Астарта. Познание. Книга 2

Замечая это, Монти, не сдержавшись, взял какие-то экскременты и демонстративно выбросил их. Богдан тут же подскочил, поднял их, принялся вертеть в руках, нюхать и изучать с таким серьёзным видом, будто держал древний артефакт.

— Фу-фу, Монти, ну ты падлюка! — возмущённо вскрикнул он, наконец осознав, что это. — Тьфу на тебя опять! — Он сплюнул ещё раз, вытер руки о штаны и пошёл тушить костёр, что-то обиженно бормоча себе под нос.

Мы с Клавдией переглянулись и едва сдержали смех. Даже Эрдан, который всё утро ходил мрачнее тучи, не удержался от ухмылки.

Мы собрали последние вещи и направились к Туманному лесу. Я не хотела брать детей в лес. Но Костик умолял взять его с собой. Он сказал, что чувствует, что мама жива, и хочет помочь её найти. Я не смогла отказать. Клавдия пообещала, что будет следить за ними и в случае опасности сразу уведёт их в лагерь. Я взяла с детей слово, что они будут слушаться Клавдию и не будут высовываться.

По пути ничего примечательного не произошло, так как Генерал уже всё зачистил, и его основная группа двигалась к горам. Мы же пробирались вдоль периметра ближе к реке, чтобы войти в Туманный лес. По дороге мы остановились у полевой кухни: перекусили, пополнили запасы еды и взглянули на монитор. На табло, обновлявшемся в реальном времени, значилось:

Счёт 0:0.

Второй день игры подходил к концу.

К вечеру мы достигли Туманного леса. На расстоянии около ста метров от его границы мы услышали душераздирающие голоса, зовущие нас. Монти немедленно провёл границу и предупредил нас, чтобы мы её не пересекали. Лагерь мы разбили чуть дальше проведённой Монти линии, где голоса уже не были слышны. Там мы сохранили наши точки возрождения, чтобы в случае чего вернуться в безопасное место.

Дети и Клавдия отправились спать, а мы остались у костра, размышляя о предстоящих событиях.

— Монти, а тебе известно, кто стережёт подземелье Тёмных Богов? — поинтересовался Дохляк. — В книге говорилось, что его веками караулит бессмертное чудовище.

— Нет, — Монти медленно покачал головой и потёр переносицу. — Но ты сам прикинь, почему игра проходит именно здесь. Когда территорию начали стягивать в кольцо, всё выглядело как обычная армейская стройка: патрульные контуры, караульные башни с всевидящими окулярами, сигнальная паутина, сшитая из тончайших лучей-струн, вибрирующих от чужого шага. Поставили купол глушения, что гасил любые чары связи, развесили резонаторы, выжигавшие портальные разломы, запустили псов-ищеек из перекованной плоти с кристаллами вместо сердец.

Голос его сел, пальцы невольно сжались в кулак.

— Поначалу твердили, будто всё это — полигон для солдатских учений. Да только слухи поползли быстрее патрулей. А открыть правду всем скопом никак нельзя: потянутся паломники, спасатели, искатели да охотники за чудесами. Боги есть боги — к ним всегда кто-нибудь да тянется. — Монти сцепил пальцы в замок и усмехнулся краем рта. — Вот тогда и выдумали Большую игру — ловушку-ширму, где каждый ступивший в периметр оказывался под невидимым колпаком наблюдателей. Даже нас, игроков, видят как на ладони. Браслеты, метки, вся эта сверкающая мишура — красивая картинка для зрителей. А по сути — поводок: смотрят, чтоб не шалили, чтоб не совались куда не велено.

Он мотнул головой и заговорил тише.

— И даже когда спрашивают, с чего выбрали именно такую местность — с Туманным лесом, через который напрямик не пройти, — ответ заготовлен. Мол, это игра, тут три пути: лёгкий, трудный и самый быстрый. Оттого всякий и кружит по опушкам, вместо того чтобы ломиться сквозь чащу. В игре всё подогнано одно к одному, комар носа не подточит — вопросов попросту не остаётся. А то, что всё это играет на руку начальству, никому и в голову не взбредёт.

Монти повёл плечом и сощурился.

— Вроде и бегаем тут для отвода глаз, а заодно обходим стороной важные рубежи, за которыми упрятана тюрьма. В итоге периметр стерегут по высшему разряду — будто бы ради того, чтоб никто не преступил правил арены. — Он подался вперёд, и в голосе зазвенела сталь. — Помнишь, как Петрович орал и топал ногами? Как вас мигом вычислили, едва вы с Иваном выбрались из леса? Сколько уловок мы городили, лишь бы туда просочиться? Нельзя, мол, соваться туда просто так — и так далее, и тому подобное.

Он сжал кулак, костяшки побелели.

— Там стальное кольцо смыкалось вовсе не вокруг игроков. То была защита древней темницы, которой не одна сотня лет. Её караулили денно и нощно, без роздыха. А кто затаился внутри — о том молчали даже стены. Игра же разом сняла все вопросы: отпала нужда объяснять, что мы караулим по-настоящему. Правду знал лишь узкий круг избранных из боевого состава.

Он перевёл дыхание, желваки заходили на скулах.

— Генерал перепробовал не один десяток способов прорваться в темницу за мечом. Насылал теневых лазутчиков, подкупал хранителей печатей, бросал в бой отряд за отрядом — и всякий раз откатывался ни с чем, оставляя позади лишь тела своих людей.

Он умолк на миг и повернулся ко мне:

— Дина, а ты что скажешь?

Я помолчала, перебирая в памяти страницы книги и собственные догадки.

— Если верить легендам, подземелье тёмных богов стережёт тварь, которой не навредить обычным оружием. Но слабое место у неё есть, в этом я уверена. Кое-какие мысли имеются, только выкладывать их пока рано. Предпочитаю говорить, когда под рукой будут факты, а не предположения.

— Ну-ну, — Эрдан хмыкнул и повёл бровью. — Если вы тут не сплошь «Яндекс», то кончайте строить из себя всезнаек. Утречком на свежую голову во всём разберёмся и решим, как быть. Так? Или у нас снова по плану заготовки помидоров?

— Так, — отозвалась я, пропустив его шпильку мимо ушей. Губы дрогнули в усмешке, я закатила глаза и в упор посмотрела на Эрдана. — А коли тебе так уж неймётся узнать, что будет завтра, чтоб спалось спокойней, — изволь, открою секрет. Мы с Монти выходим первыми, на разведку. Остальные подтягиваются через сорок минут.

— Значит, план уже был готов. — Эрдан мотнул головой, ноздри его раздулись. — И отчего именно ты с Монти? Отчего не всей командой? Опять ведёшь свою игру в одиночку?

Богдан, не сводивший с нас глаз, тихо присвистнул и покосился на Дохляка. Тот кивнул в ответ, потёр переносицу и скривился от усталости.

— Ага, конечно, давайте ввалимся в ловушку всей гурьбой разом! — огрызнулась я. Внутри всё закипело, ногти впились в ладони.

А разведка и впрямь была нужна. И нужен был тот, кто знает здешние тропы. Кто по-прежнему что-то недоговаривает. Тащить с собой детей вслепую, без этих сведений, я боялась — особенно после многоножек. Подумать страшно, что ещё таится в этой части леса. Я не хотела, чтобы дети прошли через такой ужас. Монти знал, куда идти. Потому мой выбор и пал на него. Да и было у меня к нему своё, личное: один на один выспросить, как он связан с исчезновением матери Костика. Команда ещё кипела после его предательства — чуть что, набросятся, не разобравшись. Им требовалось время, чтобы вновь научиться ему верить. А мне хотелось уберечь тот хрупкий баланс, что только-только начал зарождаться между ними.

— По очереди в ловушку угодить веселее? — процедил Эрдан и жёстко скрестил руки на груди.

— Стоп, стоп, стоп! — вклинился наконец Дохляк. — Чего вы сцепились-то? Дина права. Мы не раз хаживали в этот лес и знаем, чем оборачиваются такие прогулки. Разведка нужна, а кому идти первым — ей и решать. Она явно что-то задумала. И я ей доверяю.

Он скользнул взглядом по Монти и продолжил:

— Сплету особую верёвку — без концов, замкну на магические руны, чтоб была бесконечной. Пойдём следом за ними, имея этот козырь в рукаве. Случись что — Дина тут же стукнет нам в чат, а нить выведет нас прямо к ним. Монти на всех смастерит беруши.

Системное уведомление: «Создан предмет: „Бесконечная путеводная нить“. Свойство: указывает путь к владельцу. Прочность: 500 ед. Для активации требуется согласие владельца».

Эрдан молча поднялся, обжёг меня хмурым взглядом и скрылся в палатке.

— Довела парня, — обронил Монти, не отрывая глаз от костра.

Я вскинулась было, глянула на него с возмущением, но смолчала. Поднялась и пошла к своей палатке. Веки наливались свинцом, в груди глухо ворочалось раздражение, плечи сами собой опустились.

У костра остались Дохляк, Монти и Богдан — переглянулись в недоумении, пожали плечами.

Глава 3. «Тот дом хорош, где хороши его обитатели» (Л.Н. Толстой). Наш дом был адом, который мы сотворили сами.

Прошедшая ночь выдалась беспокойной: я часто просыпалась и не могла найти удобное положение. Под утро удалось ненадолго задремать, и в это время мне приснился ещё один загадочный сон.

***

Меня обступал густой туман. Я проталкивалась сквозь белёсую муть, отчаянно кого-то выискивая. И вдруг из клубящейся пелены выступил образ — знакомый и чуждый разом: кентавр, с человеческим торсом и конским крупом, сжимавший в руке лук.

— Зачем ты явилась сюда? Путь закрыт! — прорычал он.

— Я пришла за мечом, — ответила я.

Кентавр истаял так же внезапно, как возник, и в туманной дымке проступила тень, похожая на человеческий силуэт.

— Тебя водят за нос, прячут от тебя правду. Ты должна низвергнуть богов подземелья. Я помогу — как и обещал. Не страшись ни леса, ни кентавра: он учует твою силу. Спорь с ним, бранись, топай ногой. Ты богиня, и мощь дремлет в тебе. Он уступит тебе часть меча и пропустит дальше.

Я хотела что-то сказать, но тень вдруг заметалась и выкрикнула:

— Проснись! Вы в опасности!

Голос прозвучал прямо в голове — резко и властно.

***

Я резко проснулась, вскочила и выбежала из палатки. Увидев Эрдана, крикнула:

— Эрдан, разведка! Обзор!

Я переключила дронов в боевой режим. В одно мгновение Эрдан взмыл в воздух, а я связалась с ним по внутреннему каналу.

— Замечаешь что-нибудь?

Он сделал полукруг и завис, часто взмахивая крыльями.

— Да! Сюда идут солдаты Генерала!

— Куда направить дронов? Сообщи координаты!

— Сектор 50, точка 90, — ответил Эрдан.

Я сбросила координаты дронам, и те стрелой ушли в заданную точку. Спустя несколько мгновений оттуда долетели пронзительные вопли.

Из-за кустов ко мне уже неслись Богдан с Монти.

— Уходим! Там солдаты Генерала. Моим дронам их не удержать! — крикнула я.

Мы, не сговариваясь и без лишних слов, рванули за холм, откуда рвались голоса. Эрдан скинул всем точку на карте, чтобы никто не сбился с пути. Бежать пришлось всего ничего — несколько десятков метров, и перед нами распахнулся бой. За холмом семеро солдат отбивались от моих воронов. Пчёлы остервенело жалили их, оставляя на лицах багровые вздутия, а слепни липли к шеям, будто живые подвески.

Монти выхватил кинжалы, нырнул в невидимость и врезался в гущу орущих врагов. Богдан с боевым рёвом ринулся следом, занося тяжёлый топор. Справлялись они играючи, особой натуги не требовалось. Я лишь правила полётом своих дронов.

Эрдан спикировал ко мне, на лету обернулся человеком и встал рядом — бой уже выдыхался, и он это видел. Последний солдат рухнул с истошным воплем.

Монти соскользнул с невидимости и обвёл поле боя удивлённым взглядом, словно не ждал столь скорой развязки.

— Кто это? — я растерянно оглядела тела.

— Семеро скрытых из тайного резерва Генерала. — Монти настороженно повёл головой, пальцы стиснули рукояти кинжалов. — Их что, по мою душу отрядили? Но как они…

Он вдруг застыл, словно догадка прошила его насквозь. Принялся торопливо обыскивать себя: ощупал одежду, выхватил небольшой прибор и провёл им вдоль рук, потом вокруг ног. Внезапно возле правой ноги раздался короткий писк.

Монти выхватил кинжал, полоснул по месту, где отзывался датчик, и, погрузив пальцы в разрез, извлёк крошечный белый шарик.

— Не смей давить! — вырвалось у меня, когда я увидела его занесённую ладонь. — Никогда не давай врагу понять, что раскусил его приёмы. Сделаем обманку. Сначала тщательно проверим, есть ли ещё жучки. Если больше ничего нет, оставим этот здесь. Пусть думают, что ты всё ещё работаешь на этой территории.

Монти замер на секунду, потом коротко мотнул головой:

— Опять ты права.

— Так, погоди, — всплеснул руками Богдан. — Выходит, бутылку-то разбил, а жучок подбросил?!

Мы тщательно осмотрели Монти, но других жучков не обнаружили. Найденный шарик поместили в крошечный мешочек. Через несколько минут повезло: мимо шмыгнула крыса. К её шее приторочили ободок с мешочком и отпустили зверька — глядишь, собьёт следы.

Обратная дорога к лагерю тянулась в глухом молчании. Каждый брёл, утонув в своём.

Эрдан не отставал — шёл плечо к плечу, шаг в шаг.

— Так и будешь молчать? — не выдержал он наконец. — Откуда ты узнала про людей Генерала?

Я замерла на полушаге. Челюсти сжались сами собой, ногти впились в ладони.

— Предчувствие, — бросила я через плечо.

— Не верю, — упрямо мотнул он головой. — Мы же договорились: начистоту, вместе, без секретов. Ты обещала делиться.

Я обернулась так резко, что у него дрогнули брови. Какие обещания? Я ничего подобного не давала. И в его «мы вместе» вписываться не собиралась. Я ещё ничего не решила про «нас».

— Послушай, оставь меня в покое, — выдохнула я сквозь зубы. — Мне не нужны отношения. Ни исповедей, ни доверия нараспашку. Я одиночка. Ясно? Не устраивает — выход знаешь где.

Горло перехватило. Фразы вырывались рваными кусками, царапали изнутри. Он такого не заслужил. Совсем. Но сказать, что тревогу я подняла из-за сна, в котором некая тень предупредила об опасности, я не могла.

Я отвернулась и зашагала вперёд, глядя под ноги. В висках гулко стучало.

Со снами следовало разобраться в первую очередь. Раньше я отмахивалась — кошмары, нервы, усталость. Теперь — нет. Почти не осталось сомнений: девяносто пять из ста — кто-то пробивается ко мне сквозь сон. Предупредить. Помочь. Пока не сложу этот пазл до конца — тень, голос, знаки, — не скажу никому ни слова.

— Слышать такое больно, — проговорил Эрдан. Голос ровный, но от него веяло холодом. — В женихи я не набиваюсь. Только и гордость свою ещё не растерял.

Он прибавил шагу и обогнал Монти и Богдана, что брели впереди.

Вот и всё. Снова обидела. Не было бы у нас этих двух ночей — не было бы ни таких разговоров, ни этой сердечной раны, что теперь ноет под рёбрами. Потому я и не хотела никаких отношений: знала ведь, чем всё кончится. Но прошлое не стереть, не вычеркнуть, не заклеить, а значит — надо менять себя. Учиться говорить с людьми по-настоящему, а не отгораживаться молчанием, иначе растеряю последних, кого с таким трудом обрела в этом месте.

В лагере нас уже ждали. Клавдия и дети хлопотали над завтраком, Дохляк суетился у стола, расставляя посуду и то и дело задевая тарелки локтями. А Эрдан прошёл мимо, не повернув головы, — только тень скользнула по земле, и полог его палатки сомкнулся за ним. В груди похолодело ещё сильнее.

— Дохляк, спасибо, что ты с нами, — выдавила я, лишь бы заглушить мысли. Взяла бутерброд, отхлебнула кофе — по языку разлились тепло и горечь.

За едой мы пересказали остальным случившееся и прикинули, чего теперь ждать от Генерала. Небось в эту самую минуту он икал, поминая нас недобрым словом. Монти подкидывал идеи, Клавдия добавляла свои, а я только кивала, силясь удержать внимание хоть на чём-то.

Позже подсел и Эрдан. Устроился напротив и молча принялся за еду, будто нас тут и не было. Я всё искала слова для извинения — и не находила. Язык не слушался. Наконец сдалась, набрала сообщение и тут же отправила:

«Прости. Обидеть тебя я не хотела. Просто… нервы на пределе перед дорогой в Туманный лес. Клянусь — постараюсь меняться».

Он взглянул на меня через стол. В его глазах не было злости, только усталость. Эрдан коротко кивнул и отвернулся, продолжив завтрак.

Досидеть в тишине не вышло. Над лагерем повис протяжный вой — долгий, тягучий, волчий. Все разом замерли.

Костик, сидевший подле Клавдии, вздрогнул и привстал — так, словно ноги сами рвались бежать.

— Сидеть, — рявкнул Монти и перехватил его за руку. — Это не волк. Духи тех мест. Ходить туда сейчас нельзя — ловушка.

— Какие духи? — Костик вжался в Клавдию, голос у него сорвался.

— После расскажу. Или Клавдия изложит помягче. — Монти перевёл взгляд на меня. — Мы с Диной идём первыми. Вы — следом, через сорок минут. А пока отдыхайте, дальше нам есть что обсудить без вас.

— Костик, — Монти наклонился к мальчику, — слушайся Клавдию. Не убегай. Маму твою найдём. Обещаю.

Костик сглотнул, сжал кулачки и твёрдо кивнул. Клавдия увела детей подальше. Я скользнула взглядом по Эрдану — он смотрел на меня молча, не отводя глаз. Я отвернулась к Монти: перед Туманным лесом у меня оставался к нему вопрос.

— Скажи, эта ловушка появилась до заточения злых богов или после? — спросила я, складывая в голове очередной фрагмент головоломки.

— Она наша, — ответил Монти, задумчиво глядя в сторону леса. — Мы её придумали. Лес заманивает зовом знакомого голоса, молит о помощи. Потому я и сорвался на вас, когда узнал, что вы с Эрданом сунулись туда вдвоём. Знай я заранее — предупредил бы про беруши. А по-хорошему — отговорил бы вовсе.

Он помолчал, будто прокручивая в памяти те события, и договорил:

— К счастью, вы тогда сами раскусили ловушку. Голоса подстраиваются под человека, находят его страхи и слабости — и бьют точно в цель. Услышишь умершего родного или детский плач — и уже мчишься сломя голову спасать. И попадаешь прямиком в западню. А звучат они проникновенно, до мурашек, с лёгким гипнотическим налётом.

— А дальше что? — спросила я. По спине поползли мурашки, пальцы похолодели.

— Обманка обернулась против нас самих, — отозвался Монти. — Духов расплодилось столько, что лес захлебнулся нечистью. За несколько веков там скопились, пожалуй, миллиарды. Даже таханцы — мой народ — начали попадаться в собственные силки. Поэтому мы ушли из лесу и разбрелись по городам. Думаю, Алтарь ещё и заклятием лес усилил — чтобы мы не прятались там от наказания и не пользовались его защитой. Может, и заточение Тёмных Богов тут замешано. Оставаться под кронами мы уже не могли, а в городах нас быстро подмяли люди.

Монти обвёл всех потяжелевшим взглядом:

— Напоминаю: беруши не снимать. Что бы ни померещилось, что бы ни послышалось. Переговариваемся жестами или через голосовой чат, который настроила Дина.

— Это ясно, — Дохляк потёр переносицу, сдвинул брови. — А память? Когда лес начал отжирать память о том, что там стряслось?

Монти помолчал, словно взвешивая, что можно сказать:

— Это случилось при становлении игрового мира. Лес тогда сильно изменился — и начал стирать память у всех, кто в нём жил. Но не целиком. Корни оставил: детство, родителей, клан, традиции — всё, что нужно для продолжения рода. А вот всё, что было потом, — вытравил. Когда я ушёл из леса, то помнил своё детство до совершеннолетия. А что делал после восемнадцати, зачем выходил — провал. У сестры — то же самое. И у всех наших. Мы думаем, это связано с темницей Тёмных Богов: чтобы случайно обнаруживший её не смог никому рассказать. Лес стирает то, что было внутри, когда ты его покидаешь. Но корни — оставляет.

— А записывать не пробовали? — подал голос Эрдан, не сводя с Монти пристального взгляда.

— Пробовали, — кивнул тот. — Когда ходили в разведку для Генерала, фиксировали всё: карты чертили, заметки вели, голосовые слали. Это и помогало нащупывать новые тропы. Только под атакой не до записей. Да и не всё записать можно — лес меняется быстрее, чем успеваешь заносить.

Эрдан скрестил руки на груди, взгляд его заледенел:

— Раз ты так хорошо знаешь лес и его повадки, почему Генерал не ведёт через него путь на Большой игре? Через лес ведь куда короче, чем через горы.

— Потому что там верная гибель, — отрезал Монти без запинки. — Генерал о рисках знает. Да и про темницу Тёмных ему известно — мало ли кто чего тут натворит. Лес набит ловушками, и потеря памяти — лишь начало. Даже пройди мы без потерь, он обернёт те же силки против нас. А ещё он всё время меняется. Никакой уверенности, что тропа продержится до конца. Генерал любит маршруты предсказуемые, управляемые, пусть и длинные. А в лес — только набегами. За мечом.

Эрдан замолчал, уйдя в свои мысли, и больше ни о чём не спрашивал. А я глядела в сторону леса и силилась представить, сколько тайн он в себе держит — и насколько близко мы подошли к тому, чтобы стать его очередной добычей.

— К тому же, — продолжил Монти, — эту сторону я знаю лучше: у реки стоял мой дом. Только толку от этого чуть. Безопаснее лес не сделался. Дома моего больше нет, и живут там теперь другие: мутанты, чудища, уродцы. Тащить туда всю группу и ставить на кон победу — глупо, когда есть обходной путь. Мы облазили лес со всех сторон, чертили карту, записывали знаки, на которые указывал Генерал, чтобы вычислить, где лежит меч, — глухо добавил он. — Берушами мы заткнём голоса-ловушки, но тварей это не отменит. Честно говоря, сам не понимаю, что с нами там творилось, но до конца мы не прошли ни разу. Одними берушами тут не обойтись.

— И вы идёте туда с Диной вдвоём… Удачи, — ровно, без тени чувства обронил Эрдан и полоснул меня укоризненным взглядом.

— На этот раз я знаю, куда нам надо, — отозвался Монти.

— Что ж раньше один не сходил? — Дохляк склонил голову набок.

Монти помедлил несколько секунд, прежде чем тихо ответить:

— В периметр просто так не войти. Нужен пропуск, основание. Я не мог совать туда нос без прикрытия. А с вами — мог. После вылазки к участку у гор у меня появилась догадка. Точнее, когда выяснилось, что матери Костика там нет. И я хочу проверить её вместе с Диной. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло непонятное мне напряжение. Пальцы дрогнули.

— В путь, — коротко оборвала я затянувшийся разговор. Выпытывать у Монти подробности смысла я не видела — у него явно имелись свои причины, о которых он пока говорить не желал.

Я подняла глаза — на меня удивлённо пялились все разом.

— Всё будет хорошо, — добавила я, растянув губы в успокаивающей улыбке. Вышло не слишком убедительно.

Собравшись, мы вставили беруши — защита от голосов. Я подняла чат для двоих на случай, если придётся обмениваться сообщениями, и вытащила верёвку, сплетённую Дохляком. Штука вышла удивительная: она растягивалась сколько угодно, и конца у неё, кажется, не имелось вовсе.

— Это наш инструмент для безопасной навигации, — объяснила я, взвешивая верёвку в ладонях.

Монти кивнул, подтверждая:

— Кто выйдет следом через сорок минут, пройдёт по ней нашим маршрутом. Мы могли бы просто скинуть точку по прибытии, но в этой части леса дорог нет. Навигатор покажет прямой путь — только это верная погибель. А по верёвке выйдет тропа безопасная, пройдёте без последствий.

— Надеюсь, сработает, — пробурчал Эрдан, скептически оглядев верёвку, скривив губы.

— Другого выхода у нас нет, — отрезал Монти.

Я посмотрела на лес. Он стал ещё мрачнее, будто придвинулся ближе. К готовности я себя привела, но ком в груди не рассасывался — тревога сидела внутри и никак не отпускала.

Верёвку мы закрепили одним концом за дерево на опушке обычного леса — чтобы идущие следом могли стартовать безопасно, — а другой обмотали вокруг себя. Монти вёл за собой начало, я шла привязанной следом. Стоило нам шагнуть к Туманному лесу, и верёвка за моей спиной начала растягиваться, как резина, — бесконечная и на диво прочная.

Внутри леса я сразу перестала что-либо различать. Монти оказался прав: дорог здесь не было, а будь они — всё равно не увидишь. Мы забирались всё глубже, стволы смыкались вокруг всё плотнее, промежутков между ними почти не оставалось. Но Монти ловко лавировал, отыскивая узкие лазейки и щели, куда можно было протиснуться.

Я плелась позади, окончательно сбитая с толку: перед глазами — белая мгла. Оставалось одно — тянуться за Монти на верёвке. То налетала на его спину, то на деревья. В какой-то момент в голове ни с того ни с сего заиграло: «Скованные одной цепью, связанные одной целью» — «Наутилус Помпилиус». К горлу подкатил нервный смех, я сдавила губы, чтобы не рассмеется.

Туман густел с каждым шагом, видимости — на пару метров, не больше. Ноги наливались свинцом. Ощущала себя ослом на привязи: идти неохота, да деваться некуда. Успокаивало одно — Монти явно понимал, что делает. Шёл уверенно, будто и впрямь видел сквозь белую пелену.

Как он объяснил мне по дороге (в чате, разумеется, так как мы оба были в берушах), мы направлялись к его родной деревне. Он помнил эти места так, как будто был здесь вчера. Мы ловко миновали болотные ловушки, скрытые ямы, пещеры с неизвестными тварями и другие опасности, ни разу не застряв.