Полная версия:
Расплата за любовь
- Отчитывать? - скривил губы Виктор. - Я не собираюсь тебя отчитывать. Я хочу понять, в какой момент ты превратился в подлеца. И почему я раньше этого не замечал.
- А-а-а-а ... Вон как ты заговорил, - усмехнулся Артём. - Ну тогда давай подумаем вместе, когда это произошло. Может быть, в то время, когда вы заставили меня жениться на Анжеле? Я помню, как мать подкладывала её под меня. Как же! Это ведь была дочка самого Гусева! Перспективная невеста! Только… что мне досталось от её перспектив, кроме позора? Все знали, что она законченная наркоманка и последняя потаскушка. Вы до сих пор не признали Олега, потому что ежу понятно, что я ему не отец. А теперь скажи, мальчишка при чём, если у него была такая мать? Разве он в этом виноват?
- Я тебе говорю про другое, - сказал Виктор. - За то, что ты не бросил Олега, честь тебе и хвала. Но у тебя есть ещё два сына и жена. Почему ты предаёшь их?
- Давай разбираться, - кивнул Артём. - Напомнить тебе, сколько лет я один бился за здоровье своего сына. Сказать, сколько раз я хотел накинуть петлю на шею, чтобы больше не видеть, как он мучается и не мучиться самому. Где же вы были в то время? Почему не поддерживали меня? Почему не помогали? Оставили одного? Я ведь тогда дошёл до ручки. Опустился ниже плинтуса, клянчил деньги у всех подряд, унижался, ползал в ногах, топтался по своей гордости, но снова просил и просил у чужих людей помощи, потому что вы отказывались помогать мне, а я должен был спасти сына.
- Может быть тогда подумаешь, почему люди не отказывали тебе, когда ты во второй и третий раз приходил к ним с просьбой одолжить деньги? - спросил Виктор.
Артём посмотрел на отца:
- Просто они всё понимали и сочувствовали мне. Я обещал всё отработать и обязательно сделал бы это. Но они сами отказывались от этого.
- Нет, - покачал головой Виктор. - Они давали тебе деньги, потому что предыдущие долги за тебя отдавал им я и просил, чтобы они ничего не говорили тебе об этом. Ты ведь гордый и мог отказаться от моей помощи. Мать ничего не знала о том, что я так делал. И не знает до сих пор. А сколько раз то одна соседка то другая приносила тебе по доброте душевной то молочка, то сметанки, то курочку, или овощей каких-нибудь. Ты благодарил их за милость и даже не догадывался, кто за этим стоит.
- Ты? – Артём снова посмотрел на отца.
- Я, - спокойно кивнул Виктор. - Как видишь, в той ситуации, когда тебе было очень трудно, я не бросил тебя и помогал чем мог, хоть сам не хватал звёзд с неба. В то время я практически не жил дома, работал днями и ночами, брался буквально за всё, что могло принести мне хоть какие-то деньги, ведь у меня был не только ты, но ещё твои мать и сестра. И ни от кого из вас я не ждал благодарности. И в грудь себя не бил за то, что делал.
- Я не знал, - упавшим голосом произнес Артём.
- Ты бы и сейчас не узнал, если бы не это, - Виктор кивком головы показал на подъезд. - Ты сам вынудил меня признаться тебе. Но я жду от тебя других объяснений. У тебя есть жена и двое сыновей. Как ты мог разменяться и ради красивой девки предать свою семью? Люба ведь так сильно любит тебя...
- А мои чувства в этой жизни что-нибудь значат? - снова вскипел Артём. - Почему я всегда должен думать только о других? Ты говоришь, что Люба любит меня! А ты в этом уверен? Когда-то она действительно нравилась мне, и если бы вы с матерью не были против, я женился бы на ней и всё было бы по-другому. Это из-за вас Анжела сломала мою жизнь. А Люба просто взяла и уехала в город, а там спокойно вышла замуж. И поверь мне, вряд ли бы она вспомнила обо мне, если б её муж не оказался последним подонком.
