Снег и пепел

И улыбка. Та самая улыбка рептилии — растянутые в тонкую линию губы, глаза остаются холодными и немигающими.

— Мария Андреевна, — он обошел стол и протянул руку. Пожатие было коротким и влажным. — Благодарю, что пришли. Присаживайтесь.

Она села в кресло напротив. Обивка кресла оказалась неудобной — слишком мягкой, заставляющей проваливаться. Сделано намеренно, чтобы посетитель чувствовал себя неуверенно. Мария выпрямила спину, положила руки на подлокотники — жест контроля.

— Вы сказали, что хотите взять у меня показания, Игорь Сергеевич. Я готова.

— Показания? — Звонарев изобразил удивление. — Ах да, конечно. Но сначала — кофе? Чай? Вода?

— Ничего, спасибо.

— Как хотите. — Он вернулся за стол, взял папку с надписью «Дело № 2024-117». — Итак, Мария Андреевна, вы — сестра обвиняемого Алексея Волконского. Пластический хирург, клиника «Атлантида». Известный специалист. Живете на Крестовском острове, замужем не были, детей нет. Всё верно?

— Я пришла говорить о брате, а не о себе.

— Но одно связано с другим, — Звонарев улыбнулся. — Видите ли, следствие всегда интересует окружение обвиняемого. Близкие люди. Мотивы. Возможные сообщники.

— Вы считаете, я сообщница?

— Я ничего не считаю, — он развел руками. — Я изучаю факты. Факты таковы: ваш брат купил три канистры бензина, подъехал к ТЦ «Апрель», заложил их в подвал, и через двадцать минут начался пожар. Камеры зафиксировали его машину. Свидетели опознали его. Его ДНК найдено на месте преступления.

— Какое ДНК? — перебила Мария. — В отчете ничего не было.

Звонарев помедлил секунду, затем достал из папки лист и повернул к ней. Мария прочитала: «На окурке сигареты, обнаруженном у входа в подвал, выделена ДНК, совпадающая с профилем Волконского А.С.».

— Мой брат не курит, — сказала она.

— Курит, — Звонарев пожал плечами. — По показаниям сослуживцев, иногда.

— Он бросил пять лет назад после того, как у него на пожаре заложило легкие. Проверьте медицинскую карту.

— Зачем проверять, если есть прямое совпадение? — Звонарев убрал лист обратно в папку. — Мария Андреевна, я понимаю ваше желание защитить брата. Это естественно. Но, правда — вещь упрямая. Ваш брат совершил чудовищное преступление. Двадцать человек погибли. И чем раньше вы это примете, тем легче будет вам и ему.

— Вы хотите, чтобы я уговорила его признаться?

— Я хочу, чтобы вы не мешали правосудию, — мягко поправил Звонарев. — Если ваш брат признает вину, суд может смягчить приговор. Если будет запираться — пожизненное. Ему всего тридцать два. Он молодой мужчина. У него может быть будущее. За решеткой или — нет. Выбор за вами.

Мария смотрела на него, и в ее голове щелкали детали. Окурок с ДНК — подброшенный, разумеется. Показания сослуживцев — купленные. Камеры — либо смонтированные, либо использовавшие чужую машину, похожую на «Форд Фокус» Алексея (у него был серый «Форд», популярная модель). Всё это было шито белыми нитками. Но в руках Звонарева это работало.

— Игорь Сергеевич, — сказала она, — вы знаете, что я наняла независимого эксперта?

Звонарев не моргнул.

— Ваше право. Но учтите: независимый эксперт — это тот, кого можно купить. Как вы купили его.

— Я не покупаю экспертов. Я плачу за правду.

— Правда — это то, что решит суд, — Звонарев наклонился вперед. — А суд в этой стране решаю не я, а закон. И закон на стороне тех, у кого есть доказательства. А у вас, Мария Андреевна, доказательств нет. Только сестринская любовь и деньги. Но деньги не купят справедливость там, где у власти стоят честные люди.

Он сказал это с такой убежденностью, что Мария почти поверила. Почти.

— Вы честный человек, Игорь Сергеевич?

— Я прокурор, — он улыбнулся своей рептильной улыбкой. — Честность — это профессиональная деформация.

