Астарта. Познание. Книга 2

Монти знал каждый выступ и пенёк на пути. В один момент мы заметили вдалеке силуэт, и я поняла, что это огромный тигр. Монти резко нырнул в небольшую ямку, и я, не успев среагировать, полетела следом, собирая на себя листья, ветки и какую-то грязь. Приземлившись рядом, я чуть не закашлялась, но Монти быстро прикрыл меня веткой с ярко-жёлтыми цветами.

Позже он сообщил, что это дерево выделяет настолько сильный запах, что перебивает запах человека. Благодаря ему тигр прошёл мимо, не заметив нас.

Мы шагали без привалов больше пяти часов, держа высокий темп. К исходу я выдохлась до дрожи в коленях, Монти же, казалось, и не запыхался. Пришлось снова напомнить себе: запас сил у нас разный.

Когда мы вышли на поляну, я едва не рухнула. И тут заметила: туман исчез — резко, словно отрезанный. Поляна распахнулась перед нами: высокая густая трава, деревья по кромке. Я впервые за день разглядела что-то целиком, и меня это даже взбодрило.

Монти остановился и потянул носом воздух.

— Что-то случилось? — спросила я в голосовом чате, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Нет, просто это поляна, где я играл в детстве. Я пробую унюхать знакомые запахи, — ответил он.

Он указал рукой на большой дуб, стоящий на противоположной стороне поляны. Мы направились туда. Проходя мимо, я заметила, что его ствол был покрыт пулевыми отверстиями, которые выглядели старыми, но всё ещё отчётливо видимыми.

Чуть дальше за деревом я наконец увидела небольшую деревушку. Она состояла всего из пяти или семи домов и явно была заброшена. Место выглядело тихим, но вместе с тем каким-то зловещим.

Монти молча вёл меня, его лицо было сосредоточенным, будто он о чём-то важном вспоминал. Мы зашли в один из домов. Он подошёл к столу и начал изучать вырезанные на нём надписи, затем жестом пригласил меня взглянуть. Это были даты с сопроводительным текстом рядом:

27-е — я дома. Сейчас сидим и отстреливаемся, на деревню напали гигантские тигры.

30-е — я тут уже второй раз. До подземелья мы не дошли, провалились в яму к ящеру. Я выбрался со сломанной ногой.

6-е — третий мой поход. Мы обошли ящера и нарвались на засаду людоедов. Мы с Петром успели скрыться. Генерал погиб. Но думаю, яд, который они нам впрыснули, скоро подействует.

9-е — мы вместе с Алиной ходили к амбару. Попытаюсь с Олегом выбраться из леса.

Алина — так звали мать Костика. Я бросила укоризненный взгляд на Монти и обратилась к нему через голосовой чат:

— Я подозревала, что у вас с Алиной есть какие-то связи, но не знала, какие именно. Почему ты скрывал, что тоже был в том походе с матерью Костика?

— Потому что я ничего не помнил. Зачем говорить о том, чего не знаешь? Вы и так меня все недолюбливаете. Но теперь я понимаю, что мы направлялись к амбару. Это значит, что она могла выжить, если не совершила глупость, — ответил Монти.

— Поэтому ты так стремился исправить свою ошибку и остался с нами?

Монти махнул рукой — пустяки, мол, — и двинулся к выходу с поляны. Выбора у меня не было: верёвка держала нас вместе, пришлось шагать следом.

Шли мы с полчаса, пока не выбрались на открытое поле. Тут Монти встал, огляделся, посмотрел на меня — и отвязал верёвку. А затем обернулся громадной анакондой. Внутри всё сжалось, по спине хлынула паника, но «Предчувствие» молчало. Значит, одно из двух: либо оно сломалось, либо бояться нечего. Анаконда стремительно метнулась в мою сторону, и я зажмурилась, вжав голову в плечи. Но Монти скользнул мимо и канул в небольшую нору у меня за спиной.

Я обернулась — и замерла. Передо мной высилась исполинская пихта, метров восемьдесят, а то и все сто, ствол в обхвате — метра два с половиной. Хвоя игольчатая, сужающаяся к основанию. И тут я разглядела, как сверху по стволу медленно сползает домишко вроде амбара или склада — будто лифт, идущий вниз.

Анаконда выползла из норы, снова приняла человеческий облик, и мы вместе направились к дому. Приблизившись, я услышала звук открывающейся двери. Вскоре из неё выбежала взволнованная и растрёпанная девушка. Она побежала к нам, но вдруг посмотрела вдаль и резко изменила направление, устремившись туда. Вероятно, у неё не было берушей, и она услышала голоса, решив последовать за ними.

Монти быстро настиг её и преградил путь, а затем вставил ей беруши и крепко прижал к себе. Через некоторое время она перестала сопротивляться. Монти повернулся ко мне и сказал через чат:

— Давай.

Я добавила Алину в наш чат и заговорила:

— Привет, Алина. Я — Дина. Мы пришли помочь. С Костиком всё хорошо. Скоро ты его увидишь, — я глянула на Монти.

Тот кивнул и добавил:

— Алина, я ничего не помню. Туманный лес, сама знаешь. Расскажи нам всю историю, пожалуйста, — он разжал руки и отпустил девушку.

Алина внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Монти и глубоко вздохнула. Её рука была перевязана бинтом, а тело покрывали татуировки. На ней была серая майка и чёрные штаны с множеством карманов. Через плечо свисала связка стрел, а за спиной висел лук. Чёрные волосы, заплетённые в косу, обрамляли её узкие серые глаза, пухлые губы и острый подбородок, создавая загадочный образ.

Я быстро взглянула на её профиль, но не увидела профессии, что вызвало у меня лёгкое беспокойство. Возможно, она скрыла её или ещё не выбрала. Однако прошлый опыт с Монти заставлял меня быть начеку.

Системное уведомление: «Обнаружен новый игрок. Профиль: Алина / Оборотень / Стрелок-Следопыт / уровень 101.»

Алина жестом дала понять, что с ней всё в порядке, и устроилась поудобнее на траве. Мы с Монти присели рядом. Она какое-то время копалась в своём меню, вероятно, пытаясь открыть чат. Наконец, мы услышали её голос:

— Я торчу здесь уже месяц. С той самой разведки в Туманный лес, куда ушла вместе с бойцами и Монти. Накануне я ненароком подслушала разговор Генерала — и, кажется, выдала себя.

Алина умолкла, шумно втянула воздух и продолжила. Пальцы её теребили край бинта.

— Убрать меня по-простому Генерал не мог. Умрёшь — возродишься. И он придумал другое: усыпить навсегда. Бойцам вручил письменный приказ — вколоть мне препарат «вечного сна» и оставить в пещере Туманного леса, где меня никто не отыщет. Прочитал — уничтожил. Так они и должны были поступить, — голос у неё дрогнул. — Прочесть. Выполнить. А на выходе из лесу — всё забыть. Но Монти приказ не выполнил. Он спрятал меня в этом доме-амбаре, натаскал еды и воды впрок, а остальным заявил, что дальше справится один.

Алина опустила взгляд, а потом резко посмотрела на Монти.

— Рука ещё болит? Я заварила особый отвар, он снимет проклятие, — она кивнула на его плечо. — Укусить его я согласилась по его же просьбе. Чтобы на выходе из леса, заподозрив неладное, он смог вспомнить обо мне. Он обещал оставить подсказку — такую, что разгадает только сам. А мне велел затаиться здесь и ждать.

— Слюна оборотня — это не просто биология, — подхватил Монти, растирая плечо. — В ней частица его сути. Укус оставляет не только рану, но и метку — тонкий магический след. Он ноет, не даёт забыть. Таханцы вроде меня чуют тех, кто их нанёс. Мы вышли из леса, в голове — пусто, а плечо жгло так, что я ночами не спал. И я знал: это не царапина. Это послание. Я не помнил, почему мы вернулись без Алины, но рана твердила своё — знак оставила именно она. Друзья без причины не кусают.

Он перевёл дух. Голос опустился до полушёпота, будто он впервые выговаривал это вслух.

— Я собирался вернуться за ней. Только сами знаете: в периметр так просто не войдёшь. Нужен пропуск, нужно основание. Я тянул, выжидал. А потом объявился Костик — сказал, что мать пропала. И всё сошлось. Вот он, мой шанс. Я остался с вами, чтобы пробиться в Большую игру и отыскать её. Подсказка на столе в моём доме только подтвердила: тайну я доверил Алине не зря. Раз спрятал её здесь — были причины.

Алина посмотрела на него с благодарностью, во взгляде — тепло.

— Я знала, что тебе можно верить. Не послушайся я твоего плана, Генерал нашёл бы другой способ со мной покончить. И тогда досталось бы моему сыну. Я готова была собой пожертвовать — лишь бы выиграть время, чтобы придумать, как нас вытащить. — Она обернулась ко мне: — Так это ты укрыла моего мальчика? И раз ты здесь — у тебя есть план?

О каком плане она твердила, я не поняла. Растерянно уставилась на неё, и пауза затянулась. Выручил Монти.

— Твой сын с нами. Он в полной безопасности, — отчеканил он, аккуратно обогнув второй вопрос.

— А план? — голос Алины дрогнул. Пальцы её вцепились в край майки. Читалось без слов: этим ответом решалось их будущее.

Монти помолчал, взвешивая каждое слово, и произнёс глухо:

— Думаю, дорога у нас выйдет долгая. Но мы выдюжим. Нам надо заслужить доверие Алтаря. Стать нужными этому миру.

— Ждать было рискованно, — выдохнула я. Горло сдавило. Пока я вовсе не понимала, чем лично могу им помочь.

— Другого выхода у меня не имелось. Одна надежда, — Алина моргнула часто-часто, сдерживая слёзы.

— Правильно ли я понимаю: ты, как и Монти, житель этого мира? — спросила я.

— Нас сотворили тёмные боги. Но столетия изменили всё — оставаться изгоями мы больше не желали. Когда мы ещё служили своим создателям, тянулся Тёмный век. Потом грянула война. Следом потянулись Мрачные века. И лишь затем наступил Игровой век. Появились школы. Открылись библиотеки. Возникло многое другое. За двадцать пять лет мы шагнули далеко вперёд. Те же, кто не сумел переступить черту, не прошли Алтарь. Боги бросили их — навсегда оставили в шкуре волков и змей. С единственной жизнью. Как у всякого зверья здесь.

Тут я вспомнила слова Монти. У животных не имелось профиля — лишь обозначение. Игроками они не являлись. Разумные звери владели игровым профилем и способностями, а обычные оставались просто зверьём. Умрут — не возродятся. Бессмертие и игру им не даровали. И это выглядело логичным. Как зверю играть? Как ему миновать Алтарь? Мир вышел наполовину игровым, наполовину живым. Загадка. А возможно, всё оказалось ещё запутаннее — просто мы знали далеко не всё. Кто мы — игроки или люди с высокотехнологичным устройством в голове? Что творилось в капсуле, не ведал никто. Тайнами владели лишь учёные Лураписа. А мир вокруг дышал пугающей подлинностью. Взять хоть электричку домой. И меч, способный убить тебя в обоих мирах. Не значило ли это, что ты по-настоящему находился здесь, а не лежал на Земле в искусственной коме с трубкой во рту? От этой мысли у меня перехватило дыхание, а пальцы сами сжались в кулак.

— Почему у тебя до сих пор нет профессии? — вырвалось у меня.

— Я ещё не выбрала её, — хитро улыбнулась Алина. — Люди с Земли строго следуют алгоритму, и каждому, кто здесь появляется, через куратора предлагают профессию. А мы, уроженцы этого мира, вольны решать сами. Как у вас на Земле. Захотим — возьмём несколько. Захотим — сменим. Я побывала ветеринаром. Затем служила корректировщиком у Генерала. Ту профессию я уже сбросила. Теперь надумала податься в разведчики. Все прежние навыки всё равно сохраняются, — договорила она, и в её профиле тут же высветился разведчик.

Я моргнула. Перевела взгляд с мерцающей строки обратно на её лицо.

«Алина / Оборотень / Стрелок-Следопыт / Разведчик/ уровень 101.»

— Впечатляет. Удобная возможность, — пробормотала я и, понизив голос, спросила: — Что за тайну ты выведала, если Генерал вздумал стереть тебя из этого мира?

— Под землёй, в недрах Туманного леса, таятся темницы, — начала Алина, и голос её стал глуше. — В них держат заточённых Тёмных Богов. Стерегут их четыре Базы — Север, Юг, Запад и Восток. Да и по всему Лурапису разбросаны такие темницы, а крупнейшие державы с Земли не спускают с них глаз. Нам же, коренным жителям, всей правды не открывают. Многие из нас поклоняются этим богам, а кое-кто и вовсе ведёт от них свой род. Поэтому нас держат в неведении. Выдают задание — и гонят исполнять. Без объяснений. Кого охраняем, кого спасаем — молчок. А ещё он обронил словечко о мече Палус. Осколок клинка прячут в одной из пещер Туманного леса. В этой стали кроется мощь, способная погубить даже бога.

— И за это Генерал решил тебя уничтожить? Настолько всё засекречено? — Я опешила и перевела взгляд на Монти. — Монти, а откуда у тебя такие сведения — про дела Генерала, про подземелья, про Тёмных Богов и меч?

Алина не дала ему ответить. Подалась вперёд, зачастила:

— Он же «правая рука» Генерала. Потому тот и держал его при себе. И вольную дал, разбив «бутылка рабства». Генерал доверял ему всё. А я случайно подслушала их разговор.

— Было время, я и впрямь считался правой рукой, — отрезал Монти. — Но теперь иду иной дорогой. Позже уведомлю об это нюансе Генерала.

Я приподняла бровь.

— Вот так новость. Хотя это уже прошлое — то самое, что мы и взялись переписать. Алина, отчего ты так страшишься Тёмных Богов? Ведь они ваши предки.

Пальцы Алины стиснули край плаща. Она опустила взгляд.

— Мама много о них рассказывала. Предательства они не простят. А месть их будет страшной. Я о сыне тревожусь. Он-то ни при чём — родился уже в игровом мире, — выговорила она.

— Мы не дадим Тёмным Богам вырваться на свободу и найдём меч, — уверенно сказала я. — Пойдёмте в амбар и дождёмся команду, она прибудет скоро.

Мы поднялись с травы, отряхнулись и направились к амбару. Дверь оказалась тяжёлой, обитой почерневшим железом. Монти толкнул её плечом, и она подалась с протяжным скрипом, впустив нас в прохладный полумрак. Внутри пахло старой древесиной, пылью и чем-то ещё — сухим, травянистым, будто здесь когда-то сушили сено.

Монти прошёл в дальний угол, к небольшому пульту с рычагами и кнопками, вделанному прямо в стену. Нажал на одну из них — и под нашими ногами что-то глухо заворчало. Пол дрогнул, и дом пополз вверх по стволу, медленно, с достоинством, как старое дерево, которое решило вдруг стать лифтом. За окнами проплывали ветки, иглы, куски неба. Алина стояла у стены, прижавшись лбом к доскам, и смотрела вниз, где всё уменьшалось, съёживалось, превращалось в игрушечное.

Когда мы достигли вершины, дом замер. Монти первым вытащил беруши — и жестом показал нам сделать то же самое. Мы вынули их. Мир снова обрёл звуки: скрип дерева, шелест ветра, далёкий птичий крик.

— Этот дом построил мой отец, — сказал Монти, и голос его звучал уже обычно, без глухоты. — На высоте восьмидесяти метров звуки не слышны. После его гибели мы с сестрой жили здесь, спускаясь только в берушах. Я уже говорил, что Туманный лес стал опасным: он притягивал души убитых нами и прочую нечисть. Мы слышали их крики. Многие сходили с ума и накладывали на себя руки. Родители искали своих детей, возвращались истощёнными и умирали. Это был ад, который мы сами устроили на своей земле.

Мы замолчали, каждый ушёл в свои мысли. Алина сидела на полу, подтянув колени к груди, и смотрела в одну точку. Монти стоял у окна, спиной к нам, и его плечи были напряжены так, что, казалось, вот-вот треснут. Я привалилась к стене и закрыла глаза.

Ребят долго не было, хотя они должны были появиться минут через сорок. Я успела продрогнуть, поёжиться, пройтись по комнате из угла в угол, снова сесть. Монти молчал. Алина тоже. Тишина давила на уши, и я поймала себя на том, что вслушиваюсь в неё, будто там, в этой глухоте, могло быть что-то ещё.

Прошло около трёх часов, когда я почувствовала, как кто-то дёрнул за верёвку, к которой мы с Монти были привязаны. Слабый рывок, потом ещё один — настойчивее.

— Это наши, — Монти обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то живое. — Надеваем беруши.

Он снова нажал кнопку, и дом начал спускаться. Медленно, плавно, как капля по стеклу. Я смотрела в окно: земля приближалась, деревья раздвигались, и вот уже показались фигуры — маленькие, размытые, но свои.

Дверь открылась, и я выпрыгнула наружу. Воздух ударил в лицо — свежий, пахнущий хвоей и почему-то дымом. Навстречу нам неслись друзья. Впереди всех мчался огромный чёрный волк — куда крупнее обычного. Я взглянула на его профиль, где значилось лишь имя «Джованни» и больше ничего. Перевела взгляд на Алину: она задрожала, прижала руки к груди, и в её глазах заметалась смесь страха и надежды. Я не могла понять, стоит ли опасаться этого зверя. Потом снова посмотрела в ту сторону: следом за волком бежал маленький волчонок. Судя по профилю, это был Костик.

Джованни первым добежал до Алины — уткнулся ей в бок, прижался всем телом, будто боялся, что она снова исчезнет. Алина охнула, опустилась на колени, обхватила его морду руками, и что-то зашептала — я не слышала слов, только видела, как дрожат её губы. Следом подскочил волчонок и начал тереться мордой о её колени, повизгивая и требуя ласки. Костик — а это был он — обернулся человеком, обнял мать за шею и уткнулся носом в плечо. Алина прижала его к себе, и на миг её лицо стало таким, будто она сейчас расплачется.

Не успела я опомниться, как на меня налетели Димка с Верой. Сжали в объятиях с двух сторон, что-то горячо заговорили наперебой, но из-за берушей я не разобрала ни слова — только видела их шевелящиеся губы и чувствовала, как мелко дрожит Димка. Его одежда была хоть выжимай, вода стекала по швам и капала мне на руки. Я скользнула взглядом по остальным и похолодела: все стояли грязные, насквозь мокрые, в волосах — тина, на лицах — разводы от болотной жижи. Клавдия тяжело дышала, уперев руки в колени. Богдан хмурился, отряхивая с плеча какую-то бурую водоросль. Дохляк выглядел так, будто его только что вытащили со дна — бледный, с трясущимися руками. На Эрдана тоже было страшно смотреть.

Монти молча мотнул рукой в сторону амбара — заходите, мол. Едва все переступили порог, пол вздрогнул и пополз вверх по стволу. Только наверху, в тишине древесного дома, все выковыряли из ушей беруши. Монти тут же подался вперёд:

— Ну, рассказывайте. Что у вас стряслось?

Эрдан с шумом выдохнул и рухнул на охапку сена. Провёл ладонями по лицу, будто стирал с кожи болотную жижу, — впрочем, судя по разводам, не только стирал, но и размазывал. Поднял голову. Веки отяжелели, плечи осели — словно ему предстояло поведать о конце света. Впрочем, если верить его лицу, конец света уже случился, причём лично с ним.

— Да ничего особенного, — с мрачной усмешкой протянул он. — Подумаешь. Богдан ухнул в трясину и чуть не утянул нас всех за собой. Забился, закрутил вокруг себя воронку — Дохляк глянул на это и тут же отключился. Видимо, решил: раз умирать, то с комфортом. Как ни странно, именно его обездвиженное тело и притормозило наше погружение. Случайно, конечно, но заслугу он уже, поди, присвоил.

А дальше — Клавдия. С перепугу она заметалась: то обернётся пандой, то снова собой. И так по кругу. Со стороны походило на очень нервный слайд-шоу. Рванула спасать Диму — а сама едва держалась, барахталась из последних сил и в конце концов рухнула на нас, накрыв всех с головой. Панда весомых достоинств, между прочим.

Вера, перекинувшись в Валю-лисицу, выскочила первой. Пронеслась по нашим макушкам, как по кочкам, — мы, надо признать, были кочками образцовыми, — и снова вдавила нас под воду. Тут уж никто не удивился: к этому моменту мы и сами себя ощущали болотной тиной, у которой внезапно завелись планы на вечер.

Если бы Дима вовремя не подключил своё колдовство, так бы и остались на дне, пополнив собой каталог местной нечисти. Но он успел — и мы всплыли уже в детских надувных кругах. Дохляку достался с черепашкой, а Богдану — с принцессой. Кто распределял, история умалчивает, но, боюсь, не случайно. Тот с трудом выбрался, разодрав круг прямо на себе. Принцесса, что примечательно, тоже пострадала. Гермес же всё это время горланил, будто генерал на плацу, раздавая команды направо и налево. Вот только никто из нас не тонул в строю, а он всё равно не растерялся — нашёл, кем покомандовать.

Выбрались на берег. Потянули вашу верёвку — а в руках один обрубок остался. Подозреваю, её перекусил волк Джованни, у которого, судя по всему, был свой взгляд на то, куда нам идти. Но магия нити не исчезла: оставшаяся часть всё ещё указывала путь, и притом настойчиво — с этой нитью спорить было бесполезно.

Мы шли по ней, пока не вышли к этому дереву. А тут — вторая верёвка, уходящая в небо. Потянули. И вот мы здесь. После этого сели на поляне и, фигурально выражаясь, горько зарыдали, — закончил Эрдан и закатил глаза с таким видом, будто рассказывал историю своей жизни, а не получасовое купание в болоте.

Я представила эту картину: панду, детские круги, принцессу, распластанную на Богдане, — и губы сами дрогнули. Плечи затряслись. Я зажала рот ладонью, но смех всё равно прорвался сквозь пальцы.

— Я не кричал, а раздавал указания, — раздался голос Гермеса где-то под потолком. — А ты, Златовласка, уже давно бы пускал пузыри, если бы не Дима. А так — тю-тю, тик-так, тик-так!

— Где ты, мелкая букашка? — Эрдан завертел головой, обшаривая взглядом углы.

— Я сто раз говорил: Гермеса надо выпороть! — проворчал Дохляк.

— Палка грязная, куда ты лезешь! Ты там вообще без толку провалялся! — язвительно отозвался Гермес, кружа где-то над нами.

И тут же, словно по заказу, зазвучала «Остров невезения» голосом Андрея Миронова. Похоже, музыкальное чувство юмора у Гермеса было моё. Я ведь всегда подбирала к жизненным передрягам песню — ту, что сама всплывала в голове под настроение. Ясный не ошибся, когда сказал, что я, считай, и породила этого чудака. Он и впрямь вышел вылитый я. Я усмехнулась.

— Хватит хулиганить, — проговорила я. — Дайте уже всем высказаться.

Засмеялись все, кроме Эрдана и Дохляка. Эти двое по-прежнему шарили глазами по амбару, выискивая моего проказливого сынулю. Богдан свёл брови, силясь что-то вспомнить, и подхватил рассказ:

— Всё шло гладко, пока на нас не вылетел этот громадный волк. Жрать собрался, по глазам видно! А потом возьми да начни оборачиваться в здоровенного оборотня.

— А Костик тут же тоже перекинулся в волка, пусть и помельче, — подхватила Клавдия, — и смело вышел один на один с этой тушей! Дохляк, правда, в этот момент снова грохнулся в обморок, а Гермес, кажется, завёл похоронный марш.

Она завертелась, высматривая Гермеса.

— Гадёныш, — тихо буркнул Дохляк.

Клавдия вскинула руку, и Дохляк инстинктивно пригнул голову. Она смерила его злым взглядом.

— Хватит обижать нашего малыша! Он, в отличие от некоторых, держал всё под контролем и помогал детям вести бой, пока мы хлебали болото. Наши ребята, хоть и с осечками, сумели собраться в драку под его началом. Костик стал оборотнем, Димон наколдовал прожектор вместо солнца да спасательные круги в придачу, а Валя вздыбила шерсть и тоже рванула в атаку. А ты чем был занят? Валялся в обмороке, вот как.

— Я пытался наколдовать солнце. Надеялся, что с рассветом всё само собой уладится, как в сказке. А вышла лампа, которая и осветила нам поляну, — улыбнулся Дима и прижался ко мне.

— Дальше мы мало что поняли, но теперь надеемся докопаться до сути, — подхватил Эрдан. — Джованни с Костиком вдруг принялись обнюхивать друг друга. Валя перестала кидаться и отступила, а Костик завилял хвостом.

— Я почуяла родственные души и поняла — драки не будет, — пояснила Вера.

— Потом оба волка глянули на нас, кивнули и припустили прочь. Мы — за верёвочкой следом, — продолжал Эрдан. — Потянули за веревочку — и домик спустился прямо с облаков! — В голосе Эрдана зазвенели истерические нотки.

Костик вдруг обхватил маму руками и разревелся:

— Мамочка, не бросай меня, я не хочу быть один.

— Прости. Я сделала это ради твоей безопасности, — отозвалась Алина, и глаза её тоже заблестели от слёз.

Мы пересказали всем историю Алины. Настал черёд задать ей вопросы.

— Алина, а что это за собачка? — Богдан ткнул пальцем в сторону волка Джованни, и тот в ответ оскалился.

— Это мой муж, — тихо ответила Алина. — Он не прошёл испытание Алтаря, и боги навечно обратили его в волка. Я и не знала, что он может превращаться в оборотня. По идее, это свойственно только нашей расе, а он должен был быть обычным волком. И ещё странно, что в его оттиске видно имя — должно быть написано «Канадский волк».

— Ваша стая оттуда? — поинтересовался Дохляк.

— Да, мы мигрировали примерно триста лет назад, — ответила Алина, глядя на волка.

— Боги дали ему шанс всё исправить, — вмешался Костик. — У него есть двенадцать жизней в обличье волка. Если он докажет, что изменился, Алтарь вернёт ему человеческий облик. — Костик обнял волка за шею и добавил: — Папа рассказал мне всё по дороге сюда. Мы же одной крови — я чувствую его мысли, когда оборачиваюсь. Не словами, а… запахами и образами. Но я всё понимаю.