Читать книгу Зеркало Сварога (Олеся Обережная) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Зеркало Сварога
Зеркало Сварога
Оценить:

3

Полная версия:

Зеркало Сварога

— Ваше величество, — осторожно начал де Мариньи, — быть может, не стоит столь резко... Вещь из святого аббатства, о ней ходят слухи...

— Слухи, — перебил его Филипп, не глядя на зеркало. — Я сам создаю слухи. И сам их опровергаю. Унесите это, продайте, переплавьте, утопите. Мне всё равно.


В этом «всё равно» и заключался приговор. Это было не просто невежество, это было пренебрежение. Глупость можно простить, гордыню — нет. Он не попытался понять, он не испугался, он не заинтересовался. Он отшвырнул святыню, как медный грош, выпавший из кошелька. И зеркало, лежавшее на холодном полу Лувра, впервые за многие годы почувствовало нечто похожее на облегчение. Оно больше не было забытым, оно было оскорблено, а значит, получило право действовать.


С этого дня началась агония династии Капетингов. Филипп умер через год в горячке, в бреду, метаясь на ложе под балдахином из выцветшего пурпура. Он кричал о женщине в жемчужной короне, которая смеялась над ним из темноты, и требовал, чтобы слуги выгнали её. Никто не понимал, о ком он говорит. Врачи щупали пульс, пускали кровь, прикладывали к груди мёртвых голубей. Не помогло. Король угас на рассвете, в канун дня святого Андрея, и летописцы, скрывая ужас, записали: «скончался от неизвестной болезни, насылаемой злым воздухом».


Его сыновья — Людовик Сварливый, Филипп Длинный, Карл Красивый — ушли в могилу один за другим, не оставив наследников мужского пола. Людовик процарствовал год, Филипп — пять, Карл — шесть. Ни один не умер своей смертью: горячка, дизентерия, чахотка. В народе шептались о проклятии, но церковь запрещала подобные разговоры. «Дело тамплиеров», — говорили одни. «Отрава», — говорили другие. Истинная причина была в том, что король оскорбил силу, которую не потрудился понять.


Женщина, причастная к проклятию рода Капетингов, выжила. Изабелла Французская, дочь Филиппа, прозванная Волчицей, дожила до старости, видя, как её сын, Эдуард, воюет с собственным королевством. Она была красива той холодной, опасной красотой, что передавалась в роду Капетингов вместе с тяжёлой челюстью и беспощадным умом. Её брак с английским королём Эдуардом II обернулся катастрофой; её любовники погибали один за другим; её сын взошёл на престол, чтобы превратить её жизнь в череду унижений и изгнаний. Она пережила всех, кого любила, и всех, кого ненавидела. Она осталась жить, чтобы смотреть на руины — на развалины династии, на пепел Тампля, на собственное лицо, изрезанное временем, как старая карта, с которой стёрлись все дороги.

А зеркало ждало. У него было время. У него была вечность.

Камергер его величества

После ухода короля в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением догорающих поленьев. Ангерран де Мариньи, камергер и хранитель королевской казны, остался стоять у стола, глядя на тёмный диск, лежавший на каменных плитах. Мариньи не торопился. Он был человеком основательным, любил досматривать всё до конца, особенно то, что можно выгодно продать.

Он нагнулся — при его грузности это далось ему с трудом, скрипнули колени, — и поднял зеркало. Металл был ледяным на ощупь, словно его только что вынули из проруби. Мариньи повертел диск в пухлых, унизанных перстнями пальцах. Камни на кольцах — изумруд, рубин, крупная жемчужина — тускло блеснули в отблесках камина. Одежда на нём была богатая: кафтан из тёмно-синего фландрского сукна, отороченный куницей, на груди — цепь с королевской лилией, знак высочайшего доверия. В те времена казначей короля одевался лучше иного герцога, ибо именно через его руки текли реки серебра, из которых немало оседало в собственных сундуках.

— Занятная вещица, — пробормотал он себе под нос. — Железо, а не ржавеет. И тяжёлая, как грех.

Он хотел было сунуть её в ларец, но любопытство — тот самый червь, что точит и дураков, и мудрецов — оказалось сильнее. Мариньи поднёс зеркало к лицу, чуть наклонив, чтобы поймать свет.

И замер.

В тёмной глади, вместо собственного отражения — одутловатого лица с двойным подбородком и маленькими, заплывшими глазками, — он увидел сундук. Огромный, дубовый, окованный железными полосами, с откинутой крышкой. Доверху полный золотых экю. Монеты лежали вперемешку, некоторые скатились на пол, и в их блеске дрожали отблески свечей. Мариньи почувствовал, как по телу разливается жар, а во рту пересыхает. Он наклонился ближе. Запахло — не может быть, но ему показалось — запахло тёплым металлом, смешанным с воском и старой кожей. Сундук стоял в его собственной опочивальне. Он узнал бы её из тысячи: гобелен с охотничьей сценой, массивная кровать под балдахином, сундук у изножья. Всё это было его, но золото — золото было из снов.