Фотография

Мария перевела взгляд на стену за его спиной. Там, между дипломом об окончании академии и благодарственным письмом от губернатора, висела фотография в серебряной рамке. Звонарев, улыбающийся, в кругу людей в дорогих костюмах. Мария узнала мэра Санкт-Петербурга — тот стоял в центре, рука на плече Звонарева. Рядом — мужчина с тяжелым подбородком и перстнем на мизинце. А ещё дальше — двое в камуфляже без знаков различия.

— Ваши друзья? — спросила Мария, кивнув на фото.

Звонарев обернулся, посмотрел на снимок.

— Коллеги. Взаимовыгодное сотрудничество.

— А тот, с перстнем? Не Борис Гусев, заместитель гендиректора «Золотых куполов»?

Тень пробежала по лицу Звонарева — быстро, как судорога. Но он взял себя в руки.

— Мы знакомы. Гусев — известный меценат. Помогает детским домам, больницам. С ним приятно иметь дело.

— И он же хотел снести ТЦ «Апрель», чтобы построить жилой комплекс. И он же ваш однокурсник. И он же, по некоторым данным, переводит деньги на счета вашей жены.

Звонарев поставил локти на стол и сложил руки домиком.

— Мария Андреевна, — голос его стал тише, почти ласковым. — Я вижу, вы начитались интернета. Там много грязи. Но давайте будем взрослыми людьми. Вы хотите спасти брата. Я хочу, чтобы убийца двадцати человек понес наказание. У нас разные цели. Но если вы продолжите копать там, где не надо, вы можете наткнуться на то, что причинит вам боль.

— Это угроза?

— Это предупреждение. — Звонарев разжал руки, взял со стола ручку и начал крутить её в пальцах. — В Петербурге очень скользкие набережные. Многие падают в Неву. Некоторые — не выплывают.

— Вы говорите, что убьете меня?

— Я говорю, что жизнь полна случайностей. — Он снова улыбнулся. — И я бы не хотел, чтобы с вами, Мария Андреевна, случилась случайность. Вы талантливый врач. Вы нужны людям. А ваш брат — он уже никому не нужен. Кроме вас. Но однажды вы поймете, что он — потерянная причина.

Мария встала.

— Мы закончили?

— Почти, — Звонарев тоже поднялся. — У меня к вам просьба. Не встречайтесь больше со свидетелями. Не нанимайте экспертов. Не пытайтесь самостоятельно расследовать то, что уже расследовано профессионалами.

— Это приказ?

— Это совет. — Он протянул руку. — Всего хорошего, Мария Андреевна.

Она не пожала руку. Развернулась и пошла к двери.

— Мария Андреевна, — окликнул Звонарев. — Вы забыли папку.

Она обернулась. На столе лежала её папка с документами, которую она принесла. Но Мария не оставляла её на столе. Папка была в её руках, когда она входила. И сейчас она держала её в левой руке.

— Это не моя, — сказала она.

Звонарев усмехнулся.

— Присмотритесь.

Она открыла папку. Внутри были не её документы. Фотографии. Её машины. Её дома. Её клиники. И фотография Алексея — на нём были синяки, которых она не видела при свидании. Новые синяки.

— Я хочу, чтобы вы знали, — Звонарев сел обратно в кресло, закинул ногу на ногу. — Я могу достать любого. В любом месте. В любое время. Поэтому — не надо играть в детектива. Играйте в хирурга. Шейте лица. И не мешайте правосудию.

Мария закрыла папку, положила её обратно на стол.

— Вы правы в одном, Игорь Сергеевич, — сказала она спокойно. — Я хирург. А хирурги знают одну важную вещь: даже самая маленькая опухоль, если её вовремя не удалить, убивает организм. Вы — опухоль. И я вас удалю.

Звонарев рассмеялся — сухо, коротко.

— Удачи, доктор. Она вам понадобится.

Выход

Мария вышла из кабинета, прошла мимо секретарши, спустилась по лестнице. На улице она сделала глубокий вдох. Руки дрожали. Не от страха — от ярости. Она только что стояла лицом к лицу с врагом, и враг был силён. Не просто циничный карьерист — он был умен, хладнокровен и связан с людьми, у которых реальная власть.

Но она заметила кое-что. На фотографии — той самой, на стене. Рядом с Гусевым стоял мужчина в камуфляже без знаков различия. И этот мужчина был тем же самым, кто приходил к ней на пепелище — телохранителем Звонарева с родимым пятном на шее. Значит, он не просто охрана. Он — часть команды. Возможно, исполнитель.

Она достала телефон, набрала Рубинштейна.

— Григорий Семёнович, срочно найдите мне информацию о человеке с родимым пятном на шее. Он работает на Звонарева. Возможно, бывший военный. И найдите Игната Воронина. Живого или мертвого.

— А что случилось? — встревоженно спросил адвокат.

— Звонарев только что объявил мне войну, — ответила Мария. — Теперь моя очередь.

Она села в машину и поехала. В зеркале заднего вида она увидела чёрный седан, который тронулся следом. Хвост. Звонарев поставил за ней наблюдение.

Мария улыбнулась. Холодно, одними уголками губ.

— Игра началась, Игорь Сергеевич, — прошептала она. — И вы проиграете. Потому что вы играете по правилам. А я — нет.

Она свернула в переулок, нажала на газ, и через два поворота чёрный седан отстал — водитель не ожидал такого манёвра. Мария выехала на набережную и направилась к клинике.

Ей нужно было подготовиться. Потому что после сегодняшнего разговора стало ясно: спасти брата легальными методами невозможно. Звонарев контролирует всё — следствие, суд, свидетелей. Остаётся одно: играть по его правилам. То есть — без правил.

Глава 5. Архитектура лжи

Санкт-Петербург, офис Рубинштейна, 11:00.

Адвокат встретил Марию в дверях с неизменной чашкой кофе в руке и выражением усталого цинизма на лице. Он кивнул на кресло, сам опустился напротив.

— Я нашёл вам частного детектива, — без предисловий начал Рубинштейн. — Хорошего. Бывший опер из Управления экономической безопасности. Уволился после того, как его напарника посадили за взятку, а он отказался покрывать. Сейчас работает на себя.

— Зовут?

— Андрей Сергеевич Кравцов. Сорок пять лет. Лицензия есть, связи в администрации — тоже. Но он недешёвый.

— Называйте цену.

Рубинштейн назвал. Мария кивнула — сумма была сопоставима с двумя сложными ринопластиками. Дорого, но не критично.

— Встреча через час в «Мяте» на Некрасова, — сказал адвокат. — И ещё, Мария Андреевна... Будьте с ним осторожны. Кравцов — хороший сыщик, но он играет по своим правилам. Иногда жёстким. Иногда незаконным.

— Значит, нам по пути, — ответила Мария и взяла такси.

Кафе «Мята», улица Некрасова, 12:30.

Она приехала за пятнадцать минут до назначенного времени. Место было выбрано нейтральное — заведение с большими окнами, где всё просматривалось насквозь. Ничего лишнего. Она заказала зелёный чай и стала ждать.

Ровно в 12:30 в дверь вошёл мужчина, которого невозможно было не заметить. Высокий, под два метра, с лицом, изрытым оспинами и старой шрамовой сеткой. Одет в кожаную куртку и джинсы, на поясе — кобура, хотя пистолета в ней не было. Глаза — цепкие, серые, с лёгкой асимметрией, которая придавала лицу выражение вечной насмешки. Он оглядел зал, увидел Марию и направился к ней, не спрашивая разрешения.

— Волконская? — он плюхнулся на стул напротив, даже не поздоровавшись. — Я Кравцов. Говорите, что надо.

Мария отметила про себя: груб, прямолинеен, но не глуп. Такие люди ценят время.

— Мне нужно расследовать обстоятельства пожара в ТЦ «Апрель», — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Официальная версия — поджог, совершённый моим братом. Это ложь. Нужно установить истинные обстоятельства: кому выгоден пожар, кто мог его организовать, кто подставил Алексея.

Кравцов взял со столика её чашку, отхлебнул чай, поморщился.

— «Золотые купола», — сказал он. — Застройщики. Я уже слышал эту историю. Им нужен был участок. Владелец ТЦ умер, наследники готовы продать, но сделка затягивалась. Если здание сгорает — земля дешевеет, или наоборот?

— В данном случае — наоборот, — ответила Мария, доставая папку с документами. — Я изучила градостроительную документацию. Участок под ТЦ «Апрель» — категория «для размещения торговых объектов». Чтобы построить там жилой комплекс, нужно менять разрешённое использование. Обычно это долгий процесс, требующий согласований, общественных слушаний и, что самое главное, — выкупа земли у собственника. Если здание сгорает, собственник теряет актив, а земля отходит городу. И тогда её можно выкупить на торгах за копейки, без учёта существующей постройки.

Кравцов присвистнул.

— Вы разбираетесь в этом лучше, чем я ожидал. Откуда?

— Я хирург, — она подвинула к нему папку. — Привыкла разбирать проблему по слоям. Вот слой первый: кто владел ТЦ. Владимир Казаков, 68 лет, умер за месяц до пожара. Официальная причина — инфаркт.

— Неофициальная?

— Неофициальная — вопрос, — Мария открыла другой раздел папки. — Казаков был здоров. Ежегодные чекапы в швейцарской клинике. Никаких проблем с сердцем. Он умер в своей квартире, один. Вскрытие проводил районный патологоанатом, который подписал всё, что ему дали. Я узнала: этот патологоанатом год назад получил квартиру в одном из домов, построенных «Золотыми куполами».

Кравцов взял бумаги, пробежал глазами.

— Это уже интересно. Вы хотите сказать, что Казакова убили?

— Я хочу сказать, что его смерть слишком удобна для застройщиков. Если бы он был жив, он бы не продал. Он публично заявлял, что ТЦ — память о жене. Наследникам — сыну и дочери — плевать на сантименты, им нужны деньги. Но они ещё не вступили в наследство. А пока они оформляют документы, здание сгорает. И кто в выигрыше?

— Застройщики. Потому что после пожара земля переходит в муниципальную собственность как невостребованная, и «Золотые купола» могут получить её по стартовой цене.

— Именно, — кивнула Мария.

Кравцов включается

Кравцов отодвинул чашку, вытащил из кармана блокнот и ручку — старомодный способ, который выдавал в нём человека, не доверяющего электронике.

— Итак, что мы имеем, — начал он, делая пометки. — Объект: ТЦ «Апрель», принадлежал Казакову В.С. Мотив для поджога: освобождение земельного участка под застройку жилым комплексом. Выгодоприобретатели: группа компаний «Золотые купола» и их партнёры, включая помощника прокурора Звонарева. Улики против вашего брата: подброшенные. Очевидцы: мертвы или запуганы. Экспертизы: фальсифицированы. Свидетели: один — Игнат Воронин, охранник, исчез. Следующий вопрос: кто мог физически осуществить поджог? Это не брат. Кто тогда?

Мария задумалась.

— У Звонарева есть человек — его телохранитель. Высокий, плотный, на шее — родимое пятно. Он был на пепелище, он передавал мне угрозы. Возможно, он — исполнитель.

— Имя?

— Не знаю. Но вы можете узнать. В прокуратуре таких людей на учёте.

Кравцов кивнул.

— Сделаю. Что ещё?

— Ложный вызов, который увёл моего брата от ТЦ. Его сделали с зашифрованного номера, голос — через приложение. Технически это может отследить только оператор связи, но у меня есть знакомые в МЧС. Они знают диспетчера, которая принимала вызов. Её зовут Ирина.

— Ирина что?

— Пока не знаю фамилию. Но брат сказал, что она работала с ним в одной части.

— Найду, — Кравцов снова сделал пометку. — Но вы должны понимать: если Звонарев — прокурор, он имеет доступ к любым базам. Он может отследить, что мы копаем. Ваш телефон прослушивается, ваша машина — под наблюдением. Вы уже заметили хвост?

— Да. Чёрный седан. Следит уже третий день.

— Значит, нам нужно работать в обход. Никаких звонков по телефону. Только личные встречи. И никакой электронной почты. Я буду передавать вам информацию через Рубинштейна. Он знает схемы.

Мария достала из сумки конверт.

— Здесь аванс. И ещё: мне нужно полное досье на «Золотые купола». Все их проекты за последние пять лет. Связи в администрации. Судебные процессы. Жалобы дольщиков. Всё, что можно найти.

Кравцов взял конверт, не считая.

— Через три дня.

Он встал, коротко кивнул и вышел. Мария осталась сидеть, допивая остывший чай.

Архив

После встречи Мария вернулась в клинику. Операций не было — она отменила их все, кроме самых экстренных. Анжелика, её медсестра, смотрела на неё с тревогой, но молчала.

— Заприте кабинет, — сказала Мария. — Меня нет ни для кого.

Она закрылась в своём кабинете, достала ноутбук и начала работать. В открытом доступе было мало информации — «Золотые купола» тщательно чистили свою репутацию. Но в закрытых базах, к которым у неё был доступ через знакомых в Следственном комитете (спасибо Горелову, который дал несколько контактов), картина прояснялась.

Она нашла список объектов, которые «Золотые купола» построили за последние семь лет. Жилые комплексы «Северная долина», «Южная акватория», «Приморский парк». Все они стояли на месте старых зданий, которые были снесены. В двух случаях — после пожаров.

Мария замерла.

Два пожара. Оба — в зданиях, которые мешали застройке. Оба — с подозрительными жертвами. В одном случае погиб сторож — семидесятилетний мужчина, который не хотел уезжать. В другом — владелец небольшого кафе, который отказывался продавать землю.

Уголовные дела по этим пожарам были закрыты за отсутствием состава преступления.

«Архитектура лжи», — подумала Мария. — «Они строят не дома. Они строят смерть».

Она достала телефон, хотела позвонить Кравцову, но вспомнила его предупреждение. Вместо этого написала Рубинштейну короткое сообщение: «Назначь встречу. Есть новые данные. Маяк».

Через пять минут пришёл ответ: «Завтра, 19:00, тот же адрес».

Вечер

В девять вечера Мария вышла из клиники через служебный вход. Чёрный седан стоял у главного входа, но с другой стороны — никого. Она села в свой Mercedes, завела двигатель и поехала в сторону набережной.

В зеркале она видела, как седан сорвался с места и пополз следом.

Она не пыталась оторваться. Не сейчас. Сейчас ей нужно было, чтобы они думали, что она просто едет домой.

Но вместо дома она свернула в переулок, остановилась у старого здания, где когда-то была её первая клиника. Здание пустовало — Мария купила его несколько лет назад и сдавала в аренду, но последний арендатор съехал. Сейчас внутри было темно и пусто.

Она выключила фары, вышла из машины, быстро прошла к чёрному входу. Ключ всё ещё работал.

Через минуту она была внутри. Темно. Пахло пылью и старыми обоями. Она поднялась на второй этаж, где когда-то была её операционная. Сейчас там стоял только старый диван и стол.

Она достала из сумки флешку, вставила в ноутбук.

Архив Казакова

Она нашла это случайно — в прошлый раз, когда искала информацию о владельце ТЦ, она наткнулась на его блог. Казаков вёл его для семьи — выкладывал фото, воспоминания. И в одном из постов, за три месяца до смерти, он написал:

«Сегодня ко мне приходили люди. Предлагали продать ТЦ. Я отказался. Сказали, что пожалею. Я ответил, что мне 68 лет, и я уже не боюсь угроз. Они ушли. Но я записал их имена. Если со мной что-то случится — пусть дети знают, кому молиться».

Имена. Он записал имена.

Мария перечитала пост десять раз. Имена были зашифрованы — не полностью, а инициалами. «Б.Г.» — Борис Гусев, заместитель гендиректора «Золотых куполов». «И.З.» — Игорь Звонарев. И третье имя — «С.К.» — Сергей Круглов?

Нет. Круглова она уже знала. Но «С.К.» — кто это?

Она открыла другую вкладку — база данных сотрудников прокуратуры. Среди помощников Звонарева не было никого с инициалами С.К. Но был Круглов — но тот на «К». Не подходит.

Значит, кто-то третий. Возможно, исполнитель.

Мария сделала скриншоты, сохранила всё на две флешки — одну спрятала в сумке, вторую положила в тайник под половицей. Если её арестуют, у Алексея будет хоть что-то.

Она закрыла ноутбук и вышла во двор. Чёрного седана не было — они потеряли её из виду.

«Хорошо», — подумала она. — «Теперь я знаю, куда копать дальше».

Она села в машину и поехала домой. Завтра — встреча с Кравцовым. Послезавтра — она начнёт охоту на «С.К.».

Игра продолжалась.

Тайный свидетель

На обратном пути Мария вспомнила ещё кое-что. В документах, которые ей передал Горелов, было упоминание о некоем свидетеле — мужчине, который видел, как двое в форме МЧС заносили канистры в подвал. Тот самый Игнат Воронин. Он работал охранником в ТЦ и исчез после пожара.

Поиски Кравцова могли занять время. Но Мария не хотела ждать.

Она нашла номер телефона бывшего коллеги Алексея — старшего прапорщика МЧС, который работал вместе с ним в части. Звали его Виктор.

— Виктор, это Мария, сестра Алексея. Мне нужна помощь.

— Я слушаю, — голос был настороженным.

— Ты знал охранника Игната Воронина? Он работал в ТЦ «Апрель».

— Слышал о нём. Он часто бывал в нашей части — курить выходил.

— Где он живёт?

— Не знаю. Но у него есть мать в Парголово. Она работала уборщицей в школе. Я могу дать адрес.

— Давай.

Виктор продиктовал адрес. Мария записала.

— Спасибо. И Виктор... Ты никому не говорил, что я звонила?

— Нет. Но ты осторожнее. Здесь все боятся Звонарева.

— Я уже поняла.

Она повесила трубку и посмотрела на адрес. Парголово. Пригород. Завтра она съездит туда. Возможно, мать Игната знает, где он сейчас.

Или знает, кто его убил.

Ночь

Мария вернулась в свою квартиру на Крестовском острове — пентхаус с видом на залив. Обычно здесь было уютно, тепло, пахло кофе и цветами. Сейчас — пустота. Она не зажигала свет, прошла на балкон, села в кресло.

Внизу, у подъезда, снова стоял чёрный седан.

«Они следят», — подумала она. — «Но пусть. Я всё равно быстрее».

Она достала флешку, вставила в ноутбук и начала набирать письмо Рубинштейну.

«Григорий Семёнович. У меня есть список: Б.Г., И.З., С.К. Нужно выяснить, кто скрывается за С.К. Это ключ. Также есть адрес матери Игната Воронина в Парголово. Завтра я еду туда. Если до вечера от меня не будет вестей — открывайте тайник в старом здании на Литейном. Там всё».

Она отправила письмо, закрыла ноутбук и легла на диван, глядя в потолок.

Завтра она найдёт Игната. Или того, кто его спрятал.

Глава 6. Свидетель

Парголово, улица Центральная, дом 17, 10:00 утра.

Мария припарковалась у старой пятиэтажки — типичной «хрущёвки» с облупившейся штукатуркой и мусорными баками во дворе. Снег здесь не убирали, и она провалилась по щиколотку в серую кашу. На скамейке у подъезда сидели две бабки в ватниках, проводили её взглядами — чужая, сразу видно, не из их мира.

Она поднялась на третий этаж. Квартира 17. Дверь, обитая дерматином, кнопка звонка не работала — пришлось стучать. Долго никто не открывал. Мария уже хотела уходить, когда замок, щёлкнул, и дверь приоткрылась, на цепочку.

В щели показалось женское лицо — лет пятидесяти, усталое, с красными глазами. Пахло оттуда капустным супом и дешёвыми сигаретами.

— Вам кого? — голос хриплый, прокуренный.

— Здравствуйте. Я ищу Игната Воронина. Вы его мать?

Женщина напряглась, попыталась захлопнуть дверь, но Мария успела подставить ногу.

— Пожалуйста, — сказала она быстро. — Мне нужна помощь. Моего брата обвиняют в поджоге ТЦ «Апрель». Игнат — единственный свидетель, который может его спасти. Он видел, кто на самом деле заносил канистры.

— Ничего он не видел, — отрезала женщина. — Игнат уехал. Давно. Я не знаю где.

— Вы его мать. Он обязательно свяжется с вами. Пожалуйста, передайте ему, что я готова заплатить. Любые деньги. И обеспечить защиту. — Мария достала из сумки конверт. — Здесь сто тысяч. Аванс. Если он поможет — ещё миллион.

Глаза женщины расширились. Она смотрела на конверт, как на змею. Страх и жадность боролись на её лице.

— Заберите, — прошептала она. — Уходите. Он не может помочь. Его убьют.