- Если бы она не любила тебя, она не дала бы тебе деньги на лечение Олега! - воскликнул Виктор.
- Да она этими деньгами просто купила меня! - больше не сдерживаясь, закричал Артём. - Это был просто такой ловкий ход. Ей нужно было после развода с мужем приткнуться куда-то. Вот она подумала и решила, что старая любовь не ржавеет. Знала, что после такого благородного поступка я не смогу отказаться от неё. И оказалась права. Как честный человек, я был вынужден на ней жениться. Люба прекрасно всё рассчитала, потому что знала меня!
- Нет, не знала, - покачал головой Виктор. - И я тоже тебя не знал. Уходи, Артём. Иди к своей этой... На которую ты променял сразу всех своих самых близких людей.
- Её зовут Инга, папа, - медленно проговорил Артём. - И она единственная любит меня просто так. Таким, какой я есть. И я тоже люблю её. Я просто схожу от неё с ума. Никогда и ни с кем я не чувствовал то, что чувствую с ней. Вот ты всю жизнь прожил с матерью. Она симпатичная женщина, но не красавица. И я ни за что не поверю, что ты не искал кого-то себе на стороне. Ты ведь здоровый и сильный мужик, вокруг полно баб, а мать уже состарилась и не может вызывать...
Резко повернувшись, Виктор схватил сына за шею и приблизил его лицо к своему:
- Ты такой же ветеринар, как и я. И должен понимать, чем животный инстинкт отличается от человеческих чувств. Однажды я сделал свой выбор и женился на твоей матери. И горжусь тем, что она спокойно может стареть рядом со мной. Тысячу раз за всю нашу жизнь она поправлялась и худела, болела, делала неудачные стрижки, ходила передо мной в халате и бигудях. Но продолжала оставаться моей единственной женщиной, даже несмотря на свой невыносимый характер. Я сам выбрал её и как могу, делаю счастливой. Потому что я мужчина, а не...
- А не животное, ты хочешь сказать? - Артём стряхнул с себя руку отца. - Пусть так. Но зато я теперь знаю, что такое настоящая любовь. А ты нет...
Виктор покачал головой:
- Однажды ты поймёшь, что не прав. И дай Бог, чтобы у тебя осталось время всё исправить...
Ничего не ответив отцу, Артём вышел из машины и направился к подъезду. Но вдруг застыл, поражённый мелькнувшей в его голове мыслью: за весь разговор отец ни разу не назвал его сыном, а раньше всегда только так и обращался к нему. Холодная когтистая лапа сжала сердце Артёма, но он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ничего, он уже большой мальчик и давно привык сам решать, как ему жить дальше.
- Ну где же ты был так долго? - ласковым упреком встретила его Инга.
Он спрятал лицо в мягких, душистых волосах девушки и крепко прижал её к себе:
- Маленькая моя, как хорошо, что теперь у меня есть ты...
В дверь позвонили и Артём нахмурился, решив, что это вернулся отец. Но на пороге стоял курьер, который привёз им еду. И вечер снова заиграл самыми яркими красками.
Ни Артём, ни Инга даже не вспомнили об Олеге, ради которого решили встретиться.
Только несколько часов спустя, возвращаясь домой, Артём подумал о сюрпризе для сына, но тут же отмахнулся от этой мысли. В субботу он приедет и на месте решит, как они проведут этот день. Главное, что они будут вместе, он, Олег и самая замечательная женщина на свете - его Инга.
***
Проводив мать на работу, Алёша и Ваня в самом деле немного посмотрели телевизор, потом пообедали и поиграли в настольный хоккей. Наконец, Алёша улёгся на диване с детской энциклопедией, которую ему подарил дедушка Витя, и погрузился в мир животных, а Ваня, соскучившись, взял мяч и вышел во двор.
Но очень скоро он вернулся и позвал брата:
- Эй, профессор, пойдём, мне нужна твоя помощь!
Алёша оторвался от книги и сделал недовольное лицо:
- Ну чего тебе?
- Мяч улетел в соседский колодец, - оживлённо начал рассказывать брату Ваня. - Я позвал тётю Машу, но она не вышла. Наверное, её нет дома. Пойдём, постоишь со мной, пока я достану мяч.
Глава 10
Алёша захлопнул книгу, приподнялся на локте и внимательно посмотрел на брата:
- Ты совсем, что ли? Какой колодец? Как ты туда собрался спускаться?
- Очень просто, - пожал плечами Ванечка. - Я уже сбросил ведро вниз. Ты для страховки обвяжешь меня верёвкой, чтобы я не упал в воду, и будешь держать. Только крепко. А я по цепи спущусь, достану мяч, и ты поднимешь меня обратно.
- Давай лучше дедушку Гришу попросим, чтобы он нам помог, - с сомнением покачал головой Алёша. - И папа скоро приедет. Они вдвоём сами его достанут.
Ванечка, насмешливо глядя на брата, покрутил пальцем у виска:
- Нет, ты точно ку-ку! Мама же сказала, что дедушка Гриша заболел и его беспокоить не надо. Да мы сами со всем справимся! Главное, делай то, что я тебе говорю! Пошли скорее!
- Никуда я не пойду! - рассердился Алёша. - Там колодец, знаешь, какой глубокий! И вода постоянно свежая и очень холодная. Дедушка Гриша говорил, что это значит подземные течения там близко. Утопнешь или унесёт тебя под землю. Хорошо, что ли, будет?
- Ну и не ходи! - махнул рукой Ванечка. - Без тебя справлюсь!
Он развернулся и вышел из дома, а Алёша снова открыл энциклопедию на странице с динозаврами, но сосредоточиться на чтении никак не мог. Что ты будешь делать с этим братом?! Вечно Ваня куда-нибудь влезет, а неприятности потом всей семье. То с крыши сарая с маминым зонтиком спрыгнул и ушибся так, что даже вдохнуть не мог. И голову разбил. Белый стал, как стена после побелки, лежит и не шевелится. Хорошо, что папа дома был. Быстро Ваню в больницу отвёз, а когда вернулся домой, хорошенько всыпал Алёше за то, что тот не отговорил брата от такой глупой затеи.
Тогда ещё мама заступилась за Алёшу и из-за этого сильно поссорилась с папой. А Ваня полежал в больнице три дня и вернулся домой как ни в чём ни бывало. И проказничать не перестал. Мама иногда даже плакала и говорила что-то очень странное:
- Весь ты в своего деда Ваню! Зря я всё-таки тебя его именем назвала!
Алёша слушал и не понимал её. Дедушка-то у них был Алексеем, и это его назвали в честь отца мамы. При чём здесь какой-то Иван? Но когда он спросил у неё об этом, она только отмахнулась:
- Потом как-нибудь расскажу, вырастете только сначала... И слушайтесь, пожалуйста, иначе я с ума с вами сойду.
Алёша жалел мать и не делал ничего такого, чтобы её огорчать. А Ваня за три месяца до школы залез на макушку дерева, представляя её мачтой, а себя пиратом, не удержался и свалился оттуда, получив трещину в ребре и сломав себе левую руку в двух местах...
Отложив книгу, Алёша вышел во двор и осмотрелся. Брата нигде не было видно. Тогда Алёша позвал его и услышал его странный приглушенный крик.
– Залез всё-таки! – всплеснул руками Алёша и бросился к колодцу соседки, который как раз находился у самого их огорода.
Это был очень старый колодец, и тётя Маша даже боялась им пользоваться. Но лет пять назад дедушка Гриша вместе с папой и дедушкой Витей починили его и вычистили от всякого хлама. За это тётя Маша разрешала им тоже пользоваться колодцем, и у них была даже сделана калитка, через которую дедушка Гриша ходил за водой.
– Ваня! – Алёша подбежал к колодцу и заглянул в его чернеющую пасть. – Ты там?
– Да! – крикнул ему в ответ брат. – Сорвался я! И дна под ногами нет. За цепь держусь, только она скользкая. Зови кого-нибудь, пока я не утоп! У меня уже зуб на зуб не попадает! Замёрз!!!
Алёша заметался по двору, выбежал и на улицу, но, как назло, никого не встретил. Тогда он метнулся к летней кухоньке, где жил дедушка Гриша.
– Деда!!! Деда!!! – закричал насмерть перепуганный мальчик, врываясь в комнатушку, где дремал Григорий. – Ваня в колодец упал, утонет сейчас! Помоги нам скорее!
Григорий спохватился с кровати и, без долгих расспросов бросился на помощь к сумасбродному внуку, на ходу наказывая Алёше:
– Беги в Красный к матери. Пусть отцу позвонит или Виктору. Хоть кого-нибудь мне на помощь пришлёт!
Мальчик резко развернулся и бросился бежать в магазин, где работала мама, а Григорий склонился над колодцем:
– Вань, живой?
– Д-д-деда… – заплакал внизу мальчик. – П-п-помоги, а… Х-х-холодно…
– Сейчас, сейчас! – заторопился Григорий. – Я цепь поднимать буду, держись крепко, слышишь?
– Ага! – всхлипнул Ванечка.
Он и в самом деле вцепился в цепь обеими руками, но пальцы, окоченевшие от студёной воды, совсем одеревенели и, едва Григорий поднял его на метр, как мальчик сорвался и плюхнулся в воду, страшно закричав от испуга.
Старик поспешил размотать цепь, чтобы ему было за что держаться.
– Ну, делать нечего, – проговорил он, проверил, крепко ли цепь прикручена к вороту, и сам стал спускаться в колодец, громко приговаривая: – Сейчас, Ванёк, сейчас. Ты, главное, держись, слышишь?
Сил на то, чтобы добраться до мальчика у Григория хватило. Ваня тут же вскарабкался на него и теперь плакал, громко шмыгая носом.
– Ничего, ничего, Ванёк, – успокаивал его Григорий. – Сейчас я отдышусь, передохну и будем выбираться отсюда.
***
– Мама! Ой, мама! – не вбежал, а влетел в магазин Алёша.
Люба мгновенно похолодела, увидев испуганного сына, и даже Элеонора вздрогнула и так резко поднялась со стула, что он упал, загрохотав на полу.
– Что??? Что случилось? – Люба выбежала из-за прилавка и затрясла за плечи задохнувшегося от быстрого бега Алёшу.
– Ваня в колодце… Упал! Там деда Гриша… Он сказал: «Папе звони…»
Ахнув, Люба схватила телефон и дрожащими руками нажала вызов мужа.
***
Склонившись над Артёмом, Инга целовала его, снова распаляя страсть мужчины, и внезапный телефонный звонок помешал ей в этом.
– Зачем ты включил его? – мягко упрекнула она Артёма.
– Просто хотел проверить, кто мне звонил, а выключить забыл, – он протянул руку за телефоном, но Инга, увидев на экране слово «Жена», уже сбросила вызов Любы и нажала кнопку выключения. Экран мигнул и погас.
– У нас есть ещё целый час, и я хочу, чтобы всё это время ты принадлежал только мне…
Артём обнял девушку и, перевернувшись, подмял её под себя:
– А я и не против, любовь моя…
***
Новая попытка дозвониться мужу ни к чему не привела, и Люба заметалась по магазину, потом выбежала на крыльцо:
– Господи, Господи… Люди, кто-нибудь!!! Помогите!!!
Элеонора положила руку ей на плечо:
– Успокойся. Я пойду сейчас с твоим сынишкой к вам домой и позвоню тебе оттуда. Номер только твой дай сохраню. А ты если кого увидишь из мужиков, пришли к нам на помощь.
***
Две попытки Григория вытащить Ванечку закончились неудачей. Под весом мальчика у старика не хватало сил подняться и он, сдирая кожу на ладонях о железную цепь, вместе с ребёнком падал в воду. Но в третий раз ему всё-таки удалось подняться высоко, почти до самого верха.
– Держись, держись, Ванёк, – захрипел старик, чувствуя, как ладони начинают разжиматься.
И в этот миг незнакомая женщина, перевалившись через колодезный сруб, ухватила одной рукой Ваню за ворот и потянула на себя. Помогая ей и цепляясь за цепь, мальчик стал отталкиваться ногами, пиная старика, и извиваться изо всех сил. Ещё минута и он вместе с незнакомкой повалился на землю. А Григорий, с тихим криком сорвался с высоты в ледяную воду, погрузившись в неё с макушкой. Тысячи иголок вонзились в тело старика, и он захлебнулся, не поймав рукой раскачивающуюся над его головой цепь.
Глава 11
Сердце у Любы колотилось так, что она не могла унять его, даже прижав руки к груди. Каждый месяц в этот день она сдавала отчётные документы, и сегодня Илья Андреевич тоже должен был приехать в Касьяновку с ревизией. Но Люба не могла думать ни о чём другом, кроме попавшего в беду сына.
– Что там… ну что же там… – повторяла она, стоя у окна и постукивая ладонями по подоконнику.
Да будь что будет! В конце концов, так больше невозможно! Надо было ей сразу бежать домой и Бог с ним, с этим магазином! Пусть Григорьев увольняет её, ей всё равно!
– Дурная какая! Сколько времени потеряла! – схватила Люба свою сумку и ключи.
Но только она приняла такое решение, как из-за угла вывернул бежевый Жигулёнок, и Люба, выбежав на улицу, бросилась к машине наперерез, не сразу узнав сидевшего за рулём Михаила Паламарчука. А тот, резко затормозив, выскочил из машины и с руганью накинулся на плачущую женщину:
– Совсем у тебя голову отшибло, что ли? Чего под колёса бросаешься? Жить надоело?
– Миша, Мишенька, родной! – умоляюще тянула к нему руки Любаша. – Ванечка мой в колодец упал, поезжай, спаси! Помоги достать! Артёма дома нет. А дядя Гриша там! Да старый он, сам не справится.
– Тьфу ты, пропасть! – выругался Михаил, беря Любу за плечи и заглядывая ей в лицо. – Да не трясись ты так. Успокойся. Сейчас съезжу... Вот же пацанва!
Семёновна, давняя подружка Лариски НТВ, как раз в это время направлявшаяся в магазин, вывернула из-за угла, но тут же отступила назад, прижимаясь к забору, чтобы Любка-продавщица не заметила её. А та выбежала к Мишке Паламарчуку и чуть ли не на шею к нему бросилась! И это посреди бела дня! А он её руками хватает, в глаза бесстыжие заглядывает! Вот-вот прилюдно целоваться начнут!
– Ай-яй-яй! – покачала головой и зацокала языком старуха. – Паскудство какое!
Не слышала она, о чём разговаривали Люба и Михаил. Сама обо всём догадалась. Тоже ведь молодой была. Знает, как сладко с чужими мужиками по лесочкам шастать. Только кто же свои грехи помнит? Что было, то было и быльём поросло. А вот Любку, бесстыжую, надо призвать к ответу.
Забыла Семёновна даже зачем и в магазин-то шла, развернулась и побежала в сторону дома Дарьи Паламарчук.
***
Если бы не Михаил, утонул бы Григорий в Марьином колодце. Элеонора вытащила Ванечку и велела Алёше отвести его домой и поскорее переодеть там. А сама попыталась крутить ручку колодезного ворота, чтобы поднять старика наверх, да только слишком тяжёлым он оказался, не хватило у неё на это сил.
Совсем уже отчаялась женщина, когда вдруг на помощь к ней подоспел Михаил. Вдвоём они вытащили старика, и Миша сам отвёл его в летнюю кухню, где помог переодеться, растёр тройным одеколоном, а потом уложил в постель и укрыл двумя одеялами.
Элеонора тем временем набрала номер Любы и успокоила её:
– Достали обоих из колодца, Люба, не переживай. Парень, которого ты на помощь прислала, дедом занялся. А я к твоим мальчишкам пойду, с ними побуду, пока ты вернёшься.
– Элеонора Георгиевна, миленькая! – глотая слёзы, заговорила Люба. – В кухне на полке камфорное масло, разотри Ванечку, пожалуйста. Чаю вскипяти, там, в холодильнике, варенье малиновое. Алёша пусть чай дяде Грише отнесёт. А я скоро уже прибегу. Документы отдам и сразу домой!
– Не волнуйся, говорю тебе, – повторила Элеонора и улыбнулась так, как могла бы улыбаться волчица. – Я же сказала, что присмотрю за твоими сыновьями. Мне ведь можно доверять, правда?
***
Подъезжая к дому поздним вечером, Артём с удивлением увидел, как Люба провожает до машины Михаила Паламарчука. А когда тот отъехал, махнула ему вслед рукой и, повернувшись, пошла к дому, даже не подумав дождаться у калитки мужа, которого не могла не заметить.
– Это что ещё за выкрутасы? – нахмурился Артём. – Могла бы и ворота открыть, в конце концов.
Но Любы во дворе уже не было и ему пришлось это сделать самому. Загнав машину в гараж и закрыв ворота на засов, Артём направился к дому, чувствуя, как в нем растёт недовольство женой. Кого она из себя строит? Тоже мне нашлась, прекрасная принцесса. Нет, всё–таки он её сильно избаловал и теперь она решила, что может показывать ему свой характер?
– Ну давай посмотрим, кто кого, – пробормотал Артём себе под нос. – Сейчас ты узнаешь, кто в доме хозяин...
Но Люба не вышла к нему из комнаты мальчишек. Она оставила их всего на пять минут, чтобы проводить Элеонору и Михаила, который заехал специально узнать, как у них дела.
Люба ещё раз поблагодарила его за помощь, а потом спросила не сможет ли
он отвезти Элеонору Георгиевну в Зарю.
– Отвезу, чего уж, – кивнул Михаил. – Вот сколько тебя, Кошкина, знаю, столько удивляюсь. Вечно ты попадаешь в какие–то передряги и меня втягиваешь туда же.
– Я не Кошкина, я Негода, – улыбнулась ему Люба. – Спасибо тебе, Миша. И вам, Элеонора Георгиевна, тоже. Страшно подумать, что было бы с Ваней и дядей Гришей, если бы не вы.
– Кошкиной ты для меня была, Кошкиной и останешься, – усмехнулся Михаил, а когда Элеонора села в машину задержался немного и сказал Любе:
– Ты прости меня за тот концерт в магазине, Любаш. Сам не знаю, что на меня нашло. И ещё: завидую я твоему Артёму. Так и знай...
– Поезжай, Миша, – сказала ему Люба. – Тебя семья ждёт, а мне к сыновьям надо. И ещё раз тебе спасибо. Я всегда знала, что ты такой...
Михаил хотел сказать ещё что–то, но не сумел подобрать слов, а потому сел за руль и поспешно отъехал от дома Любы, но успел заметить, глянув в зеркало заднего вида, как она махнула ему на прощанье.
– Любишь её? – спросила его Элеонора, не сводя с него внимательного взгляда.
– Да я и сам не знаю, – вырвалось у Михаила неожиданное признание.
***
– Как это понимать? – распахнул дверь в комнату мальчишек Артём, так и не дождавшись жену на кухне.
Ваня уже спал, и Люба, наклонившаяся над Алёшей, чтобы поправить его одеяло, резко выпрямилась и обожгла мужа негодующим взглядом.
– Спи, сынок, – прошептала она сыну и вышла к Артёму, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ну? – сдвинул брови Артём. – Что тут надо было этому Паламарчуку? С какой стати ты привечаешь его дома?
– Где ты был? – чётко проговаривая каждое слово, спросила Люба.
– Работал! – ответил он. – Если ты не заметила, я вкалываю как папа Карло, чтобы содержать вас. И если ты чем-то недовольна...
– Я работаю не меньше тебя, – оборвала его на полуслове Люба. – Но у меня всегда включен телефон, и я в любой момент могу сказать тебе, где нахожусь. А ты? Ты видел, сколько раз я тебе звонила? Ты знаешь, что сегодня чуть не потерял своего сына?
– Что с Олегом? – вскинул на неё взгляд Артём.
– С Олегом?! – отшатнулась от мужа Люба с таким выражением лица, будто он ударил её. – Тебя интересует только Олег? А других сыновей у тебя нет?
– Я спрашиваю, что случилось? – повторил Артём. – Ты можешь мне нормально всё объяснить?
Люба поднесла ладонь ко лбу:
– Ваня уронил мяч в колодец тёти Маши, решил достать его сам и чуть не утонул. Дядя Грише пришлось спускаться за ним, Артём. Ты понимаешь? Мы могли потерять сегодня их обоих.
– Маленький заср...
Люба закрыла рукой рот взбешённого мужа:
– Не смей так называть моего сына! Он ещё ребенок и не отдает себе отчёт о том, что делает! А вот ты, взрослый человек! Но ведёшь себя хуже, чем он! Если бы не Миша, случилось бы непоправимое! Ты понимаешь это или нет?! Но рядом с нашими сыновьями в этот момент оказался не ты!!!
***
Поблагодарив Михаила за любезность, Элеонора вошла в дом и закрыла за собой дверь на засов. А потом достала из кармана ключи от дома Любы, которые сняла с крючка в прихожей и подбросила их на ладони.
– Надо же как просто, – улыбнулась Элеонора своему отражению в старом трюмо. – Даже не интересно.
Глава 12
Григорий метался по постели и бредил:
– Сейчас, сейчас, Ванёк... Ты только держись! Нет сил... Помогай, Господи! Держись, Ванёк...
Люба сидела рядом в постели старика и осторожно гладила его по руке:
– Дядь Гриш... дядь Гриш, проснись. Тебе снится плохой сон...
Не сразу, но Григорий открыл глаза и нахмурился, всматриваясь в лицо сидевшей рядом с ним женщины.
– А-а-а, Люба, – узнал он её наконец. – Как хорошо, что ты пришла. А мы тут с Ванечкой... В колодце...
Он осмотрелся, понял, что лежит в постели и виновато улыбнулся:
– Худо мне что-то, Любань...
Она кивнула:
– Я вижу, дядя Гриша. Поэтому и врача вызвала. Сейчас приедет «Скорая помощь». Доктор посмотрит тебя и обязательно поможет. А сейчас давай-ка я тебя покормлю. Я тебе супчик сварила на крепком курином бульоне. Как раз то, что надо для восстановления сил.
– Я не хочу, – покачал головой Григорий. – Мне бы воды попить. А есть совсем не хочется.
– Я всё понимаю, дядя Гриша, – заговорила с ним как с ребёнком Люба. – Но есть надо. Откуда же ты силы возьмёшь с болезнью бороться, если кушать не будешь. Ванечка и то поел. А вместо воды я тебя взвар принесла. Твой любимый, из сухофруктов. На, попей и будем кушать.
– Ванечка-то как? – спросил Григорий, беря в руки ложку.
– Температурит, – вздохнула Люба. – Сейчас врач тебя осмотрит и к нему пойдёт. Ты уж прости меня за него, дядя Гриша. Сорванец растёт. Глаз да глаз за ним нужен, да и то не уследишь. Алёша спокойный, а этот с самого младенчества с шилом в одном месте.
Григорий попытался зачерпнуть суп, но рука так дрожала, что у него ничего не получилось.
– Давай-ка я сама тебе покормлю, – пришла ему на выручку Люба. – Ничего-ничего, дядь Гриш. Главное, чтобы ты выздоровел. Ваня тоже за тебя переживает. Вот всегда у него так. Сначала натворит дел, а потом...
– Не ругай его, Любочка, – попросил Григорий, смущённый тем, что Люба кормит его с ложечки, как маленького. – Живой он пацан, любознательный. А то, что характеры разные у них с Алёшей, так это даже хорошо... Слушай, Любань, а какой сегодня день?