— Господин? — раздался голос за дверью.

Мариньи вздрогнул и едва не выронил зеркало. Видение исчезло. В тёмной глади снова отражался его собственный, покрытый испариной лоб.

— Войди, — хрипло бросил он.

Вошедший слуга, юноша с испуганными глазами, доложил, что король требует его к вечерне. Мариньи кивнул, не оборачиваясь. Он спрятал зеркало в ларец, задвинул под стол и вышел из кабинета, стараясь не оглядываться. Но лицо его горело, а в ушах звенел пересыпающийся звон золота.

С этого дня Ангерран де Мариньи стал другим человеком. Прежде осторожный, расчетливый, умевший ждать годами, он начал рисковать. Он запускал руку в казну всё глубже, ссужал деньги под ростовщические проценты, вкладывал в сомнительные предприятия, скупал земли, замки, драгоценности. Ему казалось, что сундук с золотом уже стоит перед ним, нужно лишь протянуть руку. Он вёл дела с такой дерзостью, словно сам король был его должником. А по ночам, заперевшись в спальне, он снова и снова смотрел в зеркало. И каждый раз видел одно и то же: сундук, полный золота, и себя, стоящего перед ним на коленях.


Он не замечал, что видение с каждым разом становится всё мрачнее. Краски тускнели, свечи оплывали, а в глубине сундука, под грудой монет, начинало угадываться что-то тёмное, свитое кольцами.

— Что ты там видишь? — спросил его однажды Карл Валуа, случайно столкнувшись с ним в коридоре Лувра. Валуа был бледен, под глазами залегли тени: он тоже знал, что такое бессонница.

— Берегись, — усмехнулся дядя короля. — Говорят, оно показывает то, что ты больше всего хочешь. А потом забирает то, что у тебя уже есть.

Мариньи не ответил. Он был слишком занят подсчётом будущих барышей.

Через год Филипп Красивый умер. Трон занял Людовик Сварливый — юнец с неуравновешенным нравом, недолюбливавший отцовских выскочек. Враги Мариньи, копившие улики, как скряги копят су, немедленно обрушили на него обвинения: растрата, взяточничество, государственная измена. Его арестовали на рассвете, в собственном доме, когда он, ещё в ночной сорочке, сидел у камина и смотрел в ларец. Он не сопротивлялся. Только бормотал:

— Оно показало мне сундук... Я видел его так ясно...

Суд был скорым. Мариньи, недавно один из самых могущественных людей королевства, стоял перед судьями в простой серой рубахе, босой, с веревкой на шее — по обычаю того времени обвиняемых приводили в зал уже с петлёй, чтобы напоминать о близкой расплате. Его лицо, ещё недавно гладкое и самодовольное, осунулось, кожа обвисла, глаза ввалились. Он не защищался. Он лишь повторял:

— Я видел веревку. Потом... потом я увидел её снова.

Его не поняли. Решили, что казначей повредился рассудком.

Повесили его на Монфоконе — огромной каменной виселице, возвышавшейся за городскими воротами. Сооружение это, многоярусное, с балками, рассчитанными на десятки тел, было видно издалека. Дурной запах разносился на версты окрест. Парижане приходили смотреть на казнь, как на представление: с торговцами, жонглёрами и проповедниками.

Мариньи поднялся на эшафот нетвёрдой походкой. Палач, в кожаном фартуке и чёрном колпаке с прорезями для глаз, проверил петлю. Священник, стоявший рядом, протянул распятие. Бывший казначей отстранил его руку.

— Оно показало мне золото, — сказал он громко, обращаясь к толпе, но глядя куда-то поверх голов. — Много золота. Я поверил. А теперь... теперь оно показало веревку. И вот она.

Толпа притихла. Кто-то закрестился, кто-то рассмеялся. Палач накинул петлю. Мариньи не сопротивлялся. Последнее, что он прошептал, было едва слышно:

— Оно всегда показывает сначала мечту. А потом — реальность.

Тело дёрнулось и затихло. Вороны, сидевшие на балках Монфокона, не шелохнулись: они привыкли.

Зеркало же к тому времени уже исчезло. Говорили, что его унёс один из судейских, взявший взятку. Говорили, что оно само растворилось в воздухе. Никто не знал. Но те, кто видел казнь Мариньи,ещё долго шептались о его последних словах. И о том, что в ночь перед повешением над Монфоконом стояло странное зеленоватое сияние, похожее на северное.

О том, как зеркало переходило из рук в руки после казни Ангеррана де Мариньи

Когда тело Ангеррана де Мариньи остыло на виселице Монфокона, имущество его, как водится, было описано королевскими приставами. Среди прочей рухляди — походных сундуков, серебряной посуды, долговых расписок — значился и «ларец с бронзовым зерцалом старинной работы, без оклада, ценности не представляющий». Так записал писец, уставший от долгого перечисления. И никто не придал значения тому, что в описи зеркало значилось как «не представляющее ценности», хотя металл его был тёмен и не поддавался ни ржавчине, ни времени.

Чёрная смерть

О том, как зеркало переходило из рук в руки после казни Ангеррана де Мариньи


Когда тело Ангеррана де Мариньи остыло на виселице Монфокона, имущество его, как водится, было описано королевскими приставами. Среди прочей рухляди — походных сундуков, серебряной посуды, долговых расписок — значился и «ларец с бронзовым зерцалом старинной работы, без оклада, ценности не представляющий». Так записал писец, уставший от долгого перечисления, и никто не придал значения тому, что в описи зеркало значилось как «не представляющее ценности», хотя металл его был тёмен и не поддавался ни ржавчине, ни времени.


Всё имущество казнённого пошло с молотка, чтобы покрыть долги перед короной. Ларец с зеркалом купил за бесценок некий Жан Лефевр, парижский старьёвщик, промышлявший скупкой вещей у опальных и казнённых. Старик был нелюбопытен и потому, не заглядывая внутрь, выставил ларец в своей лавке на улице Монтань-Сент-Женевьев. Лавка его пользовалась дурной славой: говорили, что вещи, купленные у Лефевра, приносят в дом либо смерть, либо разорение, но бедные студенты и небогатые горожане всё равно шли к нему — дёшево.


Зеркало пролежало в лавке несколько лет. Лефевр, чувствуя необъяснимую тревогу всякий раз, когда проходил мимо ларца, в конце концов продал его заезжему фламандскому купцу, который искал «восточные диковины» для подарка своей жене. Купец этот, по имени Якоб ван дер Меер, был человеком практичным и в магию не верил, но, памятуя о странном блеске металла, всё же не решился открыть ларец в дороге. Он довёз его до Брюгге и подарил жене.


Жена его, Маргарита, была женщиной вздорной и любопытной, в первую же ночь она открыла ларец, вынула зеркало и, разумеется, заглянула в него. Что она там увидела, осталось неизвестным, но с того дня её характер изменился: из сварливой, но в целом безобидной хозяйки она превратилась в расчётливую интриганку, которая за год разорила мужа, влезла в долги и, бросив его, уехала с бродячим трубадуром. Однако счастья ей это не принесло: через два года её нашли мёртвой в канаве близ Гента, с выражением ужаса на лице и зажатым в руке осколком простого стекла. Зеркало же к тому времени уже покинуло её.


Оно переходило от одного владельца к другому, следуя своей неумолимой логике и цели, наводя смерть и ужас. В1348 году, когда Чёрная смерть прошла по Европе, зеркало, истинная причина страшной эпидемии, оказалось в заброшенном доме в Авиньоне, куда его привёз какой-то итальянский ростовщик, умерший от чумы в первый же день по приезде.


Дом стоял заколоченным до 1360 года.

В тот год, когда во Франции было заключено перемирие после битвы при Пуатье и король Иоанн Добрый томился (или от души веселился) в английском плену, в Авиньон прибыл кардинал Пьер де ла Мотт, человек учёный и тайный собиратель древностей. Он выкупил за бесценок несколько брошенных домов, чтобы обустроить в них склад для папской библиотеки. При разборе одного из них рабочие нашли ларец с зеркалом и свитком на древнем языке. Ларец принесли кардиналу. Кардинал, будучи знатоком старины, сразу понял: вещь не простая. Металл был холоден, из ларца исходил странный зеленоватый свет, а слуги т млудки шептались, что в зеркале появляется образ женщины суккуба, который сводит мужчин с ума. Де ла Мотт, опасаясь колдовства, но не желая уничтожать возможную реликвию, приказал замуровать ларец в стену одного из подвалов своего дворца, начертав на кирпиче крест и строку из псалма: «Не предай меня, Господи, в руки неверных».


Так зеркало обрело покой на двадцать лет, но камень не вечен. В 1380 году, после смерти Карла V Мудрого, регентом при малолетнем Карле VI стал его дядя, герцог Анжуйский, который славился жадностью и любовью к роскоши. Он начал ревизию папских владений в Авиньоне, чтобы вывезти оттуда всё ценное для пополнения казны. Подвал, где была замурована ниша с зеркалом, вскрыли, находка попалась на глаза казначею герцога, некоему Рено де Монтегю. Тот, увидев старинную бронзу, решил, что она может заинтересовать королевского антиквара, и отправил ларец в Париж вместе с другими «диковинами».

В Париже ларец попал в королевскую сокровищницу, где его снова осмотрели, но снова не нашли ничего ценного. Его положили в большой дубовый сундук, где хранились вышедшие из употребления регалии, старые доспехи и прочий хлам, ждущий переплавки или продажи. Так бы он и сгинул, но случилось то, что должно было случиться…

Ст

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner