Что со мной не так? Терапевтические истории о том, как мы сами создаем себе трудности и как это изменить

Ольга Гартман

Что со мной не так? Терапевтические истории о том, как мы сами создаем себе трудности и как это изменить

Информация от издательства

Публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Гартман О. В., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

О чем эта книга

«Что со мной не так?» – этот вопрос снова и снова, с затаенным волнением и даже страхом, задают клиенты на сессиях.

«Почему у меня не получается найти того человека, с которым мне будет хорошо, а вместо этого я опять выбираю тех, кто заставляет меня испытывать боль, обиду, горькое разочарование?»

«Может ли быть, что у меня сформировалась странная, нездоровая зависимость от эмоциональных качелей, ведь если все ровно и спокойно, то мне быстро становится скучно?»

«Как так получается, что я постоянно сомневаюсь в себе, хотя, казалось бы, мне есть на что опираться, но я понимаю это только умом, а вот прочувствовать, поверить, сделать это знание частью своей идентичности на самом деле не могу и поэтому упускаю так много возможностей?»

«Можно ли избавиться от постоянной ноющей тревоги, которая без остановки подгоняет меня: “Нужно соответствовать!”, “Как только остановишься, все про тебя забудут!”, “Если делаешь, то только на отлично”? И почему у других людей жизнь будто ровная дорожка, приятное путешествие без особенных бед и неурядиц, а я словно собираю все неприятное, что только могу?»

Ответы на эти вопросы лежат на глубинном уровне установок и жизненных сценариев, которые мы взяли за основу. Они могли достаться нам в наследство от родителей, сформироваться в результате обстоятельств и отношений с важными для нас людьми. Что-то возникло как следствие тяжелого, травмирующего опыта или представлений о себе и своих возможностях. Некоторые из паттернов полезны, помогают нам и поддерживают, но, к сожалению, далеко не все. Обнаружить когнитивные схемы, запреты и установки, которые нас тормозят, заставляют ходить словно на цыпочках и делают жизнь не такой яркой, наполненной любовью и интересными событиями, какой она может быть, – необходимая, важнейшая часть психотерапевтической работы, без которой изменений не произойдет.

Эта книга написана вам в помощь и содержит терапевтические истории. В основе каждой лежит один или несколько деструктивных паттернов и сценариев, которые, вполне возможно, есть и у вас. Ваша задача – увидеть их в поступках героев и выборах, которые они делают. После каждой истории вас ждет мой разбор как практикующего психолога, за плечами которого тысячи часов ведения личных сессий и терапевтических групп.

Все истории сплетены из множества, имена главных героев изменены, конфиденциальность, конечно, соблюдена. Но есть фрагменты и дословные фразы, которые переданы мне для публикации со словами: «Пожалуйста, возьмите это для своей книги».

Уверена, что как минимум в одной истории вы найдете что-то о себе и для себя.

Советую вам читать не спеша, разрешить себе чувствовать, испытывать эмоции, запустить собственные воспоминания – тогда вы возьмете из этой книги максимум возможного.

Глава 1. Такого со мной еще не было

Лена долго пыталась понять, что не так в ее отношениях с мужем. Она подписалась на блоги про отношения, где разбирали ситуации из жизни читательниц, думала даже дойти до психолога, но так и не собралась, потому что ничего критичного, казалось, не происходило: ее изматывало разве что постоянное, подспудное ощущение «как-то мне нехорошо». Когда она читала истории других, у нее порой мурашки бежали по коже: столько боли, отчаяния, разочарования было в этих сообщениях, часто очень длинных.

А иногда ситуации казались ей совершенно очевидными, и было непонятно, почему женщина не понимает, как поступить, и просит чьего-то совета. Например, муж сидит на шее у жены, почти не работает, при этом еще и обижает ее, вечно всем недоволен. Или измены, эти мучительные подозрения: «А нет ли у него любовницы?», хотя невооруженным глазом видно – есть («Чего тогда не уходишь? Зачем терпишь?» – думала Лена с осуждением про жену), или еще что-нибудь похлеще.

«Похоже, с жиру бешусь», – выдыхала она с облегчением, прочитав очередной вопрос читательницы и разбор ситуации психологом. И на какое-то время чувствовала себя вполне довольной браком. А ведь и правда, у них все было нормально: Женя неплохо зарабатывал, все основные траты – они недавно переехали в Москву и снимали квартиру – брал на себя, сыном (Паше было девять) занимался, по выходным водил его в кружок. Ссорились они редко и по мелочам.

А потом она все же нащупала это слово и расплакалась, как только для себя его озвучила.

Одиночество.

В самом деле, ей было очень одиноко рядом с Женей, причем давно. Лена росла в любящей семье, мама и папа с нежностью и уважением относились и друг к другу, и к единственной дочке. Когда она шла домой в своих детстве и юности, то всегда прибавляла шаг. А будучи совсем маленькой, часто рисовала такую картинку: зима, много снега, сугробы, высокие разлапистые ели с белыми шапками, и посреди всего этого тропинка, ведущая к деревянному домику. В окнах горит свет, видна зеленая «писательская» лампа на столе, из трубы на крыше идет дымок, в доме, конечно, тепло и уютно.

Уже повзрослев, Лена поняла, что рисовала на самом деле свое эмоциональное состояние, то есть ощущение себя рядом с родителями. Для нее их квартира была тем самым домиком посреди зимы. Обоим родителям всегда было интересно, что у нее происходит. С мамой отношения сложились, конечно, более тесные, чем с папой, но они все много разговаривали втроем, летом ходили в походы, зимой катались на лыжах, ездили на море, по праздникам к ним приходили гости – несколько семейных пар с детьми, которых она знала с детства. Родители гордились дочкой, часто говорили ей, что она умница и красавица, – причем оба, папа тоже. И пока родители были живы, тепла и любви ей хватало. Но когда они ушли из жизни один за другим (папа пережил маму всего на два года), Лена буквально потеряла почву под ногами. Тем более ей было-то всего тридцать восемь, а родители по нынешним меркам считались еще молодыми людьми. Такого предательства от своей судьбы она никак не ожидала.

В этот черный, еле выносимый период горя и тоски, когда ей так нужна была поддержка мужа, она первый раз заметила, насколько он, оказывается, ею не интересуется. Да, Женя стоял с ней рядом на похоронах, но совсем не занимался их организацией, самоустранился, сказав: «Мне тяжело заниматься такими грустными делами, поэтому давай сама». Когда онкологией заболел отец (мама ушла внезапно), муж взял на себя заботу о сыне и в общем-то с ребенком справлялся неплохо, но при этом ни разу не спросил: «Как ты? Как твое настроение? Очень ли тебе плохо? Давай помогу с чем-нибудь?» Муж считал, что, раз он работает, обеспечивает семью, этого вполне достаточно. Хотя вообще-то работали они оба, просто зарабатывал Женя всегда больше нее.

Чем больше проходило времени с момента смерти родителей, тем заметнее Лене не хватало этого ощущения, что все, что ты делаешь, кому-то очень важно. Раньше это было настолько прочно встроено в ее жизнь, что она даже не отдавала себе отчета, что, оказывается, с детства привыкла к тому, что все события дня рассказывала маме и у нее всегда был слушатель, который по-настоящему интересовался ее жизнью и оставался на ее стороне. Это была такая мощная опора и добрая любящая сила, что Лена всегда знала: даже когда случается что-то неприятное – пожалуешься маме, и та скажет: «Дочка, ты такая умница, у тебя все обязательно получится, а если нет, мы с отцом постараемся помочь». Теперь на этом месте зияла черная дыра, пустота, что только усиливало ее боль и тоску по родителям. Она попробовала было делиться с Женей, но он даже не всегда был готов ее выслушать не перебив, почти никак не комментировал то, что слышал, и никогда не спрашивал на следующий день: «Как там оно дальше развернулось?» Ему то ли было все равно, то ли он просто не любил такие разговоры и относился к ним как к отбыванию повинности. Если бы не Паша, который вырос очень общительным и разговорчивым (его было, наоборот, не унять ни на минутку), они, наверное, дома в основном молчали бы, перебрасываясь какими-то дежурными фразами про быт и общие дела.

