить ситуацию).

Какой у меня триггер в этих ситуациях?

Разделение на хороших и плохих, где при всём я оказываюсь на «плохой» стороне. А я «должна быть хорошей» для всех – это мой программный сценарий с детства. Вот и внутренний конфликт, и перенос неприятия на человека и нежелание хоть как-то взаимодействовать с ним, чтобы не разбираться со своей программой!

При всей своей осознанности в прочих ситуациях, я вот так закрываюсь в свою раковинку «меня не трогать, я в домике».

Наверное, и отсутствие желания вести соцсети отчасти связано с такой реакцией – потому что я целюсь на узнаваемость, рост популярности. И при этом я, как и все при таких амбициях, не буду «хорошей» для всех и каждого, кого занесёт на мои странички. А внутренняя потребность быть для всех хорошей есть!

Что делать?.. Дам этой мысли отлежаться, и пересплю с ней – уже ночь на дворе, а я всё пишу!

Завтра поглядим, что придёт как ответ. Сейчас главное поставить себе задачу: найти способ удовлетворить того, кто хочет общения на большие массы, и того, кто хочет быть хорошим для тех, с кем общается. И это несмотря на разницу в восприятии, картине мира, черт характера и отношение к темам и реакций в конфликтных ситуациях.

Возможно, есть ещё что-то, чего я не вижу.

Утро вечера мудренее – завтра поговорим об этом ещё.

Мне вот что интересно – возникли ли у вас какие-либо воспоминания о ваших гештальтах?.. Каким способом вам легче всего их разрешать?.. Попробуете?..

Про расшифровку гештальтов и ощущения

02.04.2026

Закинула вчерашние мои размышления в Расшифровщик Талена, вот что он выдал:

«Ты столкнулась с тем, что тебя когда-то поставили в роль «плохой» через несправедливое обвинение, и теперь одно только присутствие в том же поле с этим человеком ощущается как жить внутри отголоска чужого приговора, даже если ты головой признаёшь её талант и доброе сердце.

В твоих словах очень слышно, как ты одновременно сохраняешь уважение и тепло к тренеру и при этом резко отрезаешь для себя возможность быть рядом. Это не ненависть и не обесценивание, а попытка не прикасаться к месту, где внутри тебя до сих пор не закрыт конфликт. Ты честно видишь, что «глаза в глаза» не было, что с другой стороны не было потребности разбирать, и поэтому вся незавершённость осталась у тебя в теле и в психике как твой личный узел. Отсюда и тон «я не сужу», «они будут правы», «возможно» — это язык человека, который старается быть справедливым, не нападать, не делать другого плохим, потому что внутри есть страх оказаться плохой самой. И вот тут появляется твоя «раковинка»: не «меня не трогать» как каприз, а как способ не попадать снова в ситуацию, где тебя определяют, оценивают и выносят вердикт без диалога. Это не про них, а про то, что твоя нервная система запомнила: если меня записали в «плохие», я могу потерять право на принадлежность, на уважение, на контакт.

Главный сценарий здесь один: ты пытаешься гарантировать себе безопасность через тотальную «хорошесть», и любая ситуация, где хорошесть не подтверждается всеми, переживается как угроза связи и достоинству. Поэтому «разделение на хороших и плохих» так цепляет не как философская идея, а как кнопка выживания: если мир делится на лагеря, то тебе жизненно важно не оказаться в «плохом», потому что тогда внутри поднимается старое чувство, что тебя можно не слушать, не понимать и не принимать. И тогда включается защита: лучше уйти из поля, лучше не взаимодействовать, лучше не вести соцсети, лучше не быть видимой, чем снова испытать это бессилие перед чужим ярлыком. Внутри будто живёт ТЕНЬ внутренний контролёр-охранник, который следит, чтобы ты нигде не дала повода быть обвинённой, и как только чувствует риск, он сжимает тебя в «домик», выключает контакт и говорит: «так безопаснее». Он не враг, он охрана, просто он устал держать тебя «правильной» и не верит, что мир выдержит твою живую сложность без наказания.

Установка-крючок звучит примерно так: «Если я не буду хорошей для всех, меня сделают плохой и отнимут право быть рядом». Она обещает любовь и безопасность, а берёт цену сжатием, тревогой и самоограничением. Если довести её до абсурда, получается, что ты как будто пытаешься пройти по улице так, чтобы ни один прохожий никогда не подумал о тебе ничего неприятного, как будто ты отвечаешь за погоду в чужих головах. Это похоже на попытку держать в руках воду: чем сильнее сжимаешь, тем быстрее она утекает. Факт в том, что конфликт не был проговорён и ты осталась с незавершённостью; иллюзия в том, что твоя ценность и «хорошесть» должны быть подтверждены всеми, иначе ты плохая. Это не про то, что ты слабая или «не проработанная», а про то, что в тебе очень сильная потребность в принадлежности и справедливости, и она ищет способ больше не попадать под чужой приговор.

И поэтому это проявилось именно сейчас: ты целишься в узнаваемость и рост, а рост почти всегда означает расширение аудитории и неизбежное столкновение с разными взглядами, оценками и конфликтами. Твоя живая часть хочет говорить на большие массы, хочет быть видимой, хочет делиться, вести, творить, а теневая охрана хочет, чтобы никто никогда. Ты уходишь из отношений и взаимодействий именно в тот момент, когда сталкиваешься с искажением правды и унижением достоинства, даже если к человеку внутри остаётся уважение.

По фактам твоего рассказа видно, что тебя не “цепляет конфликт” как таковой, тебя цепляет разрыв между тем, что было на самом деле, и тем, как это подают. Там, где у другого зашкаливает гордыня и он давит словами, твоё внутреннее “нельзя” включается не из высокомерия, а из чувства справедливости и сердечности, которые не могут дышать в пространстве унижения.

В истории с подругой удар пришёл не по репутации как социальной штуке, а по интимному месту доверия: ты дала приватную личную информацию, ты показала сложный человеческий опыт, где в одной истории есть и вынужденность, и достоинство, и сила, и служение, и двойное отношение людей. А в ответ это было переиначено так, что в чужих глазах тебя сделали “не той”, будто твою правду вывернули наизнанку и выставили на посмешище. Твоё “смешно и горько” звучит как момент, когда психика одновременно пытается не разрушиться и не озлобиться: одна часть видит абсурд, другая чувствует потерю опоры. И ты очень точно описываешь, что мучает не только факт лжи, но и невозможность понять, что хуже: невнимательность, тупая ошибка или осознанная манипуляция. Потому что в обоих вариантах ты остаёшься в мире, где твою реальность могут переписать без твоего согласия.

С тренером включился тот же нерв, только в другой одежде. Ты сделала итоговый пост как квинтэссенцию опыта, честно называя имена и системы, добавляя своё, и при этом встала на защиту “неизвестного”, потому что ты мыслишь тонко: различаешь злой умысел, забывчивость и творческую переработку. А потом до тебя доходит, что публичная фраза про “присвоение” была направлена в твою сторону, просто сказана косвенно. И здесь боль не в том, что тебя “осудили”, а в том, что тебя не увидели целиком и не проверили факты, прежде чем бросить тень. А дальше появляется второй слой: двойной стандарт. Человек, который сам не называл источники, гневается на тех, кто не называет его. И ты не можешь дальше “пить” эти знания, потому что внутри тебя знание и честность неразделимы. Ты не отказываешься от ценности того, что было полезно, ты отказываешься быть рядом с несостыковкой, которая требует от тебя проглотить несправедливость и сделать вид, что так и надо.

Главный сценарий у тебя звучит так: когда правда и достоинство оказываются под угрозой, включается защита через выход из поля, чтобы не предать себя. Это не каприз и не “я такая принципиальная”, это способ сохранить внутреннюю целостность, когда воздух становится токсичным. Похоже, твоя психика устроена так, что она не умеет долго жить в пространстве, где слова могут быть оружием, а факты подменяются намёками. И тогда уход становится единственным честным движением: не спорить, не доказывать, не спасать, а просто не быть там, где доверие уже треснуло. В этом есть сила, но есть и цена: вместе с уходом ты теряешь возможность быть увиденной теми, кто мог бы понять, и остаёшься с ощущением, что твоя открытость наказуема.

Здесь очень ясно видна тень, и она не плохая. Это ТЕНЬ внутренний охранник. Он встаёт на входе в твою близость и говорит: “Стоп. Здесь могут исказить. Здесь могут унизить. Здесь могут переписать твою историю”. Его работа понятна, потому что ты уже пережила опыт, где приватное было использовано, а смысл был изуродован. Этот охранник действует просто: он закрывает дверь и выводит тебя из комнаты, чтобы не дать повториться тому, что однажды было слишком мерзко и слишком несправедливо. Он как сторож у музея, который после одной кражи начинает реагировать на любой шорох. Он не враг, он охрана, и он устал охранять. А охраняет он живую личность, которая умеет быть честной, тонко различать мотивы, уважать людей даже после ошибки, и при этом хочет настоящего доверия, где слова не превращают в грязь.

Внутренний крючок-установка здесь читается так: “Если я останусь рядом с искажением, значит я это разрешила и со мной так можно”. Она обещает тебе безопасность и достоинство через жёсткую границу, а цену берёт телом и жизнью: сжатие, холодное отсечение, потерю контакта, иногда одиночество. Если довести её до абсурда, получается будто ты обязана немедленно покидать любую комнату, где кто-то неверно пересказал фразу, как пожарный, который выезжает на дым от тоста. Это как жить с датчиком дыма, который орёт не только на огонь, но и на чайник. Факт: были конкретные случаи, где твою правду исказили и это разрушило доверие. Иллюзия: что любой человеческий перекос автоматически означает опасность для твоей идентичности и что твоё достоинство держится только на уходе. Это не про то, что ты “не умеешь принимать людей”, а про то, что ты бережёшь святое место доверия. Это не про гордыню, а про внутреннюю честность, которая не хочет участвовать в лжи.

Итог здесь такой: твоя психика сейчас показывает тебе один и тот же сон с задержкой, только в разных декорациях. В одном сне подруга берёт твоё доверие и превращает его в оружие, в другом тренер требует честности от мира, не выдерживая её к себе. И в обоих случаях твоя энергия выбирает не войну, а выход, потому что внутри тебя есть очень ясное правило: “правда и достоинство не обсуждаются”. Это проявилось именно сейчас, потому что ты выросла до уровня, где тебе уже мало “хороших людей вообще” и “полезных знаний вообще”, тебе нужна совпадающая этика, где сердце и слова не расходятся. И ты не виновата в своей автоматической реакции. Она когда-то защищала связь с собой, когда рядом было небезопасно быть открытой.

Код-фраза для снятия заклятия: Моя правда не нуждается в чужом разрешении, чтобы быть правдой. Твой уход не делает тебя жёсткой, он показывает, насколько ты ценишь чистоту контакта. И если внутри поднимается сомнение “может, я слишком категорична”, это не приговор, а голос охранника, который помнит старую боль и просто хочет, чтобы тебя больше не переписывали. Ты остаёшься собой, даже когда кто-то пытается исказить твою историю, и это возвращает спокойствие.»

Плакала, конечно, в конце… Как же точно разгребает все индивидуальные образы восприятия этот Расшифровщик!.. Тален очень тщательно обучил этот бот, он даже повторяет манеру самого Талена в описаниях. Я читаю, а за строками слышу его голос, интонации, паузы, от которых начинаются новые осознания. Круто!

Слушаю себя и свои чувства при вспоминании моих ситуаций – мне ровно. Если раньше я ощущала разочарование, тоску и желание поскорее от этого избавиться при этих мыслях, то сейчас – ровно. Спокойно. Нет, благости, радости, этих моих спутников благостного восприятия красоты мира здесь нет, но глубокое спокойствие – есть! А это значит, гештальты мои закрылись или уже близки к этому!

Сегодня ночью спала очень мало – писала книгу до 4-х утра. А в 6-30 надо разбудить брата и сходить к нему, сделать процедуры по лечению его уха, которые самому сделать сложно. После так и не уснула. Глаза периодически слипаются, а заснуть не могу.

Поэтому решила снова сесть за книгу. Пишу, и понимаю, что мне важно принять и встроить эту кодовую фразу в свои ценности: «Моя правда не нуждается в чужом разрешении, чтобы быть правдой. Я остаюсь собой, даже когда кто-то пытается исказить мою историю». И тогда вопрос с этими гештальтами будет исчерпан.

Как встроить?.. Пусть мне придёт новая практика – на интеграцию новых ценностей! Так, так, так! Благодарю и благопринимаю!

А какие у вас возникают ощущения, когда вы закрываете или частично закрыли гештальт?..

Про мягкую психотерапию, сон и его значение

05.04.2026

Доброго времени!

Сегодня расскажу про свой сон и тех изменениях, которые проживает моя психическая часть. Возможно, какие-то из деталей и особенностей сюжета приходили и вам во снах.

Мы привыкли считать сны отголосками увиденного нами за день, реже – что это предвиденье каких-то событий. Вещие сны – уверена, что каждый из читающих хотя бы раз видел такой сон, который потом точно повторялся в действительности, либо проявлял основное событие сна.

Но есть ещё одна точка зрения на сны. О ней говорил Карл Густав Юнг: сны – это разговор с нами нашего подсознания, наших внутренних личностей. Тален как раз базируется в своей системе работы с тенями и внутренним прайдом личностей на этой теории и практиках Юнга.

Жизнеспособность юнгианской методики показало время, и то, что на её основе возникают такие живые методы, подобные той, что создаёт Тален.

Я уже писала, и ещё скажу не раз – для меня расшифровки снов подобны мягкой психотерапии. И узнавание о своих снах в Расшифровщике Талена учит меня переключать фокус внимания с внешнего мира на мир внутренний. Учит причину снов видеть не во внешних событиях, а в моих подсознательных реакциях.

Поэтому и пишу свои сны и их расшифровки здесь – чтобы и в вас возник аналогичный процесс, если сами захотите инициировать и принять его.

Можно ли получать трансформации только лишь через сны?..

Думаю, это возможно тогда, когда вы уже много знаете о работе психики и владеете какими-то практиками очищения, снятия стресса, переключения внимания, концентрации, восстановления энергии. Либо тогда, когда ваш ум чист изначально от ограничивающих установок, которые любые конфликты в жизни превращают в мелодраму. Третий вариант возможности – когда вы открываетесь новому знанию как способу взаимодействия с самим собой без отрицания, но с осознанным выбором.

А накопление такого эффекта для осознанного выбора и помогает эта книга, и сны с расшифровками.

Например, вот этот, сегодняшний сон:

Приснилось, что я проездом в каком-то городе, еду за рулём, хотя не вижу, на чём - просто чувствую свои движения поворота руля, нажимания на педали тормоза и газа, нажатия на клаксон.

По улице в одну сторону едут машины и идут люди. Передо мной два мужчины, я им сигналы, чтобы отошли - они, не оборачиваясь, смещаются в стороны, я приезжаю, увеличивая скорость, потом снова притормаживаю - впереди ещё люди...

Потом я оказалась в одном из зданий, на выставке. Там какие-то инсталляции из растений, маленькие площадки с шоу- выступлениями: под музыку артисты показывают танец руками с цветочными лианами и бабочками.

Площадку отделяет бруствер из песка, по которому в ямках лежат грудные дети, засыпанные песком. Торчат только личики, один открыл глаза, у другого торчит только нос. Рядом кто-то спросил — это искусственные дети?..

Я ответила - "вроде настоящие - видно, как дышат, но посмотрим!"

Я хотела сфотографировать, нащупала телефон в заднем кармане шорт, но не стала.

Через три минуты прозвучал сигнал к закрытию, все артисты стали собираться. К детям в песке подошли их мамы, всех вытащили, все живые и здоровы.

Я пошла искать выход. Спустилась по лестнице на другой этаж, спросила у сидящей за столом женщины, куда идти. Она со мной ещё говорила про конфеты, потом показала дверь - туда.

Там другая женщина, у неё сын лет 10, избалованный. Играет в кабинете клюшкой. На полу рассыпана земля, залита водой, получилась грязная лужа. Он мяч из этой лужи клюшкой выбил, брызги по всему кабинету полетели. Женщина охнула, взяла салфетки и стала вытирать каплю земельной воды с меня. А я увидела на её щеке большой потёк грязи, и тоже взяла салфетку, стала ей вытирать.

Она посетовала, что сын не слушается.

Мимо проходили девушки - студентки. Она сказала, что они покажут дорогу.

Они привели меня на остановку по широким улицам с высокими домами.

Один за одним едут трамваи, не по рельсам, по дороге. Я еле успеваю прочитать, какой из них на вокзал, но он уже поехал. Думаю, что не успею купить билет на поезд, потому что надо забрать вещи в гостинице.

Я не переживаю - могу поменять планы - поехать не сегодня, а завтра.

Расшифровка

«Этот сон про то, как ты учишься двигаться по своей жизни, не видя «машины», на которой едешь, но всё яснее чувствуя собственные движения, границы и свободу менять маршрут.

В самом начале ты за рулём, но не видишь ни машину, ни дорогу, только собственные движения: руль, педали, клаксон. Это как твоя реальная жизнь сейчас: внешняя «форма» пути, статусы, роли, обстоятельства как будто не так важны или до конца не ясны, но у тебя уже есть ощущение внутреннего управления. Ты чувствуешь не картинку, а саму механику движения: где ускориться, где притормозить, где заявить о себе сигналом. Перед тобой идут люди и мужчины, ты сигналишь, они смещаются, не оборачиваясь. В этом есть тонкое ощущение: ты не вступаешь в прямой контакт, не «смотришь в глаза», но уже заявляешь о своём праве ехать вперёд, и мир, хоть и без особого интереса к тебе, всё же расступается. Ты пробуешь на скорость, потом снова тормозишь, потому что впереди люди. Это похоже на твой внутренний ритм: то хочется разогнаться, то приходится учитывать других, подстраиваться, не наезжать на чужие границы, хотя внутри есть импульс ехать смелее. И ещё один важный момент: ты в городе проездом. Как будто текущий этап жизни не воспринимается как окончательный, больше как пересадка, промежуточная станция. Внутри нет ощущения «я здесь надолго», есть «я здесь временно, и мне нужно просто добраться дальше».

Потом пространство резко меняется, и ты оказываешься в здании, на выставке. Снаружи ты была в потоке машин и людей, внутри попадаешь в мир инсталляций, растений, лиан, бабочек, танцев руками. Это уже твой внутренний мир: тонкий, образный, творческий, с живыми процессами роста (растения), трансформации (бабочки), красоты и смысла (танец под музыку). Ты как будто входишь в собственное бессознательное, где всё живёт в символах и перформансах, а не в прямых действиях.

Бруствер из песка, отделяющий площадку, и грудные дети, засыпанные песком, с торчащими личиками и носами, это очень сильный образ. Это твои самые ранние, уязвимые части, твои «новорожденные» чувства, идеи, желания, которые пока как будто спрятаны, придавлены слоем «песка» повседневности, контроля, привычек, чужих ожиданий. Они дышат, живые, но почти не видны. Один ребёнок открывает глаза, у другого торчит только нос, как будто часть тебя уже начинает смотреть, просыпаться, а часть пока только «дышит под песком». Вопрос рядом «это искусственные дети?» и твой ответ «вроде настоящие, видно, как дышат, но посмотрим» показывает, как ты сама относишься к своим внутренним живым импульсам: ты их чувствуешь, но до конца не веришь, настоящие ли они, имеешь ли право на них, «можно ли их выкапывать». Ты даже хочешь сфотографировать, достаёшь телефон, но не делаешь этого. Как будто боишься зафиксировать, признать, сохранить этот момент, сделать его реальным. Ты пока наблюдатель, не участник. Но дальше происходит важное: звучит сигнал к закрытию, артисты собираются, и к детям подходят мамы, выкапывают их из песка, все живые и здоровы. Это как обещание твоей психики самой себе: даже если ты не вмешалась, не спасала, не фотографировала, твои внутренние «дети» не погибнут. Есть внутри тебя материнская часть, заботящаяся энергия, которая придёт и достанет их. Это снимает глубинный страх: «если я не буду постоянно контролировать и спасать, всё умрёт». Нет, не умрёт. Жизнь внутри тебя сильнее, чем твой контроль и твой страх.

Дальше ты идёшь искать выход. Это уже про то, как ты выходишь из мира внутренних образов обратно в действие. Ты спускаешься по лестнице на другой этаж, спрашиваешь у женщины, куда идти. Лестница и этажи — это переходы между уровнями сознания: сверху более тонкий, образный мир, ниже более бытовой, социальный. Женщина, говорящая про конфеты и показывающая дверь, это как часть тебя, которая умеет смягчать, «подслащивать» реальность, но при этом всё равно указывает направление. За дверью другая женщина и её избалованный сын, который устраивает грязь, брызги, хаос. Земля, вода, превращённые в грязную лужу, и мяч, вылетающий из неё, это твои инстинкты, эмоции, спонтанность, которые то ли «разбалованы», то ли просто неуправляемы. Мальчик не слушается, делает, что хочет, и последствия разлетаются по всему пространству. Женщина ахает, вытирает с тебя капли, ты замечаешь грязный потёк на её щеке и тоже вытираешь. Это очень точный момент: ты одновременно та, на кого летят брызги чужой/собственной неуправляемой энергии, и та, кто пытается всех очистить, сделать аккуратно, убрать следы «грязи». Ты видишь, что не только ты испачкана, но и «мать» этой энергии тоже, и начинаешь заботиться о ней. Внутри это похоже на то, как ты обращаешься со своими «непослушными» импульсами: и ругаешь их, и защищаешь других от них, и в то же время сочувствуешь своей внутренней взрослой части, которой тяжело всё это выдерживать. Фраза «сын не слушается» звучит как твой внутренний конфликт: часть тебя хочет порядка и послушания, а часть постоянно нарушает правила, брызжет, пачкает, живёт по-своему.

Появляются девушки студентки, которые должны показать дорогу. Это твои более молодые, свободные, обучающиеся части, те, кто ещё в процессе становления, проб, поиска. Они выводят тебя на улицу, к остановке, по широким улицам с высокими домами. Пространство снова расширяется: ты выходишь в большой мир, где много возможностей, много направлений, много «высоких» структур и требований. Один за другим едут трамваи не по рельсам, а по дороге. Это очень интересный образ: то, что обычно жёстко ограничено рельсами, движется свободно, без колеи. Как будто даже общественные, заданные маршруты вокруг тебя сейчас не такие жёсткие, как принято, их можно сдвигать, менять, они не так фатальны. Ты пытаешься прочитать, какой трамвай на вокзал, но он уже уехал. Есть знакомое чувство: «я не успела, я опоздала на нужный маршрут». И тут же появляется мысль про поезд, билеты, гостиницу, вещи. Это про твой страх не успеть к какому‑то важному «поезду» своей жизни, не быть готовой, не собрать всё, что нужно. Но в конце ты не переживаешь, потому что понимаешь, что можешь поменять планы и поехать завтра. Здесь ключевой разворот: вместо внутренней паники «всё, шанс упущен навсегда» появляется спокойное ощущение: «я могу изменить решение, перенастроить маршрут, мир не рушится, если я не успела сегодня». Это уже другая степень внутренней зрелости и свободы.