«Ну и что же мне, развестись из-за этого?» – порой думала Лена. У нее были две вполне хорошенькие подружки, которые разошлись со своими мужьями еще лет пять назад, причем одна просто потому, что «ушла любовь, и мы перестали быть друг другу интересны» (звучало очень похоже на то, что Лена могла сказать о своем браке). Обе сидели на сайтах знакомств как на второй работе, причем ненавистной. Какие-то романы у них время от времени случались, но ничего толкового. Когда Лена слушала эти рассказы, начинала еще больше держаться за своего Женю. В конце концов, во всем, что касалось сына, на мужа можно было положиться, а это уже немало. Он не изменяет, не бабник, надежный в этом смысле человек, всегда старается заработать, любит путешествовать – они хотя бы раз в год выезжают на море, в этом их потребности совпадают. Жаль, конечно, что муж не только не говорит ей комплименты, – вообще не замечая, что на ней останавливают взгляды, что она держит их дом в идеальном порядке и многие другие ее успехи, – но и часто делает замечания и, похоже, никогда не cтанет таким, как ее папа: веселым, добрым, любящим. И тем не менее семья – это главное, думала она, жить вообще без мужа, растить ребенка одной ей точно не хотелось. Она достаточно насмотрелась на своих разведенных подруг и видела, как они буквально разрывались между работой, детьми и еще пытались ходить на свидания, притом что у них были бабушки и дедушки, готовые помочь.

Лена сама не заметила, как у нее сформировалась привычка промолчать, сгладить, отшутиться в ответ там, где муж громко и довольно злобно отчитывал за какую-то ерунду вроде неровно повешенного полотенца, потому что чаще всего рядом был сын, а при нем ругаться Лене не хотелось. Осадок, конечно, оставался, но она боялась показывать Жене свою обиду и уж тем более злость, ведь в таком случае ее ожидал новый виток обвинений, только уже в том, что «она все думает, что папочкина принцесса, но никто пылинки сдувать с тебя не будет, ты уже не маленькая».

«Может, я кого-нибудь случайно встречу, например на работе, – мечтала она. – Пусть какой-нибудь хороший мужчина влюбится в меня и заберет от мужа». И хотя эти мысли появлялись у нее в голове, она быстро гнала их от себя как что-то неприличное. В свою внешность она серьезно вкладывалась и одевалась в расчете на мужское внимание: часто носила платья, юбки, каблучки, да и вообще, объективно говоря, была очень яркой и привлекательной. Только муж этого упорно не замечал или принимал как должное и не считал нужным об этом говорить.

С интересными мужчинами, причем много чего добившимися, умными и харизматичными, Лена общалась частенько: она была журналистом, писала для нескольких профильных изданий, в том числе про бизнес и медицину. Ей работа нравилась, пусть и зарабатывала она средне.

Там-то она и увидела Илью, встреча с которым изменила в ее жизни все.

Когда Лена шла на это интервью, она, конечно, не думала, что настолько потеряет голову. Как ответственный журналист, она почитала немного об Илье – Илье Сергеевиче – перед встречей, но соцсети он не вел, в отличие от многих коллег, которые в своих аккаунтах порой даже пели и танцевали. В основном ей попались отзывы на него как доктора – он не только был главным врачом клиники, но и работал там же хирургом, – а еще приводились десятки ссылок на его научные статьи и выступления на конференциях.

На фото в белом халате он выглядел совершенно обычно: очень короткая стрижка, серьезное лицо – среднестатистический мужчина средних лет, ничего особенного. Она еще подумала: зануда, наверное, с ним будет скучно. Но, собственно, никакого фейерверка от этого интервью и не требовалось: это был заранее согласованный материал, в котором следовало рассказать, какая это клиника модная и современная и что она предлагает пациентам.

Поэтому, когда Илья встал из-за стола, приветствуя Лену, она не удержалась и сказала вслух то, о чем подумала, и прозвучало это очень кокетливо: «А в жизни вы совсем другой! Никогда бы не подумала, что вы хирург!»

Он мгновенно подхватил этот мячик флирта и спросил, на кого он тогда похож. «На бизнесмена, у которого есть время заниматься спортом», – парировала она. И, улыбаясь, Илья сообщил ей, что он тоже не ожидал, что ближайший час проведет с такой женщиной. Лена смутилась, даже покраснела, что с ней иногда случалось в моменты волнения. Илья оказался абсолютно в ее вкусе: мощные плечи, рост высокий, но не слишком, и, главное, от него веяло уверенностью в себе. При этом умный, харизматичный, да еще хирург!

Обручальное кольцо она заметила сразу, но первый раз в жизни подумала: «И что с того? Да, он женат, я замужем, но, может быть, у нас случится просто роман?» Для удовольствия, без всяких обязательств, ведь рядом с Женей она вообще не чувствовала себя желанной, красивой и просто женщиной. Она не заводила любовников, муж был ее вторым мужчиной, и Лена никак не ожидала, что способна настолько потерять голову от какого-то незнакомого человека. Она даже с трудом вникала в их разговор. Хорошо хоть заранее записала вопросы: ей казалось, что на самом деле они должны сказать друг другу совсем не то, что произносили вслух.

В следующие пару дней она буквально не находила себе места. Им нужно было сверить текст интервью, и Лена с волнением, как в юности, ждала, что Илья пригласит ее куда-нибудь, ведь не могло же ей показаться: между ними возникло такое наэлектризованное желанием поле, что его можно было коснуться руками. Но кроме нескольких замечаний по статье, он ей больше ничего не прислал.

Тогда она решила сделать первый шаг сама, хотя всегда с пренебрежением относилась к женщинам, которые «гонялись» за мужчинами, и презрительно хмыкала, читая советы из разряда «Как привлечь его внимание». Она была уверена, что если мужчина хочет, то подталкивать его нет никакой необходимости: он же не робкий олененок, потерявшийся в лесу. Однако их ситуация с Ильей Сергеевичем казалась ей исключением из правил как раз потому, что оба были несвободны.

«Он просто не знает, что можно, ведь я ношу обручальное кольцо и на мне не написано, что у меня несчастливый брак, в котором мне плохо. А по Илье видно, что он совсем не бабник, поэтому нужно как-то подать ему сигнал», – убеждала она себя.

И в конце концов написала: «Мне кажется, нам есть еще о чем поговорить, кроме работы. Может быть, выпьем кофе где-нибудь днем? В тихом месте, чтобы хорошо слышать друг друга».

Это был очень прозрачный намек, но Лена была уверена, что Илья ей не откажет, и заранее представляла его улыбку, радость и смущение, когда он прочитает ее сообщение. Единственное, о чем она переживала, – вдруг он решит, что это непорядочно, потому что есть жена и дети. Отчего-то она была уверена, что он любящий и заботливый отец. О том, какой он муж, ей размышлять не хотелось, поскольку она испытывала жгучую зависть к его жене: ее бесило, что эта женщина сделала, в отличие от нее, правильный выбор. Если бы Лена могла вернуться в прошлое, она никогда бы не вышла замуж за Женю, даже встречаться бы с ним не стала – теперь она это ясно понимала.

Илья ответил ей не сразу, только часов через пять, хотя две галочки «прочитано» появились мгновенно. То ли он думал, что сказать, то ли был занят. Лена вся издергалась в ожидании. Но к счастью, Илья согласился.

Позже она почти ничего не могла вспомнить из той их встречи в маленьком итальянском ресторанчике. В памяти осталось только общее настроение – волнующее предвкушение сближения, желание коснуться, слушать друг друга, расспрашивать. Причем оба умудрились так рассказывать о себе и своей жизни, что о детях говорили (у Ильи были две маленькие дочки), а о супругах – нет, будто их и не было никогда.

Любовниками они стали не сразу, через пару недель, но с этого вечера переписывались почти непрерывно, и было понятно, к чему все идет. А когда вместе с «добрым утром» Илья отправил еще и удивительно нежную песню на итальянском, Лена расплакалась от счастья, причем прямо в присутствии мужа – просто не смогла удержаться. Но Женя ничего не спросил: наверное, решил, что она опять вспомнила о родителях. Евгений вообще неважно различал эмоции других, а возможно, и собственные – слезы для него были равны грусти, и, что жена при этом как-то подозрительно счастливо улыбается, он не заметил.

Уже месяца через два после начала романа с Ильей Лена начала всерьез задумываться, что им обоим нужно развестись. В том, что Илья хочет того же самого, Лена не сомневалась. В конце концов, он говорил, что ему никогда еще не встречалась такая женщина, как она. Он так искренне ею восхищался, интересовался всем, что она делает. Они постоянно были на связи и прерывались только вынужденно, когда оба были заняты по работе, а из дома писали друг другу при первой же возможности. Стоя в примерочной, Лена первым делом отправляла фото Илье – и всегда получала от него или голосовое сообщение, или как минимум сердечко. Он даже – что тронуло ее до глубины души – на ее сомнения, брать или нет стильное, но слишком дорогое брендовое пальто из тонкой шерсти модного в этом сезоне серого цвета, совершенно категорично сказал, что брать надо и он ей его подарит, причем настоял на этом.

Илья словно ее чувствовал, видел насквозь. А еще секс, он был каким-то потрясающим, невероятным. То, что происходило между ними, можно было назвать страстью, которая не собиралась заканчиваться. Порой, встречаясь в очередных арендованных на сутки апартаментах, они даже толком не здоровались, с порога начинали целоваться и часами не могли оторваться друг от друга. Такого с ней никогда еще не было, раньше она думала, что у нее от природы слабое влечение. С мужем она только изображала желание, хотя чаще всего ей хотелось, чтобы он побыстрее получил свое и дал ей наконец поспать.

С Ильей же она не только наслаждалась их близостью, но и мечтала о ней, особенно перед сном, когда рядом лежал Женя и смотрел свои бесконечные видосики (была у него такая дурная привычка). Лишь в сравнении Лена поняла, что любовником муж был довольно эгоистичным и не слишком умелым, а о ее первом парне и вспомнить-то было нечего – все еще хуже, скомканно и быстро.

Лена была так счастлива в то время, что ей казалось странным, что муж ничего не подозревает. «Насколько же мы отдалились друг от друга, и, видимо, давно, если даже на работе меня все спрашивают, почему я так похорошела, а он ничего не замечает», – думала она.

«Малыш, давай возьмем полгода», – помолчав, ласково, но решительно ответил ей Илья, когда она, запинаясь и нервничая, сказала, что им стоит быть по-настоящему вместе.

Она вынашивала в себе этот план несколько недель, стараясь учесть все возможные сложности, и в конце концов предложила такой вариант: они заранее снимают квартиру, и в назначенную дату она рассказывает мужу, а он – жене, что обманывать больше никого не хотят. В этот же день они собирают минимум вещей и после неприятного разговора одновременно переезжают. Детей временно оставляют, а потом – как договорятся. Понятно, что это будет самое сложное. Затем они быстренько начинают каждый свой развод, чтобы все было сразу оформлено юридически, в том числе делят имущество. Последний пункт ее не очень беспокоил: она верила, что, даже если Илья решит многое оставить бывшей жене, а Женя постарается отжать у нее по максимуму, любимый мужчина с его профессией и должностью быстро компенсирует потери обоих. Да пусть хоть все отдаст бывшей: во-первых, еще заработает, а во-вторых, она, Лена, с ним точно не из-за денег.

Правда, она ожидала, что Илья будет ее словам очень рад, и его спокойный тон ее несколько огорошил: «Это слишком важное решение, чтобы принимать его сгоряча, потому что кроме нас с тобой в нем задействовано много людей, которым мы можем причинить много боли своим поступком».

Илья разговаривал с ней с такой интонацией, будто она была маленькой девочкой, которая в магазине просит немедленно, срочно, прямо сейчас купить ей слишком дорогую игрушку. Его речь звучала спокойно, сочувственно, но непреклонно и чуть-чуть снисходительно.

«Если бы не дети, я бы, конечно, уже собирал чемодан и настоял на том, чтобы и ты ушла от мужа. Но у нас с тобой их трое, и для них развод родителей будет настоящей психологической травмой. Как врач, я понимаю, что мы с тобой, душа моя, сейчас не слишком вменяемы, поэтому давай дадим гормонам и нейромедиаторам вернуться к норме. Пусть влюбленность немного спадет. Шести месяцев для этого хватит».

Убедить его Лене не удалось, хотя она и плакала, и чуть ли не на коленях умоляла не заставлять ее ждать столько времени. Никакие аргументы – в том числе тот, что ей приходится заниматься с мужем сексом и для нее это тяжелая повинность, – не помогли, хотя она приберегла его как последнее, тайное оружие. Илья стоял на своем и повторял: «Я тебе не отказываю, но раньше чем через полгода я к этой теме возвращаться не готов».

Первые несколько дней после этого разговора Лена была очень испугана и расстроена, но потом, мысленно прокрутив сказанные слова в голове с десяток раз, решила, что на самом деле Илья с ее планом согласился, просто чуть его отложил. То, что он хочет все как следует взвесить, как раз доказывает, что ему можно доверять, ведь, как человек искренний, любящий и открытый, он честно рассказал, что у него на душе.

У них случилось волшебное лето. Лена чувствовала себя абсолютно счастливой. Она даже перестала ревновать к жене Ильи, потому что ей казалось невероятным, что можно так одновременно относиться к двум женщинам. Столько нежных слов и, главное, направленного на себя заботливого внимания она не ощущала с тех пор, как потеряла родителей. В каком-то смысле любовник стал для нее родительской фигурой: со всеми своими тревогами и мелкими огорчениями она бежала к нему, а он всегда находил правильные слова. Единственное, они никогда не обсуждали ни ее мужа, ни его жену Иру, – это было негласным табу. Хотя Лене очень хотелось спросить, бывает ли у них с Ирой секс. Вот только она не решалась: было слишком страшно услышать «да». «Наверное, только изредка, когда жена уж очень настаивает, как это происходит у нас с Женей – только по его инициативе», – утешала она себя, когда сомнения все же пробирались в ее голову.

Лене очень нравился дом, который Илья построил для семьи. Там уже подходила к концу чистовая отделка, бригада рабочих ушла, и он сам кое-что доделывал, прикручивал по мелочи. Ее восхищало, что он не гнушается подобными вещами. «Я так отдыхаю, – объяснял Илья. – Люблю работать руками, и не только в операционной».

Они провели в этом доме немало времени, в том числе занимаясь любовью в самых неожиданных местах. И то, что Илья так смело привозил ее туда, не боясь соседей или внезапного приезда жены (вдруг зайдет, а они не ушли дальше кухни), еще раз подтверждало: он собирается уходить из семьи. Дошло до того, что Лена уже мысленно подбирала мебель в комнату с камином: она бы кое-что изменила в дизайн-проекте, ведь вкусы с Ирой у нее не совпадали.

Однако ей не приходило в голову, что это глубоко непорядочно, даже подло – приводить любовницу в семейный дом. Да и слово «любовница» она не использовала, мысленно называя себя «любимой женщиной».

Лена терпеливо ждала, пока пройдут те самые полгода, и в общем-то не собиралась нарушать данное Илье слово, однако совершенно неожиданно сорвалась. Еще утром она сама бы ни за что не поверила, как развернутся события вечером. Начиналось все совершенно обычно: она прибежала днем с работы, долго готовила. Несмотря на то что доставка сейчас такая, что можно заказать все что угодно, она все же старалась, чтобы сын ел домашнее. Муж грубо раскритиковал ее бефстроганов и даже пюре («Вечно ты перевариваешь, сколько раз тебе говорить, никак до твоей дурной башки не доходит!») и, как всегда, сказал это при Пашке. Сын в таких случаях очень пугался, иногда пытался как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку, или в открытую говорил отцу срывающимся от страха, обиды за мать и злости голосом, что нельзя с ней так разговаривать. Все это не помогало, потому что Женя начинал орать на обоих.

Лена почувствовала было привычный испуг и вину перед сыном – у нее, как обычно, перехватило дыхание, словно внезапно ударили под дых. Впервые за весь брак ее накрыла даже не злость, а ярость, дикая, неудержимая. Сквозь зубы она попросила сына уйти в свою комнату. Паша даже не стал спорить, лишь испуганно прошмыгнул к себе и закрыл дверь. После чего, даже не думая о том, чтобы подобрать слова, Лена рявкнула мужу: